Как слово наше отзовется

Происходящее все больше казалось Робину дурным сном. Радовало одно — у него не проказа. Отец Суэйн заверил его в этом. Болезнь, сказал он, начинается иначе. В первую очередь немеют пальцы, порой руку покалывает, как от горячих иголок, затем она перестает чувствовать боль. Но такого ведь не было? Других симптомов тоже нет. И пятна проказы выглядят совсем по-другому. А такие, как у Робина, в виде тонких полосок, не опасны и со временем проходят сами. Они появляются из-за плохой пищи, недоедания, ушибов и всяких телесных внутренних недугов, которые вполне излечимы. Конечно, он уверен, сказал отец Суэйн. Но если Робин желает, отец Феодосий, их брат-инфирмарий* — умелый лекарь, перенявший опыт сарацинских врачевателей, может подтвердить. Да, он не болен. И все же чувства полной свободы и легкости не пришло, скорее, опустошенность, как после неравного боя. А еще отец Суэйн уверен, что его отец был убийцей. Пусть и невольным. Робин едва с ума не сошел от радости и даже расплакался, когда спустя два дня после пожара Малкольм Локсли вернулся. С ожогами, но живым. И сразу спросил о Гае. Что ему могли ответить? Крестьяне молчали и прятали глаза, а отец Суэйн выглядел растерянным. Позже вечером Робин тихонько подкрался к закрытым дверям зала, где сидели его отец и воспитатель. Разговаривали довольно громко, но он едва разобрал несколько слов. Понял одно — отец очень сердит, а отец Суэйн в чем-то оправдывается. Следующие несколько дней отец ходил хмурым, а священник — огорченным. Но на все вопросы Робина, что случилось, оба или трепали его по волосам, или отвечали отговорками. Вскоре в Ноттингем приехал новый шериф, лорд Найтон, и вспоминать о пожаре почти перестали. Через полгода отец Суэйн покинул манор, объяснив отъезд желанием пожить в монастыре, и в Локсли появился новый священник. А через два года умер сам Малкольм, поручив опеку над сыном Эдварду Найтону. Отец Суэйн говорил тихо, стараясь, по возможности, смягчить слова. Лорд Локсли доверил ему эту тайну, объяснил он. И просил открыть ее Робину, когда тот повзрослеет. Малкольм хотел, чтобы сын узнал правду и не повторил его страшных ошибок. А еще — чтобы помирился с Гаем, если встретит его. Когда-то Малкольм желал, чтобы все они были вместе, одной большой семьей. — Знаю, стоило рассказать тебе раньше, — виновато сказал отец Суэйн, прощаясь. — Но я все не решался. В таверне Робин выбрал самый темный угол, заказал кувшин кислого пойла, которое здесь почему-то именовалось элем. Хотелось надраться до свинского состояния. Но даже после третьей кружки разум оставался ясным, забыться не получалось. И от этого истина выглядела еще неприглядней. Неожиданно его внимание привлекло резкое движение сбоку. Повернув голову, он увидел Гая. Тот быстрым шагом направлялся к выходу, не глядя по сторонам. Забыв про эль, Робин кинулся следом. *** Гай был уже у дверей, как вдруг его дернули за рукав. Он среагировал привычно — сжал кулак и быстро ударил с разворота. К сожалению, неизвестный наглец успел отшатнуться. Неизвестный?.. — Ты?! Гая захлестнуло ледяное бешенство. Определенно, Робин перешел все границы. Рука сама потянулась к мечу. Однако враг и не думал убегать, да и выглядел как-то странно. Без обычных самодовольных ухмылочек, бледный, взъерошенный, с покрасневшими глазами. — Пог... врить... надо... — с трудом выдавил Робин. — Это... важно. — Ты пьян, Гуд, — Гай с подозрением оглядел опального графа. От Робина — неважно, пьяного или трезвого — не стоило ждать ничего хорошего. — Нам надо поговорить... — у Робина дернулась щека. — Я серьезно. Гай насторожился. Робин мог обратиться к нему лишь по одной причине. — Что-то с Мэриан? — Нет... — Говори. — Не здесь, — Робин вновь поднял взгляд и, похоже, побледнел еще сильнее. — Это... долго рассказывать. Гай хмуро огляделся. В их сторону уже начали посматривать, а привлекать к себе внимание не хотелось. — Где? — На месте... У грозового дуба, — Робин судорожно выдохнул. И, прежде чем Гай успел возразить или отказаться, добавил вполне связно: — Обещаю, что приду один. И ловушек не будет. *** Солнце давно перевалило за полдень. Завидев Гая, сидевший у костерка Робин встал. За своих он был спокоен — его не хватятся до завтра. Перед уходом он предупредил, что может задержаться в городе. А значит, никто не помешает. Гай отпустил коня пастись и не спеша приблизился. Смотрел он на бывшего друга неприязненно и заговорил так же: — О чем таком «важном», интересно, ты собирался мне рассказать, Гуд? Какое горе ты заливал в таверне? Неужто его блудное величество Ричард наконец обрел вечный покой на полях сражений или где-то еще, а Вейзи пока об этом не знает? — Это горе я заливал бы не в таверне, а с друзьями, — огрызнулся Робин и фыркнул, больше от неожиданности. — Верно, глупость, — внезапно согласился Гай. — Ко мне за утешением ты вряд ли примчался бы. Несколько мгновений они молчали. — Так о чем ты хотел поговорить? — нарушил тишину Гай. Робин глубоко вздохнул и словно шагнул в холодную воду: — Ты слышал, что мой отец не погиб при пожаре?.. *** — Что?! — прохрипел Гай. Он столько лет винил себя в смерти родителей, а оказывается, убийцей был папаша Гуда? Взгляд заволокло темной пеленой ярости. От его стремительного броска Робин не увернулся, но и сам Гай на ногах не устоял. Оба кубарем покатились по земле и, как в прошлый раз, сверзились в сухой овражек. Но и тут удача оказалась не на стороне Робина — пальцы Гая сомкнулись на его шее. — Пусти! — полузадушено взвыл Робин, пытаясь вырваться из стального захвата почти оглохшего от ненависти Гая. — Думаешь... меня это радует?! Узнать, что твой отец... Отдельные слова все же дошли до затуманенного сознания Гая. Разжав пальцы, он некоторое время сидел, тяжело дыша. Затем на негнущихся ногах выбрался из оврага и опустился возле костра. Следом поднялся Робин, откашливаясь и отплевываясь от земли и травинок. Плюхнувшись неподалеку, он вновь заговорил. — Поверь, меня это тоже не радует, — хмуро повторил он. — Я сам чуть не свихнулся, когда узнал. Но отец правда пытался тебя разыскать. Я как-то подслушал разговор... Робин говорил сбивчиво, перескакивал с одного на другое, порой повторяя сказанное. Про Святую землю, детство, отца, воспитателя, который теперь опекает приют. Гай слушал молча. А перед глазами вновь вставали картины прошлого, где все еще были живы... *** Из оврага потянуло сыростью, и Робин подбросил в огонь смолистых веток. — Ты не думаешь уйти от Вейзи? — Куда, в лес? Отказаться от всего, чего добился? Я не для того потратил несколько лет, чтобы снова стать беззмемельным рыцарем. — Я верну тебе манор, когда король... — Король может и не вернуться. — Но ты же понимаешь, я не могу позволить Вейзи и дальше обирать крестьян. Гай потер переносицу и закрыл глаза. Он и без того устал донельзя, а тут еще Робин завел любимую песню. — Ты тоже должен понять. Чем больше вы грабите, тем выше растут налоги. И выходит только хуже. Твои проделки Вейзи только на руку. Ты не представляешь, сколько он на тебя списал. Робин глянул на него исподлобья, и Гай прибавил пожестче: — И вот еще что. Ты знал, что Мэриан — Ночной Дозорный? Робин вскинул голову, но ответить не успел. — Знал, — Гай едва сдерживал злость. — И позволял ей рисковать. Даже подталкивал ее к этому! Разве нет? — Мэриан сама решила помогать людям. — А у тебя голова на плечах есть?! — взорвался Гай, вскочил и принялся расхаживать по поляне. — Это не детская игра! Ее могут ранить или убить, и кто тогда будет виноват? Если же дойдет до Вейзи, она уже не отделается одними волосами. Или ты именно этого добиваешься? — Нет, конечно! — Тогда убеди Мэриан прекратить эти вылазки. И сам ее ни во что не вмешивай. Я не могу охранять ее постоянно. И ты тоже! Робин закусил губу. — Как ты понял, что это она? — Слишком много совпадений. Достаточно, чтобы сделать выводы. Робин вздохнул, взъерошил и без того растрепанные волосы. — Мэриан меня не послушает. Тем более, сейчас. — Почему «тем более»? — Мы поссорились, — нехотя буркнул Робин. — И еще... Она узнала, что ты тоже жил здесь. — Что?.. — Не от меня, — Робин мотнул головой. — Но мне она больше не верит. Так что уговаривать ее придется тебе. Костер догорел. Еще немного, и последние краски заката померкнут тоже. — Мне пора, — Гай взял коня под уздцы и двинулся в сторону дороги. Его догнал голос Робина. — Гисборн! Гай обернулся. — Если все же надумаешь... Гай кивнул в знак того, что понял, и продолжил путь. Краем глаза он видел, что Робин постоял еще немного, прислушиваясь к тишине, а потом исчез в зарослях.