#проискусство

Я наверное растоплюсь шоколадом. Да! Дома в свету. Свети и ты. Тысячи дней воруют твое время. Минуя счастье. Мне бы только в этой пропасти не пропасть. Как в пасти зверя я. Я больше не верю Вам, Всё больше вру Вам. Простите. Цепляйте меня каждым вздохом своим, Тихим пульсом… Я для этого и живу я. Меня наверное разорвет на части, после. Строя тонкий мостик от души до души. Крошит же ненависть, А моя каждая жилка хочет тебя навестить. Прости. Соедините меня тонкими нитями. Мембранами клеток, Ранами рваными рвите, Но не теряйте. Нет. Женя Ефимова.

Не передать словами насколько мне было необходимо сейчас слышать этот голос. Только прозвучали первые нотки, и внутри все мгновенно расслабилось. Он точно дирижер, всегда угадывает со временем – когда позвонить, что сказать, с частотой. Входит без стука, но ему можно. Я замерла и просто слушаю как он дышит, заостряя особое внимание на выдохах. Ничего не говорит, просто ждет. Знает, что я здесь и связь не прервется. Потому, что никто не посмеет. - Просто...рада, что это ты. - Все хорошо? Как самочувствие? - Никак не приду в себя. Что-то...известно по поводу тех детей? - Подожди. Пока все, что мы знаем это то, что все трое были родственниками. Больше зацепок нет. И...вообще в твоем состоянии лучше не погружаться в это. Я сам, – Голос нервно дрогнул или показалось? За дверью слышатся тихие шаги, значит Рози все еще дома. На часах уже три дня, а она что-то говорила про очередной поход с мамой в ресторан, собралась уйти в начале четвертого. - Ты здесь? - Я? Да, извини, отвлеклась...Том, – прошло столько времени, а назвать его вот так по имени все еще кажется слишком легкомысленным, – Возможно...я много себе позволяю, но...можешь кое-что сделать для меня? - Конечно. Все что хочешь, – Вот это разброс. Поаккуратнее. - Можешь сейчас...побыть со мной? Сработало синхронно. Стук закрывающейся входной двери, мое дыхание закончилось, а его продолжилось – четкий живительный вдох прозвучал в трубке. Мне следует думать, прежде чем озвучивать свои желания, ведь прошлая встреча пусть и осталась многоточием, но однозначно перешла в другую плоскость, другую реальность. - Ты сейчас одна? А что, если да?

***

Погода не любит сдаваться. Особенно угадывает твое состояние, когда в жизни все идет наперекосяк. Не делает лучше, а только усложняет. Играет в свои игры, подкидывает новых препятствий. Так и сегодня – ничего не меняется. Мое постоянство. Как и она в последнее время. А теперь еще и призналась, сказала. Хочет видеть рядом, слышать...может даже чувствовать близко. Как же это цепляет. Но почему так страшно? Страшно сделать больно, оступиться, неправильно построить дорожку из действий, мыслей. Вдруг запутаюсь в самый ненужный момент? И что тогда? А заново больше не хочется. Не вижу рядом больше такой, не буду даже начинать, не ищу. Выждать время или сразу, вот так, ворваться? С разбегу в сердце, без стука? Не сказать, что неожиданно – она ведь точно будет ждать. Сама ведь сказала, прочертила границы. А точнее – зачеркнула. Или это я? Губы все еще не отошли, горят, ноют. Надо повторить, но подольше. Чтобы насытиться впрок...на пару часов? Том, ты слишком себя переоцениваешь. Тебе не хватит и на день. Ее же не бывает много. Тут не сработает твое любимое «все должно быть постепенно». Уже нет, поздно. Момент упущен. В окно начали барабанить первые крупные капли пресной воды. Потемнело от тяжелых туч, полностью закрывших небо. Улицы быстро опустели – люди явно не дураки – предчувствуют бурю. В такие моменты отдельная слава Мерлину, что существует летучий порох и трансгрессия. Удобно, быстро и без потерь. Но нутро требует настоящего, обычного, простого. Когда я в последний раз бродил под стеной воды по мостовым или промокал до нитки. Когда ощущал счастье и легкость всем телом и душой? Может это тот самый момент? Знак свыше? Черный зонт так и остался стоять в подставке в прихожей у двери, когда я вышел из квартиры навстречу чему-то давно позабытому.

***

Полчаса прошло спустя последней сказанной фразы. Его все еще нет. В нынешних обстоятельствах уже стоит волноваться? Ладно, вдох-выдох, остынь. Еще этот чертов дождь. Вода в один миг потекла непроницаемыми потоками, полностью застилая обзор на улицу. Здравствуйте, приехали. Обещали же без осадков. Метеорологи – все-таки лучшая магловская профессия. Ни ответственности за ложно сказанное, ни жалости к лицам, оставившим зонты дома, мол «сами виноваты». Расхлебывайте. Сорок минут. Ты не можешь быть таким жестоким. Обещал же. Мерлин...твою мать. Накинув на тонкую майку не менее прозрачную кофту, буквально выбежала из квартиры. Ненадолго же, не растаю. Все равно, что ливень стеной, что за секунду стану насквозь мокрой. На все плевать. Ни души, все попрятались по норкам и сидят в тепле и уюте, даже случайно снующих бездомных животных нет. Взгляд падает на одинокую площадь напротив дома. Единственный силуэт, полностью черный, движется неспеша в моем направлении, но завидев, тут же ускорился. Он здесь. Поравнялись. Том тяжело вздохнул. С кудрявых непослушных волос, с одежды – буквально отовсюду тонкими струйками капала вода. Накинутый сверху плащ давно не спасал. Все тот же привычный рабочий костюм, одна из тех рубашек, что он носил каждый день. Но только сейчас она плотно прилипла к телу, выделяя каждый изгиб, каждую мышцу на прессе. Красиво. Молчит, и просто смотрит. Взгляд быстро снует по моему лицу, точно убеждает хозяина, что я в порядке и ничего не случилось, пока он отсутствовал. - Ты вся промокла…Пойдем отсюда, - наощупь берет мою ладонь в свою и тянет в сторону приоткрытого подъезда. Дверь плавно закрывается, отделяя нас от внешнего шума. Мира. Проблем. Поднимаемся наверх, никто не спешит. Он позади, и почему-то этот факт волнует. Вызывает мурашки, заставляет сердце биться учащенно, теряя привычный ритм. Между первым и вторым этажом располагался когда-то огромный витраж, а сейчас простое окно. Улицы не видно - ощущение, что находишься с внутренней стороны водопада. Пальцы находят мелкие и крупные кусочки отлетевшей штукатурки на подоконнике - впиваются, но не больно. Уже холодные капли срываются с волос вниз на теплую кожу. Улавливаю, как Том делает последний шаг в мою сторону, после которого не стоит даже упоминать словосочетание «личное пространство». Горячее дыхание задевает ухо и веки сами опускаются. Не хочется видеть, только представлять. Только на ощупь. Склоняется, руки опираются о твердую бетонную поверхность рядом с моими, запирая в мнимое кольцо. А если кто-то случайно выйдет на лестничную площадку? Хотя, о чем это я? Намерено. И пусть. Нарушать такой момент и влезать со своей моралью наравне с преступлением. Больше. Еще. Этого мало. Будешь жалеть? Буду, если только отступлю. Отмахнусь от своих желаний. Но не сейчас. Не с тобой. Поворот – и я с разбега прыгаю в непроглядную бездну.

***

Вот она – уже осязаема, в моих руках. Не сдержалась и поцеловала первая – не собираюсь спорить, не смею. Резкая, смелая, но все еще такая нежная. Медленно и осторожно пробую ее слегка влажные губы языком, очерчивая по контуру и прикусывая. Дыхание тут же участилось, и вскоре окончательно сбилось, поступая в легкие рваными дозами. Только не говори, что все это ошибка, только не прерывай. Мой ход. Секунда – и девушка уже сидит на подоконнике. Ее нетерпеливые пальцы пытаются расправиться с пуговицами на мокрой рубашке, соскальзывая через раз. Хочет чувствовать, чтобы кожа к коже. Как я могу ей запретить? Выгибается в спине, съезжая на край, откидывается, опираясь затылком о раму. Тянет на себя, и я повинуюсь. Наши языки сталкиваются и смакуют друг друга, и чем плавнее, тем разум быстрее туманится, а желание четче концентрируется внизу живота. Поцелуй прерывается, но ненадолго. Эти губы невозможно оставить в покое – не заслужили. Скольжу по ее телу, пальцы цепляют бугорки сосков, которые становятся заметны даже через два слоя одежды – ненужные куски ткани, которые бы сорвать разом и больше никогда не надевать. Первый стон срывается громким эхом наверх, отталкивается от стен. Ловлю наконец ее опьяненный взгляд, когда моя вторая ладонь быстро ложится на ее рот. Хочу, чтобы ты кричала. Молила, звала по имени. Но риск быть замеченными слишком велик. Потерпи. И тут она превосходит все ожидания. Идет ва-банк. Нарушает сотню правил одновременно. Целует сначала внутреннюю сторону руки, все еще накрывающую ее губы. Не моргает, не отпускает, не дает расслабиться. Чувствую движение – едва задела коленкой мое бедро, раздвигая ноги шире и подпуская максимально близко. Кончик языка проходится по каждому пальцу в отдельности, особенно обильно смачивая слюной указательный и средний, но моей конечной становится даже не это. Прежде я не знал, где она - крайность, преодолев которую, обычно, уже ничего не страшно. Проломить стену – вперед. Достать до дна океана – отсчитывайте десять секунд. Сигануть со скалы – выбирайте повыше. - Коснись меня…прошу. Все еще крепко держит и без сопротивлений сама ведет моей ладонью вниз. Кажется, этому Ангелу всегда был к лицу черный цвет. Рай нас не примет.

***

Юбка задирается, но все еще прикрывает все желанные места. Пальцы уже под ней, бесцеремонно сдвигают в сторону последнюю преграду из кружевного нижнего белья. Кончики касаются мокрых складок, движутся к центру. Его резкий выдох и жадный нетерпеливый вдох – моя самая любимая музыка с этого момента. Резкое погружение – и мы оба не сдерживаемся. Губы Тома теперь стали сладкими от моего блеска для губ и пахнут вишней. Этот аромат смешался с его собственным и древесными нотами, в которых хотелось раствориться, впитать в себя всецело. Он опирается на раму справа от моей головы, постепенно наращивая темп. Адекватность всего происходящего раскололась вдребезги. Ты ведь раньше никогда, ни с кем бы так…только. Только. Прочь! Сгинь! Не сейчас, не ты. - Хочу… - жадно цепляюсь за волосы, срывая его стон, - Всего. Пожалуйста… Стать единым целым, чтобы никто не посмел вклиниться. Помешать. Прервать. Звук с шороха сменяется на хлюпающий, возможно постыдный, даже после не буду об этом думать. Звяканье пряжки ремня, торопливое чирканье молнии. Том слегка отстраняется, убирая руку в сторону. Его член проскальзывает в меня сразу на полную длину - по бедрам обильно течет собственная смазка. Зубы больно закусывают губу, чтобы сдержать звуки, которые пытаются вырваться наружу. Замечаю, как он закидывает голову назад и прикрывает глаза, часто дышит, но жмется плотнее. Хватаюсь за его запястье, скользя вверх и переплетаю наши пальцы. Понимаю, что долго не справлюсь, просто не смогу. Если бы мне еще неделю назад сказали, что я буду трахаться почти что в публичном месте с человеком, о котором даже задумываться было страшно, "Бомбарда" стало бы самым лояльным наказанием для этого смельчака. Чувствую, как внутри начало пульсировать по нарастающей, и через мгновение приятная волна накрыла с головой. Влажный лоб коснулся мужского плеча, а рука крепко сжала низ его распахнутой рубашки, натягивая на себя. Он кончил следом, не сдерживаясь, заглушая стон мне о шею. Тишину нарушает внезапное брякание связки соседских ключей этажом выше. Но как же все равно.

***

Горячий кофе ближе в обед – идеальное начало дня, особенно, когда у тебя он начался всего час назад. Смотреть на Лондон сверху вниз - одно удовольствие, с пентхауса открывается прекрасный вид на Биг Бен и Темзу. Еще и любимая погода – все сошлось, как пазл. Дождь всегда мне нравился больше, чем солнце – он расслабляет, чистит мозг от всего ненужного или наоборот, помогает рождать нечто грандиозное. Все идеально, но чего-то не хватает. Ее. В этой огромной квартире я как потеряшка себя ощущаю. Которого забыли или просто-напросто бросили. И откуда, спрашивается, возникают такие мысли? Потому, что не нужен? Где-то в соседней комнате туда-сюда снуют домовики, заправляя постель и прибираясь. Но сегодня даже они не напрягают. Какая-то странная грусть. По ней тоскуешь? Она же считает тебя чудовищем? Хотел же сдержаться, перестать ее пугать, но что-то опять пошло не так, не в твою пользу? Своими действиями не заставишь ее, не притянешь. Все уже перепробовал – без толку. «Дождь наводит на грандиозные мысли…» - Ретч! Из неоткуда в центре комнаты появился домовой эльф средних лет. - Хозяин? - Выясни где живет Гермиона Грейнджер. Только тихо, не привлекая внимание. Она…хочу с ней встретиться. - Слушаюсь, Господин. - А еще…Подготовь Гериола и Бурана. Как найдешь девушку, телепортируй ее на мою конюшню, ту, что в Ирландии. И…дай знать, когда все будет выполнено. - Разумеется, сэр, как прикажете, - Ретч моментально растаял в полупрозрачной дымке, предварительно щелкнув пальцами.

***

- Будь, как дома, - до квартиры мы поднимались молча, нужно было время, чтобы переварить случившееся. Том молчал и только кивал. Наверное, понимал, что мне неловко. Если бы он знал насколько… Я не стояла на месте: зачем-то пошла на кухню поставить чайник, хотя даже не спросила будет ли мой гость чай, полезла в холодильник в поисках оставшихся пирожных, которые покупала вчера Рози (надеюсь, она не будет против). Что угодно, только бы не смотреть на него, не дай Мерлин заметит, как ярко горят щеки, да и все лицо в целом. Прятать эмоции - Эй… - легонько задел рукой мое плечо, попытавшись развернуть к себе, - Посмотри на меня…пожалуйста. Дернула головой в сторону, отстраняясь как можно дальше, но в итоге сдалась и с вызовом заглянула в его глаза. Ну что ты? Да, я сорвалась, еще и первая. Как же стыдно… - Знаешь, сколько раз эта мысль возникала в моей голове? Приехать к тебе, поцеловать вот так, прямо с порога? Чтобы не выходить из комнаты...пару дней - ладонь мягко прошлась по волосам, приглаживая непослушные пряди, - Вдыхать твой запах, который уже по ночам мерещится рядом…и не бояться, что сделаю что-то не так. Сглотнул. Тяжело. - Бороться устал. Почти с самого первого дня. Это было пыткой, каждый день видеть, общаться, но не иметь возможности обнять, прижать к себе. Дотронуться как хочется и где хочется. Я…должен сказать кое-что. В груди засел тугой комок, застрял и не пропадает. - Цветы на твой день рождения – это был…я. Какого... - Что? Подожди… - Красные розы. Почему-то я был уверен, что ты любишь розы. - Том… - А еще… - я замерла, слышала бешеный ритм собственного сердца в ушах, который разносился гулом. Это еще не все. Что он собирается сказать? Нееет. Только не... - «В квартире, где все занавешено чем-то нереальным, я искал здравый смысл. Тебя. Настоящую, не порочную. Будто тень, шепот за тонкой вуалью сна. А сон ли это?» Удар ниже пояса - размашистый, четкий. Он всегда был рядом. Тот, на кого я меньше всего думала, но кого больше всего жаждала. Каждый день стоял за спиной. Пара соленых капель скопились на ресницах и одновременно сорвались на уже высохшую кофту. Глубокий выдох как способ избавления. Пусть к свободе. Молча уткнувшись ему в грудь, я впервые за столько дней осознала, что счастье есть. И оно всего лишь в миллиметре от меня.