To Pause Time With You

Дома никто не хотел ничего делать. Эзоп попытался сменить тему, но это заставило Джозефа подняться наверх, чтобы вздремнуть. Каждая часть тела бедняги напряжена. Он даже не мог с комфортом сесть на диванчик. Каждые две минуты он выглядывает в окно впустую и уже пять раз проверял, запер ли входную дверь. Эти двое остались порознь, несмотря на то, что даже не были снаружи. Они были в безопасности, но ни один из них не чувствовал этого. Несмотря на все свои нервы и незащищённость, которые он чувствовал, Эзоп знал, что должен поднять Джозефа с постели. Неправильно, чтобы кто-то из них был сейчас один. Глубоко вздохнув, он поднимается по лестнице. Он стучит, не ожидая ответа. И его нет. Он вздыхает и всё равно входит. — Могу ли я войти? — Эзоп шепчет, выглядывая. — Тебе не нужно спрашивать, это и твоя спальня тоже, — бормочет Джозеф. Он лежит на своей стороне кровати, лицом к стене. Ни один глаз не поднялся, чтобы взглянуть на вошедшего возлюбленного. Но в этом не было необходимости, Эзоп знал, что ему рады, несмотря ни на что. Он решает скользнуть по более высокому мужчине, играя пальцами. — Ты в порядке? — Спрашивает Эзоп. — Нет, — его голос дрожит, когда он пытается скрыть, что плакал весь последний час. Это не работает. Он выпускает эмоции, когда Эзоп шикает на него, целуя его в шею, пока он дрожит. — Прости, Эзоп, я не думал, что произойдёт что-то подобное. Прости, что заставил тебя пройти через это. — Это была не твоя вина. Пожалуйста, успокойся, — Эзоп крепче обнимает его, чтобы сдержать вздымающуюся грудь. — Но это так! Ты был прав, мы должны просто остаться дома навсегда. — Нет, это не здорово. Я знаю, ты любишь гулять и наблюдать за птицами. — Я могу сделать всё это отсюда. Я буду прекрасно прятаться, пока не умру и не исчезну, и мир не забудет про меня, — говорит Джозеф, вытирая лицо о подушку. Эзоп вздыхает: — Пожалуйста, не говори так. Я никогда не хочу думать о твоей смерти. Джозеф поворачивается к нему лицом. — Ты не хочешь меня забальзамировать? — Нет! Боже мой, нет. Никогда, — паникует Эзоп и слегка хлопает его по руке. Джозеф расслабляется при виде его. Я должен был просто поговорить с ним, как только вернулся домой, понимает он, это спасло бы его от горя. Одно только его присутствие приносит живость. Он забывает ужасные слова, которые услышал сегодня утром. Он целует его в лоб, затем в кончик носа и, наконец, в губы. Он до сих пор пахнет чаем. Эзоп принимает всё это, наслаждаясь лёгкой щекоткой на его лице и улыбками, которые он дарит своему партнёру. — Я как ребёнок, не так ли? — Джозеф размышляет, потирая лоб. — Я не против, даже если это так. Даже если бы Джозеф остался дома в течение следующего месяца, Эзоп вряд ли смог бы что-то сделать. Эти долгие дни без него станут длиннее, и он вернётся к своим старым привычкам. Если он позволит, Джозеф вернётся к тому, чтобы разбивать зеркала и ненавидеть каждую частичку себя. Кроме того, он пообещал Мэри, что навестит ее. Он по-прежнему хочет заниматься любимым делом, просто хочет, чтобы мир был другим. Этой надежды на то, что когда-нибудь его сочтут нормальным, достаточно, чтобы он продолжал попытки. — Скажи мне что-нибудь положительное, мой дорогой, — Джозеф засовывает руки под рубашку парня и держит его, — что угодно! Скажи, ты всё-таки узнал, чью могилу мы видели недавно? У Эзопа кровь отливает от лица. Мне солгать или сказать ему правду? Он немного узнал об этом. Сначала отец Крайсс пытался отговорить его от проведения каких-либо исследований. Он предупредил бальзамировщика, что это грустная история, которую следует потерять во времени. Но Эзоп запротестовал, заявив, что заботиться о мёртвых, в том числе и за пределами кладбища, — его работа. Именно Патриция решила рассказать об этом Эзопу, услышав их спор. Ближе к началу одной из его смен она привела его к архиву, хранившемуся в подвале часовни. Там можно было найти запись о чьей-либо смерти в истории города, датируемую почти пятисотлетней давностью. В архивах хранился личный журнал могилы и письмо незадолго до их смерти. Это было трудное чтение для мужчины, что-то, что он до сих пор не может полностью переварить. Он думал об этом уже несколько недель. Ему нужно сбросить камень с души. — Я нашёл, кто это был, и их историю. Но это довольно трагично, — предупреждает Эзоп. Джозеф садится: — Трагично? Только не говори мне, что ты держал внутри всё это время. Скажи мне, только если сможешь. Эзоп внимательно смотрит на своего возлюбленного, размышляя, будет ли мужчина готов принять такую новость. Сейчас он чувствительный, но сильнее, чем кажется. — Женщина, похороненная там, скончалась в 1833 году, задолго до того, как мы оба родились. Она была изгнана из общества. Хорошо образованная, она работала репетитором в богатой семье здесь, воспитывая их детей и обучая их иностранным языкам. Но ходили слухи, что она любила женщину. Их заметили вместе ночью, когда они возвращались к ней домой, хотя вместе они не жили. Её тут же уволили с работы. Через несколько месяцев её нашли утонувшей. Я не нашел зацепку, будь то самоубийство или убийство. Из-за репутации, её не разрешили похоронить на кладбище. Джозеф громко откашливается, а его пальцы барабанят по боку Эзопа, отвлекая его внимание. — Я понимаю, почему ты не решался мне сказать, — выдавливает он. — Ты знаешь её имя? — Мария-Луиза. — Это не похоже на полное имя. Откуда она? — В архивах говорится, что это Италия, хотя какое-то время она провела во Франции. Части её имени, должно быть, были тайной, чтобы скрыть личность. Это сработало, учитывая, что никто так и не пришёл забрать её тело. Эзоп объясняет, что были сообщения о женщине, которая утверждала, что она её сестра, хотя они не были похожи друг на друга. Некоторые распускали слухи, что именно эта женщина была замечена с ней в тот злополучный вечер. Джозеф быстро теряет историю. Это слишком. Тем не менее, он чувствует, что должен пойти навестить эту женщину. Они слишком похожи. — Мы должны подарить ей цветы, — говорит Джозеф. — Я согласен. С тех пор я очистил её могилу и срубил несколько разросшихся ветвей. Джозеф задыхается: — Ты рубишь ветки? Боже мой, каким сильным человеком ты стал! — Он радуется, держась за тощие руки Эзопа. — Напрягись для меня, позволь мне увидеть твои мускулы. — Прекрати! Это была непростая задача, — жалуется Эзоп. Смеясь над ним, Джозеф снова кладёт руки на позвоночник Эзопа и ощупывает его вниз к его заду. Когда Эзоп прикусывает губу, Джозеф дарит ему долгий поцелуй, позволяя лёгким вибрациям путешествовать между ними. Они помнят, где находятся, и что можно снова обменяться любовью. Но ни один не чувствует себя резвым. Достаточно просто прикоснуться к волосам и туловищу. Иногда самых маленьких вещей достаточно, чтобы напомнить вам, что вы любимы кем-то. Хорошо потянувшись и быстро приводя друг друга в порядок, они достают из-под кровати коробку с засушенными цветами Джозефа и приступают к поискам. К счастью, Эзопу пришлось выучить язык цветов в рамках недавних уроков похоронного этикета. Это то, как вы передаёте сообщения, которые нельзя произнести. Первой он выбирает белую лилию. С точки зрения любви это означает чистоту, а для смерти это означает возрождение. Затем он берёт самую тёмную красную гвоздику, чтобы символизировать привязанность. Наконец, Эзоп берёт сушеный розмарин, который в противном случае они использовали бы для приготовления пищи. Это означает воспоминание. — Надеюсь, она получит сообщение, — говорит Эзоп, осторожно кладя выбранные цветы в коробку. Джозеф прекращает свои дела, чтобы убедиться, что мужчина серьёзен. Но Эзоп не улыбается и не хихикает над собственным комментарием. Вместо этого он уделяет огромное внимание каждому сорванному цветку, считая лепестки и обрезая заострённые стебли. Он действительно верит в загробную жизнь, думает про себя Джозеф. Джозеф всё ещё не уверен в своих убеждениях. Он ждёт того великого осознания, которое озаряет так много других людей. Если это было на самом деле, почему его брат никогда не пытался связаться с ним? — Я уверен, что так и будет, — отвечает Джозеф, подтверждая убеждения мужчины. Всё ещё одетые в свои лучшие наряды, они покидают свой маленький дом, чтобы вернуться в мир, изо всех сил стараясь не думать обо всём, что может пойти не так. Временная боль — ничто, если принять во внимание вечные страдания мисс Луизы, убеждает себя Джозеф. Путь к могиле кажется другим. Снег на земле более плотный и меньше сосулек, стекающих с веток. Здесь побывали не только они. Но почему? Рождественская церковная служба прошла несколько недель назад, и в первой половине января не проводится никаких мероприятий, чтобы побудить пожилых людей оставаться дома. Сворачивая с пути к её могиле, Эзоп первым издаёт крик. — Нет нет нет. Пожалуйста, скажи мне, что мне просто привиделось… — отчаянно шепчет Эзоп, его голос опустошается от частых вздохов тревоги. Но дело не только в нём. Джозеф тоже это видит. Камень был разрушен и превращён в осколки. Барьеры, воздвигнутые Эзопом, разрушены. Ни одно животное не было бы достаточно сильным, чтобы сделать это. Это произошло по вине человека. Эзоп начинает собирать осколки, пытаясь сложить их друг на друга, чтобы восстановить её надгробие. Но большинство осколков всего несколько сантиметров в ширину. Это непоправимо. — Я просто, я не понимаю, почему? — Он падает на колени. Джозеф стоит на расстоянии позади него, потрясённый вандализмом. — Знали ли люди в деревне её историю? — Спрашивает Джозеф. — Я- ну, я так думаю. Именно это имел в виду отец Крайсс. У неё плохое наследие. Но никто не знал, где она похоронена. Это был секрет… — Эзоп задыхается от своей фразы, когда к нему приходит осознание, — о нет. Я сделал это. Это всё моя вина. — Его глаза расширяются, когда он убирает руки с груди, испытывая отвращение к себе. — Джозеф, что я наделал? Я расчистил её могилу и тем самым обнажил её спину перед миром. Она была в безопасности под всей листвой. Я разрушил её щит! Прикусив язык, Эзоп начинает срывать листья и ветки и бросает их над ее могилой, возвращая её обратно к природе. Но это бессмысленно. Все знают, кто здесь лежит. Скорее всего, это всё подстава. Джозеф чувствует взгляд на них. Где-то за деревьями глаза чистого зла. Люди, совершившие это преступление, желают такой же судьбы обоим мужчинам. Они и так знают, кто такие Джозеф и Эзоп, нет причин убеждать их в обратном. Как только люди примут решение, изменить его практически невозможно. Осознав это, Джозеф подходит к Эзопу и становится на колени рядом с ним. Затем он обнимает его, целуя в лоб. Эзоп быстро отступает и прочищает горло. — Джозеф, кто-то может наблюдать за нами! — Мне всё равно. Они уже знают. Вздувшиеся вены и красные прожилки в глазах слишком заметны на суровом лице Джозефа. Эзоп не чувствует себя иначе, хотя, к счастью, он лучше скрывает свой гнев. — Я боюсь за нас, — мягко шепчет Эзоп. Не зная, что ответить, Джозеф снова целует его, открывая глаза и глядя на лес. Он даёт им доказательства, которые они так хотят для своего суда. Что бы ни случилось, он готов к их возмездию.

***

Стадии горя очень похожи, если принять реальность постоянной ненависти. Сначала вы чувствуете отрицание. Вы хотите отказаться от своей личности и скрывать её как можно дольше. У вас есть эта вера, что вы можете изменить их мнение и доказать свою ценность. Но потом вы злитесь. Вы осознаёте, насколько несправедлива ваша ситуация, что вам не стоит даже испытывать это. Тем не менее, гнев растворяется в печали. Вы скорбите. Вы не чувствуете ничего, кроме жалости к себе, мечтая, что вы родились в какой-то другой жизни. К сожалению, вы не можете уйти от жизни, которой вы живёте. Вы застряли здесь. Итак, всё заканчивается принятием. Вот где сейчас находится Джозеф. Когда этот ужасный день подходит к концу, он с улыбкой сидит у костра, считая всё хорошее, что у него есть. Ему никогда не придётся беспокоиться о деньгах. Ему посчастливилось провести шестнадцать лет со своим братом-близнецом. У него есть тёплый дом со всеми художественными принадлежностями, которые ему понадобятся на долгие годы. У него есть лучшая подруга во Франции, которая скоро женится. Самое главное, у него есть партнёр. Эзоп в ванной делает себе причёску на ночь. В доме горит всего несколько свечей, поэтому его трудно увидеть, но тихих звуков достаточно, чтобы доказать его существование. Иногда Джозеф спорит, настоящий ли он. Он путает его с каким-то ангелом, который пал, чтобы защитить его. Приняв свою судьбу, ничто не заставляет его перестать любить этого человека. Он следует за ним в ванную, подкрадывается сзади и кладёт голову ему на плечо. Эзоп подпрыгивает. — Я не видел тебя! В следующий раз предупреди меня. Джозеф смеётся: — Извини, — он потирает руки, чтобы избавиться от мурашек. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, я думаю, я всё же пойду завтра в церковь. — Что? Ты уверен, что с тобой всё будет в порядке? — Я не хочу причинять тебе боль. Я думаю, что для меня будет лучше продолжать жить как обычно. — Ты такой взрослый, ты знаешь это? — Джозеф льстит: — Мне нравится это в тебе. Ты и твой разумный маленький мозг. — Я не могу понять, дразнишь ты меня или говоришь серьёзно, — говорит Эзоп, завязывая кончик своих волос. — Клянусь, я серьёзно! Ты такой милый, когда ведёшь себя умно, я хотел бы быть больше похожим на тебя. — Ты хочешь быть как я? Джозеф кладёт пальцы на щёки Эзопа и заставляет их улыбнуться: — Да, и вправду! Иметь твои опущенные глаза и маленький крючковатый носик, иметь свою самоотверженность и ответственность. Какая красота! Разве мне не повезло знать, что ты мой?

!!***!!

Когда другой краснеет, Джозеф сильнее прижимается грудью к спине, вдыхая ему в шею и чувствуя запах лаванды. Эзоп берёт на себя инициативу, поворачивается и подтягивается к тумбочке, оборачиваясь к другому, и начинает целовать его. Это очередь Джозефа, чтобы начать раздеваться. В ярости он расстёгивает множество слоёв одежды Эзопа и бросает их в темноту, теряя при этом аксессуары и носки. — Я вымылся, если ты хочешь меня, — говорит Эзоп, ёрзая задницей. — Ты имеешь в виду, что настанет день, когда я буду внизу? Боже, мне так нравится наша нынешняя договорённость, — отвечает Джозеф, ссылаясь на их позиции. Эзоп прикусывает язык: — Я просто пытаюсь инициировать секс. Ты же знаешь, я неуклюжий, — жалуется он. — Знаю, знаю. И я очень благодарен, между прочим. С этими словами Джозеф берёт бутылку с маслом из одного из шкафов и смазывает пальцы. Он втыкает один в Эзопа, тот вздрагивает. — Слишком холодно, — говорит Эзоп. Джозеф отстраняется и изучает тело мужчины, отмечая, как неудобно он выглядит зажатым между твёрдыми столешницами, раковиной и зеркалом в ванной. — Мне жаль. Вот, — подхватывает его Джозеф, — перейдём в гостиную, думаю, ощущать спиной диван будет лучше. Они грязные сегодня. Эзоп дважды случайно ударил Джозефа ногой, а Джозеф слишком много раз чуть не уронил его вниз. Они замерзают. Стоны громче обычного. Их сперма испачкала диван. Тем не менее, оба заканчивают с улыбками. Это было намного быстрее, чем в первый раз. По правде говоря, ни один из них не может вспомнить многое из того, что только что произошло. Но следов укусов на шее Джозефа и кровоподтёков на груди Эзопа достаточно для их доказательства. Убираться сегодня никто не будет. — Боже, мне нужно было это сделать, — фыркает Джозеф, собирая свои потные волосы в пучок. Эзоп зевает и прижимается к другому: — Сегодня было очень весело. — Действительно? Если тебе это понравилось, мы можем попробовать ещё больше вещей, как только ты будешь готов. — Если я в твоих руках, то со мной всё будет в порядке, если я попробую что-нибудь новое. Эзоп медленно поглаживает предплечье своего партнёра, чтобы напомнить ему о своём присутствии. Он делал эти напоминания о привязанности почти ежедневно с момента своего первого дня здесь; он ненавидит вспоминать, каким грустным может стать Джозеф. Даже когда его мир рушится вокруг него, Джозеф успокаивается при мысли о своём единственном вечном; своём возлюбленном.