To Pause Time With You

Три дня спустя.

— Джозеф, ты не знаешь, где мои перчатки? Сегодня я должен работать на улице, — паникует Эзоп, роясь в их корзине с носками. Другой бездельничает, разлёгшись вдоль кровати, рассуждая, должен ли он встать и помочь. Как бы он ни хотел, чтобы его любимый мужчина не простудился, особенно теперь, когда он только вылечился от гриппа, он также не может не видеть его очаровательным, когда тот взволнован. Эзопу надоели эти взгляды, и он дёргает Джозефа за руку — это его способ попросить о помощи. К сожалению, жест мало что даёт Джозефу, которого не волнует отсутствие силы у другого. — Ты найдёшь их. Не волнуйся, у тебя ещё как минимум час до начала, — говорит Джозеф между зевками. — Не в этом дело. Я должен быть сегодня пораньше, чтобы извиниться за все мои отсутствия. Джозеф пожимает плечами: — Я не думаю, что кто-то умер за последние несколько дней, поэтому я уверен, что твоя помощь не потребовалась. — О, ты не можешь просто помочь мне? Джозеф знает, что на него вот-вот накричат, и готовится к драке, которую он собирается начать. — Твои перчатки в кармане моего пальто, проверь левую сторону. Эзоп стонет: — Почему они там? Если тебе нужно было их одолжить, ты мог бы просто попросить. — Я надеялся, что ты их не найдёшь и достаточно разозлишься, чтобы остаться дома и не ходить на работу, — признаётся Джозеф. — Почему ты не хочешь, чтобы я пошёл на работу? — О, перестань. Теперь мне стыдно, — ноет Джозеф. — Я просто надеялся, что мы сможем немного повеселиться сегодня, раз тебе уже лучше. Просто некоторые, ну, я не знаю. Взрослые вещи. — Не похоже, что я собираюсь быть там весь день. Мы до сих пор проводим вечера вместе, — объясняет Эзоп. — Я знаю. Мне просто скучно без тебя, вот и всё. Ты сегодня так хорошо выглядишь, я тебе говорил? — Это уже третий раз за сегодня, — тихо говорит Эзоп, позволяя себе отдохнуть на коленях Джозефа. Глубоко вздохнув, Джозеф крепче обнимает другого, изо всех сил пытаясь почувствовать биение его сердца. Вместо этого он слышит только своё собственное. Оно затмевает звук дождя снаружи и скрип кровати под их телами. Если бы не то, насколько Эзоп был предан своим обязанностям, Джозеф никогда бы не отпустил его. Но он хочет видеть, как он работает, смотреть, как он строит себе карьеру, и гордиться им. Такой образ жизни просто не для Джозефа, ему всегда везло со всеми подачками, которые он получал. Минуты становятся длиннее, когда они расслабляются друг с другом. Джозефу нравится то, как легко обнять Эзопа; их тела идеально подходят друг другу. Но вместе с этим приходит и новое осознание. Он больше не мог называть его своим другом, они совсем другие. Они занимаются платоническими делами вместе, но также доставляют удовольствие друг другу. Напевая простую мелодию, он начинает заплетать волосы Эзопа. Другой терпеливо ждёт и пытается не морщиться от случайных зацепок в волосах, но Джозеф довольно сильно затягивает их и заплетает косу. Вскоре дело сделано. На голове у него две французские косы, завязанные в низкий пучок на затылке. — Кто мы друг другу? — Спрашивает Джозеф. — Я думаю, больше, чем друзья. — Ты думаешь? Что ж, я думаю о тебе как о своём возлюбленном. Эзоп поворачивается к нему лицом: — То есть, мой партнёр? — Да, мы партнёры. Эзоп сжимает руки, останавливая все головокружительные слова, которые хотят вылететь из его рта. Я заслуживаю этого? — спрашивает он себя. Конечно нет. Всё плохое, что он сделал, когда-нибудь настигнет его. Но только в этот момент, только в эти несколько секунд во времени, ему позволено быть счастливым? Во всяком случае, Джозеф заслуживает счастья. Молодому бальзамировщику не совсем приходит в голову, что он может быть источником чьей-то радости. Он желанный. Проницательный, заботливый, самоотверженный; всего лишь щепотка причин, по которым Джозеф всегда думает о нём. Партнёры. Что следует за этим названием? Отношения, подобные их, не могут развиваться как «традиционная» пара. Не то чтобы они могли пойти на настоящее свидание, сфотографироваться, пожениться. Они признают друг друга любовниками, зная, что это всё, кем они могут быть. Господи, помилуй, если они когда-нибудь решат завести семью, мир бросится им на шею, назвав их монстрами за попытку отравить невинный разум бедного ребёнка. Сердце Эзопа замирает, когда он понимает, что их ждёт в будущем. Тем не менее, он предпочёл бы пройти через всё это с Джозефом, чем в одиночку. Если их когда-нибудь призовут к суду за преступления любви, он будет горд защищать себя как виновного. По крайней мере, он должен испытать радость. — Ну, мой партнёр, мне действительно нужно идти, — говорит Эзоп, всё больше беспокоясь о тиканье часов. — Ладно, ладно, позволь мне хотя бы провести тебя вниз по лестнице. Кряхтя, он встаёт и открывает дверь своему возлюбленному, позволяя ему спуститься вниз. Прежде чем они открывают входную дверь, Джозеф тянет его за бедро и нежно целует в губы. К его удивлению, Эзоп в ответ потянулся к его лицу и ответил на более долгий и грубоватый поцелуй. — Скоро увидимся, — говорит ему Эзоп, собираясь отпереть дверь. — До встречи, — отмахивается он. В одиночестве Джозеф быстро пытается провести время до вечера. Без Эзопа часы как будто тикают вдвое медленнее. Как ускорить мир? Большинство говорят, что занятый ум делает своё дело. К сожалению, Джозеф прочитал все книги в своём доме. Он даже практиковался в переводе книг на французский, чтобы не забыть язык. От «Потерянного рая» до «Джейн Эйр» , от «Гамлета» до «Путешествий Гулливера». Он пополняет свою библиотеку большой порцией поэзии и современной литературы. Так же есть искусство, где он, по общему признанию, чувствует себя выгоревшим. Он не чувствует себя способным закончить ни одну из своих старых картин, и всё, что он хочет, это рисовать красивых мужчин, особенно Эзопа. Из всех вариантов, он начинает месить тесто для их вечернего хлеба. Ему требуется всего 20 минут, и теперь ему снова нечего делать. Потом убирает. Сколько раз он может мыть зеркала? Они такие чистые, что Джозеф часто забывает, что это отражение, а не пробуждение его собственного близнеца, когда он смотрит в них. Он часами сидел перед зеркалом и плакал, притворяясь, что разговаривает со своим братом. Это больше не работает, это просто заставляет его чувствовать себя глупо. Он напишет Мэри. Он забыл сделать это на днях, так что шанс, что это дойдёт до неё в ближайшее время, невелик. Чем больше время близится к зиме, тем дольше задерживается почта. Не говоря уже об типичной праздничной лихорадке, которая всегда выливается в недели после Рождества. Джозеф и Эзоп совершенно забыли о фестивалях, они были слишком заняты своими счастливыми моментами. Достав толстый лист бумаги и своё любимое перо, Джозеф пишет своей лучшей подруге. Дорогая Мэри, Ты знаешь, что ты всегда права? Несмотря на наш долгий перерыв в общении, ты каким-то образом точно знаешь, о чём я думаю. Очаровательно, как ты узнала, что я влюблён, ещё до того, как я сам это понял. Я немного смущён тем фактом, что это было так очевидно, неужели я так много говорил об Эзопе? Я понимаю, как ты себя чувствуешь. Это тёплое ощущение, которое ты отметила, было у меня в голове с того момента, как я воссоединился со своим возлюбленным. Да, возлюбленным. Я влюблён в мужчину. Это шокирует? Скорее всего не тебя. Все те симптомы, которыми ты поделилась, являются источником моей постоянной лихорадки, которая ухудшается с каждым взглядом, который я получаю от моего прекрасного мужчины. Моя грудь бьётся так сильно, что иногда мне кажется, что у меня сердечный приступ. Его голос — самый красивый звук, под который можно проснуться. И его лицо, это всё, что я когда-либо хотел видеть. Прости, что хвастаюсь, это меня вдохновляет, вот и всё. Я так благодарен, что знаком с тобой. Не иметь твоей поддержки будет убивать меня морально. Ты всегда будешь символом безопасности для меня. Мы вдвоём будем присутствовать на вашей свадьбе. Пожалуйста, пришли мне информацию о дате, чтобы я мог организовать нашу дорогу. Независимо от расстояния, даже если вы решите перевезти мероприятие в Японию, мы найдём способ это сделать. Я давно хотел свозить Эзопа во Францию. Не могу дождаться, когда снова увижу тебя, моя дорогая. У нас будет прекрасное чаепитие, как в старые добрые времена. Навсегда твой, Джозеф. Он стряхивает страницы, чтобы чернила высохли. Написание пером всегда занимает в два раза больше времени у писателя-левши, так как он должен останавливаться на полпути к каждой строке, чтобы не размазать чернила. Несмотря на это, его чёртово запястье всегда оставит следы. Натянув подходящую одежду, он готовится выйти на улицу. В конце концов ему так понравилась причёска, которую он сделал Эзопу, так что он сделал нечто подобное и себе. Он заплетает волосы в длинную французскую косу и закручивает назад, завязывая узел, который закрепляет несколькими шпильками. Он оставляет несколько прядей по бокам. Новая причёска всегда заставляет его чувствовать себя уверенно. Путь до почтового ящика быстрый. Джозеф кладёт письмо и, когда оборачивается, почтальон благодарит его. Он всегда приятный источник энергии в городе. Может быть, я куплю что-нибудь для Эзопа, думает он про себя, глядя на пекарню. Он начинает замечать, что другой любит сладкое. Не раз он заставал Эзопа за поеданием печенья или штруделей, которые Джозеф покупал для себя, не думая, что другому это захочется. Не на что злиться. На самом деле, иногда Джозеф намеренно оставляет их на столе, чтобы другой не чувствовал себя виноватым за то, что хочет есть. Пекарня снова пуста, за исключением столика с тремя дамами в наряженных нарядах. Все их взгляды устремляются на Джозефа, когда он входит. Он неловко машет им рукой, и все их бледные лица становятся розовыми. — Здравствуйте! Что я могу предложить Вам сегодня? — Спрашивает продавщица, которая, кажется, в лучшем настроении, чем в прошлый раз, когда он был здесь. — Хм, я возьму два вишнёвых пудинга, два пудинга с тоффи и два кусочка бисквита Виктория. — Хорошо. Сегодня Вы один? — Спрашивает она, глядя в окно, чтобы увидеть, с кем ещё Джозеф. — На данный момент. Я возьму их домой, чтобы угостить, — отвечает Джозеф. Она морщит нос: — Понятно. Обычно Вы с тем другим мужчиной. Так приятно видеть Вас одного. — Ой? Ну, он мой хороший друг. — Знаете, многие деревенские дамы считают Вас довольно красивым мужчиной. О Вас говорят в городе. Лестно, не правда ли? Джозеф чувствует, как кровь отступает от его лица, когда он слышит, как дамы позади него хихикают, обмахиваясь веером и откусывая маленькие кусочки от своих красивых пирожных. — Как мило. К сожалению, я не тот тип мужчин, с которыми можно встречаться. — Такой мужчина, как Вы, может иметь любую девушку, которую пожелает, но Вы предпочитаете оставаться холостым? Я могу только представить, что это должно быть сделано для того, чтобы сохранить наследство в безопасности. Вы бы не захотели делиться этим ни с одной из деревенских женщин из низшего сословия, многие из местных жителей не имеют такого богатого происхождения, как у вас, мистер Дезольньерс , — пренебрежительно отзывается она. — Это не так. У меня никогда не было проблем с раздачей денег тем, кто в них нуждается. Для меня их слишком много, чтобы использовать всю жизнь в одиночку, поэтому я решил поделиться ими с друзьями. Продавщица фыркает: — В нынешних реалиях, настоящий мужчина ставит благополучие женщин превыше всего. Его пальцы становятся более беспокойными, когда они барабанят по карманам. Нет ничего, что заставило бы его хотеть оставаться здесь дольше. Взгляды других женщин ужасны. Комментарии от продавщицы ужасны. Он чувствует себя ужасно. Жаден ли он, чтобы финансово поддержать Эзопа? Его возлюбленный происходит из неблагополучной семьи. И всё же Эзоп — мужчина. В этом мире мужчине намного легче избежать бедности, чем женщине. Все самые тяжёлые бремена общества ложатся на девочек, которые должны работать от рассвета до заката, заботясь о домах аристократов, только чтобы вернуться домой и потакать своим многочисленным детям. Женщинам в этой стране ещё хуже. Он это знает. Но какое это имеет отношение к тому, кого он любит? Я не жадный и не ненавижу женщин, убеждает он себя. Ему просто навязывают гетеронормативный мир. Он по-прежнему может поддерживать их благотворительность и обличать несправедливость, но при этом не любить их. Никто не заслуживает того, чтобы его унижали за то, что ты не можешь изменить, он сам это хорошо знает. Джозеф кладёт деньги, которые он должен, на прилавок и решает поблагодарить официанта, прощаясь с другими женщинами по-джентльменски, заставляя их падать в обморок. Он не позволит себе обидеться на их слова. Но он разгорячён, готов что-нибудь сломать. Он хочет кричать. Вырвать свои волосы. Бросить камень в оконное стекло. Тем не менее, всё это заставит ещё больше людей говорить о нём. Люди знают, что он существует. Ощущение невидимости исчезло. Он не живёт в своём собственном пузыре только со своим Эзопом. Нет. За ним наблюдает целый мир. Не желая наводить беспорядок в их маленьком домике, он продолжает идти к церкви, где дорожки тихие. Может быть, я пойду на кладбище, размышляет он про себя, прежде чем сообразить, что у него нет подходящих подарков для его брата. Идя по лесу, он видит что-то совсем рядом с тропой, чего никогда раньше не замечал. Из заснеженной земли выступает короткий каменный обломок с гравировкой по краю. На земле лежит овал из гальки длиной почти два метра. Точность огранки изумительна, цветочная детализация камня, должно быть, заняла много времени. Что бы это ни было, оно, должно быть, было сделано из страсти. — Я заметил это неделю назад, — говорит голос Эзопа вдалеке, который направляется через кусты к Джозефу. — Что ты здесь делаешь? — Просто иду домой, чтобы увидеть тебя. Я думаю, это могила. Джозеф быстро пятится, боясь, что стоит на теле. — О Боже, — говорит он, — прости, дорогой… Джозеф понимает, что имени нигде нет. На самом деле, нет даже даты рождения или смерти. — У тебя есть предположения, кто это может быть? — Спрашивает Джозеф. Эзоп качает головой: — Нет. Мне потребуется разрешение на доступ к церковным записям. Кто бы это ни был, он, должно быть, совершил что-то ужасное, раз его похоронили не на кладбище, а здесь. Как одиноко. Взяв перчатку, Джозеф сметает снег, чтобы солнце могло согреть участок. Кто бы это ни был, он обязательно что-нибудь принесёт в следующий раз, когда вернётся. Пока они идут домой, Джозеф не может перестать думать об одинокой могиле. Даже заключённых хоронят вместе с другими заключёнными. Но эта душа должна была быть одинокой, сокрытой тайнами лесов. Это кажется слишком личным. Кто бы это ни был, он не может не видеть параллелей между ними. Их судьба может совпадать.