#проискусство

как ты приходишь, красив, но не в мою кровать как тебя от себя приходится укрывать вроде кончилось чувство, но остался его габарит и оно говорит во мне, слышишь? оно во мне говорит; я тогда затыкаю уши и, конечно, рублю с плеча обучаю себя искусству не видеть — не замечать сто шагов по знакомому городу — я ослепший гид обучаю себя искусству безвозмездно любить других; время также торопится как и раньше, а я живу различаю на ощупь праздник и тишину если мелочь какая напомнит мне о тебе надо выждать и выдохнуть, просто перетерпеть; всё закрутится снова — сотни ненужных встреч но карманы пусты и в них нечего уберечь даже память тихонечко гаснет и наше «мы» разлетается в космосе эхом предательски неживым. Лу Рамишвили

Если бы рай можно было ассоциировать с человеком, это был бы Том. Чувственный, спокойный, уютный. Теперь мой. Просто комната, кровать и мы на ней. Короткие поцелуи, разговоры по душам, кофе в перерывах, изучение друг друга. Нам столько еще предстоит узнать, столько всего рассказать... - Почему ты сказал мне все это только сейчас? Мы бы могли, ну, еще раньше... - Был в моей жизни один неудачный опыт...После которого, общение с девушками давались непросто. Но это никоим образом к тебе не относится, просто... - Страх? Он завозился, укладываясь поудобнее и подложил руку под голову: - Возможно. Когда еще учился, нравилась одна девушка. Но она всячески игнорировала мои знаки внимания и попытки сблизиться. Чистокровная, гордая – этим объяснялось многое. - Но...ты же такой же...или нет? Молчание. - Это значит... - Я – полукровка. Моя мать была чистокровной волшебницей, а отец – магл. Сложная история. Все, что я знаю – это ложь. Я - ребенок, рожденный в нелюбви. С замыслом. - Что? Как...я не могу в это поверить, – приподнявшись на локтях, заглянула в глаза мужчины. Они были тусклыми, поникшими. Каким нужно быть человеком, чтобы желать ребенка, и в итоге относиться к нему как к цели? Удачному результату – не более? - Моя мать, Меропа, в тайне поила моего отца любовным зельем много лет. Он даже не догадывался. А когда...забеременела, видимо, успокоилась, и перестала. Тут все и вскрылось - в зелье больше не было смысла. Он бросил нас. Я тогда еще даже не родился. Не знаю его, не видел ни разу, и не хочу представлять, что с ним сейчас происходит. Боль читалась в каждом сказанном слове, но Том пытался ее замаскировать. Получалось не очень. Теперь понятно, почему он всегда старался быть первым во всем чего касался, безусловным лидером. Мечтал взлететь до небес и закрепиться там. Чтобы ни капли не напоминать отца. Быть лучшей версией. Разрушить все стереотипы. Это неплохо, но именно это его и сломало. Мальчик без нормального детства, со сложной судьбой. Захотелось обнять еще крепче, что я и сделала. Придвинувшись ближе, губы мягко поцеловали запястье руки, на которую он опирался. - А представь себе ситуацию: твоя мама не совершила бы всего этого...и мы бы могли даже не встретиться. Ну или...ты бы не был собой. Во всем всегда можно найти что-то хорошее. - Почему ты такая? - Какая? – упав обратно на подушки, загадочно улыбнулась. - Я люблю тебя. Знаешь...как сильно? Странное ощущение. Всего три слова, которые никогда не были сказаны никем раньше. Которые переворачивают сознание с ног на голову. Заставляют сердце биться так, будто бежишь марафон. Сказать, что - не знаю. Потому, что чувствую - тоже. Также. Бескрайне. Не описать обычными словами. Говорят, страшнее всего - бежать от себя. Я впервые хочу замереть, остановиться и не двигаться. Чтобы не спугнуть эти чувства. Нырнуть в них, погрузиться так глубоко, насколько будет возможно. Цепляюсь за ворот его расстегнутой рубашки и снова ощущаю вкус нежных губ. Вот, что значит – раствориться в человеке настолько, насколько существуешь. Я от тебя не то что убежать не смогу - отползти на расстояние вытянутой руки сил нет. Боюсь, не выдержу.

***

Сейчас бы сберечь каждую секунду, каждый шаг, каждое касание. Чтобы потом, словно пленку, просматривать, когда может быть больно или грустно. Страшно думать, что можешь все это потерять. Сейчас она ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, лежит, слушает мое сердце, а уже через час будет так далеко. Не достать, не найти. Но я еще не знаю и даже не догадываюсь. Ритм сокращающегося органа, гоняющего кровь по всему телу, совпадает с боем старых часов на стене. Уже девять вечера. Время уходить. - Мне пора...но я так хочу остаться, – шепот касается ее кудрявых волос и исчезает там же. - Так оставайся. - Нужно поработать, да и тебе отдохнуть. - Ты действительно думаешь, что я устала? Шутишь? – короткий смех, но такой приятный. Целомудренный поцелуй в щеку, интимный. Никогда не перестану наслаждаться любым проявлением ее чувств в отношении себя. Так долго ждал и надеялся. И вот – получил все и сразу. - Всего каких-то одиннадцать часов... - Сам-то веришь, что вытерпишь? – ее рука медленно скользит по собственной груди, доходит до края футболки и забирается под него. Дразнит. Что же ты делаешь? - Гермиона... - Что? Ломает. И я задерживаюсь еще на час.

***

- Ты опять пойдешь пешком? Уже ведь поздно... - Знаешь, а мне понравилось. В этом есть что-то такое обычное, человеческое. - Да...и в этом мы похожи. Мне тоже нравится иногда просто прогуляться после работы. Все эти перемещения изрядно выматывают, – утыкаюсь носом в его подбородок. Вдыхаю и запоминаю. Как будто его запах недостаточно врезался в память, необходима дополнительная доза, на про запас. - Ложись спать. Звонить не буду. - А жаааль, – неохотно отстраняюсь, заглядывая в глаза, – До завтра. - Спокойной ночи. Последние объятия и прощальный жадный поцелуй. Такой, что я снова оказываюсь прижатой к стене и чувствую ее прохладу, хотя нахожусь в кольце пламени. Игра на контрастах – самая любимая. Дверь закрывается. Отсчет пошел.

***

Погода налаживается и на небе даже начинает прослеживаться тонкий молодой месяц. Как символ начала чего-то важного. Неизвестного. Переодевшись в длинную черную сорочку, отделанную кружевом, я опустилась на кровать. Через полчаса самый лучший день подойдет к концу, а завтра начнется новый. И там снова он. Но уже не будет той странной недоговоренности, стеснения или скрытых порывов. Только любовь, одна она. Настоящая, неподдельная. В коридоре послышался шорох. Наверное, подруга вернулась. Но свет по-прежнему выключен. Она что, научилась видеть в темноте? Сама же недавно жаловалась на зрение... - Рози? – открываю дверь своей комнаты и натыкаюсь на тишину и пустоту. Снова шорох. - Если ты сейчас выскочишь из-за стены, я тебя убью, отвечаю... – а где-то на подкорке скачет подсказка «не похоже на нее». Тьма поглощает и обволакивает, кутает в свое одеяло. Никого. Резкий шорох за спиной заставляет обернуться. Успеть предпринять хотя бы что-то - без шансов. - Остолбеней! – совсем рядом раздается чей-то хриплый голос. А дальше, пропасть.

***

Восемь часов пять минут. Министерство уже во всю кипит – понедельники везде одинаковые. И вроде все как обычно, но внутри закралась какая-то непонятная, необъяснимая тревога. Может, опаздывает. Могла же написать, позвонить – все что угодно. Восемь часов тридцать минут. Пальцы выбивают рваный ритм по столешнице, а взгляд не сходит с часов. Где же ты? Восемь часов сорок минут. В руках опять оказывается телефон. На экране уже в третий раз высвечивается исходящий вызов для абонента «Гермиона». Гудки монотонно текут в трубке и на седьмом прерываются, оповещая, что хозяйка номера «вне зоны действия сети». Нервно скидываю и набираю Денниса, который отвечает сразу же. Не человек - машина: - Том? Обычно ты звонишь рано только по очень срочным вопросам. - Да. Кажется, у нас проблемы. - Министр? Или очередной труп? - Ни то, ни другое. Мне кажется, что...Гермиона пропала. - В смысле? Твоя подопечная? - Она не пришла на работу и вдобавок не выходит на связь. - Подожди...может она просто проспала. - Не похоже на нее. - Хватит волноваться раньше времени. Пока рановато делать выводы. Если тебе будет спокойнее, могу съездить к ней и проверить. - Может ты прав...хотя да, давай...Я не знаю, черт... – лоб рассекла глубокая морщина. - Послушай, выдохни и успокойся. Черкани мне адрес смс-кой. И досчитай до ста. Я уверен, что, когда ты доберешься до девяносто девяти, поймешь, что переживал зря. Потому, что я перезвоню с хорошими новостями. Давай. Жду инфу. - Ладно. А на душе вязко и скользко. Сам стал заложником своих же эмоций. Засасывают, как болото. Мелькают перед глазами обрывками противоречий и ничем не подкрепленными заявлениями. Душат, перекрывают кислород. Казалось, что даже текст печатался слишком медленно. Все наперекосяк. Против меня. Отложив аппарат в сторону, постарался расслабиться, но тупое тревожное чувство все равно не хотело отпускать. Пожалуйста, пусть мне только кажется. Ты должна быть в порядке, в безопасности. Неожиданный входящий, как гром среди ясного неба. С неизвестного номера. - Алло? - Эм...Том? Реддл? – незнакомый женский голос был подозрительно знаком, – Это Рози, соседка Гермионы. Я не успела взять трубку, телефон ее искала и обнаружила под кроватью. А еще...это очень странно, конечно...но мне кажется в нашей квартире был кто-то посторонний. - Что вы имеете ввиду? - Когда я вернулась вчера ночью, повсюду были разбросаны вещи. Гермиона обычно так не поступает – еще та заноза в заднице в плане чистоты и аккуратности. Не стала ее будить и спрашивать...а с утра, видимо, прозевала, когда она ушла на работу... - Рози... - И передайте, что телефон она забыла дома, пусть не ищет... - Розмари! – крик вырвался как-то сам собой. - Да? - Гермионы здесь нет. - То есть как нет? - Именно с этого вопроса и начался мой день. - Хотите сказать, что... - Надеюсь, что ошибаюсь.

***

Холод от камня немного снимает адскую головную боль. Откуда-то дует свежий ветерок и ласково треплет тонкие пряди волос. Глазам больно даже от тусклого света, будто песок насыпали. Двигаться боюсь, потому что болит каждая мышца, каждый изгиб. Объяснение одно – долгая трансгрессия. Давно такого не испытывала на себе. Наконец приходит осознание, что лежу на полу. В просторной комнате, скорее всего, жилой. Через великую силу все же заставляю себя подняться. Высокие потолки делают помещение нереально огромным. У окна, занавешенного плотными шторами, стоит пианино, а напротив возвышается длинный стеллаж с книгами. Дорогая мебель, старинный камин и картины на стенах, много картин. Возможно, хозяин всего этого художник? Хо-зя-ин. Но почему я здесь? И что это за место? Тяжелая дверь неожиданно открывается. Сначала заходит поднос с едой, а за ним я замечаю маленького домашнего эльфа средних лет с серьезным выражением лица. - Очнулись? Вот и хорошо. Простите, мисс, что пришлось применить к вам силу, но это было необходимо. Меня зовут Ретч, я к вашим услугам, – он почтительно поклонился, – Хозяин очень хотел вас видеть, поэтому вы здесь. - Где я? Что все это значит? - Сейчас вы в Ирландии и далеко от дома. Но очень надеюсь, что местные пейзажи доставят вам удовольствие. Здесь очень красиво и... - Ирландия...Стой, стой...ты сказал «хозяин». Кто он? К чему… - Господин ждет вас у себя в кабинете. Меня отправили, чтобы сопроводить. Догадки начали потихоньку возникать в голове и также быстро угасать. Как на подбор, одна другой краше. Ты вляпалась, девочка моя. «Большой дом напоминает замок. Хогвартс. Он всегда любил большие замки...» «Книги...Библиотека...» «А еще, он неплохо рисовал...Всегда мечтал сделать мой автопортрет...» Нет, это не может быть правдой.

***

Мы спустились сначала вниз, потом поднялись на два этажа. Бесконечные коридоры и пролеты. Я слегка недооценила масштабы здания. Наконец, эльф слегка затормозил перед длинной витой лестницей. - Прошу, мисс. Я с недоверием посмотрела в его сторону, но все же не стала сопротивляться и направилась наверх. С каждой ступенькой шагала в неизбежность. Боже, если там он…Не отпустит. Мой самый страшный кошмар, от которого не поможет даже Зелье сна без сновидений. Ведь всегда хотел, чтобы я помнила все, в мелочах. И я помню. Знаю и проживаю каждый его взгляд, каждое требовательное касание и жадный собственнический порыв. Дойдя до закрытой двери, я остановилась. Пугающая дрожь пробежала по всему телу. Но в какой-то момент безумно захотелось взглянуть в эти глаза, спросить «почему?». Почему снова? Где мое право на свободу? На жизнь без него? Толчок, скрип старых петель. Шаг в такую же просторную комнату с прозрачным потолком. В отличие от предыдущих помещений, здесь много света. В середине стоит огромный письменный стол, справа у стены небольшой шкаф с книгами и рукописями. Художественный паркет из красного дерева со сложными узорами, на котором, рядом с мраморным камином в человеческий рост, накиданы волчьи шкуры. Первые мысли – кабинет. Но он был пуст. Сивый всегда любил внезапность, и если именно он является так называемым "хозяином", то может появиться в любую секунду. Повернув голову налево, я вскрикнула. Резко подавшись назад, ладонь машинально накрыла рот. Со стены на меня смотрел портрет в полный рост. На нем была я. Черты лица, волосы, цвет глаз – каждая деталь настолько хорошо проработана, что сложилось ощущение, будто передо мной близнец. - Нравится? А вот и великий художник, собственной персоной. Даже оборачиваться не нужно, чтобы узнать этот голос. - Зачем я здесь? - Ты…кажется, не ответила на мой…вопрос, - слух различает, что мужчина начал двигаться в моем направлении. Еще раз подняв глаза на свое изображение, я все же решила ему не перечить: - Да. Красивый портрет. - Нет… - его шепот уже так близко, обжигает ухо своим дыханием, - Это ты…красивая. Можно обмануть мысли, но обмануть собственное тело не получится. Увы. И оно мгновенно покрылось мурашками. Долбаная реакция организма. Делает шаг и останавливается передо мной, сложив руки перед собой. - Я тоже жду ответа…Фенрир. - Что именно ты хочешь услышать? Почему я выкрал тебя? Или…где ты находишься? Или, почему сейчас? - Все сразу. - Знаешь, а многое изменилось. И, в первую очередь, я хотел бы…извиниться перед тобой. Чего-чего? Я не ослышалась? - Все эти поиски были слишком мучительными. Столько времени утекло…и я решил, что если отыщу тебя, то больше не стану пренебрегать твоей волей. Правда, да, на балу немного не получилось…прошу прощения, - он начал медленно мерить шагами пространство рядом со мной, - Хочу, чтобы все было в рамках…целесообразности. А еще…чтобы ты…сама попросила. Глаза в глаза, и меня начинает потрясывать. Но не от моего личного мучителя напротив. От его слов. Он же это не всерьез, притворяется. Вот сейчас властно поцелует, прикусывая губы, которые впоследствии станут красными, прижмется всем телом и возьмет как пожелает. Но Фенрир не двигается и молчит. Ждет чего-то? - Знаешь же, что не попрошу. К чему весь этот театр? Легкая усмешка, но не злая и не холодная. - Иди за мной. В ногах свинец, в глазах – ожидание подвоха, но я через силу делаю шаг. А затем уже уверенно следую за ним.