Мир Пламени: Искры Изменений

Начало лета ознаменовалось первой в этом учебном году экскурсией. Раньше такое тоже делали, но именно на втором году обучения экскурсии приобретали более профессиональную направленность. Не музеи или выставки разнообразного искусства, а походы на предприятия. Всё же кто-то учится последний год, да и в любом случае увидеть «изнутри» работу различных предприятий, как минимум, интересно, а, как максимум, – полезно. Может, кто-то найдёт рабочее место своей мечты. И свяжет жизнь с увиденным однажды в школьные годы. После первой экскурсии – вторая, потом ещё… Похоже, учителям тоже не хотелось сидеть в душных кабинетах. Больше всех радовался выездам куда-то Хакуба. Кайто научился видеть отголоски эмоций на этом бесстрастном лице. Пришлось изучить этого занозу получше – хотя бы ради того, чтобы понимать разницу между «повседневным» и «задумавшим что-то» детективом. Тот так и не отстал со своими подозрениями: нет-нет, да и обращался как к Киду. Порой было сложно не отозваться. Зато, изучив как следует мимику одноклассника, теперь мог предвидеть его действия. Жить стало чуть проще. Ну а распознавание эмоций этого внешне холодного парня стало просто бонусом. Даже немного жалел того, вынужденного снова учиться, в то время как в Англии сейчас уже каникулы. Всё лето! Аж зависть берёт! Так что причина радости Хакубы при возможности выбраться куда-то из школы была понятна. А как только вернулся из Англии, сверлил подозрительным взглядом. Думал, небось, что на нём что-то проявится после сделанного Кидом. Тот случай с огненной полусферой не был забыт или «опущен между строк». Детектив долго выспрашивал, где был Кайто в тот вечер, а чёткого алиби, как на зло, не было. Но и так выкрутился, в духе: «Если бы был Кидом, то точно подготовил бы идеальную отмазку». Тот недоверчиво покачал головой, но, тоже не имея доказательств, вынужден был оставить его в покое. А через некоторое время стало известно, что «заноза» перепроверял доказательства собранные Кудо по делу устроителей теракта. Направленный взрыв, обрушивший на него и фанатов верхушку небоскрёба – громкое было дело. Оба детектива-старшеклассника имели определённое влияние на полицию… Неизвестно что там произошло – ни у кого ведь не спросишь! – парень надеялся, что эти двое хоть не поцапались. Прямо над вещдоками… Было очень неловко перед Шиничи. Кончилось всё тем, что Хакуба признал правильность решения дела и убрался. Что вообще полез туда из-за Кида – неоспоримо, никаких иных связей или предпосылок не было. Но так и Кудо – по той же причине! А может они просто мирно пообщались и разошлись? Не представлял одноклассника орущим на кого бы то ни было. А вот отпускающим высокомерные язвительные замечания – очень даже. После этого тот ходил какое-то время будто бы чуточку обиженным. Тогда-то Кайто и задался целью понять переживания этого человека. Во избежание неожиданностей, да и просто – понять. Мысль о том, что Хакуба мог ревновать Кида к Кудо как «свою цель», вызывала только веселье. Пусть последний уже отметился на ниве противостояния вору-фантому, а теперь и вовсе расследует чуть ли не для него – всё равно глупость. Тогда уж следовало начать с Накамори! Вот кто главный охотник на Кида, если судить по времени противостояния. Но инспектор ему не противник и не слишком интересен. Может, и это о нём поняли? Потому новое появление поблизости детектива востока вызвало у Хакубы такую реакцию… Впору задуматься, что тот сам испытывает к Киду, раз это оборачивается такими последствиями. На осторожные и вроде как шуточные расспросы этот заноза отмалчивался или выдвигал встречные требования вроде признания себя Кидом. Только ему и расскажет, мол. Не очень-то и хотелось! Пусть ловить приходит и доказывает, что не хуже Шиничи – вот тогда и поговорят! Когда появится достойная цель. Так-то ничего путного в последнее время не выставлялось. А надевать белый костюм только чтобы узнать, чего от него хочет детектив? Увольте! Любопытство, конечно, грызун безжалостный, но Кайто готов потерпеть. Тем слаще будет раскрытие! Главное, чтобы усмешку предвкушения, неуправляемо расползшуюся по лицу при этой мысли, не поняли ошибочно. Вот тогда уж не отвертится, вынужден будет дать ответ! Теперь бы не спросить сразу и напрямую, открывая своё знание как одноклассника, будучи «в образе». Он не станет ронять свою репутацию, размениваясь на мелочи и приходя за какой-то безделушкой. К тому же не факт, что этот заноза вообще придёт. Может, его охота за вором-фантомом ограничивается приставаниями к одноклассникам? Во множественном числе – потому как к Аоко тоже цеплялся с вопросами. Например, как долго она знает своего соседа. Или не было ли чего-то странного в его поведении прошлым летом и осенью – несколько месяцев перед тем Кид «вернулся» после восьмилетнего перерыва, и сразу после этого – в таком духе. Продолжал спрашивать, не реагируя на недовольные взгляды того, кого считал Кидом. Парень расспросам не препятствовал по одной простой причине: это только укрепило бы детектива в подозрениях на его счёт. Однако и попустительство могло быть расценено как попытка отвести от себя подозрение, действуя от противного, но это были бы уже чистые домыслы. Волнения не было, Аоко отвечала правильно и только фыркала на столь явные подозрения в сторону своего друга детства. Она говорила чистую правду, насколько сама знала и понимала. А Кайто радовался своей предусмотрительности. Хоть и догадался с подачи матери, но проявить осторожность, скрыв и правда появившиеся странности – было и вправду умно. Не позволял себе ничего, выбивающегося из обычного поведения. И вот теперь пожинал плоды своих прежних стараний. Аоко чисто физически не могла рассказать о нём чего-то подозрительного – ведь его просто не было! Контролировал себя всё то время, пока вырабатывал навыки и сноровку, необходимые для становления полноценным вором-фантомом. Пригодилось. Лишившись возможности действовать напрямую, на общественное мнение Кайто влиял косвенно. А так же на мысли одного отдельно взятого детектива, но это уже вторично. Просто слова, сказанные будто бы невзначай, но в присутствии нужного человека, могут очень многое. И он говорил, обращаясь к другим людям, но так, что тот слышал: что пусть опросит и успокоится, а то страшно даже вдохнуть лишний раз, не то что попытаться запретить, это только раззадорит детектива, ещё больше лезть станет. Так что нет, он не будет мешать – пусть закончит и уймётся, наконец. Как же он надоел – не прямым текстом, но зато громко, чтобы всем было понятно. Жизнь текла своим размеренным чередом. Парень каждый день проверял новости. Не только в поисках камня, но и узнавая о состоянии дел Кудо. Судя по встречающимся статьям, тот был жив, здоров и по уши в расследованиях, периодически мелькая с очередным раскрытием очередного убийцы. И, чем больше читал о нём, тем больше проникался чем-то вроде симпатии. Всё чаще мысленно звал по имени. Вероятно, свою роль играло и то, что Кайто чувствовал себя немного виноватым перед Шиничи. Что тот из-за своего сочувствия – и, вероятно, любопытства тоже – оказался под его пламенным куполом. «Чистильщики» могли посчитать это попыткой узнать больше об обладателях второго облика и… предпринять «соответствующие меры». Но, очевидно, их случайное сближение не сочли опасным – раз детектив востока не пропал без вести как случалось с теми, кто переступал определённую границу количества знаний о них. Он бы винил себя, если бы что-то случилось и каждый раз испытывал облегчение при виде новой отметки о расследовании. Иногда «чистильщики» работали с запозданием, Кудо будет оставаться в «группе риска» ещё около месяца – только по истечении этого срока можно будет окончательно выдохнуть с облегчением. К нему самому не пришли. К «своим» обладатели второго облика были снисходительнее, чем к людям, ограничиваясь разговором и настойчивыми требованиями прекратить подвергать опасности их всех. Может, посчитали инцидент с куполом не стоящим своего внимания, но вероятнее, просто не знали кто является Кидом. Или же это и есть причина. Раз никто не знает настоящую личность вора-фантома, то он может творить что угодно. Его же не поймать и не допросить. Что Кид один из них – очевидно любому знающему хоть сколько-нибудь (даже Шиничи догадался, как-то). Теперь же, зная параметры его пламени, «чистильщики» могут быть уверены, что силой его заставить говорить не получится и, тем более, не выбить опасных подробностей. Возможно, именно поэтому не пришли делать внушение, если знают кто он. Просто побоялись связываться. Было приятно считать себя сильнее, но парень не тешил себя этой мыслью слишком долго. Чтобы не поверить и не возгордиться. Лучше ждать худшего, тогда получаешь либо приятные неожиданности, либо ожидаемые последствия, к которым готов. И над собственным огнём продолжать работать – что он и делал. Правда, воссоздать то состояние парения-замедленного падения «в лабораторных условиях» так и не получилось. Пробовал много, очень много раз. Наверное, дело было в том, что не боялся. Не пугался как тогда. Если всё завязано на этом, то ничего и не могло получиться. Очевидно, так оно и было – ведь не получалось. Нужны были полевые испытания, но подвергаться подобной опасности желания не было никакого. Чувствовал, что без настоящего страха не получится, а чтобы его вызвать – требовалось попасть в такие же отчаянные условия, как и тогда. Что было сопряжено с риском большим, чем тот, которому готов был подвергаться Кайто без страховки. «А вдруг не получится?» – такие мысли и останавливали. Ближе к зиме мама обещала приехать – вот тогда и потренируется. А ещё задаст все те вопросы, которые не доверишь ни одному из видов связи. А пока приходилось смириться с тем, что он ещё очень многого не знает о своём пламени. И выяснить что-либо в спокойной обстановке почти невозможно. Вроде бы было что-то такое среди поведанных ему в детстве историй, о познании своей силы через второй облик, но строить планы на полузабытых сказках было бы верхом глупости. Тем более от второго облика всегда проблемы – слышал это сколько себя помнил. Умом даже понимал, что не стоит будить лихо пока оно тихо, но любопытство!.. Да и если польза будет, то прочее можно потерпеть. В самом-то деле, не будет же «внутренний зверь» его к чему-то принуждать? До возвращения матери и её ответов на все скопившиеся вопросы, Кайто мог заниматься только открытыми сторонами своего огня. Провёл множество опытов, доподлинно выяснив, что материальность, в отличии от того же «парения», слушается его беспрекословно. Без труда поднимал что угодно из нашедшегося в подвале, а то и сразу кучу вещей. Тренировался на случай происшествий, подобных тому, которое помогло открыть это свойство. Пусть вес и несравним, зато практика. Всяко проще будет потом – что бы ни делал. Ещё развешивал свой огонь по всем доступным поверхностям. С того дня как открыл эту способность, научился делать это осознано. Короче – не терял времени даром. Работал и над общим контролем. Если хочешь показывать своим зрителям всё более потрясающие трюки – останавливаться нельзя, никогда. Этому его научил отец. Пользуясь высокой обучаемостью обладателей второго облика – мама говорила, что они все такие – родители вкладывали в него по максимуму то, что знали и умели сами. Ребёнок впитывал как губка и просил ещё, ведь это были такие весёлые и занимательные игры!.. вспомнив себя в детстве, парень улыбнулся. Сейчас всё намного сложнее детских забав. Но и намного интереснее тоже! В частности, те ощущения, которые передавало в мозг пламя при контакте с чьей-то кожей – они оказались разными. Очень разными. Настолько, что спутать одного человека с другим не получиться при всём желании. С предельной осторожностью прикоснувшись огнём к нескольким одноклассникам, попытался провести исследование. И выяснил, что результат не меняется, не зависит ни от чего. Ни от времени суток, ни от переживаний, ни от состояния организма. Потрогал пламенем и Хакубу – с предельной осторожностью. И соседей. Всё запоминал, благо память казалась бездонной и там ничего не терялось. Может он такой выдающийся, а может так у всех обладателей второго облика. Когда касался подруги чуть себя не выдал, прикипев взглядом к виду своего пламени на её коже. Благо, вовремя спохватился. Хорош бы он был, если бы его застали с огнём Кида в руках! Потом сидел, думал, вспоминал… Пришёл к выводу, что это ничего не доказывает. Стольких людей перещупал своим огнём и только сейчас задумался, что точно так же определяются предначертанные. Когда пламя спокойно лежит на коже и не обжигает. Но на это зрелище ничего внутри не отозвалось, ни разу. Наверное, из-за точного знания, что сам сделал огонь неощутимым. А вот тут завис. Взгляд прилил… значит ли это, что Аоко и правда его предначертанная? Или настолько хотел подтверждения, что увидел знак там, где его не было? Узнать доподлинно можно только дотронувшись настоящим пламенем. Таким, которое горячее. До зуда в кончиках пальцев захотелось проверить. Узнать, наконец!.. Но Кайто сдержался. Это было бы несправедливо. Сказал девушке ждать – значит, и сам должен делать то же самое. Наверняка ей тоже хочется узнать – и ничуть не меньше. Но терпит же! Значит, и он подождёт. И так… слишком много обмана. Если есть возможность быть честным с теми, кто дорог – ею стоит пользоваться. Особенно, когда это редкость. Пусть лжёт он во благо и ради их безопасности, но это всё равно ложь. Однако, лучше так, чем ошибиться с выбором доверенного человека – и тот «исчезнет». Больше никого огнём не трогал – ну их, эти исследования, от которых одни расстройства!.. Благо, хоть отвлечься было на что: экскурсий в школе и правда было рекордное количество. Не только в сравнении в прошлым годом, но и в абсолютном отношении – никто из учителей не помнил подобного обилия. Зато ученики были счастливы сменить обстановку. И вот их снова планировали вывезти куда-то. На сей раз – за город. На консервном заводе были, стеклодувную фабрику исходили вдоль и поперёк, даже текстильное производство успели посетить. Что дальше? Учителя до последнего держали подробности втайне. И первым сюрпризом при долгожданном объявлении для школьников стала дата проведения мероприятия. Устроили бы визит в будни, все были бы счастливы – так нет, в субботу! Причём в приказном порядке велели быть всем. И никому никакого дела до тех, у кого, возможно, уже были планы на эти выходные… Пусть ехать должны были все, Акако опять не пришла. И, главное, все сделали вид, что так и надо! Обидно, что кто-то может заниматься чем хочет, тогда как тебя вынуждают делать «то, что надо». А ещё этот кто-то ничего не получает за бесконечные прогулы. Пусть неявка и логична, иначе все внимание было бы сосредоточено на ней, вместо особенностей производства... Но ведьма и на уроках показывалась крайне редко. О ней будто бы забывали, теряя из поля зрения. Никто не беспокоился о её отсутствии… Кайто заметил закономерность: когда она была, не было Хакубы и наоборот. Может, эта особа не хочет лично встречаться с детективом? Так или иначе, школьники собрались в назначенный час и погрузились на автобус. «Заноза», кстати, пришёл. И вообще оказался весьма ответственным прилежным учеником, пропускающим очень изредка, да и то «по делу». Расследования у него, важный человек такой… даже смешно. Смотреть в окно было скучно, а вступить в высокоинтеллектуальный спор с Хакубой, который сел сразу за ним и точно смог бы поддержать разговор любого уровня, не позволял повседневный школьный образ. Только и оставалось что болтать ни о чём с Аоко, привычно усевшейся рядом. На месте стало поинтереснее. С самого объявления, что они прибыли туда, где создаётся такая необходимая всем вещь, как пропитка. Встретить их вышел сам собственник, поприветствовал и начал экскурсию с вопроса: «Почему деревья не горят?». На чьи-то возражения из середины сгрудившихся школьников, что дерево горит очень даже хорошо, уточнил, что не дерево как древесина, а живые деревья. И сразу же пояснил – из-за сока. Именно из древесного сока создаются всевозможные составы, которыми впоследствии пропитывают ткани, защищая от огня. Не то, чтобы это было великой тайной, но те, кто не интересовался таким, были удивлены. Потом их водили по цехам, попутно рассказывая историю рода. Владелец всего этого великолепия, бродить по которому можно было, наверное, несколько суток, оказался отличным рассказчиком. Слушали все – даже те, от кого было трудно добиться внимания учителям. Кратко обмолвившись о прямой зависимости между сложностью добычи и температурой, которую выдерживает древесный сок, мужчина углубился в «деяния предков», основателя, если быть точнее. Может и привирал немного «для красного словца», этот считай монополист в своей отрасли – но звучало стройно и красиво. Их род ведёт свою историю от одного дровосека, вернее от его сына, как-то заинтересовавшегося пятнами на одежде отца. Какой-то пламенный буянил и так они узнали о свойстве сока останавливать огонь. Догадливый юноша сразу смекнул, что это очень важное знание и, попросив отца молчать о произошедшем, занялся исследованиями. Благо, тот буян был сильно пьян и ничего не вспомнил. Испытания проводили на обычном огне от дерева, которым отапливались все дома, где в семьях не было пламенных. Опыты показали, что при смешении соков из определённых пород дерева жаропрочность повышалась. И юноша, не желавший идти по стопам отца в дровосеки, задумал зарабатывать на жизнь именно этим. Пока никто не знает секрета… а если и узнают, то его опыты по смешиванию уже дали лучший результат, чем можно получить просто пропитав вещь древесным соком. Привлёк к своему зарождающемуся делу друга-пламенного и продолжили они уже вместе. Первым делом изобретение было предложено хозяину местного трактира. Терпящий постоянные убытки от сжигаемых набравшимися завсегдатаями скатертей и занавесок, делец согласился сразу же, как только увидел подтверждение. Получив первую прибыль, парни попытались развернуться шире, но столкнулись с небольшим размером поселения, где они жили. Все, кому были нужны такие скатерти уже прибрели их. И досадовали, что пропитка делает ткань грубой, иначе не только скатерти заказывали бы. Задумавшийся как следует и видящий перспективы, юноша-основатель потратил несколько лет на поиск того, что могло бы ему помочь. И нашёл. То, что является главной тайной его потомков до сих пор. Ингредиент, при добавлении которого в состав, пропитка оставляла ткань лёгкой и воздушной, мягкой и пушистой – в зависимости от того какая это ткань – но не теряла своих свойств. И эти двое развернулись в полную мощь и ширь, начав с одежды для подавальщиц в трактире и закончив гардеробами вспыльчивых пламенных и их домочадцев. После чего, уже с новыми деньгами, вышли на большой рынок. Закупили тканей у проезжих торговцев, обработали и, с заявлением свойств, продали другим торговцам. Те взяли даже по большей цене, чем они предлагали односельчанам – торговцы тоже разглядели свою выгоду. Сразу спросив сколько они могут делать. Таким образом, скопив достаточно средств, друзья обзавелись жёнами и съехали из родного посёлка. Дома поставили в заранее облюбованном месте, в стороне ото всех поселений, но неподалёку от крупных торговых дорог. Рядом – производство. У самой дороги – трактир, постоялый двор и небольшая лавка, предлагающая ознакомиться с товаром, где и заказ можно оформить. Помня, с чего всё начиналось, в своём трактире накрыли все столы скатертями с пропиткой и, набрав в обслугу пламенных, удивляли останавливающихся у них путников подогревая кушанья прямо на столах. Под откинутой скатертью было лишь едва тёплое дерево – тоже своего рода реклама. К тому времени о них и их производстве знало уже много народу, так что об отсутствии заказов и притока средств не беспокоились. Закупали свежесрубленную древесину, приглашали пламенных для проверок, наладили торговые отношения с производителями тканей, стали поставлять товар в магазины и лавки всё более крупных городов, не забывали торговать с проходящими по трактам обозами… Пусть питание и обходилось дороже, чем было бы живи они в селении, но так было безопаснее для промышленных секретов, да и спокойнее. Перемежая повествование шутками и любопытными фактами, хозяин производства умудрялся не надоедать историей своей семьи, к которой неизменно возвращался. Кроме прибылей, закупать ткани с пропиткой торговцев стимулировали ещё и разбойники, которые в те времена были неизбежным злом. В бандиты шли люди, уверенные в себе или просто желающие большего, чем могла дать им мирная жизнь, большинство из них были пламенными – из них же были и главари, по принципу самого сильного либо горячего огня. Оттого атаки на обозы происходили простейшим забрасыванием пламенем. Били прицельно – по колёсам телег, ведь повреждённое торговцы бросали, спасая остальное. Разумеется, и жертвы бывали. Не у каждого караванщика имелись средства на охрану из сильных пламенных, а слабых нужно было слишком много, чтобы противостоять бандитам. С появлением тканей, с которых в буквальном смысле слова стекал огонь меньшей температуры, чем предел пропитки, торговля оживилась. Единожды раскошелившись на тенты, покрыв ими повозки и телеги до самой земли, торговцы уберегали весь свой товар. А заказав для воинов охранения «безразмерные» пропитанные одежды, по типу закрытого доспеха, но из ткани – сохраняли жизни. Теперь и простые люди могли дать отпор пламенным. «Униформа» выдавалась перед путешествием и возвращалась по окончании. Как правило, наёмники, испытавшие на себе все преимущества пропитки, потом тоже приобретали себе такой комплект. Видеть, как по ткани расплёскиваются, не нанося никакого вреда, сгустки огня, которые могли бы спалить плоть до костей – это впечатляет. И дополнительная реклама – воины сами разносили, во всех городах и городках за кружечкой чего-нибудь, рассказывая о том, как они сражались с разбойниками. Да и видели «броню» охраны обоза во всех местах, куда прибывали торговцы. Всегда есть любопытные, спрашивающие: что, как и зачем. Караванщики охотно отвечали – ведь это им везти сюда заказанное, если заказы будут. Тоже прибыль, оттого и на описания не скупились, разливаясь соловьями, да нахваливая изобретателей такой полезной штуки. Смертность среди наёмников снизилась, они активнее стали приобретать опыт, перестав отказываться браться за какую-то работу из опасения пострадать от вражеского огня. Квалифицированных охранников стало больше, в этом качестве перестали котироваться одни только мало-мальски сильные пламенные, безопасность обозов повысилась. Ведь если огонь не работал, то предстояла рукопашная сшибка, где решали мечи. Как правило, разбойники бежали, будучи не ахти какими воинами. Больше полагались на свой огонь, а не на навыки фехтования и воинского искусства – которые оттачивали беспламенные, за неимением иного выбора. Не было раньше такой необходимости – обладателям пламени учиться владению мечом – до появления защиты. Редкий пламенный мог противостоять профессиональному наёмнику в бое на клинках… Неожиданно к главе семейного бизнеса кто-то подошёл и тот прервался, отлучившись на какое-то время. Школьники даже успели заскучать с приставленным гидом про производству, приветствуя возвращение хозяина предприятия чуть ли не овациями. Тот шутливо раскланялся и продолжил рассказ. Чем более горячий огонь могла выдержать пропитка, тем больше была вероятность всё же доехать. Если караван ловили без пропитки или состав оказывался слабее – таких грабили беспощадно. Сбиваясь во всё большие отряды, бандиты порой просто задавливали своим количеством охрану обоза. Да и сильные пламенные, чей огонь превышал пропитку, среди них редко, но попадались. И это, опять же, стимулировало торговцев раскошеливаться на более качественную защиту для своих воинов и нанимать охрану в больших количествах. Семейный бизнес процветал, а «пара домов» путём поселения поблизости работников производства и обслуги, а также строительства вокруг, превратилась в настоящую крепость, способную отражать атаки озлобленных разбойников. Те сообразили об истоках «пропиток» слишком поздно, друзья уже развернулись и смогли нанять сильных пламенных для своей защиты, обеспечивая тех всем необходимым. Пытались нападать и на местах «лесозаготовки», но и туда предусмотрительный основатель отправлял охрану. Если все деньги оказывались «в обороте», платили пропиткой в бутылках. Такую вещь где угодно с руками оторвут и сколько за неё выручишь – зависит от тебя. Заприметив эту тенденцию, отказались от производства готовых вещей, сосредоточившись на самих составах. Которые ценились больше уже потому, что их можно применить куда угодно. К этому времени у основателя уже были дети. Дочери его друга-пламенного стали им жёнами, войдя в род и укрепив партнёрство семейными узами. Из троих сыновей у старшего обнаружились способности к химии и пытливый ум исследователя – он унаследовал главное дело отца. Средний, второй сын, взял на себя остатки производства пропитанных тканей – ведь и на них был спрос. Младший же занялся сбором сырья для основного производства. И пришёл к выводу о нецелесообразности вырубки как способа получения сока. И так уже весь лес в округе извели, всё дальше за материалом добираться приходится, а это лишнее время на транспортировку. К тому же, чем больше времени пройдёт между срубкой и извлечением, тем меньше в дереве останется сока. Именно он был ответственен за всё обеспечение: от вырубки до сбора сока и поставки его, необработанного, на производство. А извлечение на месте не произведёшь, в любом случае приходится везти до месте, где находится оборудование. Вот и задумался над тем, как бы получать необходимое без того лесоповала, который приходилось устраивать. Пришёл к мысли о добыче прямо из дерева, чем и занялся, высаживая саженцы наиболее перспективных в этом отношении видов. Занялся удобрениями и стал всячески продвигать селекцию. Уже следующе поколение увидело плоды его трудов. Благодаря тем начинаниям, сейчас существуют особые сорта деревьев, вырабатывающие сока больше, чем им требуется и отдающие его без вреда для себя. Больше не приходится срубать. На этих словах владелец этого места махнул кому-то и к нему подошёл мужчина несколько младше, но с отчётливым сходством черт лица. Был представлен младшим братом – потомком и наследником того самого первого «младшего брата» – и нынешним хозяином крупнейшего селекционного хозяйства. Потомки третьего сына расширили дело отца. Теперь в ведении нынешнего главы младшей ветви не только соковые породы дерева, но и фруктовые, и даже поделочные. Пусть последние не крошатся, лишившись влаги, как у природных деревьев, но даже они после полного высыхания становятся хрупкими и горят просто превосходно. Впрочем, это тоже решается пропитками – особыми, для дерева. Такие тоже есть. А ещё древесину можно покрыть лаком, который тоже на основе сока делается… много чего можно сделать. Дело среднего брата затерялось, будучи поглощено более крупным производителем одежды. Остались лишь потомки старшего – в лице нынешнего владельца этого производства, и младшего – в лице того, кого он называл братом. Удержались, сохранили память о предках и преумножили семейный бизнес. Они поддерживают тесные семейные отношения. И родственными связями иногда «перебрасываются», «перекидывают мостики» между своими ветвями, иначе такого внешнего сходства не было бы – как отметил Кайто, внимательно осмотрев обоих. После этого их «экскурсовод» попросил своего брата провести «милым молодым людям», экскурсию «по своим садам». Тот явно был ошеломлён напором и скоростью принятия решений старшим, но быстро справился с собой и кивнул. Хозяин предприятия ещё прорекламировал своё производство, предложив обладателям хороших химических склонностей, высокотемпературного пламени, а также способных в широких пределах варьировать жар – приходить пробоваться на работу. Так же ценились обладатели острого нюха – в отдел отдушек. Договорил и быстро ушёл, вроде как по делам. Но парню упорно казалось, что дело скорее в том, что мужчина устал от общения со школьниками. А его брат отправился утрясать подробности с отвечающими за эти вопросы учителями. Вернувшийся гид, который, видимо, и должен был изначально проводить экскурсию, ещё пытался что-то говорить, но его почти не слушали. Народ делился впечатлениями, но ответственный работник продолжал рассказывать и к нему стянулись самые любопытные. Кайто был в числе этих людей. И Хакуба тоже был. Вдруг что-то ещё интересное скажут. Тот поведал, что сложности в добыче сока из деревьев – часть составов требовала «дикого сырья», пусть уже и не в таких количествах, как прежде – зависит ещё и от места их произрастания. Жидкости в рощах на берегах водоёмов, разумеется, будет больше, чем на высокогорье. А есть такие породы дерева, которые сами по себе довольно сухие, где бы не росли, или прочные настолько, что оборудование изнашивается на порядок быстрее. Почему-то именно у них самый жаропрочный сок. Потом, конечно, сырьё подвергают обработке в несколько этапов, смешивают с другими видами, добавляют отдушку – всё это, взятые компоненты и сложность технологии, складывается в цену. Поэтому у итоговых товаров такой разброс по стоимости. Есть на производстве и исследовательский цех, где создаются новые составы, и продолжаются исследования по созданию пропиток, которые выдерживали бы ещё более высокотемпературное пламя. Стремятся побить свой же рекорд. И лаборатория, контролирующая качество, имеется. Кстати, именно туда требуются пламенные, способные выдавать разную температуру своего огня. При этих словах Кайто удостоился испытующего взгляда детектива. Конечно, любой из присутствовавших в тот раз под куполом точно знает, что Кид управляет своей силой в очень широких пределах. И наверняка кто-то из тех людей оставил свои показания. Не мог Накамори не опросить тех, кто был рядом с вором-фантомом. Парень проигнорировал взгляд одноклассника, продолжая увлечённо смотреть на гида. Тот, ободрённый наличием хоть нескольких слушателей – остальные разбрелись посмотреть заинтересовавшие места – не замолкал. Из интересного они услышали тот факт, что нынешнее производство стоит на том же месте, что и при основателе. Не стали переносить, отдавая дань уважения предкам, так сказать. После их собрали обратно в кучку и отвели к автобусу. Судя по всему, с «младшим братом» договорились, и на следующей неделе их ждёт ещё одна экскурсия «в сады». Хакуба уже в предвкушении – что по нему было совершенно незаметно при беглом взгляде. Как и при более пристальном – если не знать, как это проявляется – не определишь. Что это: природная сдержанность или воспитание? Было приятно знать о чувствах этого человека, ещё и потому, что вряд ли об этом знает кто-то ещё. Почти как тайна, только неопасное. Наверное, Кайто и к этому детективу тоже проникся положительными чувствами, как к Кудо. Если так задуматься, то и к Накамори не испытывал ничего строго отрицательного, но об этом человеке вообще другой разговор. Да, совсем не это положено испытывать к своим противникам, но пока не мешает – пусть.