#проискусство

Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия. Полозкова В. «Медленный танец»

Вы когда-нибудь встречали Дьявола? Сейчас его яркие отблески играли в черноте ее платья и решительности взгляда. Вы когда-нибудь встречали Ангела? Сейчас он стоял передо мной, перевоплотившись в человека, и читался в ее улыбке. Идеальная, восхитительная Одиллия. Но Одетта все же робко выглядывала из-за плеча. Желание курить улетучилось так же быстро, как появилось. Проходящий мимо официант отметил для себя, что я отвел руку с зажатой сигаретой в сторону, дальше, чем, когда планируют прикурить, и подойдя поближе, аккуратно забрал ее. А ведь я даже не успел поблагодарить. Как, кстати, с его стороны правильно и как невежливо с твоей, Том. Я окончательно потерялся. Голову на отсечение, если это просто мое богатое воображение, если все через секунду рассеется. Если это чья-то неудачная шутка. Но вот я касаюсь ее протянутой руки в приветственном жесте и принимаю эту реальность. Сознание упрашивает подойти ближе, но обстоятельства заставляют вовремя очнуться и «ударить себя по рукам». Напротив меня сейчас стоял такой красивый человек, и если бы мне кто-то сказал, что она может быть настолько другой, я бы ни за что не поверил. Даже в момент фотосессии Гермиона была больше похожа на себя каждодневную, нежели в данный момент. И уж точно менее смелой. - Потанцуем? Даже не заметил, как сменилась музыка и основные гости разошлись по сторонам, освобождая зону для сформировавшихся пар. Макс Рихтер со своим «Отправлением» скоро станет современной классикой. Слишком нежно, слишком глубоко. Слишком далеко, нежели хотелось. А хотелось утонуть. И не выплывать, окончательно погрузиться в эту красоту. Казалось, что мы уже полчаса как не сводим друг с друга взгляда. Только иногда отводим в сторону, чтобы границы приличия соблюдались хотя бы каким-то образом. Вальс. Данный танец подразумевал обмен партнерами по кругу. Абсолютный плюс для мужчин – столько прекрасных дам вокруг. Но я не желал ни с кем делиться, не заслужили. Благо желающих танцевать было не так много, и вскоре моя половинка все-таки вернется ко мне. Мои навыки были довольно неплохи. Помню, как лет в пять мама впервые открыла мне мир танца и классического балета. Настоящего искусства, которое никогда не умрет. Но мои позиции значительно рухнули вниз, когда я увидел, как двигается моя партнерша. Можно было подумать, что она парит, а не шагает. Пусть я и веду, ощущаю себя ведомым. Поддающимся. Давно посаженным на крючок. Соберись, Том. Сейчас не время показывать свои слабости. Происходит обмен, и Гермиона переходит к другому. Но когда мы случайно оказываемся лицом к лицу, наши глаза невольно встречаются, задерживаются всего на миг и снова расходятся. Она снова испытывает тебя, играет. Манит. Душа явно протягивает руки навстречу, но не дается, ускользает. Ты должен что-то сделать, иначе будет поздно – борись. Но как? Оказавшийся в пустыне человек тоже сопротивляется постоянной жажде, терпит, но стоит дать ему бутылку воды или показать, где находится источник…что с ним станет? Сорвется. Я – тот самый человек. Окончательно поверженный.

***

Касаться его рук намеренно, а не случайно – выше моих сил. Зачем я только предложила? Только усугубила свое итак шаткое положение. Он смотрит – я плавлюсь, трогает – распадаюсь на миллион атомов. Цель. Цель. У тебя есть цель. Не заметила, как неожиданно мою руку властно захватили в плен, а талию прижали практически вплотную к упругому телу. Подняв глаза, я уловила, что незнакомец был выше меня на голову. Брюнет. Красивый, даже слишком. И ни слова – ни приветственного, ни прощального. Ничего. Но что-то резкое промелькнуло во взгляде, точно он вел монолог. Убедительный. А еще, эта странная ухмылка и некая уверенность, будто мы знакомы уже много лет, хотя встретились впервые. Слаженные движения, разворот, и снова смена партнеров. Сердце забилось чаще, словно ему дали команду «марш!», а я не успевала его контролировать. Начал колотить какой-то возьмись неоткуда мандраж. И Том это заметил, стоило мне снова оказаться в его руках через некоторое время. - Что такое? - Не знаю, надеюсь, просто показалось. - Ты выглядишь встревоженной. А когда кажется...обычно не кажется, – мягко взял мои пальцы, обернул по кругу мое тело и вернул в исходное положение «лицом к лицу». - Мне страшно. Я тебе...не рассказала кое-что, а должна была. - Скажи сейчас. - Чуть позже...обязательно, – немного виноватый взгляд, и я снова ускользаю от своей минутной безопасности. В неизвестность. Поскорее бы эта чертова музыка закончилось, но пианист будто и не планировал заканчивать, точно придерживался какому-то выверенному плану, заранее оговоренному. Снова он. Эта тревожность, будто страхи из прошлого телепортировались в нынешний день и никуда от них не деться. Мы встретились глазами, небрежными касаниями. Все как тогда. Но только передо мной явно не тот человек, которого я боялась еще со времен школы. Однако, одна фраза смогла полностью выбить твердую почву из-под ног – опять падаю. Шепот на ухо, который слышу только я: - Что такое, Грейнджер? Ты же знаешь...всегда все знаешь. - Обливиэйт… Зрачки расширились, губы сжались в линию, а его пальцы сильнее обхватили мою ладонь. - Стоит тебе пикнуть – и я разверну войну...твоими руками. Поняла? - Нет...Ты... - Да, Гермиона. Все еще помнишь на что я способен? - Не надо, умоляю. - Умница. Значит до сих пор держишь в голове нашу последнюю встречу. Как мама с папой? Не хочу признаваться, не хочу знать каким он может быть. Развернуться бы и бежать без оглядки, но от чего именно? От жалости и невозможности что-либо сделать, как-то повлиять? Или того, что когда-то эти встречи были единственным воспоминанием, держащим на плаву? Посеяли чувство вечной собранности и развили иммунитет к опасностям? Ведь они были первым серьезным секретом, важным шагом к взрослению, пусть и через боль, слезы и ненависть. - В библиотеке через полчаса. Не придешь – и увидишь, как все, что ты любишь и чем дорожишь падет передо мной на колени. Одна, моя девочка. Даже не кивнула. Понимает, что у меня нет власти отказать ему даже спустя столько лет. Да, я сильная для окружающих, лучшая для родных, но для него – все такая же беззащитная и покорная. Лишь бы не трогал важное, мое нерушимое и дорогое. Фенрир. Почему я забыла насколько быстро твое имя может убивать все живое внутри маленькой хрупкой девочки?

***

- Поздравляю всех присутствующих со столь важным событием – сегодня мы сделали следующий шаг в новое будущее и стали еще ближе к поставленным целям. С каждым годом благодаря слаженной работе всех структур сообщества, мы подавляем возможности Темных сил к осуществлению своих планов, а именно – главенствованию в этом Мире. Добро всегда было и будет монополистом, это та сила, которую никогда не свергнуть, не сломить. Вы доказываете это изо дня в день. Так пусть так будет всегда! За честную власть и безопасность, друзья! За новый этап! Министр завершил свою заготовленную речь привычной улыбкой. Звон бокалов, смех и поздравления – ведь это праздник, так должно быть, так принято. Но внутри бушевала безусловная буря. От того, что на расстоянии вытянутой руки стоял самый важный для меня человек, пытающийся скрыть свое нарастающее беспокойство. Догадывался ли я на тот момент, о чем она думает? Возможно. Знал ли, что дело касается одного из самых опасных людей нашей современности. Нет. Поговори со мной, откройся. Но она лишь извиняется, говорит, что ненадолго отлучится. Я слышу только шелест ее удаляющегося прочь платья. И гул своего сердца в ушах, отсчитывающего минуты до неизбежной трагедии.

***

Библиотека, как предсказуемо. Его любимое место силы и моя откровенная слабость. - Обливиэйт… Но я вспомнила, пусть и отчасти. Возможно ли такое? В тот вечер шел ливень, тяжелые капли долбили по стеклам так яростно, точно хотели пробиться внутрь. Нам задали написать огромное эссе по Зельеварению к завтрашнему уроку, и я впервые не успевала. Привычная помощь Рону с домашним заданием плюс внеплановые проблемы у Гарри – все это перечеркнули мои личные планы. До отбоя в запасе было еще два часа и ноги понесли уставшее тело в кладезь знаний. В огромном зале оставалось всего лишь пару человек – и те уже заканчивали конспектировать свои работы и собирались уходить. Мадам Пинс, на удивление, нигде не наблюдалась. Собрав нужную литературу, я присела в дальний угол, который практически не просматривался со входа, дабы не привлекать лишнее внимание к своему позднему визиту. «Фантазия зельедельца – это чувство, основанное на интуиции, жизненных принципах и знаниях, полученных на уроках зельеварения. Фантазия зельедельца заключается в том, что в самых обыденных или чрезвычайных ситуациях, можно было приготовить весьма удачное зелье...» - Фантазия...как много в этом слове... Перо выскользнуло из пальцев, приземляясь на пергамент. Клякса черным пятном на глазах начала растекаться по чистой поверхности. Сейчас этот долбанный шутник получит... Но ни о каком школьнике речи не шло. Развернувшись на голос, я увидела перед собой молодого мужчину идеальной наружности, на первый взгляд. Черная мантия полностью закрывала его фигуру, темные волосы, красиво уложенные спадали до плеч, а ледяные глаза, казалось, заглядывали в самую душу. Только наличие герба Хогвартса на груди и едва заметная ухмылка немного разряжали обстановку. Преподаватель? - Прости...не хотел тебя напугать. - Сэр, я...не думала, что здесь кто-то...есть в такое позднее время. - Хмм, по вечерам я здесь всегда. Замещаю мадам Пинс с недавних пор. Слежу за порядком, чтобы в вечерние часы студенты не нарушали правил, мисс... - Грейнджер, сэр. Я..прошу, мне нужна информация для завтрашнего урока, нам задали написать огромный доклад так внезапно...могу я задержаться и сделать хотя бы наброски?

***

Ну как можно устоять перед невинно хлопающими глазами школьницы с синдромом «хорошей девочки»? Тяжелый взгляд скользнул по ее лицу, светлому и умоляющему войти в ее сложное положение. Войти... Ниже, по слегка сбитому в сторону галстуку, и приоткрытой у воротника, рубашке, рукам, вцепившимся в край стола, явно нежелающим уходить. И в завершение, шлифануть бы все ее пухлыми губами, чтобы наверняка сойти с ума. Почему она? Да потому что. Сто процентов врала себе, что послушная и хорошая. Такие уже давно сидят по своим гостиным и готовятся ко сну, а эта особа здесь, еще и просит помочь ей нарушить закон, пойти с ней за руку против давно утвержденной системы. Как устоять? А может, засунуть себе в одно место внезапные желания, промолчать и отпустить с миром? Или...помолиться и отвести...прямиком в ад? Личный ад, где никто не сможет помешать? Никто не будет искать. Ты готова его увидеть, детка?

***

Добровольно вела себя в место, где любила задерживаться после работы еще до повышения. Моя точка опоры, батарейка, от которой заряжаешься больше, чем от похода с друзьями на концерт. Книги, знания, эрудиция. Здесь всегда было спокойно, но не сегодня. Не знаю, что меня ждет там, за тяжелыми дверями главной библиотеки Министерства, но точно знаю кто. И от этого человека я бежала слишком долго, скрывалась, была уверена, что спряталась надежно и больше ничто не угрожает. Но снова промах. Щелчок замка оповестил о том, что пора моим самым страшным кошмарам наконец пробудиться, отряхнуться и напасть. Я стояла лицом к стеллажам, но прекрасно понимала, что уже не одна. Подтверждением моих мыслей стали четкие шаги, которые приближались сзади. - Ты всегда заходишь со спины…как предсказуемо. - Раньше ты была смелее, особенно в первый раз. Достойно встретилась со мной лицом к лицу. Теряешь хватку, Гермиона? - Еще чего, - резко обернувшись, я не сразу поняла насколько близко друг к другу мы уже находимся. Теперь настоящий, такой какой всегда – слегка взъерошенные волосы, едкая ухмылка и проникновенные серо-голубые глаза. Он легко ловит мое запястье и заключает его в кольцо своих пальцев, поднося его к холодным губам. Никакого тепла, никогда. Айсберг. - А я даже успел соскучиться. Поразительно, но спустя пять лет, долгих для меня и мучительных, ты все так же прекрасна… - дернув меня на себя, Фенрир смотрит оценивающе сверху вниз из-под слегка опущенных ресниц, выбивая из моих легких запас воздуха, - Только набралась сочности и притягательности. От его комплиментов подташнивало и разрывало изнутри. Хотелось выть волком, но увы, это будет издевкой в данном случае. - Зачем ты здесь? Не поверю, что исключительно по мою душу. Чего добиваешься? Однажды я уже забыла тебя...почему сейчас я снова помню? – попыталась вызволить руку из железной хватки, но безуспешно. Если этот демон держит, то намертво. - Хм…всегда подозреваешь меня в каких-то интригах, не моя это тема, Грейнджер. Больше нет. А помнишь...потому я так хочу. - Да ну, не твоя, говоришь? А как насчет преступлений? Значит четыре детских трупа, найденных на Клагмарском побережье месяц назад не твоих рук дело? А? Отвечай! – заметила, как хитро блеснули его глаза, даже дал возможность освободить ладонь, которая уже начала поднывать. Улыбка и уверенность стерлись – значит, правда. Но Фенрир не был бы Фенриром, если бы вот так просто сдавался. - Полукровки, что с них взять? - Это дети, ты… - не сдержавшись, со всей силы стукнула кулаками ему в грудь, на глаза навернулись первые слезы - Ты – монстр, не знающий любви и сочувствия…я…я ведь тоже была…когда… - Когда что, Гермиона? Скажи, не бойся. Ненавижу. Стереть бы сейчас это довольное выражение с его морды. Разодрать ногтями, обезобразить, как он делал это со своими жертвами. Превратить в жертву. Нет, он все равно не поймет каково это. Остается терпеть и молчать. Шаг в мою сторону, шаг назад от него. Знаю, что будет дальше. Сзади тупик в виде стены, и я снова попалась. - Впервые…коснулся…меня. А затем еще... - Не говори, что тебе не понравилось. - Замолчи! Замолчи, замолчи! Не хочу слушать. - Благородная девочка. Ты поступила правильно, всегда только так. Спасла от тяжелой участи своих родителей. Кстати, ты так и не ответила, как они? Как здоровье? Пока все в порядке? - Ничтожество. Хватит…прошу, - спина столкнулась с чем-то неровным, как оказалось, это была стремянка. Схватившись рукой за перекладину, крепко сжала ее. А хотелось его горло. Сивый подошел вплотную, не оставляя шансов на побег. Никаких шансов. Только он и я, снова забирает в свой мир, заглатывает целиком. На щеке ощущается жаркое дыхание, оно скользит ниже, проходясь по шее, вызывает мурашки. Не те, что приятные, а те, которые идут под руку со страхом. И последствиями. - Не трогай. - Хм…мое любимое слово. Правда, без частицы. Чистое и совершенное…совсем как ты. Как хочешь? Обещаю сегодня быть нежным…потому что слишком долго ждал. Искал тебя, понимаешь? – этот шепот, вызывающий дрожь в коленях. Я зажмурилась, чтобы не видеть, вот бы еще не чувствовать. Наглые руки подхватили за талию и водрузили тело на две ступеньки выше его собственного роста. Как куклу, игрушку для забавы и утех. «Депульсо», «Инсендио», «Мобиликорпус»…пожалуйста, что-нибудь. Все просчитал, искусно блокировав мои невербальные чары. Это всегда было его сильной стороной. - Ты всегда принадлежала мне, и только мне. Я отыщу тебя везде, видишь? Даже сейчас, не сразу, но нашел. Думал, что ты все-таки сменишь работу, не вернешься сюда, но нет...ошибся. Наша с тобой игра…в которой ты всегда будешь проигравшей стороной, - схватившись за платье, Фенрир со злостью разрывает подол на две части, открывая себе доступ к желанному участку. Пальцы грубо прошлись по бедру, задевая ногтями. Точно останутся синяки. Дойдя до внутренней стороны бедра, они устремляются немного выше, слегка задевая пока еще защищенную нижним бельем зону паха. - Сильнее…раскройся сильнее…Ты же можешь. Давай. Все еще помню, как ты сладко стонешь… По щекам прямыми дорожками стекают соленые капли, а на лице полное безразличие. Взгляд устремлен на закрытую дверь. Чувство отрешенности растеклось огромной лужей, отвоевало свои границы. Как это называется в простонародье? Смирение. Даже когда его шершавые губы проходятся по моим, пытаются проникнуть глубже, раздвигая языком, я ничего не чувствую. Не двигаюсь, не оказываю сопротивление. Не живу…и это пройдет. - Бомбарда! – от громкого взрыва и разлетающихся повсюду каменных кусков и деревянных щепок все внутри сжалось. Я не сразу осознала, что произошло, только часто заморгала и поняла, что мой враг отошел в сторону. Расплывчатые черты обрели четкость. Теперь я вижу. Моя решимость, ярость, сбивающая волной все на своем пути, мой шанс. Том был не один - за спиной, вооружившись палочками, стояли шесть мракоборцев. Прости, Фенрир, сегодня явно не твой день. Оборотень ощетинился, с презрением разглядывая каждого ворвавшегося, и не поворачиваясь ко мне лицом, тихо проговорил: - Еще встретимся, красавица. В следующий раз прячься лучше. И снова разум объял туман, ладони все еще крепко держатся за перекладины, будто это спасение. Раздается заклинание Полета, вызывающее внезапный ветер – и опять только давящая тишина. Голова кружится, отказываясь концентрироваться. И я падаю, чувствуя только как уже теплые руки обхватывают плечи, бережно прижимая к себе. Пряча от ужаса, от ситуации, ото всех. - Проверьте верхние этажи, быстро! Глаза в последний раз цепляют цветное изображение – его лицо, сосредоточенный и обеспокоенный взгляд, - и я падаю в темноту.