Выметайся

— А ты, змея, пустила яд, любовный яд, а я так рад… — Блины без танцев под Алису в одних трусах — не блины. Главное вовремя уворачиваться от летящего со сковородок масла. Баба Капа умную колонку сначала не восприняла. Но стоило им зацепиться языками и слово за слово посраться, как они стали лучшими подружками. Пришлось создавать бабульке свой профиль, чтобы не сбивать свои рекомендации. Антон слушал шансон и грустный рэп, и вся эта попса и тяжёлый рок ему на «волне» ну вообще не в тему. — А горький вкус твоей любви меня убил, теперь без сил… — мурлыкал Шастун под громкий хруст кошачьего корма. Шептун так наяривал завтрак, что стук в окно расслышать удалось далеко не сразу. Антон чуть было не схватился за сковородку, дабы опробовать методы защиты Рапунцель, но пожалел подрумянившийся там блинчик. Вместо этого он перехватил лопаточку поудобнее, поправил маленький хвостик на макушке и потопал к окну, раздвигать мешающий разглядеть улицу тюль. — Кажется, он не понял, — раздосадованно вздохнул Шептун, поднимая взгляд от миски, — это мы к нему переезжаем, а не он к нам. — Добрутро, — поздоровался Антон, распахивая окно. Арсений грациозно парил на своей понтовой метле, ежесекундно поправляя развевающуюся на ветру чёлку. В домашних штанах с отпечатками кошачьих лапок, но более-менее приличной чёрной толстовке. Видимо, по Поповским меркам тот и так уже достаточно шокировал соседей полётами у окон, и милашные цвета на сегодня отменялись. — Капа дома? — вместо ответного здрасьте спросил Арсений, разглядывая детскую площадку. — Не, она из ночного караоке ещё не вернулась. Ты чо тут? Блины будешь? — Буду, — согласился Попов, переводя взгляд на Антона. — А ты почему голый? — Дак нет никого, — пожал плечами Шастун, почёсывая пузо, — ээ, ну ты залетай тогда? Я ща накину что-нибудь на жопу, чтобы не смущать. — Погоди! — окликнул его Арс, — А как я, по-твоему, залезу? Это ты тут привыкший! Помоги уж гостю. Неловко оглядев себя, Антон мысленно согласился — куда уж возвышенному Арсению лазать по чужим окнам — и полез помогать. Правда, соседушка справился с задачей подозрительно ловко. По-хозяйски оглядев кухню, он заприметил стопку готовых блинов. — А завтрак ты на меня скинуть собрался? Готовь давай, кого тут смущаться. Шептун закашлялся под столом, не пытаясь замаскировать смех. Цирцея, пристроившаяся на подоконнике, словно изо всех сил пыталась не поморщиться. Антон усмехнулся. — Ща приду, — покачал головой он, убирая блины с огня и выметаясь в коридор. Не то чтобы Шастун смущался своего тела, но дома всегда была мама и тусовалась бабушка, а с соседкой Капой тоже особо не побегаешь голышом: у неё бешеный график, никогда не знаешь, во сколько старушка окажется дома. Да и вообще, не при гостях же. Вот если Шептун напророчил, и они с Арсом когда-нибудь и правда съедутся, тогда… Арсений встретил его рожей, исписанной едва сдерживаемым любопытством. Стул под ним должен был уже протереться от ёрзаний. — Можно холодильник открою? Интересно, как у вас тут всё устроено. Антон приглашающе махнул рукой и вернулся к блинам. — Энтеросгель, валерьянка, маленькие бутылки виски… когда ты кутить успеваешь? — недоумённо спросил Арсений, роясь на полках. — Да когда мне, — хмыкнул Антон. — Это Капа. Из моего там только овощи, котлеты на пару и сиська пива, ещё валерьянка для нервов вот. Остальное она на себе держит, говорит, ей моё пэ-пэ до лампочки, она лучше на обоих вкусное приготовит, чем будет на моё брокколи смотреть. — Ты-то на пэ-пэ? — высунулся из морозилки Арс. — Да у меня этот, как его, — Шаст шмыгнул носом, переворачивая блинчики на обеих сковородках одновременно, — желудок слабый. Редко говно ем. — Это как? — заинтересовался Арсений, возникая по левую руку. Глаза его скользили по подвесным ящикам, но руки ведьма держала при себе. — Понос у меня постоянно, — пояснил Антон, почёсывая живот под футболкой с пакмэном. — Да полазай ты, не стесняйся. Ток в травяных сборах не ройся. — Ты всё-таки решил зелья варить? — Попов оживился, открывая первый попавшийся шкафчик. — Не, это Капа опохмеляется. Ну и мне тоже кой-чего нарыла для живота, для сна там. Мы с ней короче чаи гоняем каждый вечерок. Ну или утро, смотря как она дома объявится. — А по ней и не скажешь, — присвистнул Арсений. Пока Антон заканчивал с завтраком, Арс облазил всю кухню и под предлогом мытья рук обшарил ванную, если только звук падающей бритвы о чём-то другом мог говорить. Шептун вновь подал голос: — Я серьёзно. Пускай не присматривается, нам от Капы надо съезжать. — Чёйта? — тихонько спросил Антон, поглядывая на Цирцею — не слышит ли. Но она грелась в том же пятне света, которое обычно занимал Шептун, и не обращала на них внимание. — Жить с бабусей под боком — плохо для потенции, вот тебе жизненный урок от мудрого фамильяра, — поучительно изрёк Шептун, вспрыгивая на полку рядом. — А мне блинчик дашь? С колбасой. Фамильяры уже чавкали блинчиками, когда Арсений изволил закончить с обыском и вернулся на кухню. Брови его в удивлении взметнулись вверх. Антон почесал затылок. Не, ну а чо? Мама учила на стол всё самое вкусное ставить, особенно когда других людей кормишь. — Садись, — выдвинул он стул, рассматривая шведский стол с чаем, конвертиками блинов, мёдом, сгущёнкой, конфетами и прочими приблудами. Смотреть на занятого едой Арсения вновь оказалось приятно. С измазанными жиром щеками и набитым ртом он совсем не походил на соседа с палкой в жопе, встреченного Антоном сразу после переезда. Теперь Попов для Антона стал живым человеком, и таким он был даже лучше, потому что ближе. Не вертел там какие-то привороты и не шептал на зеркала где-то у себя в каморке, а уплетал блинчики на Капиной кухне. — Тебе ведь сегодня на работу? — поинтересовался Арсений, облизывая пальцы от сгущёнки. Антон прочистил горло. — Ага, как обычно. — Скучно, наверное, одному? — Очень! — гаркнул Шептун, не успел Антон открыть рот для ответа. — Очень, — послушно повторил Шастун. Арсений подозрительно глянул на Шептуна. Тот скроил глупую морду и несколько раз покружился вокруг себя, догоняя хвост. Тогда Попов вопросительно глянул на Цирцею, но кошка уставилась на него с каменной мордочкой и молчала. — Нам с Цирцеей пора бы разогреться, вот я и подумал… — Хоть кто-то, — вздохнул фамильяр. — Так погнали вместе тогда полетаем, если хочешь, — оживился Антон, но тут же сдулся: — ток это скучно. И устаёшь шататься туда-сюда-обратно, ещё к тому же неприятно. — Обмен опытом хорошо скажется на нашей работе, — со знанием дела сказал Арсений. Выглядело бы более убедительно, не пихни он за щеку полную столовую ложку варенья. — Почему ты поваром не устроился, зачем тебе эти полёты вообще… Антон горделиво приосанился и стал убирать со стола. — Наелся? Ну супер тогда. Ты так поедешь? Я б ещё куртку надел и горло закрыл чем-нибудь, а то ты ток поправился. Если устанешь — сразу говори. Тебе на обед что с собой собрать? — Я нам уже собрал. — Арсений продемонстрировал сумку. — Не всё ж тебе меня кормить, я своё из дома принёс. Для Шептуна тоже вкусняшку захватил. Ярило, если ты слышишь… он идеальный. Лететь рядом с Арсением оказалось ещё лучше, чем завтракать бок о бок. Отвлекаться на развевающиеся на ветру волосы почти не получалось, не полюбуешься, да и не поговоришь особо на высоте и при таком ветре, но само его присутствие уже поднимало настроение. Как будто у них есть что-то общее на двоих. Шептун так и норовил свалиться с метлы на своих паучьих лапках, хотя для фамильяра упасть с ведьминой метлы и невозможно, а вот Цирцея величественно восседала на древке, глядя прямо перед собой. Арсений умудрялся слегка его подрезать, норовя затеять игру. Антон в конце концов решил ему поддаться, пока у них обоих есть на это силы. К обеду захочется только лечь и лежать, а не наворачивать друг вокруг друга круги. Тем более, Поповский смех слышался даже через шум ветра. Особенно Арс веселился, когда получалось дёрнуть Антона за капюшон. — Кукушка кукушонку купила капюшон, — смеялся Арсений. Неугомонный. — Как в капюшоне он смешон. На подлёте к почте Попов так завёлся, будто ему предстояло посещение волшебного парка развлечений, а не пыльной старой будки с окошками. — Можно с тобой пойти? — как любознательный щенок, попросил он, слезая с метлы. Дёрнув чёрную дверь на себя, Антон придержал её для Арса с Цирцеей и слегка подтолкнул его в спину, направляя по коридору на склад. Там уединилась с пирожком Пална. — Екатерина Пална, приятного аппетита, — звучно поприветствовал Антон, — вы как всегда на страже почтового порядка. Мне б посылочки мои. — Не посылочки, а отправления, — поправила Пална, откладывая пирожок и поправляя розовую помаду пальцем. — У тебя сегодня пакет свёртков из Китая, заказные письма, три эмки и одна элька. — Кайф, всё разом заберу, — обрадованно кивнул Шастун, проходя к своей полке. — Ну что тут очереди шепчут? Просрока нет? — Какао есть хороший, пачка вафель, списанный чай и макароны. Возьмёшь? — А то ж. Катерина Пална, вы святая, — кряхтя, Антон пихал в рюкзак как можно больше свёртков с алика и прочих китайских агрегатов. — Добрый день, — вежливо улыбнулся Арсений, как всегда улыбался соседям, случайно встреченным в продуктовом магазине. Вроде как дружелюбно, но к дальнейшему диалогу не располагает. Хотя Шастун на свой счёт не принимал и каждый раз, коль уж удача их сводила в «Пятёрке», покупал соседу шоколадку на кассе. — Здрасьте, — подавилась вернувшаяся к пирожку Пална, — вы новенький? — Стажёр, вышел на денёк помочь, — помотал головой Арс, любопытно оглядываясь. — У вас тут уютно. Из главного зала доносился визгливый крик и механический перелив терминала, оглашающий следующий номерок в очереди. Кто-то явно не поделил место в очереди, и сразу несколько человек сетовали на девчонку, слишком долго отправляющую письма. Молоденький оператор, по голосу совсем ещё мальчишка, рассыпался в объяснениях и заверениях: совсем скоро их обслужат. Пална с каменным лицом захлопнула слегка приоткрытую дверь. — Я люблю свою работу, — пробормотала она, утирая вишнёвую начинку с подбородка и отхлёбывая светлый от сливок кофе. Арсений откашлялся и подошёл к Антону: — Дай помогу. Присев на корточки, он поводил руками в воздухе и стал что-то шептать. Шастун решил не отвлекать его от импровизированной медитации и пошёл забрать обещанную пайку. Девчонки с почты уже наверняка разобрали всё самое вкусное и нужное, но хоть что-то ему оставили, уже приятно. Распихивая по карманам вафли, он вернулся к рассматривающему ряды коробок Арсению. — Пошаманил немного, — Попов не глядя протянул ему рюкзак. Антон сунул туда нос и присвистнул. — Ты чо, наколдовал мне сумку Гермионы? — спросил он, рассматривая увеличившийся изнутри рюкзак. Пакетики сиротливо барахтались там, куда раньше их чуть ли не как в тетрисе утрамбовывать приходилось. Теперь можно было сгрузить туда и продукты, и коробки, да ещё и Шептуна, если захочет прилечь. Да Антон и сам спокойно мог бы там вместо палатки ночевать. Теперь если Капа выгонит, можно будет не искать коробку понадёжнее. — Офигеть ты крут! — восхитился Антон и взглянул на Арсения. Тот быстро отвёл взгляд на полки и пожал плечами, ничего особенного, мол. — Арс, ты ваще талантище, я между прочим всё детство на Грейнджер того, э-э, этого. — Он сбился. Наверное, продолжать не стоило. — Но ты лучше, потому что там это выдумка, а ты взаправду так можешь. Арсений улыбнулся и стрельнул в его сторону глазами: — Пользуйся. Ну что, полетели? По дороге удалось впечатлить Арсения и Цирцею короночкой. Антон врубил Касту на телефоне, закреплённом на древке метлы в качестве навигатора, и они с Шептуном великолепно исполнили все куплеты и пять раз припев. Какого же было их общее удивление, когда Попов наизусть оттарабанил второй куплет, с готовностью подкидываясь. Шептун с распахнутыми глазами глядел на коллег и в итоге выдал: — Теперь я понял. Он не такая деловая колбаса, какой кажется. — Поздравляю с этой успешной мыслительной деятельностью, — с усмешкой поддела Цирцея. Тут уже обалдел Антон. — С какой деятельностью? — не понял Арсений. Это был первый раз, когда эти двое вообще взаимодействовали друг с другом на глазах у Антона. Обычно ведьмы не выпячивали свою близость с фамильярами и оставляли личное за закрытыми дверьми. — Кто-то вытянул кота в мешке и наконец-то заглянул внутрь. — Голос у Цирцеи оказался глубоким и низким, грудным, а интонации совсем как у Арсения — скользящие, заигрывающие, но показушные, не для своих. Видимо, у них уже в привычку вошло не раскрываться, всегда общаться словно напоказ. И лишь дома, за чаем, Арсений немного расслаблялся, а Цирцея прикрывала глаза и переставала следить за обстановкой вокруг. — Ты «Свою игру» без меня смотрела? — недовольно фыркнул Арсений словно маленькая лисичка. С телефона уже играли Звери, а Антон и Шептун вместо навигатора продолжали смотреть на разыгравшуюся перед ними драму. Драму — потому что понимать чужого фамильяра — это, ну. Ну. Шастун затормозил. И в прямом, и в переносном смысле. — Ты что? — удивился Арсений, тоже сбавляя скорость до минимума, чтобы лавировать рядом. — Арс, я ваще всё понимаю. И про кота в мешке, и про игру. И про колбасу деловую, — ошарашенно объяснил Антон, встречаясь взглядами с хитрыми зелёными зёнками Цирцеи. — Про какую колбасу? Погоди-ка, — Арсений нахмурился, смерил их с Шептуном взглядом, потом обратился к своему фамильяру: — твои проделки? — Смотря с какой стороны посмотреть. Я бы сказала, твои. — Цирцея с достоинством обернула хвост вокруг передних лап и теперь дразняще глядела на Шептуна, неловко цепляющегося за древко метлы. — А я почему Шептуна не понимаю? — неожиданно капризно воскликнул Попов, подлетая ближе и испытующе глядя на кота. Тот напряженно сглотнул от пронизывающего ведьминого взгляда. — Дак это, — откашлялся Антон, — его и я не всегда понимаю. — Ты-то Цирцею понимаешь, значит, контакт должен быть налажен, — бормотал Арсений себе под нос. В них чуть не врезалась птица. Шептун зашипел ей вслед, но пернатая уже унеслась вдаль. На горизонте спешила куда-то ещё одна ведьма, её фамильяр подсказывал ей курс. Антон глянул вниз. Они зависли прям недалеко от первого адреса в их списке. Пауза затягивалась, а Антон всё не понимал, где же радость. Если он начал понимать Цирцею, значит, контакт с Арсением укрепляется, да к тому же нихуёво так. Получается, он Арсу нравится тоже. А Шептуна вообще не надо понимать, Антон тоже иногда хотел бы с ним не общаться. Как брякнет что, так хоть стой, хоть падай. — И что не так? — закончив свои думы, вопросил Попов. — Да я ваще не знаю, — растеряно пожал плечами Шаст, обращаясь за поддержкой к виновнику торжества. — Не так быстро, Казанова, — закатил глаза кот, — вы ж не торпеды. Конфетно-букетный период ещё не кончился, а они уже с фамильярами друг друга болтать хотят. Ты тоже Цирцею будешь раз на раз понимать, пока дело дальше не пойдёт. — Поддерживаю предыдущего оратора, — скучным голосом согласилась Цирцея. — Мы не хотим поторопиться? Вороны больно распоясались. К ним и правда подлетала стайка ворон. Скорее всего, пролетят мимо, но летать мимо птиц вообще дело неприятное, а вороны ещё не пойми где только что были, может, мусор ели со свалки. Арсений переводил растерянный взгляд с одного фамильяра на другого. Он-то слов Шептуна не понимал. — Не нервничай ваще, Арс, — постарался успокоить его Шастун, вытягивая руку, чтобы погладить Арсения по предплечью, куда дотянулся, — это ж долгий процесс, как, ну… Вот ты когда в туалет идёшь, у тебя быстро получается либо когда понос, либо когда долго терпел, понимаешь? А это и то, и другое говно. Ну, в смысле неприятно. Чтоб хорошо получилось, надо подождать. И, дабы поставить точку в этих бесполезных треволнениях, Антон нерешительно скрючился и клюнул Арсения в щёку. Тот стряхнул с себя невпечатлённое выражение лица от тирады про туалет и глубоко вздохнул, сбрасывая напряжение. Плечи его расслабились, и он скосил глаза на ладонь на своей куртке. Антон сжал пальцы смелее, потом погладил. — Ты чё, расстроился? Ваще не расстраивайся, — попробовал он ещё раз. — Пошли лучше завтра в кино? Выходной же. Я тебе попкорн люблю, в смысле куплю, будешь? Я хотел сказать, что люблю сладкий, а так получилось, что тебе люблю, короче, ээ, ты пойдёшь? Антон сбился окончательно и заглох. Шептун пробил бы себе лапой лоб, если бы не боялся упасть. — Полечу, — улыбнулся Арсений, хлопая голубыми глазищами. Ну Мила — она и есть Мила. — На метле? — не понял Антон. — На крыльях любви, — хмыкнула Цирцея. Попов проигнорировал наглого фамильяра и пригладил Антону растрепавшиеся на ветру волосы, пропуская чёлку через пальцы. Шаст не смог сдержать рвущуюся на лицо улыбку. — Тогда погнали крыльями работать, а то застудишься окончательно, — подогнал он, сверяясь с навигатором и направляя их двойку в нужную сторону. Арсений не замолкал ни на минуту. Задавал тысячу вопросов: про детство Антона, про обретение фамильяра, обучение, родителей, работу. А как он узнает, какой пакет надо отдать, а не тяжело ли таскать посылки? Не устаёт ли? А когда и где он обедает? Не опасно ли ночью добираться до дома? Шастун на всё с готовностью отвечал. Как уже говорилось, за миску супа он был готов выложить всю подноготную, но Арсению со скидкой — всего лишь за поход в киношку. К клиентам Попов тоже пристал, как осьминог. Узнав, что у Антона есть профиль с услугами доставки, он как-то превратил ссылку в кьюар-код и тыкал в лицо каждому клиенту, заставлял пообещать хороший отзыв. К обеду они расправились с почтовыми делами и спланировали недалеко от набережной в центре города. В будний день народу совсем мало, и даже на мётлы почти никто не пялился. Красота. Во дворе на Фонтанке пряталась крохотная пекарня, где их честная компания поживилась горячим безалкогольным глинтвейном. Солнце выглядывало из пуховых облаков, камень не холодил задницу. Вода билась о каменный причал с тихим шёпотом. Мимо проходил экскурсионный катер, и туристы весело махали им. Встретить ведьму — к удаче. Они с Арсением помахали в ответ, устраиваясь поудобнее. Нет, всё-таки надо учиться бытовым чарам… Собранная Поповым еда осталась приятно горячей и свежей. Даже хлеб ни капли не засох. Воцарилась уютная тишина: фамильяры лакомились котлетами, ведьмы стучали ложками о посуду. Арс исподтишка сделал селфи, «красавчик на фоне жующего баклана». — На память, — оправдался Попов, вытирая рот салфеткой. Подумав, вытер щёки и Антону. Он, разумеется, обляпался. — Пафыба. — Арсений уже доел и теперь рассматривал его, то и дело прикладываясь к бумажному стаканчику. — Чего? — Да так, просто нравится за тобой наблюдать. Как ты работаешь, да и вообще. — Последовал неопределённый жест. — Ты показал на всего меня, — с усмешкой подметил Антон, цитируя любимый мультик. — Знаю, — Попов весело дёрнул уголком губ. — Вкусно? Капа лучше готовит? — Ваще вкуснотища. А чё ты всё время с Капой себя сравниваешь? Арс слегка сжал челюсть, как всегда делал, собираясь спиздеть. Шастун впервые увидел это выражение на сеансе с Надей, но также наблюдал на собраниях жильцов, куда ходил вместо Капы. — Она ж это, — Антон подумал, как бы помягче выразиться, но в итоге сказал как есть: — старая. Ну бабка в смысле. — Но тебе же с ней нравится жить. — Попов расслабил все мышцы на лице. Так он не излучал безмятежность, как, вероятно, надеялся. Застывшая, якобы непринуждённая, поза и недвижимые мышцы на лице так и кричали о внутреннем напряжении. Как будто он готовился наступить на мышеловку или ждал подлянки от собеседника, ждал, что его подловят на какой-нибудь ошибке и прицепятся к словам. У Антона прицепа не было. Как и машины. — Мировая тётка, — с готовностью согласился Шастун. — А ты тут каким боком? Хочешь к Капе подкатить? Арсений коротко рассмеялся, будто сам от себя не ожидал. — Нет, — кашель в кулак, — не к Капе. Кусок маринованной капусты выпал мимо Антонова рта прямо на камень. — Дак я как бы сам к тебе подкатился? Ну а чё, Арсений ведь согласился пойти с ним в кино? И походу флиртовал. К тому же, что вообще пушка, Антон понял Цирцею. Значит, у них тут наклёвывается нихуёвая такая рыбалка. На налима Шастун никогда не ходил, а вот нахуй — много раз, и с Арсением не хотелось повторения этого опыта. Разве что с пробелом. Получается, пришло время наскрести все свои навыки обольщения, залежавшиеся на покрывшиеся плесенью. Помимо объявлений про задницу и шуток с 69 у него ещё имелись козыри в рукаве. — Круг имеет свойство укатываться, — глубокомысленно изрёк этот философ недоделанный. — Круг имеет свойство звучать на всех попойках, — поспорил Антон. — А катится шар. Я пока ещё вроде не такой жирный, — он обиженно погладил свой живот и икнул. Обожрался. Еды Арс не пожалел. — Арсений, ты мне ваще капец как нравишься. — Да? — с надеждой переспросил Арсений, наконец глядя ему в глаза. — Дак а почему я вокруг тебя как долбоёб себя веду? — Ты сам себе яму щас копнул, — ехидно заметил Шептун. — Так ты не всегда такой? — удивился Попов одновременно с котом. И тут же встрепенулся, как сурикат. — Он сейчас подъебал тебя, да? — Как обычно, — хмыкнул Антон, убирая посуду в сумку и откидываясь назад на локтях. — Я понял интонацию! — Арс победно вскинул кулак. — Значит, правы были карты. — И всё-таки ты на нас раскладывал? — подловил Шастун. Стоп, Арсений и правда раскладывал на их отношения? Типа, рассматривал Антона как потенциального партнёра? — Конечно, — дурашливо скривился Арсений, — как ещё узнать всё о человеке? Я на тебя сразу разложил, как увидел. Понял, что ты талантливая и способная ведьма, поэтому удивился пробелам в образовании. — Нет, я имею в виду на наши отношения? Мимо вновь прошёл катер. Туристы весело с ними здоровались. — Пришлось полюбопытствовать, — вздохнул Попов, махая. — Слишком велик был соблазн. — Это я-то соблазн? Вот так новости. Так Антона ещё никто не огорошивал. — Конечно, — кивнул Арс. Фамильяры покончили с едой и принялись кошмарить голубей. Птицы в шоке носились от них по всей набережной. Прохожие фоткали забавную сцену, дети хохотали и тыкали пальцами. Антон отвернулся, делая вид, что они не вместе. — Ты красивый, напористый, смекалистый, заботливый, у тебя всё на лице написано. И искренность из себя так и прёт. Антон охуел уже на «красивом», дальше вообще отлетел. — Я думал, ты типа по Криду сохнешь. Неловко обсуждать с Арсением собственные комплексы и сомнения, но Арс так спокойно разговаривал, что и Антон решил открыться. — Пчелята не в моём вкусе, — засмеялся Попов, подкалывая его за тему с мультиками, — мне ровные парни нравятся, вроде разобрались уже. Мне ты нравишься. Шастун сглотнул, не в силах отвести взгляд от Арсения. Он раскорячился на пыльном камне, уперев подбородок в коленку, не боялся испачкать руки и штаны. И говорил прямо, а не как обычно. Не увиливал. И — самое главное — признавался в чувствах к нему, к Антону. Это вообще самое лучшее, как ранний подарок на Новый год. — Можно я тебя поцелую? — попросил Шастун. Арсений вскинул брови. Потом проверил, не показалось ли ему. — Всё-таки не тормоз, — довольно вздохнул он. — Правы были карты. Целуй, конечно. Нет. Самое лучшее — это целоваться в центре Петербурга, когда-то чужого и вообще случайного, рассматривать родинки на щеке Арсения, чувствовать его ресницы на своей щеке. Туристы с очередного катера свистели, и не было сомнений, кто удостоился столь пристального внимания.