Полюби мои грехи и полюби меня

Возвращался в отель Князев на кипише, и его не успокаивало даже то, что его плечо щедро слюнявил Миха, отрубившийся прямо в такси. При других обстоятельствах Андрей бы тоже уже сладенько посапывал рядом, но сегодня его ждала невообразимо долгая ночь. Невообразимо долгая и нервная, потому что утром, судя по всему, им предстоит проснуться в абсолютно новом мире, где Князь — опозоренное по всем фронтам хуйло, и кто знает, останется ли в этом мире их любовь до гроба? Вот бы хоть кто-нибудь мог сейчас погадать ему по кофейной гуще и мурашкам на коже, что же теперь с этим всем делать. Дозвониться с михиного телефона до Машки не получилось — время не детское уже, нормальные люди спят — а контакты их водителей хранились только у неё. Вызвать напрямую Гордея, само собой, Горшка не попросишь — и палевно, и Князь не самоубийца, да и как он мог вообще напомнить такому воодушевлённому Михе, что на свете существует ещё один мужик, которому Андрей дрочил. Горшок искренне Князева успокаивал, мол, найдётся твой телефончик ненаглядный утром, но если бы он только знал, насколько сильно Андрей боялся не дожить до рассвета тупо из-за какого-нибудь сердечного приступа. В ушах, как нескончаемая слуховая галлюцинация, стояли собственные сладостные стоны из того видео. Ладно бы ещё его там просто ебали, а он бы лежал безжизненной куклой. Нет, по факту он именно так и лежал, но его собственное звуковое сопровождение всего процесса было, пожалуй, ещё более непристойным, чем само видео. Андрей просто не представлял михину реакцию на это всё, да и пытаться её представить было страшно до ссаного. Как посмотреть после этого Мишке в глаза, как объяснить, что он — вот такой вот разгорячённый, с членом торчком — не хотел тогда ничего на самом деле, потому что не особо соображал, что происходит. Что он даже не помнит ничего. И блевал на утро не только из-за химических процессов в организме. В отеле Горшенёв, хоть и засыпающий на ходу, порывался пробраться к нему в номер, потому что зачем им теперь вообще расходиться? В михиной системе мироздания вот, например, такого понятия как личное пространство вообще не существует. Вроде бы и не пьяный, они же всего пару кружек пива пропустили, но настырный и страстный, как обычно — прямо в коридоре шарил ладонями по бёдрам и шептал что-то про то, как будет заебись к Князю голенькому под одеялком сейчас прижаться. И возразить-то на это заявление было нечего, Андрей и сам бы сейчас лучше забыл обо всём на свете в этих наглых руках, но пришлось надавить на то, что они оставили Машульке сообщение о потерянном телефоне, и она по-любому придёт Князя будить. И никому не надо, чтобы она их под этим одним на двоих одеялком-то застукала. Его, конечно, волновало не только это. Уж как только их вдвоём с одеялками и без на разных вписках не обнаруживали, и, что самое смешное, раньше Князь и сам не задумывался над эротическим подтекстом тех сцен. Сейчас же им есть за что стыдиться, но Миху он прогонял, с мясом и кровью отдирая от своего сердца, не из-за этого, а из-за того, что Андрей не питал никаких надежд на сон. Он сейчас простоит под горячим душем бесчисленное количество минут, чтобы унять разрастающийся внутри мандраж, а потом залезет в мини-бар и вольёт в себя всё по-максимуму, чтобы прозалипать в рандомные фильмы по телевизору всю оставшуюся ночь. С горем пополам его всё-таки затащило в изнурительную дремоту с какими-то перемешанными лицами-руками-телами, которые он когда-либо видел-трогал-обнимал, и, когда в его дверь настойчиво затарабанили, Князев сразу же вскочил и заметался по номеру, как ошпаренный, собирая на себя детали одежды и морально готовясь ну вот к любой возможной хуйне. - Андрюшка, подъём! - ну точно, Маша про него не забыла, потому что это её тонкий голосочек звенел сейчас за дверью, - Поднимайся скорее! Обсудить надо кое-что. - Иду я, - крикнул он в ответ, наспех взъерошивая свои волосы, всё ещё влажные и спутавшиеся безнадёжно. Андрей открыл дверь уже слегка подрагивающей — то ли с похмелья, то ли от бессонницы, то ли потому, что он трус — рукой и пропустил их прекрасного менеджера внутрь. - Так, сразу хочу сказать, что мы всё уладим, - бойко заявила девушка, в то же мгновение заставляя Князя побледнеть и задышать быстрее, - Просто ты должен знать всё ещё до того, как выйдешь из номера. - Что… случилось? - просипел Князев, потому что надо же было делать вид, что он ни сном ни духом, что именно могло свалиться на его голову. И вроде бы он уже настроился на дурные вести, а всё равно во рту стало отвратительно вязко и язык прилип к нёбу, отказываясь шевелиться. Андрею сейчас бы водички или лучше сразу чего покрепче, но вместо этого Мария протянула ему свой телефон: - Ночью в сети появились твои фотки. Может, какая-нибудь жаркая фанатка так сильно по тебе соскучилась, а? Девушка не переставала шутить и улыбаться беззлобно, и Князь непонимающе нахмурился, ведь ожидал худших реакций. Он заглянул в экран и — вот никогда бы не подумал, что такие чувства могут перемешаться между собой — испытал и облегчение, и бешеный взрыв стыда, раскалённого такого, как в детском садике, когда писаются в штанишки, хотя уже являются достаточно взрослыми, чтобы всё понимать. Андрей приближал и смахивал фотки — их было несколько — и по собственным ощущениям понимал, что он сейчас покраснел не только лицом, а вообще всем телом без остатка. Там, конечно же, была его обнажёнка, да прямо целая история — вот он, с голым торсом, но ещё в джинсах, очаровательно улыбается у стеночки, потом ещё в белье, но уже распластавшись на кровати, а после и вообще без всего, даже ручками не прикрывая своё сверкающее достоинство. Сверкающее не потому, что оно пиздец какое крутое, а потому, что влажное и в боевой готовности, от чего Князь поперхнулся, сдерживая рвотные позывы. Нет, ему не было противно его собственное тело — ему просто до безумия омерзительно было вспоминать ту квартиру, ту кровать и того человека. Маше, видимо, надоело наблюдать за тем, как Андрей в нервозном состоянии пролистывает одни и те же фотографии по кругу, и она выдрала свой телефон из вцепившихся в него пальцев. - Не переживай ты так, многие в шоубизе через это проходят, - она продолжала Князя подбадривать, а он даже взгляд поднять в ответ не мог — чувствовал себя липким, натурально перепачканным, словно опущенным в компостную яму, хотя всё было не так хуёво, как могло бы быть. Это же не то самое видео. - Да и ты ничего, Андрюх, - Маша рассмеялась, пихая Андрея плечом в плечо, - Я бы тебе записала свой телефончик, но у тебя уже есть. Князев невольно выдохнул и улыбнулся в ответ, решившись наконец-то глянуть по-быстрому в это доброе лицо напротив. Эх, даже интересно, как бы такой светлый человечек отреагировал на другой информационный слив, которым его без остановки запугивали. - Я уже везде пожаловалась и потребовала всё замылить, а лучше удалить, так что всё будет хорошо. А вот насчёт этого он уже не был так уверен. Спасибо, конечно, суке Гордею за предупреждающий выстрел вместо того, что на поражение, но прибило Андрея всё равно знатно, до окутывающей все внутренности тошноты. И это он ещё не виделся с Михой. Нужно было как-то хотя бы по-минимуму привести себя в порядок, умыться там, почистить зубы, спуститься в местный ресторан позавтракать, и Князь выполнял всё на автомате, не зная, чего ему хотеть — встретиться с Горшком или вообще больше никогда не показываться ему на глаза. Наивными, конечно, были ожидания пересечься с ним на завтраке, его же Машка так заботливо не будила. Можно было бы завалиться к нему в номер, время ещё позволяло, но совершенно не хотелось первым преподносить вот эту новость. Ну да, у Андрея элементарно хвост поджимался от маячивших впереди разговоров, и он предпочёл собственноручно их не приближать. Разговоры, как и мрачный взгляд небритого и помятого Михи, не то чтобы терпеливо, но поджидали его неподалёку от машин. Князь сразу же понял, что Горшенёв в курсе всех дел, да и остальные ребята тоже, потому что они поздоровались ещё издалека и начали активно грузиться в тачки, не желая усугублять повисшую в воздухе неловкость. Пятнадцать шагов до Горшка были похожи на прогулку по морскому дну. Было так же неимоверно тяжело переставлять ноги и держать плечи ровными, не скрючиваясь в креветку под давлением тысяч метров воды, и так же замедлялось сердце, халтуря через удар при одном только взгляде на эти руки, вертевшие андрюхин телефон — нашёл и заграбастал, как любопытно. Надеялся, что он не заблочен или что? Когда оставалось пройти всего метр, Андрея вдруг накрыла адская паника, что вот конкретно Миха мог увидеть больше, чем те фотки, Гордей же изначально припугивал именно Михой, зная, как он Князеву дорог. И он затормозил ещё сильнее, и Горшок склонил на бок голову, недовольно поджимая губы. - Привет, - только и смог выдавить из себя Князь, скованно поправляя лямку своей сумки на плече и уже заранее глядя на Горшенёва максимально виноватыми — оно само как-то так выходило — глазами. Миха фыркнул, с плохо скрываемым раздражением проходясь языком по собственным зубам: - Добрейшее, блять, утро, ё-моё. Ну всё понятно, Горшок бесится. Бесился бы в подобной ситуации Андрей? Скорее всего нет, он ведь ебать какой рассудительный и понимающий, но обидно ему не было — он уже наизусть знал все михины повадки, и весь этот прорывающийся наружу поток говна был ожидаем в принципе. Поэтому тут не оставалось ничего, кроме как кинуться в жалкие оправдания в надежде на михину добрую душу, но Горшенёв выпалил раньше: - Я, конечно, не думал, что ты там до меня обет безбрачия держал, похуй на фотки, но, Князь, блять, я тебя делить ни с кем не собираюсь, ты это понимаешь? Горшок недвусмысленно потряс князевским телефоном, и Андрей не сдержался и вздохнул, наверное, слишком глубоко и шумно, просто из-за перенапряжения, усталости и сожаления, но Миха набычился ещё сильнее. Там на экране мелькала стопочка сообщений от Гордеева, и Князев был готов в ножки кланяться создателям Face-ID и закрытым от прочтения уведомлениям. - Да, - ответил Князь, заглядывая Михе в глаза. Так хотелось установить нормальный зрительный контакт, чтобы на ментальном уровне передать своё состояние, а вслух слишком нереально было произнести всё то, что было сейчас нужно, потому что они стояли посреди улицы, где редко, но уже сновали прохожие, где в нескольких метрах курили водители и мучились ожиданием парни с Машкой, ведь по местам не доставало только Горшка и Князя. - Да? И это всё, что ты мне скажешь? - прошипел Горшок, прищуриваясь гневно, и Андрей внутренне заскулил от того, как же трудно было общаться вот так — без успокаивающей ладони на щеке, без поцелуев, что объяснят всё в сто раз лучше слов, без касаний грудью к полыхающей груди напротив. - Миш, не здесь же, - обречённо выдохнул Князь и рефлекторно поднял глаза к небу. У него так-то тоже терпелка не железная, и ночка выдалась та ещё, нужно как можно скорее проверить все свои переписки — ну ладно, одна из всех волновала его больше остальных — а тут какие-то выяснения отношений ещё. Да, фотки стрёмные, да, ему что-то там написывает Гордей, но почему Михе вот прям щас приспичило получить признания в любви и верности, блять. - Ну пошли тогда, хули. Горшок двинулся в сторону машин, и у Андрея сам собой слетел предохранитель на его нервных проводочках: - Телефон мой отдай, блять, уже! - А чё там? Важное чё-то, ё-моё? - Миха явно издевался, ревнивец херов, пёр уверенным своим широким шагом вперёд, заставляя Князя, как маленькую собачонку, догонять его и дёргать за локоть. - Горш, сука, отдай, я сказал! Всё, Андрея тоже понесло. Потому что за последние десять часов у него уже все клеточки в организме устали трястись за его задницу — и в прямом, и в переносном смысле — потому что и он сам заебался, и его заебали в край вот эти вот собственники и деспоты вокруг. - Да на, на, отвечай скорее любимке своей, блять, - злобно процедил Горшенёв, сунул наконец-то Князю его телефон, хлестнув презрительным взглядом на прощание, и ушёл, сука, специально ко второму минивэну. Ну и ладно. Андрею сейчас это даже на руку, лучше он побудет в одиночестве ближайшие два с половиной часа, ещё неизвестно, чего там навалил Гордей, может, нужно будет вены себе уже резать или пакет на голову надевать. Он представил себя сигающим на полном ходу из машины, свою размозжённую по асфальту голову и кишки, наматывающиеся на колёса, поморщился, захлопнул понадёжнее за собой дверцу авто — нет уж, сопливые попытки суициднуться он не будет предпринимать. «Как ощущения?» - было последним, что написал ему Гордеев, а остальные сообщения в принципе не несли в себе никакого такого смысла, это были просто оскорбления, унижения, угрозы чуть ли не расчленить и выебать или то же самое, но в обратном порядке. По большому счёту ничего нового, Андрея даже не особо задело, даже странно было от того, как мертвецки спокойно стало у него в груди. Кажется, он уже всё для себя решил. Вот так, наверное, и становятся заложниками обстоятельств, а точнее, собственной безрассудности, наивности и вины заодно. Князь раньше так удивлялся, заметь он головокружительно очаровательную девчонку в объятиях какого-нибудь подозрительного типчика с короткими и толстенькими, но загребущими ручонками, а сейчас понимал, что она, может, так же вот когда-то подумала, что «один раз не пидорас». Стало вдруг так душно, и вовсе не из-за того, что с ним в одной машине храпели Балунов и Поручик. Андрей приоткрыл окно, надеясь насладиться летним дорожным ветерочком, но даже он веял сейчас обречённостью. У него была только одна единственная идея, не приводящая в дальнейшем к публикации того видео. Как ощущения? Как в болотной трясине, ну так это уже давно. Сейчас только к сковывающим по рукам и ногам кандалам прибавилась ещё гирька на душу, потому что просматривать и откровенно угарные, и взволнованные сообщения от друзей и родственников было почти невыносимо. Да-да, никто не хотел оставаться в стороне и быть достаточно тактичным, чтобы не долбить человека своим сочувствием или возмущением. Только родители не стали пересылать ему его же фотки и ограничились просьбой держаться и никого не слушать. Боже, если обычные нюдсы так разрывают пуканы обывателей, то что тогда будет из-за видео? «Я просто забыл телефон в машине. Только сейчас смог забрать» - отправил в ответ Князев, прекрасно понимая, что это никак вообще не поможет его положению и не успокоит гордеевские воспалённые мозги. Гордей как-то долго строчил. Печатал и стирал, видимо, может, думал, что должен ещё изощрённее Андрея опустить, ещё более зловещие фразы подобрать. Прислал в итоге сухое: «Сегодня вечером. Ты не едешь на радио, чтобы не провоцировать слушателей.» Князь закусил свою нижнюю губу и сам себе закивал понуро. Ну да, какие ему сейчас интервью. Да он бы там сейчас и двух слов связать не смог и вспыхивал бы от каждого взгляда, направленного в его сторону. Вроде бы так даже было лучше. Но вот этот холодный приказной тон заставлял поёжиться и снова занервничать. Чего он там хочет, в этом созвоне? «Смазку купи себе» - прилетело следом, и Андрей еле поборол жгучее желание выкинуть свой телефон в окно. Понятно, чего он хочет. «И сигарет с зажигалкой» Полюбоваться на курящего Князя приспичило что ли по старой памяти? Милая Тула встретила их просто превосходной погодой, уютным отелем и прям реально вкусным бизнес-ланчем, но кусок всё равно в горло не лез, и наслаждаться жизнью в эти отбитые времена не получалось тоже. Хотелось поскорее перемотать этот день и проснуться уже в следующем, и ещё, желательно, чтобы Миха остыл до завтра, потому что к этому времени Князь уже сможет рассказать ему, если и не всё, то хоть что-нибудь, и там была не была — Горшок либо поймёт и примет, либо окончательно пошлёт его нахуй, но всё прояснится. Сейчас Горшенёв морозился, и так даже было легче, потому что Андрей бы сто процентов вывалил на него всё и сразу, как только почувствовал бы на себе михины руки, такие согревающие и укутывающие, дарящие вот это восхитительное чувство защищённости и обещание, что всё непременно наладится. Только бы дождаться этих объятий, только бы оказаться не слишком грязным для них. Он стойко дотянул до вечера. Смотался в торговый центр — гордо щеголяя везде в тёмных очках — потому что нужно было как-то убить время, забить голову рекламным мусором и купить, конечно же, вот то самое, о чём ещё писал Гордей, оно всё-таки… пригодится ему самому… ну, ему бы хотелось, чтобы ещё пригодилось. Ноги сами то и дело приносили его к стеллажам с вискариком, но нет, сегодня поплыть было нельзя, придётся охуевать на трезвую. Хватит уже косячить в конце концов. Князь вернулся в отель к назначенному времени, внушая самому себе, что не волнуется и не боится на самом деле, что по сравнению с уже пережитым, это вот всё — ерунда полная, потому что люди не умеют душить сквозь экраны, но какое-то колкое давление в ключицах Андрей всё равно ощущал. Вечно ведь как бы он тщательно ни прокладывал рельсы в своём воображаемом майнкрафте, поезд мчал его всё равно не в заданном направлении. - Мне похуй на всё вообще, мне похуй, похуй, - проговорил сам себе Князев, пристально глядя на собственное отражение в зеркале, пока телефон вовсю надрывался, оповещая о входящем вызове. Выглядел Андрей, конечно, как цыплёнок, которого ещё покатали на центрифуге. Глазами таращился, как будто не себя, а призрака увидел, губы множество раз покусанные-перекусанные за день горели ярким алым — ну, Гордею сейчас понравятся, по-любому. - Очень рад, что на этот раз ты нигде не потерял свой телефон, - без всяких приветов начал Александр, как только Князь ткнул на зеленый значок. Мужчина не растягивал губы в гаденькой улыбке, как он до этого по своему обыкновению делал, а сразу же смотрел с экрана покрасневшими от злости глазами. Злость эта показалась Андрею не той привычно пылающей и бесконтрольной, а какой-то хронической, как будто Гордей и сам задолбался уже вынашивать её в себе, как будто задолбался вот за Князем как волк за зайцем бегать, и хотел уже догнать поскорее свою добычу и растерзать к хуям, чтобы не маячила больше. Душа ушла бы в пятки, если бы глаза эти метали свои искры в сантиметре от его лица, а так нет, так Андрей только повторял в уме «похуй-похуй-похуй» и предпочитал молчать, выжидая, что дальше будет, потому что нахрен ему не упёрлись все эти разглагольствования на самом деле. - Знаешь, как мы будем тебя сегодня наказывать? - тихо и низко произнёс Гордеев, откинувшись назад на своём кресле, но он даже не пытался показаться расслабленным — он цеплялся пальцами одной руки в подлокотник так ожесточённо, будто это было андрюхино запястье, которое ему так нравилось выкручивать. «Ой бля, одно твоё ебало наблюдать — уже моё наказание» - хмыкнул сам себе Князев, изо всех сил сдерживаясь от того, чтобы не перейти на нервный смех. В действительности же он, скорее всего, казался сейчас зажатым и загнанным — ютился на самом краешке огромной отельной кровати прямо напротив установленного на столике телефона, бессознательно почёсывая свои предплечья. Он скорее убеждал сам себя, что не трясётся, нежели мог по-настоящему справиться с этим прессингом один на один. - Отвечай на мои вопросы, - Александр почти зарычал, и Андрея передёрнуло, выталкивая из размышлений. - Догадываюсь, - всё ещё растерянно ответил Князь, глядя не в экран, а куда-то расфокусировано перед собой. Хоть и без вискаря, а сознание его уже отчаянно уносило из этой комнаты, предлагая оставить здесь это бренное тело и метнуться пока в более приятные параллельные вселенные. - Раздевайся. Андрей понимал, что всё сейчас было не просто так, что он должен подыгрывать, но тошнотворно было несмотря ни на что, да и страшно, что у него снова ничего не получится. Он вдохнул поглубже, как перед прыжком не только в ледяное, но и кишащее жуткими водорослями озеро, стащил с себя кофту и, по молчанию в динамиках понял, что джинсы тоже нужно расстёгивать. - Как же ты меня заебал, Андрюша, - проговорил Гордеев — он терял остатки терпения, - Всё же могло бы быть по-другому, но ты сам постоянно, блять, усложняешь. Князь разделся до боксеров и не мог продолжить без «особого приглашения». Его бесила собственная робость, которая как по щелчку включалась рядом с Гордеем, и от которой он так уже устал — вечно быть на чеку и дёргать лапками, реально как заяц при каждом подозрительном шорохе. Его это всё в себе бесило, но знобить по-прежнему не переставало. Александр на удивление не докопался до оставшегося предмета одежды, только прилип потяжелевшим взглядом к своей картинке, и уж как хорошо, что его самого ниже пояса видно не было — он держал телефон одной рукой, упираясь в подлокотник — и Андрей был рад не знать, начал ли мужчина уже там себя поглаживать или нет. - Закуривай, - продолжал раздавать указания Гордей, всё ещё с тем же хищным и обозлённо скривлённым лицом. - Я же не курю вообще, - зачем-то выдал Князев, но пачку вскрыл, не гнущимися от странного предчувствия пальцами выковыривая оттуда сигарету. - Делай, что я сказал, - процедил сквозь зубы Александр, непроизвольно придвигаясь ближе к своей камере, ведь ему, наверняка, очень сильно хотелось выплёвывать это всё прямо Андрею в лицо. Князь зажал в губах сигарету, чиркнул несколько раз зажигалкой, дожидаясь, когда она уже сработает, затянулся бездумно и достаточно глубоко, расслабляя горло, чтобы не закашляться как девственница. Он не курил уже несколько лет, да и баловался раньше чисто в школе, не заходила ему эта хуйня как-то, только разве что рядом с Горшенёвым — вот рядом с ним было непередаваемо клёво дым ловить каждым миллиметром своих губ, создавая за закрытыми веками визуализацию того, как Горшок выдыхает прямо ему в рот. Надо будет его об этом попросить, да. Внезапно вспомнить сейчас Миху было до безумия мучительно, потому что узнай он, чем тут Андрей занимается, Миха бы ему в одно мгновение башню снёс, и ещё бы и посмотрел затравленно, потому что Михе было бы больно, а это для Князева самая настоящая каторга. В сто раз хуже, чем сидеть сейчас с Гордеем, вот этой всей хернёй страдать. - Туши, - донеслось из динамиков, и Андрей, не особо вникая в происходящее на самом деле, завертел головой в поисках пепельницы или чего-нибудь типа того, на что Александр впервые засмеялся: - Твоё бедро подойдёт лучше всего. Князев осёкся, задержав в воздухе не выкуренную даже на половину сигарету и глупо уставившись в экран, где в предвкушении скалился Гордеев. Так вот к чему все эти разговоры про наказания шли. Вот ведь больной ублюдок. Интересно, у него хоть раз в жизни нормальные здоровые отношения были? Ну, хотя бы с мамой? Или это исключительно от Князя исходил вайб хуйлуши, над которой можно измываться по-всякому? Андрей на автомате затянулся снова, пребывая в искреннем шоке от поставленной перед ним задачи и даже, блять, не зная, как тут реагировать. Он согнулся, упираясь локтями в колени и устало выдыхая: - Мда, интересный видос выходит. - Какой видос? - переспросил Гордей, снова закипая потихоньку, судя по всему. Князева затрясло, но уже не от страха, а от нарастающего истерического смеха. Душившее его до этого момента напряжение нашло свой выход, и, позволяя даже нескольким слезинкам застыть в уголках его глаз, он, заикаясь, выдал: - К-который я, блять, с-снимаю, ой не могу. Ему даже не надо было палить гордеевское лицо, чтобы понять, что тот прикончил бы сейчас всех, до кого только бы дотянулся, но он никак не дотянется до Андрея, и осознавать это было просто… волшебно. - Ты правда думал, что ты один такой умный? - собственный хохот казался громыхающим посреди вакуумной тишины, как чья-то паника в психушке, но остановиться Князев уже не мог, - Если мой корабль пойдёт ко дну, то захвачу и твой, Сань. - Ну ты, блять, сам напросился, - только и смог огрызнуться Гордей и отключился, наконец-то избавляя Андрея от своего присутствия. Князь остановил съёмку экрана, с особым наслаждением сохраняя добытое видео. Это казалось каким-то ебаным сюром — спасибо, бля, тебе, Гордей, за такую отличную идею повебкамить немножко, теперь можно со спокойной душой послать тебя невероятно далеко и бесконечно надолго. Хоть и маленькая, но такая долгожданная победа пьянила, и Андрей, всё ещё не переставая тихо посмеиваться залез в душ, смывая с себя этот уродский день и эти мерзотные чужие фантазии о надругательствах над его бедной тушкой, стирая с себя собственный, вязкой жижей стекающий сейчас по рукам и ногам страх, и постанывая прямо в голос от удовольствия, что всё обошлось. Даже не дошло до очередной клубнички — вообще Князев предполагал, что придётся подрочить на камеру, и он бы это сделал, чтобы было достаточно компромата на этого уёбка, но сижки о себя тушить он не будет, естественно, поэтому его и прорвало сразу же. Из мысленной жвачки его выдернул настойчивый стук в дверь, когда Андрей уже завернулся в мягкий махровый халат и трепал полотенцем волосы. Он сделал несколько медленных и ленивых шагов по направлению к шуму и выкрикнул: - Кто? Время не позднее, но он точно никого не ждал, да и так хотелось сейчас побыть наедине с самим собой, просто поваляться на кровати, посмотреть обзорчики на ютюбе, стримы геймерские какие-нибудь, даже жалко было, что он не догадался себе пивка захватить в магазине. - Хуй в пальто! Ждёшь кого-то ещё что ли, ё-моё? Миху слышать, с одной стороны, всегда было радостно — иногда, в минуты особой тоски Князь даже включал с ним интервью, прижимал к себе подушку и лежал вот так, пока не уснёт под михины витиеватые умозаключения. С другой стороны, Горшок опять звучал раздражённым, и Андрей грустно оглянулся на только что манившую его к себе кроватку. Ну почему всё в один день-то? Он открыл, конечно, он бы не смог Миху продинамить, с какой бы дичью тот к нему не заявился. Горшенёв сразу протиснулся в номер, сдвигая Андрея своим напором, и тот на рефлексах запахнул получше свой халат, обнимая себя руками, потому что от вошедшего повеяло чем-то неуютным и неприятным. - Ты сегодня просто новостная бомба, Князь, - подрагивающим от перевозбуждения голосом проговорил Горшок, - Я, блять, в ахуе с тебя! Это вот что, блять? С кем, блять, когда? Горшенёв злился, извергал свои обрывистые фразы как дракон маленькие порции огня, и Андрей словно видел даже дым, пробивающийся из этих раздутых ноздрей. В глаза, сжигающие заживо, было вообще невозможно смотреть, поэтому Князев быстро перевёл свой взгляд на телефон, которым Миха тыкал сейчас ему в лицо. Конечно, он узнал эти кадры с первой же секунды. Князь, честно, и сам собирался Горшку всё рассказать, потому что он ожидал какого-нибудь такого поступка от Гордея — на это же у Андрея не имелось никакой контратаки. Князь не успел только совсем немного, но ведь можно же всё обсудить спокойно? - Миш, выключи, я тебе всё… - начал Князев, отступая на пару шагов назад, потому что уже пугал, блин, этот видеокирпич возле его носа, как будто Миха хотел вдавить в него эти пошлые картинки, чтоб впредь неповадно было. - Чё ты мне там про неебическую свою любовь в шесть лет затирал, а? - не унимался Горшок и придвигался, придвигался снова, заставляя Андрея пятиться и даже сжиматься — в бешенстве Миха был действительно ужасающим, - Я, блять, детсадом с тобой каким-то занимаюсь, ё-моё! Чё не сказал-то сразу, что тебя давно уже расчехлили, бля? Сука, да какого ж хуя. Понятно, конечно, что Горшок не из самых терпеливых и всепрощающих, но почему сразу так-то? Почему перед ним оправдываться нужно постоянно, как будто они в браке, блять, уже двадцать лет и тут на те вам — такое! Князев с силой отпихнул от себя михину руку с проклятым телефоном и, поскольку Горшенёв так просто никогда не сдаётся, стал яростно толкать его в плечи, чтоб не лез больше так близко, приговаривая сквозь так и рвущееся наружу грозное шипение: - Что ты хочешь мне этим сказать? Что? Ну? Что ещё пизданёшь? Как всегда тоже резко захотелось, блять, да? Увидел и завидно стало? Горшок ожидаемо зарычал и попёр на Андрея — не преследуя никакой цели, просто как обычно закипая как чайник и ныряя с головой в бессмысленную заварушку, точно так же, как он всегда охотно втягивался в любой конфликт, в любую потасовку. И Князь, конечно же, знал, он всегда знал, что выбесить Миху — как два пальца обоссать, но как же ему опостылело мямлить и за что-то там извиняться без конца и края! Всё порывисто перетекало в драку, и в принципе, для них это не было чем-то новым, скорее наоборот, привычным разбором, кто тут прав, а кто нахуй пойти должен, но в какой-то момент Горшенёв опрокинул Андрея на кровать и, вместо обычных заломов и захватов, начал стягивать с него халат этот несчастный и хотел уже, по видимому, завалиться сверху, но вдруг остановился, произнося сбивчивое и запыхавшееся: - Это чё такое? Князев дёрнулся, разом выворачиваясь и из одежды, и из михиных ослабевших рук, столкнул Горшка с кровати, подорвался сам и выкрикнул: - Это то, о чём ты, Мих, ни разу меня не спросил! Он двинул не особо сопротивляющегося Горшенёва к выходу, пихая его кулаками и пиная, не видя ничего перед собой из-за навернувшихся на глаза непрошеных слёз — почему-то вслух произносить такое оказалось гораздо больнее, чем просто осознавать — и продолжая надрывать связки: - Ни разу, сука, не спросил, как у меня чёртовы дела, Горшок! Заявляешься ко мне со своими хотелками — дайте мне, блять! Хули ты припёрся? Сказать мне, кто я? А сам-то ты кто? Да ты ничем не лучше него, блять! Ты! Пошёл ты нахуй!