To Pause Time With You

После быстрого обеда со слишком большим количеством десертов, Эзопу пришлось вернуться в церковь, чтобы закончить свои обязанности. Итак, Джозеф занимается уборкой спальни и стиркой их одежды. Когда он только переехал сюда, ему пришлось обуздать домашнюю работу. Это не его любимое занятие, но он понимает, почему это так необходимо. Его первые несколько месяцев здесь были катастрофой. С тех пор он научился создавать собственные методы очистки и удалять пятна с любой ткани. Это радует перфекциониста в нём. — Я дома, — кричит Эзоп, проходя через незапертую входную дверь. Джозеф открывает её всегда, когда знает, что другой скоро будет дома. — Эзоп! — Джозеф подбегает к нему: — Я скучал по тебе. Как работа, дорогой? Тебе было весело? — Тебе скучно, да? — Комментирует Эзоп. — Ужасно. — Чем хочешь заняться? Мы можем пойти в церковь и исследовать архивы в поисках надгробия. Отец Крайсс сказал, что сегодня вечером будет убирать коллекции, — предлагает Эзоп. Типы развлечений у них совершенно разные. Звучит интересно, но через добрых двадцать минут Джозефу, скорее всего, надоест, и он спросит бедного священника, есть ли у него какие-нибудь французские любовные романы. Они изысканны, по словам Джозефа. Англичанин никогда не мог писать эротику так, как его родная нация. Однажды он попытался объяснить это Эзопу, который не мог даже перевернуть страницу в переведённом романе, не краснея от одних лишь сцен поцелуев. — Ну, это не совсем моё развлечение. Эзоп направляется на кухню и зажигает плиту для чайника, наливая туда воды как минимум на две кружки. — Тебе холодно? — Спрашивает Джозеф. — До костей, да. — Как насчёт того, чтобы я попытался согреть тебя? Когда они были в поместье, у Джозефа была способность превращать мир в серый, кроме него самого и выживших. Должно быть, это была вспышка камер, которая временно ослепила его, но это не было похоже на то, что его зрение было ограничено. Эти воспоминания возвращаются; краски мира становятся немыми, и всё, что выделяется, — это человек, который стоит перед ним. На фоне этого холодного мира Джозеф — некий яркий свет, который уводит его. — Что ты имеешь в виду? — Спрашивает Эзоп, зная ответ. Его желудок начинает сжиматься от беспокойства, а сердце от волнения пропускает удары. Палец Джозефа скользит по тонкой блузке Эзопа, лаская его грудь, в то время как другая рука рисует круги на его спине. Другой чувствителен, он уже испускает вздох, который заглушает ладонью. Эзоп закрывает глаза, чтобы лучше быть в моменте, не замечая, как сильнее сводит ноги вместе и прислоняется к телу Джозефа. Наслаждаясь чужими звуками, Джозеф хочет услышать, на что ещё способен этот рот. Он поднимает его лицо и подносит руки к губам, просовывая внутрь указательный палец. Эзоп пускает слюни, когда Джозеф толкает его дальше, заставляя мужчину посасывать его. — Не валяй глупостей, любовь моя, — он вынимает палец изо рта, — ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, не так ли? Эзоп задерживает дыхание, а чужая рука движется к нижней части его позвоночника, поглаживая копчик. Он не хочет быть таким доступным. Он чувствует вину за то, что уже ощущает, как снизу всё затянулось в узел, и что он хочет прижаться к Джозефу. Он даже не может позволить играть с его сосками, без пены изо рта. — Ты молчишь, — замечает Джозеф и убирает руки. — Всё в порядке? Вместо слов Эзоп отвечает своим телом и берёт руки Джозефа, кладя их обратно на себя. Он снова прижимается к нему сбоку, давая понять, что он чувствует. — Ясно, — бормочет Джозеф, продолжая тереть друг друга по всем точкам удовольствия. Поскольку Эзоп был таким тихим человеком, у Джозефа было ощущение, что он делает это грубо. Эзоп сходит с ума, когда его прижимают и крепко держат. Если бы это было приемлемо, Джозеф бросил бы его на стол прямо здесь и наполнил бы так сильно, как только мог. Они могли делать это на диване или даже у окна. Но человек, который стонет его имя, не был тронут даже пальцем. Что-то слишком быстрое будет болезненным для них обоих. — Как насчёт того, чтобы я отвёл тебя наверх? — Х-хорошо, — его голос прерывается, когда чужая рука внезапно касается левого соска. Джозеф подхватывает его и несёт как невесту, стараясь не поцарапать его тонкие лодыжки о стену или не ударить головой о полку. Он не может допустить, чтобы у Эзопа появились синяки. По крайней мере, не те, которые ему сделали по ошибке. Он сбрасывает одеяла и кладёт Эзопа на матрас. Тот пытается дотянуться до их простыней, чтобы закрыть лицо, но Джозеф останавливает его. Застенчиво, Карл прикрывает грудь и держит колени вместе. Не желая, чтобы другой мужчина чувствовал себя выделенным, Джозеф начинает раздеваться первым. Он позволяет другому смотреть, не прячась за их комод. Единственные взгляды, которыми он когда-либо будет наслаждаться, исходят от самого Эзопа. Когда у молодого бальзамировщика остались одни штаны, он начинает расслаблять ноги и раскидывает руки. Затем он делает то же самое со своим мужчиной. Эти длинные пальцы просовывают каждую пуговицу в свои маленькие петельки, но знают, как не порвать ткань, которая защищает мягкую кожу под ними. Благодаря их торопливому утру, Эзоп забыл надеть много слоёв. Сдвинув блузку с плеч, другой быстро становится полуголым. Джозеф начинает с поцелуя. Целуясь, он ощущает что-то знакомое к этому моменту. Мужчина опирается на бальзамировщика, их руки сцеплены, и Джозеф использует свой вес, чтобы удерживать его. Медленно и глубоко блондин нажимает сильнее, пока тот, что под ним, извивается, хватая ртом воздух, забывая, что может дышать носом. Когда он задыхается, Джозеф прикусывает нижнюю губу, посасывая и оттягивая её. Затем его рот перемещается вниз по лицу к шее, обязательно оставляя ещё один след, прежде чем продолжить путешествие ниже. Он делает перерыв на его сосках. Глядя на Эзопа снизу, он начинает тянуть их, наблюдая, как его глаза закатываются, прежде чем быстро закрываются. — Ты такой горячий, ты уверен, что лихорадка прошла? — Дразнит Джозеф, засовывая руку бальзамировщику в штаны. Он начинает сдвигать их вниз, и, к его радости, Эзоп приподнимает бёдра, чтобы помочь. Швыряя их через комнату, он потирает выпуклость грудью, приближаясь ближе, пока его губы не касаются нежной кожи внизу живота. Эзоп изо всех сил пытается оставаться в моменте, ощущения переполняют его, но он не ненавидит ни одно из них. Каждый контакт — это экстаз. Это совсем не похоже на те неловкие ночи в одиночестве, когда он трогал себя поверх пижамы сквозь одеяло. Прекрасные голубые глаза, которые смотрят на него снизу вверх, заставляют его хотеть делать вещи, для описания которых у него нет словарного запаса. Что-то вроде зависимости, но максимально приятным способом. Внезапно голый палец касается Эзопа в новом месте, и он вскакивает в сидячее положение, тяжело дыша, как будто запыхавшись. — Что-то не так? — Спрашивает Джозеф между его ног. Эзоп качает головой: — Я просто никогда раньше этого не ощущал. — Никогда? Разве ты не упустил возможность? — Джозеф обхватывает его через нижнее бельё, лаская медленнее. — Ты знаешь, какой путь ты предпочитаешь? — Что? — Спрашивает Эзоп, не понимая, что имеет в виду Джозеф. У него есть склонность к предпочитаемой позиции Эзопа, но он готов провести некоторые эксперименты, чтобы увидеть, какая из них удобна. Блондин может пойти в любую сторону, он чувствовал себя хорошо, играя с Эзопом в обеих позициях. — Позволь мне попробовать некоторые вещи. Сначала может быть больно, поэтому, если тебе нужно, чтобы я остановился, сразу же скажи мне, — говорит Джозеф. Эзоп сглатывает, не зная, чего ожидать. Он чувствует, как с него снимают нижнее бельё; он забывает подняться, чтобы помочь Джозефу, но тот не жаловался. Он чувствует, как его член поднимается в руках партнёра. Медленные движения тянут кожу вверх и вниз, чтобы растереть каждый нерв самым ошеломляющим образом. Бессознательно ноги Эзопа начинают смыкаться, когда он теряется от удовольствия. Его бёдра сжимают Джозефа, заставляя мужчину раздвинуть их. — Ты меня задушишь, — дразнит он. Привыкнув к текущим движениям, он вдруг чувствует влажное ощущение на кончике. Губы Джозефа едва касаются его, смачивая, чтобы уменьшить трение. Глядя в его серые глаза, Джозеф медленно опускает рот, ни разу не прерывая зрительного контакта. Мгновенно, мужчина раскрывает рот шире, замирая. Он вынимает член изо рта быстро, чтобы увидеть реакцию другого. Простыни под их телами начинают растягиваться, бёдра Эзопа медленно дёргаются в такт движениям головы Джозефа, описывающего в воздухе маленькие круги. С его губ слетает лёгкое мычание, но он стесняется издать ещё больше. Джозеф знает о его привычке, поэтому он наполняет тишину нежными утверждениями, говоря между собственными стонами «какой у него потрясающий вкус» и «твоё тело такое сладкое». Когда парень под ним чувствует себя более комфортно, Джозеф готовится перейти к следующей идее. Он подносит указательный палец ко рту Эзопа, «соси его», — инструктирует он. Подчинившись мужчине, парень берёт его в рот и активно облизывает, обволакивая толстым слоем слюны. Джозеф забирает руку и опускает её на задницу Эзопа: — Спасибо мой дорогой. Сделай глубокий вдох. Эзоп вдыхает слишком быстро, потом неловко задерживает дыхание. Джозеф качает головой: — Сделай это ещё раз, медленнее. Мне нужно, чтобы ты расслабился. Голос Джозефа на октаву ниже обычного. Он более требовательный, более властный. Его глаза темнее, так как надбровные дуги опустились. — Да, сэр, — отвечает Эзоп, сильно прикусывая язык. Он не уверен, откуда взялся сэр, но, по крайней мере, это вызывает у его любовника лёгкую ухмылку. После долгого выдоха, Джозеф просовывает палец в отверстие Эзопа. — Ах… Джозеф… я… — он не может закончить слова из-за ладони, которую запихивает себе в рот. Его тело яростно дёргается от напряжения. Это больно. Из-за этого ему хочется кричать от боли, которая усиливается с каждым толчком. Но затем он вспоминает, что сказал Джозеф — расслабиться. Я не хочу останавливаться, думает он. Как ни странно, боль заставляет его хотеть только большего. Он может контролировать себя, и вместе с этим ослабевает напряжение вокруг пальца Джозефа. Это даёт его партнёру возможность двигаться в нём, в маленькое отверстие и из него. Эзоп справляется хорошо, пока палец внутри него не сгибается. Он попадает в его простату, почти мгновенно вызывая кульминацию. Его бёдра сильнее ударяются о руку Джозефа, умоляя о большем. — Приятно, правда? — Джозеф дразнит, поражённый зрелищем. Их тела переплетаются. Они делятся своим теплом, и теперь личное пространство стёрто. Он щекочет внутри ещё немного, обращаясь с нежными стонами как с мелодией, которую не может выбросить из головы. Он хочет услышать больше. После десятого медленного толчка он вставляет ещё один палец. Эзоп вздрагивает и пытается протянуть побольше, до следующего толчка. — Это слишком, — ворчит он. Джозеф отступает, понимая проблему. — Могу я сделать более удобно? — Предлагает он. Другой быстро кивает. Переместив подушку под бёдра Эзопа, он приподнимает его ягодицы, чтобы выровнять со ртом. Он делает длинные движения языком по краю, чтобы расслабить. К сожалению, Эзоп сильнее сжимается от холодного воздуха, ударяющего в его тёплую влажную дырочку. Чтобы исправить это, Джозеф обхватывает ртом эту область, прежде чем изо всех сил вонзить язык в своего мужчину. — Джозеф! — Кричит он, вцепившись руками в изголовье кровати. — Пожалуйста, ещё… — умоляет он. — Ещё? Разве тебе не хочется, — бормочет он между ног, прежде чем снова просунуть язык. С каждым толчком, который он делает, он обязательно целует головку его члена, так как это позволяет ему бросить взгляд, видя, как Эзоп держится за спинку кровати, выгибая своё тело, чтобы компенсировать волны удовольствия, которые пронизывают его. Джозеф добавляет один из пальцев ко рту, чередуя язык и палец, чтобы дыра постоянно была заполнена. Вскоре вздохи боли переходят в удовольствие, и его тело расслабляется. Но созданного в нём пространства Джозефу будет мало. Он раздвигает чужие колени, насколько может. — Раздвинь для меня ноги, — просит он Эзопа. Кивнув, Джозеф вставил три пальца. Эзоп вздрагивает, но не просит вынуть. Вместо этого они ждут минуту, пока он привыкнет. Джозеф теряется между ног другого, облизывая каждую поверхность и лаская его дырочку. К его удивлению, Эзоп опускает руку и начинает гладить Джозефа по волосам, лаская его. Он продолжает, даже когда Джозеф входит в него сильнее. Но затем Эзоп дёргает его за челюсть, чтобы приподнять и нежно поцеловать в лоб. — Я смогу лучше добраться до твоего места удовольствия, если войду, — говорит Джозеф. — Ты не устал? Ты так долго заставляешь меня чувствовать себя хорошо. — Это не тяжёлая работа, мой Эзоп. Просто глядя на твоё тело, мне становится тяжело. С его подтверждением Эзоп кивает головой и поправляется, подкладывая под себя ещё одну подушку. Джозеф решает перевернуть его так, чтобы живот лежал на кровати, а задница торчала вверх, обнажая зияющую дыру, которая так и просится, чтобы её заполнили. Поскольку Эзоп всё ещё не привык к тому, что внутри что-то находится, Джозеф решает использовать немного масла, чтобы сделать это менее болезненным. Древние греки использовали оливковое масло, так что Джозеф оставил его в спальне несколько ночей назад в предвкушении такого вечера. Он согревает его в руках, прежде чем капнуть на задницу Эзопа и на свой ствол. — Ты готов? — Спрашивает Джозеф. — Угу-м. Джозеф вставляет свой член в маленькое отверстие, хватая партнёра за талию обеими руками. Он сам делает глубокий вдох. Он боится быть слишком грубым и причинить боль своему возлюбленному. Как бы ему этого ни хотелось, это будет тяжёлый процесс. Кроме того, один неудачный опыт может заставить их никогда не хотеть делать это снова. Он толкается. Его ствол вонзается в тесные стены, и Эзоп теряет дар речи, задыхаясь от воздуха. Он не может решить, больно ли это или это лучшее чувство, которое он когда-либо испытывал. Его тело сообщает последнее, прижимаясь к Джозефу. — Ты очень тугой, — фыркает Джозеф, — я едва могу двигаться. — А… извини. — Не стоит. Это чертовски потрясающе. А теперь дыши вместе со мной. Джозеф считает до четырёх, координируя вдохи и выдохи Эзопа. Быстрые вздохи Карла начинают замедляться, и он обнимает себя руками, чувствуя, как Джозеф вызывает бабочки в его животе. Как только хватка ослабевает, Джозеф может продолжать толкаться внутрь. Он входит на половину, сразу же отряпнув, как только Эзоп начинает ворчать. Он решает пока входить только кончиком. Этого достаточно для его партнёра, который становится всё твёрже с каждым толчком в его тело. Его кожа вся розовая, и там, где Джозеф держит его, образуются глубокие следы. — Я добавлю ещё, ладно? Ещё один дюйм добавлен, так что он почти попадает в простату, но ещё не там. Он хочет увидеть лицо Эзопа, когда доберётся туда. Возбужденный, он переворачивает бальзамировщика. Его когда-то слегка розовые соски теперь насыщенного цвета, а лицо стало пунцовым. Эти серые глаза едва держат себя открытыми. Его волосы запутались. Его правая рука твёрдо лежит на животе, касаясь члена, показывая, что ему всё ещё нужно больше. Он самый красивый человек, которого Джозеф когда-либо мог видеть. Из-за похоти он останавливается, чтобы поцеловать Эзопа, чувствуя кожу на своих пальцах и его тёплое дыхание на носу. — Ты прекрасно справляешься, — говорит ему Джозеф. — Можешь войти больше, если тебе от этого хорошо. Со мной всё будет в порядке, — с придыханием говорит Эзоп. Ещё раз поцеловав его, Джозеф снова встаёт, любуясь телом, обвивающим его. И снова эти длинные ноги обвивают бёдра Джозефа, притягивая его сильнее. Как можно было не зацикливаться на нём? Отвечая на хватку своих бёдер, Джозеф вставляет свой член обратно, двигаясь дальше, чем раньше. Это точно попадает в Эзопа; он начинает громко стонать, достаточно громко, чтобы Джозеф бросил быстрый взгляд на окна, чтобы убедиться, что они закрыты. — Ты действительно большой, — хнычет Эзоп. — Тебе это нравится, mon ange? — Д-да, — его голос дрожит. Джозеф двигается жёстче, он хочет услышать от него больше. — Расскажи мне, что ты чувствуешь, — инструктирует он. — Я чувствую себя таким полным, — говорит он между вздохами, задыхаясь от каждого толчка в простату. — Я даже подумать не могу. Джозеф смеётся, входя полностью, чтобы дольше двигаться. Но теперь Джозеф борется за то, чтобы не кончить. Это так неожиданно. Чувство контроля, которое у него было, быстро угасает, а в его животе растут бабочки. Его дыхание становится быстрее. Он потеет. Он хмыкает. С каждым толчком он раздвигает ноги Эзопа дальше, при этом сжимая его руки над головой в необычном агрессивном характере. — Эзоп, я действительно близок… — Я рад, что заставляю тебя чувствовать себя так хорошо, — шепчет его любовник. Эзоп поднимается, давая Джозефу полный доступ, чтобы он мог кончить. Его руки держат колени на месте, голова трётся об изголовье. Но Джозеф не хочет закончить раньше него. Правой рукой он начинает яростно гладить Эзопа, отчего тот чуть не скатывается с кровати, но держится за другую руку Джозефа. — Я сейчас кончу, — выдыхает Эзоп. Прежде чем он даже заканчивает своё предложение, он изливается на грудь Джозефа. Тело парня блестит от пота, когда он пытается отдышаться. Красивый. Через затуманенные глаза Джозеф влюбляется в эту сцену. Они выглядят как картина, а их тела — как статуи. Как будто он оживает на одном из рисунков. Одна только мысль доводит его до конца. После третьего медленного толчка он изливается в Эзопа, а затем падает на его тело. — Ты такой совершенный, — бормочет Джозеф ему на ухо. — Ты хорошо себя чувствуешь? — Ты заставил меня чувствовать себя лучше, чем когда-либо. Со всеми его синяками и красным задом мозг Эзопа страдал, просто пытаясь вспомнить каждое удивительное чувство, которое он испытал. Джозеф тянется к нему, кладёт руку под шею Эзопа и расчесывает пальцами спутанные волосы. Он хватает одно из их одеял с пола, чтобы вытереться, затем принимается за Эзопа, чтобы помочь со спермой, вытекающей из него. — Принести тебе что-нибудь? — Спрашивает Джозеф. Эзоп качает головой и вместо этого крепче прижимается к Джозефу. — Просто держи меня. — Кивнув, Джозеф поворачивается на бок и прижимается грудью к его спине. — Конечно.