Мир Пламени: Искры Изменений

Первый снег порадовал всех, выпав даже раньше календарного начала зимы. Долго не пролежал, растаяв уже через несколько часов, но своим видом – своим цветом – заставил вспомнить о важном. О том, что и так непозволительно долго откладывалось в «дальний ящик». Пусть Хакуба поправился больше недели назад, но пользоваться пламенем ему было всё ещё нежелательно. Как освобождение от физкультуры на некоторое время после болезни – чтобы организм восстановился. В это время не стоило напрягаться. То же касалось и огня. В принципе возможно, но лучше не надо. Тело должно спокойно оправится от последствий. И пусть Кайто требовалось только поговорить с товарищем по тренировкам, но звать того раньше было бы просто нечестным. И так получился перерыв почти в месяц, наверняка тот соскучился по столь любимому зрелищу сплетения их сил. Позвать чтобы просто сказать пару слов, не дав возможности полюбоваться на сине-белый огонёк – это как показать ребёнку конфетку и не дать. Сагуру скорее всего наплюёт на последствия и воспользуется пламенем ради сиюминутного эстетического удовольствия, а запретить ему… Обидеть не хотелось, разочаровать тоже, но и позволить тому навредить себе он тоже не мог! Поэтому ждал. Полного выздоровления. За эту неделю с хвостом, что детектив-заноза ходил в школу, парень успел передумать много всего. И то, что самолично тянет время, не желая начинать неприятный разговор – а каким ещё он может быть, если речь пойдёт об ограничениях? – и то, что оправдывает нежеланием расстраивать одноклассника собственную трусость. «Ах, что он подумает обо мне, когда я потребую такого?» – самого себя слушать противно. И то, что их отношения непоправимо изменятся после введения таких условий… Много о чём думал, короче. Но твёрдости решения не растерял, просто сдвигал сроки. Только после «снежного напоминания», одумался. Уже скоро Сагуру снова начнёт посещать собрания своего клуба по развитию пламени. Как и в случае с физкультурой, огнём тоже было запрещено заниматься до полного восстановления организма – потому и не ходил раньше, запрещалось. И если до болезни никто ничего не замечал из-за очень постепенного увеличения количества пламени – иначе уже были бы слухи – то сейчас, после перерыва, кто-то обязательно обратит внимание… Тянуть дальше уже просто нельзя! Последним доводом «за» встречу завтра после школы, стал печальный взгляд детектива, направленный в окно. Не куда-то конкретно, смотрел просто на небо. Но с такой тоской и такими короткими, едва слышными, но тяжёлыми вздохами, что накатывала вина. Приручил, приучил человека – прими ответственность. Тот правда любил смотреть на его синее-синее пламя – наверное, участие было не столь важно, как думалось поначалу, Хакуба был бы рад и просто понаблюдать. Любимое зрелище, как-никак. Поэтому после школы Кайто делает крюк, лично забрасывая приглашение в почтовый ящик товарища по тренировкам. Сейчас использование силой тому уже не навредит… Прийти заранее для Кайто привычное дело, но в этот раз он становится вторым. Точно соскучился – товарищ обнаруживается на их месте за полчаса до назначенного срока. И вот они снова вдвоём, там, где всё это и начиналось… Заноза уже выглядит обеспокоенным, а ведь ему ещё ничего не сказали. Или именно это его и беспокоит, непривычная молчаливость Кида, а не длительный перерыв? Стряхивая задумчивость, он протягивает ладонь, над которой парит небольшой огонёк, предлагая начать. Эта обычность успокаивает детектива, который с радостью выбрасывает свой белый навстречу синему. В момент соприкосновения Кайто понимает, что тоже скучал по этому. Но наслаждаться не время, сначала дело. – Сагуру, нам нужно серьёзно поговорить, – понимает, что не стоило начинать с таких слов, когда эмоции одноклассника из и так не радужных, мгновенно переходят в негативный спектр: недоумение, опаска, ожидание плохого, сомнение, раздумье, страх… Но нельзя показать эти знания, и он продолжает как ни в чём ни бывало: – О том, что происходит между нами и о последствиях этого. – без лишнего промедления, ни к чему тянуть. Ничего ужасного не задумал, но товарищ может так подумать, если пауза будет слишком большой. – Это поэтому ты меня так долго не приглашал? Что-то не так? – голос занозы звучит ровно, но даже на лице виднеются следы переживаний, что уж говорить о происходящем в душе. Это не буря, но близко. – Я не приглашал тебя раньше, чтобы ты не навредил себе. Конечно, знаю, что болел. – подтверждает догадку, написанную буквально на лбу. – Я и о семье Накамори всё знаю. О тебе узнавать не сложнее. – Так… о чём хотел поговорить? – вопрос осторожный, в чувствах – напряжение. Приходится одёрнуть себя от желания промолчать о том самом. Начать необходимо! Начать и закончить. Но спросить напрямую кажется совсем бестактным, поэтому парень быстро разворачивает своё пламя из крохотного клочка до более-менее приличных размеров и сразу строит «снежинку», пуская белое на серединку. И ожидаемая волна радости и восхищения окатывает сознание. Ещё и на лице товарища отражается, а значит можно придраться: – Какие взгляды… Смотри не влюбись в меня, – вроде бы в шутку, но с подтекстом. Зато хоть получилось начать. А дальше всё и так станет понятно. Никакие уловки не помогут, если собеседник читает в твоей душе как в открытой книге: ни промолчать, ни обмануть, ни схитрить. О, вот и первый отклик: возмущение, смущение, чуть злости и… опаска? – Я не!.. Я нормальный парень, чтоб ты знал! – крик понятен, в отличии от сильнее разгоревшегося страха. Потом следует слишком сложный коктейль, чтобы удалось разобрать, и снова страх, замешанный на осознании. – Ты недоговариваешь. – звучит обвинительно, не так хотел это сказать, но уж как получилось. – Возможно… немного… – детектив заливается краской и отводит взгляд, потому не видит удивлённых глаз Кида, но всё же договаривает: – В твоё прекрасное пламя… Но это же ничего? Это же не то! – на последних фразах заторопился, опасаясь быть неверно понятым. Эмоции подтверждают правдивость, Кайто выдыхает: какое облегчение! Сломать жизнь товарищу неправильной влюблённостью – последнее, чего он хотел. Опаска в его душе была из-за того, что сам только-только рассмотрел эти чувства, после того как ему ткнули пальцем в их наличие, и тоже испугался, что это «то самое». Но разобрался же. И в нём – разобрались. – Ничего. Всё в порядке. – подтверждение звучит сразу, даже быстрее, чем проходит мысль. Слишком сильно ожидание худшего в душе занозы. Думает, после этого признания его пошлют куда подальше? Нет, вор-фантом высоко оценил откровенность детектива, что тот не попытался скрыть или обмануть, а выложил всё начистоту, даже понимая, что это может стать причиной прекращения таких вот встреч. Несколько мгновений назад переживания Хакубы виделись особенно отчётливо. И его чувства были совершенно иного рода. – Главное, чтобы тебе всё ещё нравились девушки, а не я. – от прямоты постановки вопроса, да и сути разговора, тот краснеет ещё сильнее прежнего и мотает головой. Потом спохватывается и кивает. Замирает на миг и отвечает словами, неумело пытаясь скрыть негодование: – Мне нравятся девушки. В том самом смысле… – короткий взгляд, проверяет реакцию. – На твоё пламя я люблю только смотреть. Это чисто эстетическое удовольствие. – Я уже понял. Спасибо, что ответил честно. Это важно для меня. Я не хотел, чтобы у тебя случился сбой, Сагуру. – сказав совсем немного о своих чувствах, разом успокаивает раздражение одноклассника. Тот понимает, что всё это было продиктовано исключительно заботой о нём. А поняв, испытывает признательность. Кайто ещё раз, для верности вслушивается в чувства товарища. И не слышит ничего предосудительного. Восхищение на грани с преклонением – это ничего, это уже привычно; чисто эстетическое наслаждение видом сплетающихся огней – тоже в порядке вещей; трепетное отношение вроде заботы, желания защитить и угодить – было бы опасно, но оно не окрашено ни единой ноткой влечения. Точно не влюблённость. Откуда-то берётся уверенность, что это чувство должно ощущаться иначе. Есть какое-то непонятное притяжение: лёгкое, тёплое… но и оно совершенно «не то». Ошибиться, ощущая «напрямую», попросту невозможно. – Ты тоже не хотел этого лишиться? Наших маленьких встреч. – говорит с улыбкой детектив, рассмотрев облегчение и радость за личиной. Удивительно то, что изменил своему обыкновению неотрывно глядеть на огонь. Хотя, после такого начала – неудивительно. – Не хотел. – подтвердить ничего не стоит, пусть человек порадуется. Тем более, что это правда. – Значит всё, вопрос исчерпан? Всё остаётся как было?.. – верно, этого и опасался больше всего. И как бы не хотелось кивнуть, после с головой погрузившись в совместную тренировку… – Остался второй вопрос. – после этих слов несколько игривое предвкушающее настроение слетает с товарища как осенний лист под шквальным ветром. Он-то думал, что уже всё… Но возможная влюблённость – это ещё не все последствия их встреч и взаимодействий. Оталась как раз более важная часть. Если с первой они ещё могли попытаться что-то сделать, как-то исправить, то второе… было необратимо и много более опасно. – Ну, давай второй. – насторожился заноза, но плохого уже не ждал. Хорошо. Тем более, что это отчасти проще: – Мне нужна твоя пламенная клятва. – выговорил предельно чётко, чтобы у того не возникло сомнений, что ослышался. Где родительница раздобыла сведения, что люди заново открыли эту штуку, Кайто не знал; но о том, что родной брат отца Сагуру участвовал в исследованиях данного вопроса, он узнал уже сам. И, судя по реакции, дядя делился сведениями с семьёй. Даже хорошо, не придётся пояснять самые азы. Хоть люди снова узнали об этих обетах, знания их были неполны и отрывочны. Ему же нужно было сделать всё по правилам. – Ты знаешь о клятвах?! – изумился детектив. – И раньше знал? – уточнил, когда ему кивнули на первый вопрос. После ещё одного подтверждения началось то, чего Кайто не хотел больше всего. Теперь этому человеку станет известно об особом отношении к нему. – Тогда почему сразу не потребовал… не защитил себя раз и навсегда, заставив поклясться больше не искать себя? – Знал. – ещё раз подтверждает без нужды. Без уточнений, что обладатели второго облика всегда об этом знали, только люди забыли и лишь недавно открыли заново. Но вскоре эти исследования были свёрнуты по велению церкви. Самое время попытаться смягчить последствия: – Я очень уважительно отношусь к свободе воли. И к правдивости. Знаю, что от меня, вора и лжеца, звучит лицемерно, но… Я бы и сейчас не стал требовать от тебя этого, но обстоятельства так сложились… Я уверен, что ты всё же не желаешь мне зла, Сагуру. А ищешь… ну, ты любопытный. Наверное, поэтому. Тогда как это… ты ещё не знаешь, но это очень важно… – Ты… мямлишь, Кид?! – не мог поверить в то, что видел и слышал детектив. И был прав. – Мне сложно, как ты мог заметить. Не перебивай, пожалуйста. – тот с готовностью кивнул и сжал губы, будто чтобы помешать словам вырваться. – Так вот, то, о чём я тебе скажу… важно и может быть опасно. Лишь поэтому я решился ограничить твою свободу клятвой. Ты можешь оказаться в опасности по незнанию… – видя, что начал повторяться, заставил себя замолчать. Сглотнул и продолжил уже по делу: – Если эти сведения дойдут до определённых личностей, ты окажешься в опасности. А потом под ударом окажусь уже я. И не только я… – Что обещать? – заноза тут же стал выглядеть предельно серьёзно. Собрался, подобрался весь… Понимая, что послужило причиной такой резкой смены настроя, Кайто отвёл взгляд от этих полных готовности глаз и с сожалением произнёс: – Твоё отношение ко мне… Почему-то я считаю себя виноватым в этом. – чуть горько усмехнулся, говоря чистую правду. Ведь если бы не его желание избавиться от «удара по всем чувствам», из-за соприкосновения с чужим пламенем, не будь этих встреч, то и остального не было бы. Всех последствий. – Мои чувства – это моё личное дело! И ты ни в чём не виноват. Мы, вроде бы, уже разобрались, что сбоя в твою сторону у меня не случилось! Остальное… – чуть помедлил, качнул головой, вздохнул и договорил: – Не должно тебя беспокоить. – в чувствах снова опаска и волнение. Страх быть отвергнутым, лишиться их встреч. – Прости, что заставляю переживать. – не получилось удержаться от успокаивающих слов: – Я не собираюсь отказываться от тебя в качестве напарника по тренировкам. – конечно, этого не стоило говорить, ведь детектив мог догадаться, что просто по лицу столько было не прочесть, но он и так уже порядочно истрепал нервы тому сегодня. – Но это вот твоё: «Пообещаю что угодно без возможности ослушаться и с радостью буду выполнять, лишь бы тебе не было плохо», действительно меня беспокоит. Твои чувства ко мне сильны, хоть и не романтического «окраса». Я… чувствую ответственность за то, что позволил им появиться. – Почему это звучит как будто ты всё же собираешься прекратить наши встречи, не смотря на своё обещание? – спросил осторожно, пребывая в смятении. Кайто знал почему. Потому, что на миг у него мелькнула мысль всё прекратить, не позволив однокласснику ещё сильнее привязаться к себе. Но сразу передумал, это было бы слишком жестоко по отношению к этому восхищённому. Ещё и самому начало нравиться. И к тому же эти чувства никому не наносили вреда, а вскоре заноза убедится в том, что он не Кид – тогда вообще… Поэтому ответил: – Тебе показалось. Но именно чтобы не прекращать, мне и нужна твоя клятва. Нерушимый обет. Ведь замеченный мною… эффект, будет только расти со временем. Становиться лишь заметнее и опаснее. – Так что говорить? – тоже вернулся мыслями к делу, приняв резоны вора-фантома, Хакуба. Пусть всё ещё не знал о чём речь, но доверял Киду. Да и в процессе озвучивания «текста» можно догадаться. – Добавишь про клятву и обязательно «своим пламенем». – уточнил заранее. – «Высвобождать пламя объёмом выше задокументированного предела исключительно в нижеперечисленных обстоятельствах». – начал диктовать. Само слово «клянусь» не говорил, так как после него начинала «писаться» клятва и продолжала до повторного «клянусь», а ограничения себя он не мог допустить ни в коем случае. Может, люди и не дошли до этого, но обладатели второго облика знали точно. Может тоже не каждый, но его мама знала. – «Первое: в случае смертельной опасности мне или окружающим». – сходу от его имени, наверняка поймёт. А пламя само проследит за соблюдением клятвы. То есть, просто не позволит высвободить огня больше чем «заявлено», если реальной угрозы нет. В том и было преимущество такого рода обетов. – «Второе: в условиях полной секретности». – и снова, сила, которая имела особое восприятие и никогда не ошибалась, проконтролирует. Это может пригодиться и детективу: узнавать таким образом наблюдают ли за ним и попадает ли он в поле зрения камер. Если пламя откажется показываться больше определённого предела – всё ясно. – «Третье: наедине с настоящим Кидом или по его слову». – все слова были уже давно продуманы и хранились в памяти, оставалось только озвучить. Про настоящего добавил, чтобы детектив случайно не показал больше нужного какому-нибудь подделке, которые вечно находятся среди желающих воспользоваться его честным именем. Но тут же был и тонкий момент: если заноза чуть подумает, то поймёт, что сможет использовать весь свой огонь только в присутствии человека, являющегося настоящим вором-фантомом. Может вычислить. Ведь пламя точно знает, знает много больше человека, которому принадлежит. Если и сделает, то нестрашно. – Всё. – В каком смысле «выше задокументированного»? – уточнил Хакуба, до того, как начать повторять слова обета. Похоже, люди успели узнать, что клятва будет работать только когда знаешь о чём речь. Либо же это просто любопытство. Но вряд ли успели докопаться до того, что происходит если, не зная, нарушить обет и только потом узнать об этом. Чтобы избежать тех ужасных последствий, Кайто собирался позаботится о том, чтобы товарищ по тренировкам понимал и осознавал всё, что от него требуется. Но просто сказать передумал, лучше сразу показать. Что тот пообещал бы и без разъяснений сомнения не было; проверять доверяет ли – ни к чему. – Призови своё пламя. – тот выполняет незамедлительно, не сводя взгляда с собеседника. – Смотри на него. – послушно смотрит в свой огонь. И ничего не видит, судя по лицу. – И как ты только детективом стал, с такой-то внимательностью? – когда и подколка не подстёгивает понимание, приходится сказать прямым текстом: – Количество. – и Сагуру замечает. Столько эмоций на этом обычно холодном лице не видел, наверное, никто. – Это… как это? – закончив созерцать своё пламя, детектив вскидывает глаза для получения объяснений. – Так уж получилось, что моё пламя такое может. Соприкасаясь, увеличивать твоё. – улыбается ошарашенному виду товарища вор-фантом. – И не только твоё, думаю. Как сам понимаешь, это тайна такого уровня, что за неё могут убить. И пытать. И во избежание… – Клянусь! – торопливо выдыхает тот. Сразу, как осознаёт всю опасность. Его не перебивают. Парень знал, что клятву нельзя прерывать. Отдышавшись, Хакуба продолжил, точно по надиктованному тексту. Ну так умный, уже просчитал, что учтено всё что только можно. А закончив и подтвердив обет повторением первого и главного слова, добавил: – Да, так я даже невольно или случайно ничего никому не покажу. Если не увидят, то не узнают, и не заинтересуются… Спасибо, Кид. Что позаботился об этом моменте. Обо мне… – И о себе тоже, не забывай. Да и говорил уже, считаю себя ответственным за последствия наших встреч, все последствия. – отметил и увидел огромный вопрос написанный на лице занозы крупными буквами. Жестом предложил его задать и услышал ожидаемое: – Откуда ты знаешь о пламенных клятвах? Думал, только моя семья в курсе… – ненадолго задумался и добавил: –Ещё и так сформулировал, без частичек «не»… Откуда у меня ощущение, что ты знаешь намного больше узнанного исследователями? – взглянул подозрительно. Понять – не понял, но догадываться стал, определённо. Пусть и всего лишь о том, что ему известно больше. Не говорить же, что обладатели второго облика никогда и не теряли этих знаний, пользуясь по необходимости? – Вопрос откуда я знаю всё, что знаю – из категории личных, Сагуру. – мягко напомнил. – Как и тот, почему моё пламя так может. – тот кивнул, но без особого сожаления. И сам понимал, но не спросить не мог. На случай: «А вдруг?». И он не был бы собой, если бы сдался так просто. – Если знаешь правила – расскажи! – воспользовался не перекрытой лазейкой. Да и вопросом это не было, скорее уж просьбой. Поразмыслив и придя к выводу, что в этих знаниях нет ничего опасного, Кайто озвучил: – Первое и главное: клятва начинается с соответствующего слова и заканчивается им же. Засчитывается всё, произнесённое в этом промежутке и хоть как-то подходящее по смыслу. Даже если прошло несколько суток. Поэтому нельзя употреблять это слово неосмотрительно, ведь обеты любого рода действуют бессрочно. «Собственным пламенем» – самая сильная клятва, которую практически невозможно нарушить, но всё же можно, с огромным усилием. Собственное пламя человека следит за выполнением всех обещаний. Да-да, я не шучу. – добавил на недоверчивый вид Хакубы. – Нарушить «просто клятву» проще, сопротивление почти незаметно, она меньшего «масштаба». Второе: принесение обета нельзя прерывать. Всё прозвучавшее между словами клятвы «входит в текст», даже если было произнесено другими людьми. Поклявшемуся придётся выполнять или столкнуться с последствиями. Ввиду чего нужно точно понимать, что обещаешь. Последствия любого нарушения не смертельны, но как минимум, неприятны. Твоё собственное пламя отслеживает соблюдение каждой клятвы и карает за нарушение данного слова. Начнёт хуже слушаться, например. И это самый минимум. – Знаешь… не стоит клясться никому и ни в чём. Только в самых крайних случаях, если иначе никак, как получилось у нас. Пламя карает за нарушения особенно сильно, если им и клялись. Сделать всё равно можно, преодолев сопротивление, но последствия более чем печальны. Поэтому, Сагуру… – старался донести всю значимость подобного, чтобы тот даже не подумал относиться легкомысленно. – Понял. Это очень серьёзная вещь. – и товарищ не разочаровал. – Обещаю не распространять эти знания без особой на то нужды или твоего разрешения. – не клятва, но Кайто всё равно поморщился. – Обещать без необходимости тоже не надо. Мог просто сказать, что не будешь. Тем более, твой дядя и так должен был запретить распространяться об этом… – понял, что излишне расслабился и сболтнул лишнего, лишь когда стало уже слишком поздно. – Так понимаю, откуда ты знаешь о моём дяде и его причастности к исследованиям, тоже бесполезно спрашивать? – ему улыбнулись с оттенком извинения. – Тогда может уже делом займёмся? – вопросил ворчливо-недовольно и с намёком шевельнул своим белым огоньком, который был прилеплен к синему, качнув их оба. – Мы же все вопросы решили? Ему кивнули в знак согласия, наконец начав делать то, что они оба любили. Вычерчивая фрактальную абстракцию, похожую на белоснежную спираль с синей «хвоей» разветвлений, Кайто думал об отношении детектива к себе. Отстранённо слышал его радость и испытывал то же самое. Было ещё и чувство возвращения – так похожее на ощущение, когда возвращаешься домой после какой-нибудь поездки. Не только заноза, и сам привязался, полюбил их совместные занятия. Ощущать чувства другого было привычно и… уютно. Усилием воли переключил мысли, сосредоточившись на другом – на том, что цепляло сознание. Это отношение Хакубы к нему… оно не казалось странным. То есть казалось, конечно, но только разуму. Пока не заострял на этом внимания – всё казалось в порядке. Как так и должно быть. Попытка понять должно ли так быть, ничего не принесла. Казалось, ощущение исходит откуда-то из глубины его сути, но точного ответа не было. Вероятно, для этого нужно лучше понимать себя, своё пламя, свою суть. Об этом парень тоже спросит свою мать, когда та наконец приедет. Дата уже назначена, осталась какая-то пара недель, даже меньше. Нужно просто дожить до этого времени. И тогда он получит ответы. Хоть какие-то. Возможно.