Мир Пламени: Искры Изменений

Середина первого месяца зимы: наконец, этот день настал! Сегодня, это произойдёт сегодня! Не имей Кайто врождённого спокойствия, наверное, приплясывал бы от нетерпения. Больше полугода прошло с того дня как он видел собственную мать. Вживую, видеосвязь не в счёт. Это не было для него чем-то из ряда вон: та частенько уезжала – и не на пару дней. Он рос очень самостоятельным, что только подкреплялось разумом обладателя второго облика и его же спокойствием. Привычен. Но впервые так надолго. Впрочем, он и один дома чувствовал себя комфортно. Так уж они устроены, во многом отличаясь от людей. Например, подростков крайне нежелательно оставлять наедине с собой в возрасте обретения, особенно ближе к концу этого периода. А вот обладателям второго облика показано прямо противоположное. Весь год между шестнадцатью и семнадцатью они такие же, как и всегда: спокойные и мирные. Только перед самым обретением – которое происходит с каждым, все имеют пламя – становятся раздражительными. И тогда их нужно оставить в покое. Они и сами понимают, что лучше пересидеть дома, чем рассориться с кем-то только потому, что тебе неуютно вообще. Завидев «первые признаки», родители оставляют взрослеющего ребёнка одного – это инстинкт, да и сами дети испытывают облегчение. В это время у них уже пробуждаются инстинкты, присущие взрослым представителям их вида. Появление пламени знаменует завершение перестройки организма во взрослое состояние. После обретения огня они успокаиваются и спустя какое-то время снова становятся способны уживаться с кем-то. Однако, теперь это требует от них постоянных усилий над собой, даже относительно родственников. Поэтому каждый из обладателей второго облика старается жить отдельно. Территориальность – нечто более звериное, чем человеческое. Предначертанные, единственная пара на всю жизнь – даже не у всех животных так. А уж необходимость в «своём логове», и вовсе… Ещё и второй, нечеловеческий облик… Вот и получается, что они ещё дальше от простых людей, чем пламенные. Ближе к диким зверям. Всё это явно звериное. Из данного инстинкта только одно исключение – предначертанные. Когда пара найдена, её пребывание «на территории» очень желательно. В одиночестве несколько неуютно, хоть это ощущение и легко подавляется сознанием. В наличии и инстинктивная защита своего жилища… Так что Куроба Чикаге, заметив «первые признаки», оставила становящегося взрослым сына не по собственной воле, пусть это и согласовалось с её планами. Кайто уже мог сам быть Кидом, не нуждаясь в её помощи… Но вот вернуться могла бы и пораньше! Наверняка, снова чем-то увлеклась – была у неё такая черта. Парню столько всего хотелось спросить и рассказать!.. Уже вот-вот, имей меньшую выдержку, считал бы минуты. Мать прибывала максимально инкогнито, под чужим именем и обликом – всё для воплощения их задумки. Нет, не обсуждали, но понимали друг друга с полувзгляда. Наконец, скрипнула внутренняя дверь, выходящая во двор – намеренно громко, оповещая о прибытии долгожданной гостьи. Так-то «леди-фантом», умела двигаться совершенно бесшумно. Он вышел встречать. Увидел силуэт в дверях и замер от странного чувства. Что-то внутри будто бы оценивало увиденного сородича – как кого-то почти постороннего. Разум удивился, но тут же отметил, что родительница знала о такой его реакции: стояла смирно, не пытаясь приблизиться и обнять, как обычно делала после разлуки. Давала осмотреть себя и принять заново. Но вот инстинкт – или что это было – признало родственника; съёжилось и отступило в самый дальний уголок сознания. Оцепенение отпустило и он шагнул вперёд, сразу попадая в объятия. Об этом же, своей необычной реакции, и был первый вопрос. Закончившая обнимать, вертеть и оглядывать сына, попутно восторгаясь как он вырос и возмужал, женщина охотно просветила. Чувства родителей к детям не меняются, тогда как дети после взросления начинают относиться к ним прохладнее. Это касательно инстинктивного; при тёплых и близких отношениях в семье разницы не будет. А вот, если вообще не поддерживать связь, отторжение будет становиться всё заметнее. Вплоть до становления друг другу чужими. «Хочу о стольком тебя спросить» – произносит она, улыбаясь нежно-нежно. «И я тебя» – отзывается парень и, неожиданно даже для себя, заключает мать в объятия. Внутри будто тает льдинка, выпуская на свободу прежние чувства. Наверное, та отчуждённость, о которой только что говорили. И только сейчас, на этих вторых объятиях он замечает, что мама стала как-то… меньше, что ли? Похоже, и правда вырос. Больше полугода прошло как-никак. Отпустив, видит улыбку, говорящую, что она догадалась об испытанном сыном. Ласково потрепав по волосам – пришлось чуть нагнуть голову – родительница кивнула в сторону потайного спуска в подвал. Верно, не стоит мелькать в окнах, когда кое-кого здесь быть не должно. К тому же и рассказывать-показывать проще там, где никто не увидит. В протянутую руку ложится документ – сперва оцениваются «номинальные» показатели. Затем приходит черёд реальных: чтобы не шокировать слишком сильно, он воплощает огонь в объёме, используемом в представлениях Кида. Соотносить ему не с чем: может, для обладателей второго облика такой объём обычен… «Ни разу не обычен», говорит потрясение на лице матери. Наверняка, видела в новостях про Кида, но на экране и воочию – большая разница. Кашлянув для привлечения внимания, он показывает почти полную величину своего пламени. Всё не поместится, но оно и так затапливает буквально всё доступное пространство – на низкой температуре, чтобы ничего не опалить. Только чуть очнувшись, та снова впадает в ступор. В себя приходит спустя минуту, «Нет, я знала, что у тебя много, но это… не думала, что столько!» – её первые слова. От неприкрытого восхищения и похвалы Кайто чувствует, как раздувается от гордости и, уменьшив объём, резко преобразует шарообразный комок сначала в кружево, потом в цветок и, наконец – в тигра. Потрясти ещё больше! Большая кошка беззвучно рычит, стегает себя по бокам хвостом и грациозно прыгает в другой конец подвала, где начинает кататься по полу, как игривый котёнок. Родительница с одобрением и толикой снисхождения смотрит на снежинку и цветок, а вот за свирепым зверем, сотканным из синего огня, наблюдает удивлённо. Провожает взглядом и смотрит на его создателя только когда огонь исчезает. «Где ты такому научился?», читается в глазах. Разумеется, это что-то новое, она о таком не говорила – в рамках подготовки к появлению пламени. Парень мог бы сказать, что воссоздание движений животного развивает контроль почище построения снежинок: чтобы получалось достоверно нужно приложить много внимания и сосредоточенности. Хорошая память плюс высокий контроль и отменное пространственное воображение – он так и говорит. А потом добавляет, что стал изучать нечто столь отдалённое от обычных упражнений из-за товарища. Рассказывает взахлёб, радуясь уже оттого, что можно поделиться и не следить за каждым словом. И только в середине своей речи замечает настороженный, даже опасливый взгляд матери. Спотыкается, задумывается, стараясь взглянуть с её точки зрения и сразу понимает причину насторожённости. Та неправильно поняла ситуацию с детективом-занозой. Но чем больше он старается разубедить, тем больше мать хмурится. Но дослушивает до конца. И лишь потом высказывает своё недовольство. «Он человек», «он детектив», «он слишком известен» и «он опасен» – вот и все причины неодобрения. И если с каждой отдельной Кайто ещё более-менее согласен, то в совокупности они звучат в высшей мере нелепо! Будто Сагуру – угроза! Это не так, что он и старается донести. Рассказывая, как-то сумел упустить всё самое важное и теперь навёрстывал. На то, что сын взял со своего «товарища» пламенную клятву, мать только ахнула. Этот человек и раньше знал о существовании обетов, будучи из семьи того самого Хакубы, который занимался исследованиями этого вопроса. На напоминание об этом факте, о котором она же и рассказывала – женщина только фыркнула. Чуть зловеще ухмыльнувшись, парень поведал о сути клятвы детектива, а потом – о причинах. О росте пламени родительница слушала со смешанными чувствами, но больше всего было удивления. А уж когда он перешёл на ощущения от прикосновения к душе другого человека – стала выглядеть и вовсе ошарашено. Так, как будто не знала, как реагировать. Не забыл упомянуть и про «удар по всем чувствам», от которого «лечился» с помощью занозы. Предложил попробовать. С сомнением она воплотила своё пламя. И раньше использовала крайне неохотно, почти не помнил его, но сейчас, глядя на трепещущий язычок невероятно яркого голубого огня, вспоминал, что таким он и был. Вот насколько её взволновали его откровения. Так ведь это только начало! Зато понятно, что цвет всё же имеет отношение к генетике и у них, их вида. Соприкосновение было совершенно обычным, ощущалось на порядок слабее товарища по тренировкам – для него. Мама же застонала и схватилась за голову, её пламя исчезло. А ведь он старался испытывать поменьше всего, чтобы по минимуму шокировать явно никогда не переживавший подобного разум. И всё равно… Зато теперь она лучше понимала сына. Почему он предпочёл вырабатывать устойчивость к подобному с помощью одного человека, которого приблизил к себе. Была просто вынуждена согласиться, ощутив «удар» и представив то же самое «на порядок хуже». И это постоянно грозило бы ему, в любой момент, когда кому-то из людей захотелось бы притронуться своим огнём к его. А так – уже нет. Сомневался, что мама знает, раз не знала даже о «феномене роста», но всё же спросил: может ли его суть быть виновата в чувствах этого человека к нему? Странное притяжение, но не влечение, а что-то другое, иное, больше похоже на дружбу… И в том, что испытывает он сам – ведь тоже ловил себя на повышенной приязни к товарищу. Родительница уже чуть пришла в себя от произошедшего и, похлопав сына по плечу, признала, что он знает больше всех о людях, взаимодействиях с ними и последствиях этого. Никто из изолировано живущих обладателей второго облика не знал и половины того, что он только что тут выдал. А одиночки… слишком бояться раскрытия своей тайны, чтобы настолько близко контактировать с кем бы то ни было. К тому же никто не знает их точного количества и местоположения: они никому не докладываются. Уже опасалась спрашивать, что было видно по лицу, всё же поинтересовалась: были ли ещё какие-то непредвиденные ситуации. Кайто ответил. Начал с Аоко. Что они оказались не предначертанными, но от этого осознания его чувства не изменились, только стали причинять что-то вроде дискомфорта на грани с болью. Сказал, что старательно не думает об этом и тогда почти незаметно… Но и тут ему ничем не могли помочь. А дальше было второе по грандиозности происшествие, после последствий тренировок с Хакубой. Вопрос Кудо Шиничи. Как так получилось, что почувствовал явно какое-то опасное состояние того? Спрашивал, ни на что не надеясь. Попутно пояснял о произошедшем впоследствии, а как закончил, невольно усмехнулся. Захотелось пошутить, что он и сделал: «Чикаге-сан, поднимите челюсть», официально попросил собственную мать, чтобы вывести ту из ступора. Изданный той нервный смешок переходит в короткий чуть истеричный хохот, который внезапно обрывается. «Ты правда подавил чистильщика?», со странным взглядом уточняет она. После подтверждения и уточнения, что это было несложно, та хмыкает и делано-спокойно выдыхает: «Теперь тебя будут искать». «Я был в личине, мам. И там было темно», звучит так, будто намеренно замаскировался перед этим делом. Да и пламя не высвобождал, так что и цвета у них нет. А если бы и показал, то искали бы Кида, которому вообще не привыкать. Пусть тогда и забыл о наличии маски, так не своё же настоящее лицо засветил! Ещё одна пометка на будущее: быть осмотрительнее. Чтобы подобное было не плодом случайного стечения обстоятельств и удачи, а намеренным действием, предпринятой предосторожностью. Тем временем, пока он молчал, женщина что-то обдумала и поставила в известность, что уходит сейчас. Видя разочарование сына, погладила его по плечу, потом не выдержала и снова прижала к себе. Забормотала, что это ненадолго, только узнать, как продвигаются его поиски. Чмокнула в щёку и убежала наверх. Естественно, когда он поднялся следом, ничто не напоминало о пребывании в доме кого-то ещё. Глупо ожидать нерасторопности и ошибок новичков: вроде оставленной открытой двери, от той, что была способна без труда играть Кида. Со вздохом усевшись за стол в кухне, Кайто заварил чай и, глядя на плавающие чаинки, принялся думать. По всему получалось, что ждал, считай, зря. Нет, не зря, конечно, но родительница ничем толком не помогла относительно главных пламенных вопросов. Даже чуть пожалел, что рассказал о Сагуру – реакция на товарища по тренировкам была резко негативной. Но потом, вроде бы, смягчилась, она признала, что это был лучший вариант из возможного. Про Аоко тоже ничего – с трудом заправил вырвавшиеся чувства на старое место, перестать о них думать было действительно сложно. Так задумался, что не вытащил вовремя пакетик и чай пришлось вылить – горчил. Как и вся ситуация, в которой оказался парень. Если так глянуть со стороны – ужас просто! Не пойми что с предначертанной, товарищ, от встреч с которым не можешь отказаться, испытывает к тебе странные чувства и, возможно, в этом виновата твоя суть, а ты сам чувствуешь ещё что-то к другому парню! Кошмар!.. На поверку же, вблизи, всё далеко не так страшно. Нет ничего, требующего немедленного решения, нет прямой опасности кому бы то ни было – а это уже много. Не гневи судьбу – так, кажется, говорят? «Хуже некуда» – это как провокация, предложение показать, что твоё положение ещё не худшее из возможного. Стоит помнить, что хуже всегда есть куда. Так что парень не забывал радоваться тому, что у него всё так, как есть, а не иначе. Но со всем этим всё же нужно что-то делать. Пусть не срочные вопросы, но и они требуют решения. Катастрофически не хватает знаний! А ведь был целый пласт, что ему обещали поведать после обретения пламени! Раньше, мол, не понял бы. Мама вернулась и правда быстро – не успел он допить вторую, уже нормально заваренную чашку чая. Устало плюхнувшись на стул напротив, махнула рукой на немой вопрос в глазах сына: «Тебя уже не ищут». Конечно, ей пришлось пояснить. Тот чистильщик, которого он эдак походя подавил был признан неподходящим для этой работы и отослан обратно в их селение. Почему? А за шутку! За шутку остальные четверо приняли чистую правду, сказанную этим. Ну а дальше просто: «Нашёл чем шутить, мы тут важным делом заняты!» – ну и отозвали. Как она добыла эту информацию – не суть важно. В достоверности сомневаться не приходится. Чистильщику не поверили, ведь у пацана никак не может быть такой силы, как он описывал… Тут матери пришлось пояснить, что обладатели второго облика просто проходя мимо друг друга не узнают. Необходимо остановиться и всмотреться, на что уходит некоторое время. А чтобы опознать насколько встреченный сородич силён – тот должен «полыхнуть». То, что он сделал бессознательно, от злости. Это не высвобождение пламени, хоть по ощущению и похоже. Просто развернуть ауру силы, которая у них всех изначально в свёрнутом состоянии. Больше всего похоже на создание тёплого воздуха без воплощения огня – такое Кайто ещё в детстве делал, по наставлениям отца и под его наблюдением. Поэтому, по заверениям матери, ему должно быть проще в освоении этого способа демонстрации своего превосходства; она обещала научить чуть позже. Не ожидала такой силы, что ему будут подчиняться, но раз уж так вышло, то нужно научиться этим пользоваться. Тогда он сделал это по наитию, но вообще этим навыком должен владеть каждый из них. Живущим вне общины это не так важно, но уметь необходимо. Вот хотя бы на такой случай, как произошёл. Ещё раз сказав, что чистильщики его не ищут, мама попросила рассказывать дальше, ей очень интересно что ещё случилось пока её не было. Несколько часов ушло на сплошное повествование. А ведь они так и не приступили к вопросам! Ладно, успеется. В монолог родительница вставляла свои комментарии, некоторые даже полезные. Так, он, например, узнал, что в случае замерзания в бессознательном состоянии у всех представителей их вида «включается собственный обогрев» – обнаруженное им ещё весной свойство. Когда утром проснулся в огненном ореоле и на палёных простынях. О произошедшем с пижамой и вовсе вспоминать страшно. «Так что, если не хочешь раскрыть себя в качестве Кида, во все школьные поездки и на прочие ночёвки с друзьями бери тёплое одеяло», иронизирует она. Остальное комментирует более скупо, буквально парой слов или кивком. Слушает охотно. Когда он закончил полное описание своих приключений за эти полгода, что её не было, родительница ласково треплет по руке и смотрит так пронзительно, что невольно начинаешь ожидать чего-то эдакого. И оно следует. «Горжусь тобой, мой дорогой. Впрочем, ты и сам знаешь. Твоё пламя прекрасно… Тоичи был бы рад увидеть, каким ты стал», об отце они не говорили. Мать могла допустить вот такое упоминание в речи, но стоило уточнить – она закрывалась, обрывая разговор. Кайто давно это понял и перестал спрашивать. Только улыбнулся на эти её слова. И перевёл разговор на насущное, спросив, что ему делать с теми вопросами, с ответами на которые она не помогла. «Наверное, никто не сможет тебе с этим помочь» – пробормотала будто бы про себя. Чуть нахмурилась, затем взяла его ладони в свои, подчёркивая важность дальнейшего, и заговорила. О втором облике. Что это не просто какое-то животное, в которое превращаешься, а намного, намного больше. Принятие второго облика даёт доступ к знаниям, хранящимся в глубине их сути, более глубокому пониманию себя и своей силы. Но есть и минусы: единожды приняв, впервые превратившись, действительно принимаешь это существо, это животное, как часть себя. Уже не получится загнать его обратно. А у животного свои мысли, желания и устремления. Не то чтобы они подавляют рассудок, но уж точно создают неудобство. Приходится учитывать больше факторов. Приходится выделять время потребностям зверя, которые ещё и разнятся в зависимости от того что за существо «попалось». Говорят, второй облик отражает истинную суть его обладателя и с этим тоже могут быть связаны сложности. Некоторое влияние второй облик всё же оказывает, отмечались случаи, когда представители их вида начинали сильнее походить на своих зверей. Она ничем не могла помочь в сложностях сына и вряд ли кто-то из их сородичей сможет. Они старательно отдалялись, изолировались от людей и знать такого не могут априори. Так что, остаётся только этот выход. «Ответы на все вопросы внутри тебя, нужно лишь получить к ним доступ», положила ладонь ему на сердце и продолжила увещевать: «Принятие второго облика, пожалуй, единственное, что может помочь тебе разобраться. Но, прошу, обдумай всё как следует прежде чем делать этот шаг». Убрала руку, но куда пристальнее взглянула в глаза сына. Качнула головой на невысказанную просьбу: «Это то, что каждый из нас решает для себя сам: второй облик, знания, даруемые им, более глубокое понимание себя и своей силы; или же безмятежное существование. Никто не может сказать, как тебе будет лучше, никто не знает. Если тебе кажется, что так нужно… думай сам. Но помни о последствиях. Я свой выбор сделала, а ты делаешь свой. Ты у меня уже совсем взрослый, сынок…». Снова обняла. Он ответил на объятие и отогнал накатывающую задумчивость. Принять это решение можно и потом. Но, как оказалось, это было ещё не всё. Отстранившись, мама продолжила: «Даже если не станешь, ты всё равно должен знать, чтобы передать своим потомкам: не превращаться в стеснённых пространствах! Облики бывают самыми разными, но все они походят на животных. Однако, размерами могут отличаться от настоящих. В обе стороны. Потому и нельзя, что можно застрять или повредить себе что-то. Особенно в первый раз, когда ещё не представляешь размеров своего зверя». Кайто кивнул, мысли переключились. «Слушай, но ведь превращение – это перестройка тела. Раны разве не должны исчезать?», на этот вопрос у матери не было ответа. Но она просила не проверять это на себе. К тому же, если не угадать с размером второго облика, то в узком пространстве можно и шею свернуть, а не только застрять. Приняв её доводы, парень пообещал не заниматься таким без крайней нужды, на что та лишь вздохнула. С тем образом жизни, который вёл сын – это и был максимум. Сославшись на усталость от дороги, родительница отказалась давать все те «положенные» знания сейчас. Ограничилась словами о том, что в них нет ничего полезного для его ситуации. И у них будет сколько угодно времени на объяснения и обучение необходимым навыкам, а сейчас она хочет отдохнуть. Хорошо зная свою мать, Кайто спросил, как прошли эти полгода для неё и с удовольствием слушал об этом остаток вечера. Та была полностью согласна с таким пониманием отдыха. У них и правда ещё будет время, родители обязаны дать детям «полный комплект» взрослых знаний и навыков. Это тоже инстинкт, раньше она попросту не сможет уехать.