#проискусство

Наверное, сделал что-то не то, иначе бы она не ушла так быстро. Я буквально слышал, как ее ноги стремительно взбегают по каждой ступеньке наверх, в квартиру. Не так. Но силы отсутствовали - бежать за ней, пытаться остановить, выяснить где они оба могли свернуть не туда. И я просто удаляюсь, ускоряя шаг – странная попытка слиться с городом и ночью. Только моя ошибка, не ее. Позвонить, просто набрать ее номер ведь ни к чему не обязывает? Услышать, что девушка в порядке и успешно добралась до пункта назначения без проблем. Пальцы неуверенно набирают ее номер, без спешки – чего переживать? Гудки, такие же прерывистые как и собственное дыхание. И только они, ответа нет. - Нет...не может быть...давай... Не слышит, отправилась в ванную, чтобы согреться – на улице все же не лето. Или сразу легла спать. Чего ты переживаешь? Еще раз...и опять. Результат прежний. Неужели мы поменялись ролями, и она четко дает понять, что теперь перерыв нужен ей? Она не была расстроена, вела себя обычно. А может это обычная форма вежливости, а ты лезешь... Не может такого быть...не думай лишнего, отпусти тревожные мысли погулять. Прихватив в кофейне рядом с домом горячий американо, я направился к себе. Утром мы снова встретимся, она же придет на работу... Чего ты переживаешь? Большой глоток горького напитка заставляет собраться и взбодриться. Как раз то, что надо, ночью то. Чтобы опять не заснуть. К черту...завтра будет завтра. Это день пора заканчивать.

***

Дыхание сбивается,

По-другому не получается,

А твои мечты

У других сбываются.

Неспеша открыв глаза, я даже поворачиваться не хочу – все равно ничего не изменилось. Все те же холодные стены, та же кровать – мне не померещилось. Здесь только я. Но неожиданно в нос ударяет приятный запах свежего хлеба, пропитанного с маслом и кажется...кофе. Все же оборачиваюсь. Ну точно – на небольшой тележке рядом стоит тарелка, а на ней как будто только что испеченные круассаны и ее любимый капучино. Засранец, это он так извиняется? Ладно, попытка зачтена, ведь я ела последний раз вчера в обед, перед тем как Том... В голове непрошено быстро материализовался образ мужчины, все так же отдаленно напоминающий своим поведением другого... Господи, как же все смешалось. Получается, я стала легкодоступной женщиной, раз сплю сразу с двумя? Мерлин...то, чего опасалась больше всего, настигло и срослось с кожей, не вытравить, не излечить. Интересно, когда Фенрир появится в следующий раз? Нужно поговорить, нам нужно. Я была не права, а он всего лишь решил подсветить это, показать весь тот ужас, с которым он лично столкнулся, когда я покинула его таким наглым образом. Ты переживаешь? Но что я могла сделать? Он не отпускал...и сейчас не отпустит. Я – его пленница, в буквальном и переносном смысле. Всегда была. Зачем удивляться? Он сразу все мне сказал, еще тогда, в Хогвартсе. Решил пополнить свою коллекцию...в количестве одного человека. Ему хватит. Ишь чего захотела...свободы? Хер тебе. Час за часом летели точно секунды, сменяясь друг другом, а большего не происходило. Здесь нечем было заняться, даже книг не было. Скукота, тишина – лишь шум океана, доносившийся из окна.

Я наберу высоту

потом вниз о скалы

разобьюсь.

Вновь обернусь в пустоту,

А там все осталось.

Я сдаюсь

Сдаюсь.

Да, я могла бы попытаться выбраться через него, и даже попытки были, но когда я осознала, что дом стоял на обрыве, резко передумала. Жить все же хотелось сильнее. Магия здесь не действовала, да и плюс ко всему моя палочка осталась дома. Надо в следующий раз будет привязать ее к запястью нахрен...в следующий раз? Ты еще с этим не справилась, глупая дура... Хлопок, который испугал и заставил вжаться в кровать. - Рэтч? Маленькое существо появилось из неоткуда посередине комнаты, а в руках зажата аккуратная стопка из какой-то одежды и балеток в тон. Все-таки этот лицемер имел вкус, нельзя поспорить. - Хозяин приказал принести это вам...мисс. - Где он сам? - Ммм...я не должен вам говорить... - Скажи, прошу...я хочу его видеть. - Он...он лишь сказал, что будет периодически вас навещать, но...это все, что я могу... – он ощущал себя не в своей тарелке, это читалось по его переминанию с ноги на ногу и подрагивающим ушам. – Я чуть позже принесу вам еще еды, сегодня будет уха из трех видов рыбы...вам должно понравится... - Угу...и это он тоже за меня решил? Не буду! – я гордо отвела взгляд в сторону, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но кроме стен и нескольких предметов в помещении больше ничего не было. Дождешься же, вообще кормить перестанут. Хотя...вряд ли. Оборотню, да и человеку тоже я нужна живой...чтобы продолжать мучить. Ага...как будто кроме последнего раза ты прямо-таки измучилась...кончала как ни с кем и никогда... - Мисс...если это ваше окончательное решение...то меня выпорют – эльф жалобно попытался заглянуть мне в глаза, и черт возьми, ему удалось вызвать во мне чувство вины за свое упрямство. Он не виноват, что два барана сошлись на тонком мосту и никто не хочет уступать дорогу. - Ладно...приноси. Только суп. - Спасибо, мисс. Вы очень великодушны. Есть еще какие-то пожелания? Ах, вот как мы уже заговорили? - Помнится, когда я была пленницей в его замке, такой благосклонности от тебя было не добиться...лишь однажды. И...бутылка виски была неплоха...может...сможешь пронести что-то подобное еще раз? – я выдавила из себя самое милое выражение на лицо, чтобы у Рэтча совсем не осталось сомнений – беды и шалости не будет. Возможно, самая малость. - Ммм...попробую что-нибудь сделать. - Тогда, это все. - Хорошо. – и с этим последним словом его след простыл в легкой дымке и очередном хлопке. Ну что ж...раз ты ждешь снова от меня искренности, ты ее получишь, Фенрир.

***

Я, просто расправив руки

Буду стоять там и по сей день

Приходи посмотреть на мою тень.

Здесь, на мосту громко воет ветер

И никто меня не заметит

Кроме тебя не заметит...

Ледяной глоток алкоголя ощущается приятнее, чем есть на самом деле. Сейчас любая вещь, которая окружала повсюду, не имела значения. Только та, что одиноко принимает свою судьбу где-то на берегу океана в пустом доме. Если бы она только знала, что для меня значило когда-то это место. Четыре стены, в которых я появился на свет. Первый взгляд, первый крик, первый вздох – и вот я уже часть этого мира, пока еще такого непорочного. Детство проходило, точно раскачивающиеся качели – от хорошего к плохому. Вечная ругань родителей – шоколадная лягушка за примерное поведение, превращения отца каждый лунный цикл – поход на день рождения в цирк, мамины слезы – собрание сочинений магловского поэта - отсюда и пришла любовь к прекрасному. А когда мне исполнилось одиннадцать, то покинул тот дом, сменив его на нечто необыкновенное – Хогвартс. Но снова напасть – из письма, что писала мама, я узнал, что отец решил улучшить свою жизнь в объятиях одной светловолосой дамы, как оказалось, из его стаи. Стаи...ненавижу это слово. С той самой поры, я зарекся, что у меня ее не будет. Одиночкой существовать проще – никому не должен, отвечаешь лишь за себя. Никаких переживаний. Да и блондинок с тех самых пор...ненавижу. Стал лучшим учеником, обучался светлой магии днем, а по ночам пропадал в Выручай-комнате и практиковал темную. Она все же больше приходилась по нраву. Рос, влюблялся, разочаровывался, и снова влюблялся, но все было не то. Чуждое, инородное и бесящее. А потом произошли изменения, после которых я уже перестал быть прежним... Первое превращение – отпечаток отца, самое худшее, что он мог мне оставить после своего ухода, обернулось кошмаром. Благо, я слишком сильно нравился директору школы...который спас меня от раннего отбытия в Азкабан. Я убил волшебника в собственном безумии и агонии. Меня спасло только его великодушие и жалость. Та самая, которая читалась не только в нем, но и в каждом школьнике, когда...мне пришло еще одно письмо...роковое. Мамина смерть была быстрой, не сложной. Не мучилась, хотя с какой стороны посмотреть. Всю жизнь она была не счастлива, переживала за меня, пыталась укрыть от всего, что только можно. И это ее внезапное исчезновение наложило на всего меня тяжелый отпечаток. Только через два года я узнаю, кто бы причиной ее скоропостижного ухода. А вот папа как раз наоборот – успел помучиться знатно. Под предлогом отъезда в родной дом по причине якобы продажи имущества, будучи единственным наследником, я отправился на его поиски. И нашел. И разорвал на части его податливую плоть, но не сразу. Он умирал долго, и это злило. Он не просил меня ускориться, будто знал, что не стану. Понимал, что все это заслужил. Я даже не похоронил его, только перенес тело в леса Норвегии, в царство холода и снега. В его личный кошмар. Жестоко, скажите вы? Не уверен. А после окончания школы, директор предложил мне продолжить практику все в тех же стенах, сделав преподавателем защиты от Темных искусств. Как иронично, но это было единственной вещью, в которой я разбирался лучше всего остального. Помню еще, была одна вечеринка, которая изменила все. Лондон, на дворе декабрь, но снега в тот год было мало. Только самые лучшие ученики, а именно неизменный состав «Клуба Слизней» был приглашен также, как и практически весь преподавательский состав Хогвартса во главе с директором школы. Нам сняли номера в отеле Corinthia, пять звезд, все как полагается для избранных. Некоторые школьники впервые были окружены подобной роскошью и ходили везде чуть ли не с открытыми ртами. Вечеринка прошла грандиозно, в стиле Великого Гэтсби Фицджеральда, на удивление даже я не скучал. Кто знал, что от очередной катастрофы и наваждения меня отделяли считанные минуты...

Я выхожу на площадь — огни, но мы не в Нью-Йорке.

Вдали машина ревёт,

Почти сажусь в такси, но внезапно вижу её...

Помню, что не поверил тому, на что смотрел. А смотрел я на божество. «Нет, слишком жестоко, если ее крылья будут запачканы вязкой, красной жидкостью. Ей не пойдет...» - думал я тогда. Но не смог устоять. И когда наша делегация вновь вернулась в стены школы, продолжать свои вялотекущие дни, это и случилось. Ночь. Одинокая библиотека. Я. Она. Дальше вы знаете. Благо у директора не было детей, а меня он воспринимал как своего сына...и эта маленькая шалость также сошла мне с рук. И продолжала сходить... Черт, я – чудовище с человеческим лицом. Растлел малолетнюю, невинную девочку, а затем забрал себе, не взирая на ее внутреннее и внешнее чувство протеста. Но ко всему ведь быстро привыкаешь, и уже через время, увидел в ней благосклонность. Интерес. Но все еще не любовь. Отвращение. Жалость, жалость, жалость... Это было началом, заложенным прочным фундаментом. А сейчас она сидит одна, в моей старой лачуге и ждет, наверняка ждет, когда же я появлюсь снова. Спасу ее из лап одиночества и скуки. Но не верну...нет, не верну. За душой больше не осталось ни грамма неопределенности. Или... Нет, я так больше не могу. Дать то, чего она хочет. Главное, не медлить, а то... Поднявшись на ноги, и залпом опустошив очередной стакан с алкоголем, я аппарировал прямо туда. К ней. Все дороги всегда будут вести к ней.

***

Я просто тебя прощаю,

Я становлюсь чем угодно,

Пеплом, водой в горле

или звездой путевой.

Ты вой,

мы всего лишь обычные люди,

И пускай теперь всё так будет,

Как ты самый хотел,

Приходи посмотреть на мою тень.

Я стояла у окна и смотрела как внизу волнуется темная вода. Вспомнив недавнюю прогулку с Томом после «рабочего» дня, память нарисовала Темзу, неспешно текущую. Свободную...в отличие от меня нынешней. Он будет переживать, искать...снова, чего мне откровенно говоря не хотелось. При всем своем сомневающимся, запутанном отношении к нему, особенно которое возникло при нашей последней встрече, я не желала ему боли...но к несчастью, в данный момент мои руки были связаны. Бутылка, которую Рэтч заботливо смог пронести мне из запасов своего хозяина – сдержал обещание все-таки, уже поблескивала в неярком свете свечей своей пустотой. Пальцы напряженно стискивали подоконник, а глаза резало от желания отправиться в скором времени спать. Но...как всегда мои желания не учли. Новый хлопок, а я не дрогнула и даже не обернулась. Алкоголь давал о себе знать. Я не успела прийти в себя, когда мужчина тихо подошел сзади и едва коснулся моей руки, положив на нее свою ладонь. И лишь лениво опустив взгляд вниз, я резко подорвалась, чтобы что-то предпринять, но мне не дали, а просто сильнее вдавили вперед. - Теперь тебе позволительно вот так значит...появляться когда захочешь...уходить когда захочешь. Здорово...а что предлагается мне? Торчать тут в одной и иногда что-то есть, чтобы с голоду не помереть, м? Я буквально могла слышать его ухмылку. - Ты снова пила...непослушная. - Даже если и так, что ты сделаешь? Накажешь? Выпорешь Рэтча за непослушание? Ты всех нас держишь в своих ежовых рукавицах...это не власть...это жалко. Жалость. То единственное слово, которое вызывала в нем приступ злобы, и я знала об этом, но все равно черканула им по его самолюбию. Катком проехалась. Вырвав одну руку из его хватки, я положила ее сверху его ладони и сильно вдавила в подоконник. Должно быть больно, но он не издал ни звука. - Ты все еще остаешься тем ранимым ребенком, Гермиона...но поверь, если ты думаешь, что я имею превосходство над тобой...это неправда. Не сейчас. – он уделил особое внимание последнему слову, шепча его мне на ухо, находясь в непосредственной, опасной близости – я чувствовала тяжесть его горячего тела позади. Странно желанно. – Моя палочка осталась в замке, дома...как и твоя, верно? Ублюдок, решил задеть за живое. Ну, допустим. - Ну и что? Мне то что с того? - Я не хочу так. Не хочу быть жестоким с тобой...не могу. И теперь даже не знаю...это у тебя в руках все козыри против меня. Что ты готова выложить на стол? Тишина. Выкручиваться или опровергать его речи было бы верхом тупости. - Послушай... – он мягко повернул меня к себе за плечи, отцепляя ладони от себя и единственной опоры. Глаза явно искали мои, но я упорно продолжала смотреть куда-то в область его груди, и тогда он легонько приподнял лицо за подбородок. Столкновение...после которого у меня не осталось сомнений – передо мной стояло виноватое существо, жаждущее внимания, тепла и взаимности, которую я у него забрала своим поступком – исчезновением без обещаний о возвращении. Растоптала все, что нас связывало, пусть даже и так извращенно. Но...он не вел себя как-то плохо, не пытался обидеть, как это случалось еще в Хогвартсе, давал мне свою любовь – просто руку протяни и забери. Он по-настоящему меня любил...его беззащитность поменялась местами с гордостью, что я смогла задеть. А теперь смотри – вот они последствия... Почему мне хочется сейчас обнять руками это лицо напротив? Поцеловать его руку, которую ранила своим эгоизмом? Почему все внутри так тянется навстречу? К насильнику, убийце, деспоту и тирану? Разве это ты заслужила? А ведь он...твоя радость...прошлая и настоящая. Невозможное, но она стоит так близко...нельзя, нельзя... И губы уже живут своей жизнью: - Пожалуйста...не бросай...снова. Пальцы утопают в его одежде, крепко сжимают до побелевших фалангов, а лоб встречается с тканью его рубашки, на этот раз застегнутой – разумное решение, иначе... Спина встречается с его руками, которые прижимают к себе, минимизируя последние миллиметры расстояния, и нежно поглаживают. Если бы я не знала всего того, что творил этот человек, то могла бы вслух сказать, что передо мной находится живое воплощение ангела. Темного, да, но ангела, от которого все отказались. Которого отвергла сама тьма и все связанное с ней. - Ты...останешься? Вопрос с подвохом или не вопрос вовсе? Но душа требует, вожделеет и тает, будто ранний снег. И я киваю. И проигрываю окончательно эту битву. Выбрасываю на стол свое последнее, самое сильное, всю себя предоставляю в его распоряжение. Лишь бы больше не потерять. - Фенрир, я... - Тшш...не говори ничего. Я слишком долго ждал...в правом кармане брюк... Что? - Запусти руку. И я сделала так как он сказал. Пальцы нащупали...бумагу и карандаш? - Вытащи. Я отстраняюсь, но не сильно, с непонимающим видом смотря на пустой лист, а затем на мужчину. И то, что донеслось шепотом сразу после, заставило меня округлить глаза: - Я не в праве продолжать держать тебя насильно здесь, да и желания нет. В Министерстве итак уже знают о месте моего обитания, и наверняка вернутся с проверкой...когда сегодня не найдут тебя. Я...даю тебе шанс самой решить все для себя...хватит играть в игры, Гермиона. Да, мне будет больно, если твое решение окажется не в мою пользу, но...но... Он попытался собраться в кучу, потому что впервые готов был отпустить...навсегда. С разбитым сердцем, от которого не останется практически ничего, но отпустить. Каким-то непонятным образом существовать дальше, но отпустить. Сгореть в своей необъятной любви, но отпустить. - Ты предлагаешь мне...написать письмо? - Да. Но только если ты...если это твоя воля. Выбрать наконец свободу от оков и от вечного преследования этого человека или...принять его всецело, каждый день рядом, с распростертыми объятиями? Слишком сладко, что даже приторно. И эта сладость заключается далеко не во втором. Ты хотела...тебе дают выбор, которого никогда не было раньше. Вот настолько сильна его любовь. А ты...? - Я напишу. В этот момент мне показалось, что его глаза стали влажнее, но даже эту свою маленькую слабость Фенрир держал под контролем. Точно не мог поверить в услышанное. За все его существование у него только отбирали, ничего не отдавая взамен. И я поняла это лишь сейчас, спустя столько лет. Привстав на мысочки, губы сами потянулись к нему, в поисках тепла. Я залатаю все твои раны, залечу их и больше никого и близко не подпущу. А никого и не надо. От нашей ненависти до любви было необходимо пройти не один шаг, а полжизни. И мы справились. Ты справился, мой волк. И теперь ты не один.

If blood will flow when flesh and steel are one

Drying in the color of the evening sun

Tomorrow's rain will wash the stains away

But something in our minds will always stay

Perhaps this final act was meant to clinch a lifetime's argument

That nothing comes from violence and nothing ever could

For all those born beneath an angry star

Lest we forget how fragile we are.