#проискусство

Мой любимый вид общения — потусторонний: сон: видеть во сне. А второе — переписка. Письмо как некий вид потустороннего общения, менее совершенное, нежели сон, но законы те же. Ни то, ни другое — не по заказу: снится и пишется не когда нам хочется, а когда хочется: письму — быть написанным, сну — быть увиденным. М. Цветаева

«В квартире, где все занавешено чем-то нереальным, я искал здравый смысл. Тебя. Настоящую, не порочную. Будто тень, шепот за тонкой вуалью сна. А сон ли это? Вот я из него вышел. А ничего не изменилось. Тебя по-прежнему нет. Не рядом. Не моя.  Я каждый день бегу от себя, от своей сути. Ты хоть представляешь какого это? Зарыться и не высовываться. Не нарушать эту тишину. Заранее извини за столь разноплановую муть, за то, что потревожил, но я больше не могу держать себя в руках. Я пал, преклоняясь до пола.  Понял – золото это ты. Без остатка. Самая дорогая вещь, которая сейчас могла бы быть в этой комнате. Заполнила бы собой каждый миллиметр, без стеснения. А теперь просто смотришь, изучаешь мое падение. Уже стихами говорю... Дама из преисподней. Моя ложь во благо. Здравому смыслу или чему-то большему, главное вовремя не сойти с ума. И продолжать дышать, надеяться на лучшее. Мой восхитительный исход. Которого я никогда не коснусь...потому что ты не касаема.  Родилась, чтобы светить, но не размениваться. Икона, во имя которой я вспомню какого это читать молитвы по утрам и на ночь. Ведь с Богами всегда так все сложно, но я вытерплю -  пройду все девять кругов и не буду оборачиваться, лишь бы не опростоволоситься. Каюсь – грешен и уже не исправим. Хотя...в одном случае это все же возможно.  Если твои руки разбудят и пожалеют. Скажут, докажут, что будет все хорошо. Но это лишь мечты... И здесь – я просыпаюсь. И начинается новый день.» Рука дрогнула на последнем слове и перо чуть не оставило кляксу. А было бы забавно. Уже дома, сидя за столом и перечитывая бесконечный поток своих мыслей, задумался правильно ли поступаю. А что еще остается? Столько бессонных ночей, столько удушающих и разрывающих сознание слов, которые спрятались где-то на подкорке мозга и не показываются наружу. Мучают. Она ведь даже не узнает кто ей пишет – ни инициалов, ни подписи. Просто текст. Почерк грамотно подправлен, чтобы ничего не выдало. Взгляд остановился на сидящем на тонкой жердочке крупном черном вороне. Мун. Назвал его так, потому что перья красиво отливали холодным серебряным цветом, напоминающим поверхность спутника. Нет. Если письмо отправить с ним, Гермиона сразу поймет, что отправитель из волшебного мира. Тогда...а что если по-старинке, по почте, в ящик? Точно. Решено. На город успела опуститься ночь, когда я на ходу схватил пальто и направился в сторону ее дома.

***

- Не спишь? – после короткого стука в дверь и моего «входи», в комнату просочилась Розмари в забавном халате и полотенцем на голове. - Нет… - спешно засунув тетрадь в верхний ящик стола, повернулась к подруге, - Так…мысли какие-то лезут в голову. - Ммм…в последнее время ты не записывала ничего, а сейчас опять начала? Видимо, все серьезно? - Это не то. - Рассказывай мне…иначе бы не прятала дневник, как только я вошла. Не хочешь делиться – не надо. Но и не ври мне. Мы слишком давно друг друга знаем, помнишь? – не любила, когда она так смотрела, всем видом давала почувствовать себя самым последним ничтожеством. Взять что ли пару уроков? Может пригодиться в жизни. - Слушай…ты была права. Он не выходит из головы. - Хм…даже покурить? Шу-чу. А то еще обидишься. Ну? - Смешно, ага. Наоборот, только и делает что курит и выпивает, наверное. С утра от его одежды иногда пахнет крепким алкоголем. Но не от него самого, почему-то. - Какие тонкости. Итак, что мы имеем? – Рози приземлилась на край кровати напротив меня, - Ты влюбилась в начальника. Но ты ведь понимаешь, что эти отношения заранее обречены? В Министерстве, если вас увидят вместе… - Ты о чем вообще? Ни в коем случае! Я бы никогда… - Не мечтала увидеть его голым? Ой, брешешь. - Рози… - а в голове самопроизвольно нарисовался портрет Тома по пояс обнаженного. Почему только по пояс? Что за целомудрие? Подумаю об этом потом. - Ладно, подруга. Но сидеть и страдать ведь не вариант? Можно не выдавать кто ты, но…, например, оставить записку? - И что я напишу? «Уважаемый Том, я постоянно думаю о вас, меня мучают бессонницы, а когда мне все-таки удается провалиться в мир Морфея, я снова вижу вас? Везде вы, как мне решить эту проблему?», так что ли? Девушка сложилась пополам от смеха и заметно покраснела: - Ты – прирождённый романтик. Но лучше начать по-другому…Кстати, черт! Я совсем забыла, сегодня ведь был последний день оплаты за квартиру. Я сейчас вернусь, заберу из ящика квитанцию, никуда не уходи - и пулей вылетела из комнаты. Какой же бред все это. Почему любовь так боятся? Она ведь совсем не страшная. Ответственная – да. Волнительная – безусловно. Заставляющая летать и часто возвращаться мыслями к определенному человеку. Одному единственному, такому желанному. Своему. Почему сейчас так хочется его видеть? Прошло всего четыре часа, а все внутри уже рвется обратно, чтобы снова начать день заново, и знать, что в запасе есть целых восемь гарантированных часов подле него. - Эмм…Гермиона? – Рози остановилась в дверях со странным выражением лица – не то сомнения, не то беспокойства. В ее руках помимо квитанции было что-то еще. Я молча посмотрела на нее, а затем перевела взгляд ниже. - Это письмо. И оно…тебе. - От кого? - свела брови к переносице, все еще смотря на конверт. - Здесь не написано. Просто твое имя. Даже печати на обороте нет. Не понятно. Вряд ли служебное, - девушка протянула его мне, - Ладно, пойду пока переведу деньги по квитанции. Если что, зови, - Рози всегда угадывала момент, когда лучшим исходом было оставить человека ненадолго одного. - Угу… - я только слышала, как прикрывается дверь и удаляются шаги. Взгляд как будто прикипел к заклеенному посланию. Сто лет уже не получала личных писем, наверное, со времен школы, от Гарри и Рона. Ну и конечно мамы с папой. Волнение, как ты вовремя. Пальцы вскрывают крышку конверта, вытаскивая плотный кусок пергамента, сложенный пополам. Что-то заставляет замедлиться. Тебе страшно, Гермиона? А почему тебе страшно? Думаешь, это от него? А может чья-то глупая шутка? Другой тайный поклонник? Тот, что прислал цветы на день рождения и так и не объявился? Не раскрыл свою личность? Может, это снова он? Не прочитаешь – не узнаешь. Ну же. Раз. Два. Три. Глаза бешено начинают скользить по строчкам, написанным ровным старательным подчерком. Адресант явно знал, о чем писал. С каждым словом глаза расширялись, а дыхание замирало, воздух будто постепенно выкачивали. Четыре стены начинали давить со всех сторон. «…Не рядом. Не моя.» «…Заполнила бы собой каждый миллиметр, без стеснения…» «…Исход, которого я никогда не коснусь...потому что ты не касаема.» «…твои руки разбудят и пожалеют.» Боже, пожалуйста. Помоги не сойти с ума. - Рози! Розмари! Рози! По щекам протянулись прозрачные соленые капли, одна за другой оставляя мокрые дорожки. - Что? Гермиона…Что произошло? – подруга вовремя подлетела ко мне, аккуратно придерживая, - Это все письмо? Не плачь, пожалуйста. От кого оно? - Я…я не знаю. Но…прочти, - не глядя протянула пергамент. На минуту в комнате опять стало тихо. Рози бегло читала, прикусив указательный палец, а в конце выдала заключение: - Твою мать…кхм. Так. Без паники. Сейчас надо все это отбросить и подумать логически кто это может быть. Садись давай. Насильно опустив меня на кровать, девушка еще раз заценила текст письма. - Написано очень красиво и грамотно. Мне кажется, что этот человек не из простачков. Продуманно, структурированно. Бляха, да так бабы пишут, обычно. Ой, прости. Ну или отчаянные романтики. У тебя-то есть мысли? - Незнакомец. - Нуу…возможно. Мы так и не узнали кто этот загадочный принц с роскошным букетом роз. Еще? - Не знаю…в последнее время из мужчин я еще виделась с фотографом. - Гонишь что ли? Он явный гей. - Почему ты так решила? - Глянь на его фотки в сети. Напыщенный павлин, очень любит себя и свою внешность. Гермиона, он даже глаза подводит черным, чтобы сделать их визуально больше. - Странно, когда он фотографировал меня, я не заметила на нем никакого макияжа. Плюс ко всему, он был в черной водолазке. Ничего вызывающего. Да и поведение…спокойный и обходительный. Приятный. - Кажется, ты бредишь. Точно не похоже на описание творческого гения Мальо. - Просто говорю, что сама видела. - Хорошо…ну а...как насчет Тома? – положив письмо на кровать, девушка загадочно повела бровью. - Нееет. Нет, нет и нет. - Откуда ты так уверена? - Он не из тех, кто пойдет на такой шаг. Не станет писать. Как только мы познакомились, сразу обозначил границы. - Хм…ок. Значит, минус одна кандидатура. Остаются незнакомец и фотограф. Фотограф и незнакомец. Даже не знаю…такой выбор. Но…могу от себя сказать – если этот парень не оставил подписи, избежал доставки письма совой, и скорее всего, даже магловского способа отправки обычной почтой – он явно не хочет раскрывать свою личность. А вдруг что-то бы пошло не по плану? Просто, Пабло Мальо – человек публичный. Если засветится где-нибудь, даже случайно – такая шумиха начнется. Следовательно, я бы его вычеркнула из этого списка претендентов. Не наш вариант. - Может ты и права. - А тебе спать уже пора. Ночь вовсю. Опять будешь синяками своими пугать всех в Министерстве, - легонько толкнула меня, заставив принять горизонтальное положение, - И не переживай про письмо. Со всем разберемся и выведем этого «мистера Загадку» на чистую воду. - Спасибо, Рози. - Все, спокойной ночи, - погасив свет, девушка исчезла за закрытой дверью, оставляя меня в одиночестве. Письмо все еще лежало рядом. Иногда жалею, что обладаю способностью быстро запоминать все прочитанное. И сейчас не было исключением. Слово за словом, буква за буквой точно отпечатались на подкорке мозга. Почему он выбрал именно такой способ рассказать о своих чувствах? Уже никто не посылает друг другу ни писем, ни записок. Даже в волшебном мире у многих были телефоны. Кто бы мог подумать, что магловское изобретение найдет отклик в обществе магов? Еще лет десять назад я бы посмеялась над этим. Пальцы сами нашли плотный пергамент. Притянув его к своему лицу, я сделала вдох. Мой любимый запах старой бумаги. Так пахли когда-то книги из библиотеки в Хогвартсе. Еще ярко выраженный аромат коры дуба. И немножко кожи. Возможно, его парфюм? И где-то далеко прослеживалась терпкая нотка. Виски или коньяк. Одно из двух. И почему через письма нельзя целовать? Это единственное, что сейчас хотелось так сильно.

***

Солнце сегодня оказалось снисходительнее, чем обычно и светило уже полдня. Он сидел на своем месте и курил, впервые спросив разрешения перед тем как зажечь сигарету. Какой же он странный все-таки. Но отчего-то именно эта странность притягивала еще сильнее. В нем, словно, уживались два совершенно разных человека, и каждый пытался «перетягивать одеяло на себя», продавливал сильнее свое Эго, вырывался вперед. Сейчас он тише воды, завтра – будет рвать и метать все вокруг, послезавтра – извиняться, даже принесет кофе в знак раскаяния. А еще через день все начнется по кругу. Заново. Я дописывала последние строчки в договоре, как внезапно распахнулась дверь в кабинет. Мы с Томом синхронно подняли головы на вошедшего. Дэннис в этот раз даже не постучал. - Прости, что ворвался таким образом, но у нас проблемы, – дыхание все еще не восстановилось, видимо сюда он не шел, а бежал. - Что случилось? – Реддл даже потушил сигарету о край пепельницы, внимательно смотря на мужчину. Но тот явно медлил с ответом – взгляд метался по предметам на столе, и ни разу не обратился в сторону собеседника напротив. Я сидела и буквально не шевелилась, наблюдала. Чернила с пера пару раз скатились на поверхность стола. - Дэни. Посмотри на меня, – Том встал, опершись о стол с двух сторон и слегка прищурился. Пытался разглядеть в поведении друга хоть что-то, за что можно было зацепиться. Чего же он так испугался? Всегда такой бесстрашный, храбрее многих мракоборцев... Ответ, сорвавшийся с губ всего одним именем, развеял все вопросы. - Сивый.

***

- Ты хочешь сказать, что этот ублюдок все еще никак не успокоится? – состояние Тома было критическим. Сказать, что он был в бешенстве – ничего не сказать. - Мне кажется, он планирует опять собрать группировку из себе подобных, приверженцев режима бунтовства...и напасть на Министерство. Ну или еще что хуже...не знаю. Я был уверен, что мы уже переросли все это, что начали наконец жить мирно, что нет никаких противоречий и неразрешенных вопросов... - Между кем и кем, Дэни? Между мирными – возможно. Но эти...люди...никогда ими не были. Они – преступники, которых по милости прошлого Министра отпустили на свободу. Ликантропия – одно из самых ужасных вещей на свете, поверь мне, я знаю. А он убивал...детей убивал...Поцелуй Дементора...Да я бы с таких кожу живьем сдирал без применения Круцио! - голос внезапно перешел на крик. - Том! – не хочу больше это слушать. Выйдя из своего открытого кабинета, я неожиданно для себя подошла к мужчине почти вплотную, – Прошу...успокойся. Рука сама легла на его предплечье, несильно сжала. Не важно, что в данный момент помимо нас в помещении находился еще один человек, который теперь скользил глазами то по мне, то по Реддлу. Не важно, что его безумный взгляд готов был пригвоздить меня к полу и сравнять вместе с ним. Не важно, что будет через несколько секунд, после того, как он придет в себя и поймет, что произошло. Важно, что он успокаивался. Дыхание уже не было таким резким, морщины заметно разглаживались, желваки перестали бегать. Смотрит без ненависти, без нажима. Топленый молочный шоколад. Но пора возвращаться. - Прости... – торопливо отхожу в сторону, отворачиваясь к окну. Главное, вовремя спрятаться. - Эмм...я слышал, что в коридоре обсуждалось одно важное мероприятие – Благотворительный вечер в честь дня основания Министерства...– Дэннис попытался хотя бы как-то перевести разговор и разрядить напряженную обстановку. - Сивый будет там. Если он что-то задумал касаемо Министерства, он придет. И далеко не один, – Том снова закурил, всегда так делает, когда нервничает. - Что ж...я, пожалуй, пойду. Нужно еще заскочить в администрацию...наверх эту новость надо бы донести. Чтобы были готовы. Усиление там... - Я сообщу. Спасибо тебе. - Ага... – посмотрев напоследок к мою сторону, Дэннис покинул кабинет. Снова одни. Тишина была такая густая, что казалось, мозг просто не выдержит и лопнет. - Никогда...слышишь? Больше никогда не подходи ко мне, когда я в таком состоянии. Я бы мог тебе... - Навредить? – развернувшись, меня встретил виноватый и в то же время жесткий взгляд, – Не смог бы. - Почему ты так уверена? Шаг. Еще один. И вот мы снова близко. - Знаю. Что не тронешь. Кадык дернулся, он сглотнул. - Всегда во всем уверена? Думаешь, что знаешь всех? Знаешь меня? – Том сделал последний шаг вперед, который разделял нас. Немного склонившись и смотря надменно сверху вниз, он продолжил: - А себя ты знаешь так же хорошо? Всегда, как поступишь в той или иной ситуации? – чувствую как его пальцы невесомо пробегаются по моему запястью. Не дергаюсь, не прерываю. - Знаю точно...как бы не поступила. - И как же? Его приоткрытый рот на мгновение захватил все мое внимание. Внутри меня все сжалось, но я должна освободиться. Должна это сказать. - Не оттолкнула бы. Слежу уже второй раз за день, как он меняется на глазах. Что это? Растерянность? Неожиданность? Какое-то метание и сомнение. Уже не чувствую тепла его руки. Только где-то в перепонках отдаются синхронные звуки шагов удаляющегося человека. И звук захлопывающейся двери, сильнее обычного. Что я наделала? Дура.