Неспешное путешествие (рабочее)

«Ева, послушай…» - этот голос, смутно знакомый, словно дежавю, будто я это уже слышала, будто всё это уже происходило со мной. «Мы должны встретиться, Ева…» - всё моё существо противится этому его «должны». Я точно знаю, что как раз наоборот, мы ни в коем случае не должны встречаться. «Ты ведь хочешь вернуть его. Хочешь всё изменить…» - и тут я теряюсь, не понимая, кого он имеет в виду, тебя, или Льва. Если раньше я могла однозначно ответить на этот вопрос, то теперь зависаю. Невидимый собеседник чувствует моё замешательство и толкует его по-своему. «Приходи, Ева. В моих силах всё исправить». Чувствую в его словах фальшь, но понимаю, что всё равно пойду. Вижу кладбище. Твоя свежая могила. Крест с кучей примотанных венков. Я не была на похоронах. Не смогла заставить себя увидеть тебя мёртвым. Нет, я не отрицаю твою смерть. Понимаю, что мне никогда не увидеть тебя живым. Но так мне легче говорить с тобой. Вижу заснеженную трассу и мчащуюся по ней машину Льва. Из-под капота вырывается пламя. Машина тормозит у обочины. Взрыв. Всё скрывают клубы дыма. Или это слёзы застилают глаза? Ехидный женский голос где-то на периферии шепчет: - Ты не заберёшь его у меня. Он мой. «Кого из них мне оживить для тебя, Ева?» - снова знакомый голос. И сейчас я его ненавижу. Лев лежит на снегу. К нему бегут… люди? Нет. Кто-то человекоподобный, но на их лицах волчий оскал. Им наперерез летит волк… нет, хаски. Собака добегает до Льва и становится над ним, прикрывая своим телом. Пёс не даёт существам приблизиться. Из-под деревьев выходит старец и быстро идёт к мужчине. Смаргиваю слёзы. Снег белый. Крови нет. Это же хорошо? Седовласый старик проходит мимо беснующихся тварей, и они отступают. Он садится на снег, обнимает Льва и целует его в лоб. Мужчина открывает глаза и улыбается, узнавая знакомого. Во все глаза смотрю на него, смаргивая слёзы. - Живи. Только живи. Пусть ты никогда не будешь моим. Главное - живи, - повторяю, как молитву. Старец поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза, потом улыбается и кивает. Он что-то говорит Льву, но я не слышу. Мужчина улыбается в ответ, тоже что-то говорит и пытается подняться. Вертящийся рядом пёс радостно подскакивает, мешаясь под ногами. С трудом, но Лев встаёт. Опирается на плечо старика, и они вместе идут к лесу. Я больше не смотрю на него. Лев живой. Большего мне не нужно. Вижу тебя. Такой счастливый. Стоишь около «пряничного» домика, облокотившись на любимый мотоцикл, и обнимаешь стройную белокурую девушку. Она льнёт к тебе, нежно обвивая руками шею. Вы хорошо смотритесь вместе. Ты, такой большой и сильный, и она в твоих руках такая хрупкая и женственная. Смотрю и понимаю – это твоё настоящее, то, о чём мечтал, что искал всю жизнь. Понимаю, ты, наконец, нашёл её. Я не должна вмешиваться. Не должна ничего менять и переигрывать. Ты стремился именно к этому. Обидно, что ушёл не попрощавшись, но теперь это не важно. Вижу улыбающееся лицо старца. Он подмигивает мне и исчезает. Хочется проснуться, но меня вновь утягивает вязкий сон. «Здравствуй, Ева…» - снова этот голос. «Рад, что мы, наконец, встретились …» - замираю от ощущения, будто меня столкнули в кисель и теперь я барахтаюсь в нём и не могу выбраться. Пытаюсь оглядеться, но на глазах словно пелена, сквозь которую вижу только очертания предметов. Тёмные стены, светлый диван и кресла, тёмная фигура в костюме опирается на угол массивного стола. Лица никак не разглядеть, сколько не силюсь. «Давно хотел познакомиться с тобой, хотя заочно мы уже знакомы…» - изо всех сил напрягаю память, чтобы вспомнить этот голос, но не выходит. Довольно низкий, с трескучей хрипотцой. Где-то я его слышала. «Ты первая пришла ко мне…» - ну вот точно нет, медленно ворочается в голове. Кроме Льва я и не общалась-то ни с кем весь прошлый месяц. Воспоминание о мужчине отдаётся болью в груди, но в голове немного проясняется, тягучая пелена чуть отступает. «Я Кентавр. Ты приходила в мой заброшенный дом…» - перед глазами встаёт кирпичная заброшка, на высокой полуразрушенной стене надпись – «Долина Кентавра». «Ты вспомнила. Я рад. Хочу пригласить тебя навестить меня и тут…» - тёмный силуэт обводит помещение рукой. Смотрю вокруг, но по-прежнему зрение меня подводит. «Приходи, Ева, мы можем помочь друг-другу… Я оставлю адрес…» С трудом выкарабкиваюсь из сна и с судорожным вздохом открываю глаза. Окружающее расплывается и у меня сердце сжимается от страха, что и наяву я не смогу видеть. Тру глаза, но оказывается, что это просто слёзы. Всего лишь сон. Со Львом всё в порядке, с тобой в принципе уже ничего не может случится. Стук колёс окончательно возвращает в реальность. Перевожу взгляд на пошатывающийся в такт ходу столик, на нём лежит визитка «ООО «Кентавр» услуги по перевозке и сопровождению тел. +7*** *** ** **». Беру карточку в руки и переворачиваю. На обороте красивым чётким почерком написано: «Позвони». В купе стучат. С перепугу бросаю визитку обратно на стол. Дверь распахивается, заглядывает проводница, и с бодрой улыбкой человека, не сомкнувшего глаз сутки, произносит: - Через тридцать минут прибываем, прошу сдать бельё. Чай будете? - Спасибо, нет. Встаю. Быстро всё собираю и сдаю. Сажусь на уже пустое сиденье и медитирую на белый прямоугольник на столе. Поезд тормозит и останавливается. Беру свои вещи и выхожу из купе, оставляя визитку там, где нашла её. Казань в снегу. Только тут понимаю, что почти новый год. За своими скачками бешенного кузнечика я пропустила всю подготовку. Город украшен огнями и ёлками. В окнах переливаются разноцветные гирлянды, по улицам расхаживают ряженные Деды Морозы со Снегурками, но мне предпраздничное настроение не передаётся. Замороченная дурацкими мыслями о прошлом и будущем я ещё где-то глубоко в осени. Еду в знакомую гостишку, в которой однажды останавливалась. Проверенный вариант надёжнее. Опыт Сызрани оставил всё-таки неприятный осадок. Не разбирая, бросаю вещи, и, несмотря на позднее время, еду в Кремль. На всякий случай гуглю. Нет, помню верно, через Спасскую башню вход круглосуточно. Добираюсь до площади. Выходя из метро, глажу морду Зиланта. Чешуя ледяная и почему-то шершавая, но на душе становится тепло. Дальше бегу к воротам и вхожу внутрь. Подсвеченная мечеть Кул-Шариф выглядит воздушной, словно парящий в облаках волшебный замок. Народа почти нет. Поднимаюсь на стену крепости и любуюсь невероятным видом на ночной город. Дальше иду по центральной улице, прикасаясь к древним камням. Холодный белый шершавый камень, красный гладкий кирпич – ощущения такие разные. Дохожу до противоположных ворот. Смотрю на Башню Сююмбике. Без подсветки она произвела на меня более сильное впечатление. Днём она выглядела внушительнее, монументальнее, отвечая своему предназначению – ханского минарета, хотя и в огнях есть своё очарование, так падающая башня больше похожа на девичью, как позднее приписали ей - часть дозорного дворца татарской царицы. Обязательно приду сюда по светлу, сейчас же хочется просто напитаться этой многовековой мощью. Она чувствуется здесь во всём. Медленно бреду мимо старинных зданий к выходу. Спасская башня, как всегда, впечатляет. Проскакивая внутрь, я не оглянулась полюбоваться, зато теперь с удовольствием наслаждаюсь видом. Только сейчас замечаю, что весь Кремль квадратно-восьмиугольный. Что Спасская башня, что Сююмбике, даже Дворцовая церковь и та на квадратных основах. Подозреваю, это связано с тем, что строили их татарские ханы в восточных традициях, а потом они достались русскому царю, и он приспособил их под свои нужды. От Кремля выхожу на улицу Баумана и топаю, радуясь знакомым скульптуркам, как родным. Заснеженная тонконогая лошадка возле входа в метро, разрисованная замысловатыми узорами, вальяжный казанский кот, развалившийся на подушке, которого так и хочется почесать за ушком, невероятный конь в пальто, с которым даже есть летние фотки. С неба начинает сыпать. Задираю голову полюбоваться на древнюю колокольню и решаю всё-таки подняться. Наверху жутко холодно, нос отмерзает моментально, но вид того стоит. Обхожу по кругу, залипая на Кремль. Ночью он просматривается невероятно чётко. Пальцы коченеют от прикосновения к сетке, не спасают даже перчатки, отлипаю, спускаюсь бегом, и рысью мчусь к маршрутке. Казань не моё захолустье, тут такие просторы - пешком не осилить. Помнится, решила как-то пройти пару остановок, так еле доползла. Это с моей-то любовью к бесконечным пешим переходам. Тут один квартал величиной с целый наш проспект. В маршрутке отогреваюсь и раздумываю над планами. Из Казани домой. Сначала думала захватить и Москву с Питером, но впечатлений на это путешествие мне, пожалуй, достаточно. Тебя я уже отпустила. Или это ты меня отпустил. Да, неразумно полагаться на сны, но я в свои всегда верила. Не тому дурацкому, где ты угрожал Льву, а тому, другому. Я видела тебя счастливым, можно считать это нашим прощанием.