По ту сторону экрана (Unravelling E-Hearts)

      Женя лежал на кровати, плотно укутавшись в потёртый плед, будто пытался спрятаться от всего мира. Из-под ткани торчали только кончик носа и пальцы, слегка посиневшие от холода. В комнате стояла тишина, только тиканье старых настенных часов да тёплое, ритмичное мурлыканье кошки, устроившейся рядом, свернувшись калачиком, как будто охраня его от одиночества. Время от времени она поднимала голову, касалась влажным холодным носом его щеки и тут же возвращалась на место, будто проверяла здесь ли он ещё.       Женя едва заметно улыбнулся.       – Кошечка моя, - прошептал он, глядя в потолок. – Я, наверное, тот ещё дурак. Лежу как последний неудачник, и страдаю от собственного ничегонеделания, когда мог бы… не знаю… почитать, поучиться, хотя бы окно протереть, ну или пыль. А вместо этого просто валяюсь и кисну.       В ответ мягкое мурчание и лёгкий хлопок хвоста по его подбородку, как будто она отвечала с отрицанием на его слова.       Он вздохнул, пришлось подняться с места. Потянулся к скетчбуку, который лежал на краю кровати, и взял карандаш. Лист был белоснежно чистым. Он вертел карандаш в пальцах, будто боялся первой линии, словно проведя её он что-то раскроет, что лучше оставить скрытым. Но потом, совершенно не думая, рука сама начала штриховать, линия за линией. Не по спиралям, не по абстрактным узорам, не по случайным лицам, которые он тщательно, аж до неприличия, любил рассматривать – нет. Через несколько минут перед ним возникло знакомое лицо. Высокий лоб, тёмные брови, чуть насмешливый изгиб губ, который он видел сотни раз.       – Ну конечно, даже не удивлён. – Женя хмыкнул, будто пытался отшутиться от собственной слабости.       Он отложил карандаш, откинулся на подушку, рассматривая рисунок. Не стал критиковать – ни пропорции, ни штриховку, ни тени. Наоборот, смотрел долго, почти заворожённо. Это было не просто изображение, это было воспоминание. Живое, тёплое, почти дышащее. Будто человек с рисунка сейчас встанет с бумаги и скажет: «Ну что, опять обо мне думаешь?».       Не раздумывая, он достал телефон, сделал на быструю фотку, и не особо осознавая, отправил Агнию. Ответа ждать не пришлось.       Агний Гольдрин       17:12       Ого. Ты серьёзно? Это реально твоих рук дело?

Евгений Мочалов

17:12

Ну да, просто штриховал, чтобы время убить.

      Но внутри уже что-то дрогнуло – и тёплое, и тревожное одновременно.       Агний Гольдрин       17:14       Красиво. Правда! Но скажи, кто это? Уж больно похоже не на случайного человека.

Евгений Мочалов

17:15

Да никто. Просто.

      Агний Гольдрин       17:16       Ага, «просто». Такой живой, что если приглядеться, кажется вот-вот заговорит. Так кто это? Любовничек чтоль?       Женя резко сел, будто его ударили током. Кошка, спавшая рядом, взвилась, недовольно мурлыкнув и спрыгнула на пол.

Евгений Мочалов

17:17

Ты издеваешься? Нет. Это просто друг.

      Агний Гольдрин       17:18       Друг, да? Странно ты реагируешь, будто я тебя по-больному задел, а ты отнекиваешься и сам себе на рану давишь.       Женя замер. Слова врезались в него, словно Агний заглянул внутрь и прочитал то, что Женя так тщательно пытался спрятать. Он сжал телефон, чувствуя как внутри всё сжимается.       Если бы он себя не сдерживал и не думал прежде, чем пишет, то уже бы началась котовасия со всевозможными матерными словами и ребяческими оскорблениями, хоть и руки его не слушались. Стирал по десять раз и заново писал.

Евгений Мочалов

17:21

Не люблю, когда меня допрашивают. Всё.

      Ненадолго наступила тишина. Женя то сжимал, то разжимал подушку, она была как некий антистресс для его нынче бушующих нервов. В комнате стало тише, даже будто часы замедлили свой ход. Но внезапно раздалось уведомление.       Агний Гольдрин       17:25       Окей. Не буду. Но если вдруг захочешь поговорить – я умею слушать.       Женя читал и перечитывал эту фразу. Кошка снова устроилась неподалеку, возвращая к спокойствию. Он улыбнулся краешком губ, прикрывая ненадолго веки, погладив вдоль её загривка. Потом открыл глаза, посмотрел на телефон, на ту единственную строку, и написал лишь одно слово: «спасибо.»

***

      Следующий день тянулся длинно, как старая кассета, которую перематывали на медленной скорости. Всё шло в своем ритме – пары, лекции, перемены, перекусы в университетском буфете или «Кулиничах» поблизости. Но казалось, что реальность выцвела, даже музыка в наушниках – бразильский фонк, перебивающийся резкими риффами «Falling in Reverse» и мрачным напором «Bloodhound Gang», не могла пробиться сквозь эту внутреннюю вялость. Звуки проходили мимо Жени, не цепляясь. Он слушал, но не слышал.       А в голове застрял вчерашний разговор, оборвавшийся на неловкой ноте. Он не закончился, просто повис в воздухе, и с каэжым часом этот недоговорённый момент давил всё сильнее. Женя имел черту вспыльчивости на то, что его задевает, но приводить в порядок ранний беспорядок он мог только после остывания и времени на «подумать».       К вечеру, когда он вернулся домой, то снова устроился на кровати, укутавшись в тот же потёртый плед, как в кокон, и в который раз уставился в экран телефона, вслух он признавался себе, что хочет написать, извиниться, чтобы эта неловкость не висела перед ним как бельмо на глазу.       Палец завис над чатом, он стирал каждую свою попытку: то слишком официально, то слишком жалко, то слишком пусто. Хотелось добавить лёгкости в своё сообщение, без особого пафоса или фальша.

Евгений Мочалов

15:55

Слушай, сорян за вчера. Я реально вспылил, не стоило так резко.

      Агний будто ждал этого сообщения и буквально за пару секунд пришёл ответ, на что Женя с удивлением повёл бровью.       Агний Гольдрин       15:55       Да ладно, забей. Я перегнул с вопросами, сам понял, что лез не в своё дело.       Женя выдохнул с облегчением, словно с плеч упал не просто груз, а целый камень, который он тащит за собой со вчерашнего вечера. Он улыбнулся, поустроился на кровати поудобнее, параллельно впуская кошку под плед.

Евгений Мочалов

15:58

Ну, бывает. Просто я не люблю, когда лезут туда, где я ещё не открылся. Но не подумай, это не значит, что ты плохой собеседник и всякое такое. Наоборот, ты один из немногих, кто хотя бы пытается со мной найти общий язык.

      На том конце провода задумались. Долго. Женя начинал бояться, что сказал что-то не то.       Агний Гольдрин       16:09       Я понял, честно. Иногда я слишком прямой. Хочу узнать всё и сразу, и забываю, что не все двери можно открывать одной отмычкой. Просто… у тебя рисунки такие, что не верится, что можно нарисовать ТАК и не хранить в этом тайну. Кто бы то ни был, уже необязательно отвечать. Просто, если задел, то прости. Пожалуйста.

Евгений Мочалов

16:10

Плюс, принял. Мир?

      Агний Гольдрин       16:10       Мир.       Женя почувствовал, как что-то внутри разжимается, не просто помирился, а сделал шаг вперёд. Очередная маленькая победа над своими бзиками. Ему не хотелось, чтобы этот момент растаял и утёк сквозь пальцы, хотелось удержаться.

Евгений Мочалов

16:12

Слушай, а где ты вообще учишься? Ты же в Харькове, да? Я помню, ты упоминал.

      Агний Гольдрин       16:13       Ага, в Сковороде. А ты в Каразина или путаю?

Евгений Мочалов

16:14

Ого, нет. Не путаешь. Кароче, прикинь, всё это время мы в одном городе крутимся, да, мимо друг друга ходим, даже в уники по соседству, и даже не знали.

      Женя как маленький ребенок удивлялся, но всё бывает впервые, и ощущение того, что кто-то из сети может быть ближе, чем кажется, тоже.       Агний Гольдрин       16:16       Ну, мир тесен, что сказать. А может, и не такой уж мир большой, раз люди находят друг друга вот так – через приколы в интернетах, через обсуждения говна, ну и через «сорян» тоже.

Евгений Мочалов

16:17

Ты типа в лирику ударился?

      Агний Гольдрин       16:17       Типа.       На этом моменте Жене стало легче – и улыбка на лице появилась, и румянец здоровый следовал за ней. Ему казалось, что дружить «вот так» - это классно, никто не осуждает. Ну либо ему повезло, либо он дурак, третьего пока не придумал.

***

      Он лениво крутил карандаш между пальцев – вверх, вниз, по кругу, пытаясь поймать ритм, который даже еще не настиг. На столе перед ним лежал блокнот, открытый на чистой странице, где только что родился смазанный силуэт – не похожий на человека или на предмет, а скорее тень, вырвавшаяся из головы на бумагу. Он не стремился рисовать в реализме, не искал смысла, не придумывал заранее, просто водил линиями, чтобы руки не замерли.       Телефон рядом мигнул – тихое, но настойчивое уведомление, Агний написал.       – Опять этот неугомонный. – усмехнулся Женя, взяв телефон в руку.       На экране фото стены в какой-то аудитории. Бетон, трещины, следы от скотча и посреди надпись маркером: «Дайте студенту точку опоры – и он уснёт».       Женя фыркнул, было не особо смешно, но вполне себе жизненно – быть студентом хорошо, но учеба мешает, и отсутствие сна тоже.

Евгений Мочалов

12:20

Это что, у вас там где-то накалякали?

      Агний Гольдрин       12:21       Ага, нашёл в аудитории. Видимо, кто-то после пары часов лекций по философии решил оставить след в истории науки.

Евгений Мочалов

12:23

У нас тоже хватает шедевров. На третьем этаже, в туалете, все дверцы расписаны. От отчаянных цитат до поэм о несчастной любви к преподавательнице по польскому. Представь, кто-то там стоял, весь в эмоциях, и с пафосом выводил.

      Агний Гольдрин       12:25       Ахах, ну вот видишь, и дышим одним воздухом, находясь в разных местах. Уже почти судьба.

Евгений Мочалов

12:27

Не начинай, а то звучишь как герой из дешёвого романа, который пишет незнакомке под дождём.

      Агний Гольдрин       12:28       Зато романтического героя ты уже нарисовал. Ну ты понял.       Женя надулся, чувствуя как щеки слегка теплеют.

Евгений Мочалов

12:29

Слушай, тебе лишь бы меня подъебать, да?

      Агний Гольдрин       12:33       Не, я серьёзно. Прикольно осознавать, что ты не просто пиксели на экране. Ты где-то там, в этом же городе. Хочешь, я докажу? Скажи любую улицу – я дойду и пришлю фотку. Хоть до памятника Шевченку неподалеку от вашего главного корпуса, хоть до того самого туалета с поэмами, координаты ты мне уже назвал.       Женя задумался, в груди защемило, но уже не от страха, а от странного, лёгкого азарта. Ощущения, будто он испытывает что-то новое, чему еще не придумал названия.

Евгений Мочалов

12:35

Доказательства не нужны. Я тебе верю.

      Агний Гольдрин       12:38       Ну а если серьёзно… Было бы прикольно встретиться. Не завтра, не срочно. Просто когда будет норм, о чем-то поболтаем. Вдруг окажется, что в реале ты ещё более странный, чем в переписке. А это уже интересно.       Женя сжал губы, раздумывая почесал затылок. И надумал, что «а почему бы и нет?». Паничку и страх он в любой момент может включить, а с кем-то пообщаться вживую пойдёт на пользу. И, тем более, Агний не похож на сталкера, чтобы не повторять прошлый опыт.

Евгений Мочалов

12:40

Странный – это еще мягко сказано, но идея может и норм.

      Агний Гольдрин       12:41       Я умею уговаривать – запомни это. А пока… Договорились! Только не сливайся потом, лады?

Евгений Мочалов

12:41

Бе-бе-бе, лады.

      Женя ответил и перечитал переписку с самого начала, чтобы ничего точно не упустить. В груди разлилась лёгкая дрожь. Не боялся, нет. Скорее от тревожного предвкушения. Мысль о встрече, о реальном разговоре лицом к лицу, о том, как он будет стоять перед ним, что скажет, как посмотрит, всё это вызывало странную смесь чувств.       Он провёл пальцами по краю телефона, будто пытаясь стереть собственные сомнения. Да, ему твёрдо хотелось. Хотелось посмотреть на того, с кем общается не первую неделю, кто не сбежал после первых минут разговора и не глумиться над Жениным периодическим припадком тупости.       На свой рисунок ещё раз посмотрел, на этот неопределённо-смазанный силуэт. И вдруг увидел в нём не просто тень, а себя, что медленно, шаг за шагом, выходит из тьмы. Вероятнее всего, из тьмы своих переживаний и самокопания.       Сам себе пообещал, что попробует, даже если это будет не легко. И впервые за долгое время он не боялся завтрашнего дня. Странно, неловко, но однозначно приятно.