#проискусство

Что в тебе такого, такого случайного, Что не вписать в порядок обыденности, Что не решается на сделку со старостью И не доверяет искусственным принципам. Что в тебе такого, такого опасного, Что заставляет любить с осторожностью, Под пулями-дурами или на краю пропасти, Не допуская сомненья напрасного. Обе-рек – Ты

Ночной воздух рывками вторгался в комнату, колыша прозрачные шторы из стороны в сторону. Ветер изменился, усилился – наверное, к дождю. Сегодня особенно не спится, не можется. Не хочется. В руках уже наполовину пустой стакан редкого виски, такой же редкий, как и случай, по которому данная бутылка была вскрыта. Скоро рассвет. Ты думал когда-нибудь, что начнешь притворяться не собой ради самого же себя, а? Ведь согласился на эту аферу не потому что захотел выручить друга. Отвлечься – вот ключевое. Снова почувствовать свободу, творчество…попытался сбежать от ежеминутных мыслей о конкретном человеке. Но не смог. Вот она, так неожиданно настигшая. Не отпускает, даже здесь. Снова пропал, достал до дна, а оттолкнуться, чтобы всплыть, не можешь. А еще этот взгляд, местами с подозрением. Может, она догадалась обо всем и из меня действительно актер никудышный? Ладно, плевать. Маховика времени нет, назад не возвратиться. Все сделано. Телефон оборвал мысли и загоревшийся экран – почти единственный свет в комнате, не считая тусклого ночника – обратил на себя внимание. Третий час ночи…какого хера? - Думаю, ты не рад меня слышать, но я все же рискну спросить… - Пабло…не мог до утра подождать? - Ммм…ну чего ты опять завел,а? Все равно не спишь же, ну, - почему-то его голос сейчас звучал не раздражающе, и палец не соскочил на кнопку «конец вызова», - Рассказывай давай. Мне любопытно. Как моя модель? Наверняка, редкая красотка. - Этот раз был последний, когда я выручаю твою задницу. Выпутывайся теперь сам. - Тааак…нотки злобы и недовольства…Что случилось? - Если бы я знал, кто будет твоей заказчицей, ни за какие золотые горы галлеонов не согласился. Она…моя подчиненная. Работаем вместе. - Ага… «Она моя»… «Вместе»…Что-то не так. Голос дрожит, запинаемся…Том, ты никак на удочку попался? - О чем т… - Мне надо это видеть! Немедленно. Жди, - на том конце раздались гудки. Мерлин, пусть только этот Фигаро передумает появляться здесь, умоляю. Минута не прошла, как за спиной что-то зашуршало, подул легкий ветерок. Пабло, собственной персоной, разумеется, в эпатажном образе как всегда, возник из ниоткуда, на ходу подхватывая бутылку крепкого напитка. Молча налив себе в чистый стакан порцию на два пальца, въелся глазами в мое лицо, притворно ничего не выражающее. Еще один представитель человекообразных существ, от которых не спрятаться. - А вот теперь, мальчик мой…я весь внимание. Кто такая «она»? Тишина. Когда смотрят вот так, испытывающе, вроде держишься. Сначала. Но потом стены самообладания и уровень «держу себя в руках» рушатся, и сидя на их руинах, что-то внутри тебя тоже идет трещинами. А может хватит все вынашивать в себе, и пора открыться, хоть кому-то? Нет, неправильно. Этот парень когда-то был тебе самым близким человеком, но так бывает. Дороги расходятся, разные интересы. И пусть так. Он сейчас здесь, стоит перед тобой. На дворе ночь, явно им движет не просто любопытство. Пабло всегда находил нужные слова. И не уйдет, пока ты перед ним не разложишь все от и до. - Познакомились на работе. Должность новая, только вышел, а тут она. Как камнем по голове огрела. Боюсь. Такого не было раньше никогда, чтобы вот так…Как наваждение какое-то. Знаешь, - я присел, полагая, что, сзади исходя из планировки, должно стоять кресло и не прогадал, - Поначалу, показалась странной, зажатой, но потом...буквально четыре часа назад раскрылась, словно бутон. Она, как зеркало – я заглянул и себя увидел. То, чего избегал всю жизнь. Помнишь, ты как-то мне сказал, еще во время учебы, что я глубокий человек. Ошибся. Вот Гермиона…чертова Марианская впадина. Опасная…да! Опасная. Тянет к себе, медленно, но так убедительно. Пабло ухмыльнулся, когда я закончил изливать душу и чувства. Не друг, а предел мечтаний – никогда не перебивал, умел слушать. Как врач – а в конце выдавал вердикт и рецепт. - Это надолго, мой друг. По-настоящему. И ты себе не врешь – это главное. Мой тебе совет – не затягивай с этим, иначе будешь только больше мучиться. Начни издалека…поступки – на них женщины реагируют больше чем на слова. Но не спугни напором. Аккуратно, не спеша. Покажи, что играть вдвоем намного интереснее, чем в одиночку. Но правила пусть придумает она – дай ей волю. Находись почаще рядом, но не впритык. Пусть дышит, но не слишком часто… - он подошел ко мне. Перешагнув через вытянутые ноги, присел на край стола, сделав глоток терпкого напитка. Нагнутый вперед корпус заставил напрячься, и продолжил уже полушепотом - Придумал. Это будет и красиво, и поэтапно. Заинтересуй ее через…письма. Заставь думать, засыпать и просыпаться с мыслями о себе. Чтобы ждала каждого. Перечитывала предыдущие. Терзалась в догадках…кто нарушил ее покой. Как тебе идея? Я задумался. А может он прав? Письма с давних пор выручали, завоевывали, располагали, очаровывали. Создавали образ, интригу. Начать издалека, писать раз в неделю. Зато не хранить в себе…вдруг получится? - Расслабься…все будет хорошо, - Пабло легонько толкнул меня в плечо, и я откинулся спиной на спинку. Его глаза сверкали в полумраке, как будто «шалость удалась», - Уверен, ты был на высоте и прекрасно справился. Скажи, я хорошо себя вел…или плохо? – четкие пальцы медленно вышагивали по уже согнутым в коленях ногам, по бедрам, выше. Ну вот снова. Зачем? Зачем я дружу с этим дьяволом? - Перестань. - Что перестать? Я ничего…такого…не делаю, – едва пьяное дыхание с мятным послевкусием обдало где-то слева, заставив активизироваться мурашки. - У нас…все в прошлом, Пабло, - хотя, как вкопанный, замер. За что? Где проштрафился? Согрешил ли? В движениях не скован – огрей его, затем извинись и дело с концом. Покажи, что он перешел уже все возможные границы. - Посмотри на меня…давай, - резким движением он приподнимает мой подбородок, заставляет посмотреть в глаза. Размеренно выдыхает и я чувствую как оно скользит по моей щеке. Не моргает, таращится своим прищуром, дразнит – то приближается, то отстраняется на пару сантиметров, - Когда-то ты был со мной…и не отрицай, что тебе не нравилось. А сейчас…кто-то другой вырывает тебя, забирает себе. Так безжалостно. Я не хочу тебя терять. Не когда так сильно в тебе нуждаюсь. Если это месть за что-то – я исправлюсь. Буду таким, каким ты хочешь. Но только чтобы рядом. Близко, – жаркое дыхание неравномерно скользит по коже, жалит, опаляет. Губы уже напротив губ, но никто не делает первый шаг в эту запретную пропасть. Может потому что еще помнят, как было однажды. А было неплохо. Долго и необходимо. Там даже «стоп-слово» бы не сработало. Хочешь повторить? Вот он, в твоих руках, марионетка. А ты игрок. Хозяин. Владелец. Но... - Смотрю. И вижу друга, не более. Который мне нужен, но не как…тот, кем меня видишь до сих пор ты. Забудь уже, прошу. Иначе, нам обоим будет сложно. Это было однажды, больше не повторится, наверняка - подушечки указательного и среднего пальца провели по напряженной челюсти блондина, который все также не шевелился. Прозвучало как выпущенная пуля из дула пистолета. Вытекла, миновала свое насиженное место, вырвалась из плена. И ничего не осталось. Прости. - Режешь…без…ножа, Том. Знаешь же, что я не любитель татуировок, - неожиданно распрямляется, немного надменно смотрит сверху вниз и отходит в сторону. Его лицо больше не выражает ничего, будто подменили. Рабочая правая сторона. Около камина притормозил, но не обернулся. Значит не собирался, - А твою даже не удалить…жаль… - Пабло… - Письма. Выложи все, что так беспокоит. Подумай, - и растворился также быстро, как появился. Эффектно, с фанфарами. Только почему этот звук так больно скребанул?

***

- Детка, я хотела сказать... - Рози, пожалуйста, давай позже, я боюсь забыть важные отчеты, мне для встречи... – ну что опять? Ношусь, как угорелая. Куда я их могла положить? Как назло. - Гермиона... - Что? – слишком резко, – Извини. Сегодня не с той ноги встала, еще и эти бумаги... - Они в прихожей, на тумбочке лежат. Сама же положила туда, – девушка оперлась на дверной косяк, явно с укором смотря в мою сторону. - Правда? Не помню ничего. - Фотосессия прям пошла тебе на пользу. Наконец-то узнаю старую подругу. Нечто женское в тебе проснулось. Может тоже сходить? А то иногда ловлю себя на мысли, что начинаю загоняться. Не дай Мерлин, сойду с ума. - Он - сущий гений. Даже не сомневайся. - Кстати, о моем подарке. Пришло письмо о том, что фотографии будут готовы через два дня. Так быстро. Вряд ли у такого выдающегося творца съемок мало...но я не помню, чтобы доплачивала за срочность. - Что ж...весьма любезно с его стороны. Я буду рада увидеть результат. Все... – подойдя к подруге, обхватила ее плечи, – Скорее всего, задержусь. Не жди меня. Там завал, сплошные встречи. Том, наверное, в ярости. Главное, не попасться под руку. - Не помню, чтобы ты жаловалась. Начальство в гневе – уфф...Так притягательно. - Не надо. Пожелай удачи, – невербальное заклинание - и вот уже Рози снова одна. - Ага...Пусть все получится.

***

- Освободи мне на вечер окно на семь, никаких встреч. С Министром мы закончим к шести, час я поработаю – попрошу не отвлекать. И еще... – взгляд упал на ее красное платье с небольшим разрезом сбоку. Оно было настолько гармоничным, пленило с первого взгляда, воображение практически сразу заиграло яркими красками. Захотелось убедиться – под него она также идеально подобрала цвет нижнего белья или решила нарушить правила? Стоп. Работаем. И думаем о предстоящем совещании. - Я поняла. - Хорошо. А сейчас, дай мне бумаги, я пробегусь. Протянув нужную папку, я заметил, что ее руки подрагивают. Нервничает? - Случилось что-то? - Что? Нет...простите. - Иди, Грейнджер, - и как можно быстрее. Иначе я проведу тебе индивидуальный мастер-класс по дресс-коду. Исчезла, испарилась так стремительно, что не успел додумать сценарий своих желаемых действий в ее адрес. Слишком правильная. Здесь. Это всего лишь обложка, сырой макет. Уже известно какой может быть настоящий чистовик. Блистательным и манящим. Выводящим за рамки сознание, разрушающий реальность в щепки. Обезоруживающий. Вернусь к тебе позже.

***

Виски начало неприятно сдавливать, и не понятно от чего больше – то ли от осознания, что время успело перевалить за семь часов вечера, то ли от того, что домой я реально попаду еще не скоро. Том так и не вернулся с собрания, наверное, обсуждалось что-то важное. На практике Министр никогда не задерживает сотрудников и действует строго по регламенту и своему расписанию. «Каждый волшебный орган управления является ответственным за сокрытие, уход и контроль над всеми магическими животными, существами и духами, проживающими на территории, находящейся в его ведении. Если любое подобное создание причинит вред или привлечет внимание магловского сообщества, волшебный орган управления данной нации понесет наказание, установленное Международной Конфедерацией Магов» - данная статья теперь всегда фигурировала в каждом документе, относящемуся к волшебным тварям, вот и сейчас он снова пришелся к месту. Драконы и их очередное задействование в Турнире Трех волшебников. На этот раз принимающей школой выступает не Хогвартс, а Дурмстранг. Боже, как давно это было. Кажется, что прошла целая вечность, и мы уже слишком взрослые. Дверь неожиданно распахнулась, заставив обратить взгляд на стремительно залетевшую внутрь фигуру в черной длинной мантии. Том. Его прерывистое дыхание и слегка раскрасневшееся лицо указывали на напряженные рабочие переговоры. Я не шевелилась, даже головой не двинула, прекратила писать, но все еще сжимала перо в пальцах. Он не видел меня, не замечал чужого присутствия. Сбросив с себя тяжелый кусок верхней ткани, остался в белой рубашке. Пятерня исчезла где-то в темном каштане кудрявых волос, глаза прикрылись. Тяжелый вдох и выдох, губы сжались на мгновение, а затем снова разомкнулись. Пухлые, красивые. Влажный язык мягко прошелся по собственным, как бы представляя сцену, где они могли бы встретиться. Его и мои. Коснуться. Интересно, было бы также нежно? От этой картинки низ живота приятно заныл, заставив колени под столом сильнее прижаться друг другу. Вот какой ты, настоящий. Когда никто не видит. Ну, кроме меня, разумеется. Пока не знаешь, не догадываешься. Гермиона, прекрати. Постеснялась бы что ли? Мужчина открыл глаза и как назло посмотрел в сторону моего кабинета. Это было настолько быстро, что я не успела ничего предпринять и наши глаза схлестнулись. Испуг заклокотал где-то глубоко в груди. Бежать бы прочь, но тело словно назло прилипло к стулу. Шаг. Еще один. Постепенно приближается, и с каждой секундой понимаю, что воздух начинает давить все напористее – сидит в легких, а наружу не выходит. - Я думал, ты уже ушла. - Дописываю кое-что. Как все прошло? - Скажем так: не плохо, но и не хорошо. Назначили дополнительное слушание по делу Майерса, помнишь, рассказывал? Думают смягчить наказание, но для этого аргументы нужны намного весомее что ли. - Поищем, не переживай. - Гермиона…иди домой. Я закончу, мне все равно надо еще пару дел перешерстить, а ты устала. Глаза вон красные, - опять забота? И бесконечно теплая улыбка. - Знаешь…иногда я думаю…почему мне так повезло? Но ответ как-то не торопится. - Ты про что? – Том вернулся к своему столу и открыл папку с заметками по сегодняшней встрече, взгляд забегал по не совсем ровным строчкам. - Я о тебе. Мне повезло…с тобой. Как с начальником, - надеюсь, успела с пояснением. А то еще подумает невесть что. Посмотрел. Кажется, что еще чуть-чуть и шоколад его глаз растопится. Или проникнет в меня. Но вот то, что услышала… - Могу сказать тебе тоже самое. Четко, ясно и по делу. Черство. Ну да, мы все еще на работе. Элементарная субординация. Или он просто устал. Кивнув напоследок с едва заметной улыбкой на лице, я покинула рабочее пространство, шагнув в коридор.

***

Ее уход немного успокоил бешеный ритм сердца. В голове всплыл образ Пабло, а затем эхом ударили слова: «Письма. Подумай» Что писать? Как начать? Не разочаровать бы, да и самому не разочароваться, мало ли затея дурацкая. Да просто пиши что думаешь, начистоту давай. Опершись о стол, смотрю на торчащее из чернильницы пушистое перо. Издалека или сразу в лоб? Разоблачиться или скрываться до последнего? Присев на стул, взял чистый пергамент и занес руку над ним с инструментом, обмоченным заранее в чернила. Задумался, а затем слова начали появляться сами собой, заполняя пустой пожелтевший лист. Если бы я знал, что в этот же момент мой адресат, склонившись над небольшой тетрадкой, выводит букву за буквой… Если бы я знал.

***

«Кто я для тебя? Подчиненная или коллега по работе? Как способ не равнять свою жизнь с одиночеством? Как друг, который внезапно оказался рядом в нужную минуту. Или судьба, вошедшая в твой мир без стука? Я хочу наконец понять кто я. Устала просыпаться по утрам, а может, и посреди ночи – и представлять, как твои глаза медленно изучают каждую мою эмоцию. А еще, догадываюсь, чего это стоит. Потому что успела понять, что ты не любишь смотреть людям в глаза. И если удается украсть хотя бы один - как же мне тепло. Так хочется, чтобы когда-то эти стены между нами разрушились до основания. Без возможности восстановления. И я перестала быть просто «частью работы». Долго искала причину в себе, что ты просто навязчивая идея, которая вскоре забудется. Признаюсь, не была готова видеть тебя каждый день, и думаю, что именно находясь в этой постоянной доступности, начала терять выдержку. А знаешь, что мне нравится больше всего? Тайком наблюдать, как твоя рука аккуратно выводит буквы, заполняя чистые листы пергамента смыслом написанного. То, как мелкие морщинки проявляются у глаз, когда слегка прищуриваешься или хмуришься. И даже как куришь, часто, пусть и ненавижу этот едкий запах. От этого твой кабинет вечно заволочен густым дымом, точно туманом. Ты засел так глубоко, что уже не вытащить. Я многому научилась за свою немаленькую жизнь, и в нашем мире возможно практически все. Но больше всего жалею, что никогда не научусь целовать тебя через письма. А жаль. Полезное было бы изобретение, согласен? Ведь только так ты со мной. И мы есть друг у друга».