День появления на свет

      Пушика удалось водить за его маленький кроличий носишко аж два дня — Живко был собой жутко доволен. Ощущал себя как на охоте. А на третий день после провальной готовки пирога обнаружил у себя дома кроличье собрание. Задумчивый Пушик, заплаканный Тоник и сердитый Лавруша.       — Поговорить надо, — Пушик показал зубки и кивнул рядом. Живко послушно сел, терзаясь смутным предчувствием. Кроли не могли видеть, как он шастает за советами к волку, тогда что же?.. На всякий случай он помалкивал, пока не спросят.       — Молчишь, — Пушик вздохнул, Лавруша обнял Тоника, поглядывая на лиса со всей кроличьей свирепостью. Будто лис последний пирожок забрал у них.       — Я давно уже взрослый и всё пойму. Скажи честно, Живко, зачем ты это сделал? — и взглянул так по-серьёзному, что лису нехорошо стало, и хвост задёргался туда-сюда. А ведь по сути ничего запретного он и не делал, всего-то сюрприз готовил. Порадовать хотел.       — Ну ходил я к волку и тебе не сказал. И что с того? Учился я у него, покормить тебя вкусно хотел.       Тоник ойкнул и плакать перестал, а Лавруша приоткрыл рот, показывая в удивлении крепкие зубки. Больно такими кусаться. Кроли молчали, а потом Тоник вскочил и за дверь ускакал, Лавруша — за ним.       — Да что случилось-то? Они чего тут сидели? Зачем ты при них признаться заставил? — Живко покосился на оставленные кроликами ягодки — Тоник всегда доедал угощения, это совсем на него не похоже. В расстроенных чувствах умчался. Живко подсел ближе к Пушику, за лапку взял, чтобы тот следом не ускакал. Выражение мордочки странное у него было. Пугало. Заставляло нервничать.       — Живко… мы про морковку засушенную спросить хотели. Зачем ты её съел. Я Тонику сегодня принести не смог, чтобы порадовать. И мы пришли спросить.       — Про морковку? Так дня три назад ты ночью всё съел. Помнишь, проснулся расстроенный? Кошмар тебе приснился, — Живко рассеянно почесал Пушика между ушек, гадая, чем всё сказанное для волка обернётся. Тоник ускакал ещё расстроенней, чем был.       Пушик порозовел ушами и тихонько предупредил:       — А об этом мы Тонику не расскажем.       — Пусть думает, что я съел? Такой подлый лис, — Живко усмехнулся, дрожащее ушко прикусил и всё простил. Пушик зажмурился, ушко поджал, а потом улыбнулся хитрее любого лиса.       — Так зачем, говоришь, к волку ходил?       — Завтра узнаешь, потерпи.       — А ты правда мне приготовишь вкусненькое? — Пушик с расспросами отставать не собирался, а для надёжности ещё и на колени забрался, придавив авторитетом.       — Правда. Пушик! — Живко кроличьи лапки подальше от своего хвоста убрал. — Лучше скажи, что с Тоником делать. Обидел я его? Или что?       Пушик прижался к груди, ушки развесил, ёрзать прекратил. Приятная это была тяжесть, родная.       — По волку до сих пор грустит иногда. Наверное, не поверил, что ты просто так ходил.       Живко такое предположение не понравилось, он лизнул Пушику кончик уха.       — А ты?       — А я всегда тебе верю. Так что, говоришь, завтра приготовишь?       — Ке… Пушик! Не скажу. Сюрприз.       Пушик щёчки довольно раздул, перестав играть в серьёзность, и Живко в носишко его поцеловал. Осталось сохранить секрет до завтра.

***

      Несмотря на то, что Пушик про волка больше не говорил, да и ругать не собирался, Живко не мог успокоиться. Всё хорошо пошло, никто не догадался, но почему-то азарт как на охоте сменился виной. Даже кекс морковный чуть не подгорел. Пушика он с утра на улицу выставил и велел не подглядывать. Поначалу тот у двери топал да в саду что-то грыз, но потом убежал.       Когда оба кекса, и морковный, и ягодный, уже украшали стол, Живко пошёл своего кролика искать. Звал-звал, а Пушик всё не откликался. Наверняка заигрался с крольчатами или у родителей с братиками засиделся — те тоже поздравляли его с Днём появления на свет, но не всегда подарочки дарили. Теперь Живко радовать Пушика должен. Да и не должен, а хочет. Баловать и подкармливать, за бочка щекотать и хвостик украдкой трогать.       Живко фыркнул себе под нос и пошёл подарок для Пушика доставать, потому что не только кекс подготовил. Пушик любил поважничать, особенно серьёзно в фартучке на кухне готовить. И Живко решил подарить ему мягкий ободок для ушек. Чтобы не мешали готовить. На удобство его сам проверил, цвет под шёрстку Пушика подобрал. Осталось только самого Пушика дождаться, чтобы вручить.       Пушик постучал в окошко и предупредил:       — Я не один.       Живко успел ободок спрятать, потому что неловко стало. И когда в их дом протопали Тоник и Лавруша на запах кексиков, лис успел расставить чашки и тарелки на гостей. Чего не ожидал, так это того, что за спинами кролей волк вырастет. Его Пушик в спину толкал.       — Должен же я сказать спасибо за кекс. Теперь Живко их делать умеет. Давайте праздновать! — И рассмеялся, постукивая зубками.       Тоника ловко усадил возле волка, а Лаврушу чуть дальше. Живко решил не вмешиваться, только чай всем разлил.       Получилось, что он как раз напротив волка и сел.       Пушик рядом крутился, всё весело зубки показывал, шутил и со всеми общался как ни в чём ни бывало. Тоник потихоньку расслабился, а Лавруша наоборот не переставал сердито на всех смотреть. Лис с волком помалкивали, а потом волк стал с Тоником разговаривать, кекс ему подкладывать и лучшие ягодки подсыпать — Пушик даже не пытался возмутиться, хотя и сам их любил поесть. Лавруша рядом пыхтел, злился, лапкой постукивал, а когда волк и за ним ухаживать начал, затих то ли испуганно, то ли удивлённо. Живко за всем этим наблюдал и за покашливанием прятал смех. За что получал под столом тяжёлым кроличьим кулачком в бок.       Гостей Пушик не прогонял до-олго, пока Тоник с волком напрямую беседовать не начали. А там уж и выпроводил всех.       — Фу-ух, получилось! А где мой подарок? — Пушик толкнул Живко в бок. Тот ухом повёл и пошёл доставать — спрятал на кухне.       — С Днём появления на свет. Вот ты и снова подрос, Пушик.       — Это мне? Какой красивый! — при виде ободка Пушик заголосил, лапки потянул, но Живко ловко увернулся и сам на него надел. И как только отступил, Пушик запрыгнул ему на руки — пришлось постараться, чтобы от неожиданности не отпустить кроличью жопку.       — Люблю тебя, Живко! В следующий раз одни праздновать будем, честно-честно! — Пушик улыбался, показывая зубки, весь сиял, и Живко подумал, что даже после гостей Пушик остаётся только его. Так почему бы и не потерпеть, когда любимый кроль что-то задумал?