Люблю тебя

-Жень, дверь закрой за мной, - парнишка кивнул и поднялся из-за стола. Судя по голосу гость известный. Почти год назад у него погибла дочь. Совсем ещё маленькая, даже до школы не доросла. Играючи вырвала руку из отцовской хватки и побежала весело смеясь, оглядываясь на перепуганного родителя. Никто не ожидал, что она вот так выскочит под колеса. Один удар и все. Не сильный, но и его хватило. Ни прохожие, ни полицейские, ни даже медики не смогли убедить несчастного отца в том, что его девочки больше нет и он с тех пор ходил на подстанцию, как на работу, угрожал, поливал грязью. В его сломанном мире именно врачи должны были оживить девочку. А они лишь констатировали смерть. Писал море жалоб, пока даже их не перестали принимать. Вызывал скорую под выдуманными предлогами и строил несчастным врачам подлянки, и вскоре к нему на адрес начали высылать только психбригаду. А потом он снова выходил из больницы и продолжал третировать людей, которые по сути своей не были виновны ни в чем. Рассудок давно покинул его. Во всех детях виделась дочь, каждый взрослый казался врагом, но пока никаких активных агрессивных действий не было, кроме разве что криков и пустых угроз. Паше оставалось надеяться, что Лесю он не видел, но надежда рассыпалась едва за ним щелкнул замок. -ВЫ, - с отчаянием крикнул мужчина. И ведь ему было всего ничего, даже меньше тридцати, а в глазах застряло огромное горе и море гнева. -Здравствуйте, Денис, вы снова к нам, сейчас Андрея позовём, - Паша кивнул стоящему позади охраннику и тот быстро ушёл на поиски старшего в психбригаде. Голос делал наиболее спокойным. Паша жалел его, откровенно жалел, просил охрану не трогать его и каждый раз выходил поговорить сам, но чем больше времени проходило, тем больше ставало понятно, что тактика эта не работает. -Брось ты это, я же видел, как моя Машенька зашла в твой кабинет, зачем ты все время прячешь её от меня, мою девочку, это моя дочь, отдай, - Паша вовремя сделал шаг вперёд и остановил ломанувшегося к двери парня, даже смог оттеснить на пару шагов назад, хотя у Дениса было прилично силы, даже удивительно откуда. -Ты ведь знаешь, что твоей Машеньки больше нет...- даже говорить такое было больно, а жить с этим как, и представить страшно, что чувствал родитель, увидев смерть своего ребёнка, но кроме откровенного сочувствия Паша чувствовал, что обязан обезопасить и своего ребёнка. Денис снова сделал попытку проникнуть сквозь защиту к двери, но вновь был оттеснен. Ещё дальше, ещё...В коридоре на удивление никого не было кроме них, словно вымерли. Удаляющаяся дверь делала парня все более нервным, все более агрессивным. -Пойдёмте, Денис, вас уже ждут, - Паша сделал попытку шагнуть навстречу, вывести без применения силы так сказать, и тут мужчина глянул на него. Отчаяние, решимость, характерный щелчок раскладного ножа и резкий выпад. Рыков успел выставить перед собой левую руку и теперь с удивлением наблюдал, как с одной стороны торчит пластиковая ручка, а с другой плоское лезвие, с которого на пол тут же закапали крупные красные капли. Денис испугался. Отшатнулся, но вновь ощетинился -Теперь ты чувствуешь? - крикнул он и вновь сделал попытку преодолеть заведующего, но даже если больно, Паша не позволил пройти. С силой оттолкнул , сжимая зубы. Впереди уже подкрадывались сотрудники, у одного в руке мелькнул шприц, наверняка с успокоительным. -Что я должен чувствовать, Денис? - нужно отвлечь внимание настолько, насколько это возможно. -Вот так болит моё сердце, как сейчас твоя рука, понял? Пусти меня, - Паша сочувствующе улыбнулся, гриммаса вышла что надо, скорее устрашающая, чем успокаивающая, где взять достаточно спокойствия в такой ситуации? -Я понимаю...- Парень дернулся, но его уже обхватили сильные руки, а в шею ввели лекарство. -Ничего ты не понимаешь, - зашипел он, обмякая в руках врачей, Паша пошатнулся, инстинктивно оперся рукой о стену, оставляя противное красное пятно. Взглянул на свою руку, с рукава пиджака на пол все текла кровь. -Пал Дмитрич, вы как? - к нему тут же рванули на помощь -Вам в больницу надо, мы тут сами достать не сможем -Ну надо значит надо.       Леську хотел оставить с Женей, но ничего не вышло, уперлась, как маленький барашек -Я тебя не оставлю, - и все тут, и ведь даже не расплакалась, только утерла рукавчиком проступившие слезинки. Послушно сидела в хвосте машины, поглаживая отца по ноге, пока он сам боролся с сонливостью от обезболивающего. -Прости, зайка, что тебе пришлось увидеть это, папа не хотел, - может стоило меньше проявлять сочувствия, может нужно было прогнать еще тогда, год назад, быть более настойчивым, может быть грубым, и дочь не увидела бы этого, не узнала, не пережила. Но Паша был слишком мягок, когда дело касалось детей. Оля бы точно смогла сдержать в узде эту слабость. Ему не место на такой ответственной должности, совсем не место. -Папа, ты не переживай, маму уже позвали, скоро приедет, ты не переживай, - кто это говорит? Не он ли должен ее успокаивать? Откуда у них вообще взялись такие взрослые не по годам дети, и за что им такие родители? Марине поехать никто не предлагал, Паша банально думать не мог ни о чем, кроме того, что подвёл дочь, другие и понятия не имели, что им вообще делать. И она решила остаться помочь с уборкой и полицейскими. Женя все ещё никак не мог прийти в себя, до сих пор перед глазами стоял начальник, с торчащим из руки ножом. -Позвони Ольге, пусть заберет Лесю -Я поеду с папой, - глаза полные ужаса, но в то же время холодной решимости, такие же, как у её матери. Однако даже так позвонил, пытаясь как можно более спокойно пересказать события, но черт возьми, до сих пор трясло. Будь на месте Рыкова кто-то другой, случилось бы тоже самое? Успели бы прийти коллеги, прорвался бы вообще этот мужчина? Что было бы выломай он дверь в кабинет? Смог бы он защитить хоть кого-нибудь?       Оля до конца не верила в то, что ей по телефону передал Пашин секретарь, но влетев в помещение поняла, что то была далеко не шутка. На полу у двери в кабинет мужа остались пятна крови, стоптанные множеством ботинок. Даже на стене, куда он видимо оперся, пока шёл остался характерный след. В коридоре несколько мужчин в форме и знакомое лицо...Аверина. -Здравствуйте, я Ольга, супруга Павла Рыкова, где можно Евгения отыскать? -Это секретарь что ли? -Да, - оперативник не долго думая отправил её в кабинет -Только осторожнее ходите, а то тут все в крови заляпано, - спокойный голос, а у нее внутри все дрожит и сжимается. Кровь ведь не чья-то, а самого родного человека, того, чья половина сердца билась в собственной груди, а своя половина была отдана ему и болела, отдаваясь гулким эхом. - Марина сочувствующе улыбнулась и проводила женщину взглядом, - Оля уже и забыла о том, что тут свекровь. Взгляд то и дело возвращался назад к этим ужасным пятнам. Женя выглядел не лучше, чем она сама, бледный, перепуганый. Ни о каком вождении и речи быть не могло, пришлось просить одну из бригад подкинуть до больницы, а оттуда уже такси. Так ведь ещё же Прохор, он, конечно, взрослый, как никак шестнадцать лет, но Паша приучил его, что всегда заберет, да и сам ведь будет переживать. Что делать? -Жили были дедушка и бабушка. Дети и внуки выросли и уехали от них. Тогда они решили завести себе питомца. "Собака слишком шумная, кот слишком когтистый, кого же нам взять", - причитали они и решили взять себе курицу. И яйца несёт и хлеб ест, не привередлива...- в больнице выяснилось, что Паше придётся делать операцию. Довольно короткая, но теперь он лежал и отходил от наркоза под выдуманную сказку дочери. Хорошо читать она пока ещё не умела, поэтому придумывала на ходу, глядя на картинки в книжке. Дверь в палату открылась и внутрь вошла Оля. Испуганно вглядывалась то в мужа, балансирующего на грани сна и яви, то в дочь, весело болтающую ножками на стуле рядом с кроватью -Мама, - радостно воскликнула она, но тут же убавила тон, боязливо бросив взгляд на полудремлющего отца. -Милая, ты как? - быстро сократила расстояние, крепко прижала к себе. Паша никак не отреагировал на её появление -Папа только с операции, а я в порядке. Вот сказку ему читаю, - Оля мягко улыбнулась, погладила дочь по голове. Все хорошо...все хорошо. -Ты такая молодец, испугалась? - присела на тот стул, на котором только что сидела Леся, усадила к себе на колени, прижимая к груди. До сих пор Оля вспоминала с болью, как истерила во время второй беременности, как сильно ненавидела мужа, за то, что вообще уговорил её, но стоило Леське родиться, все пропало, кроме огромной любви, ну может чувство вины осталось. Как вообще можно было не хотеть это маленькое чудо. -Испугалась, - девочка шепнула это тихо-тихо, в самое ухо маме, никто больше не должен знать, как ей было страшно. Ведь когда страшно ей - папа всегда был рядом и успокаивал, значит теперь её очередь -Но папа испугался бы больше, если бы я расстроилась...- так они и сидели, выдумывали сказки по картинкам, пока Паша не открыл глаза. Все плыло, сознание мутилось. Во сне ему приснилось, что это он был с ножом, что его дочери больше нет. Вздрогнул, голос Леси показался галлюцинацией. Оля ожидала чего-то такого, но когда муж, со слезами на глазах принялся обнимать дочь и бормотать что-то про то, что виноват. -Паш, Паша, все хорошо, - её успокаивающий голос и ласковые объятия сделали свое дело. Мужчина пришёл в себя и смутился. -Простите -Ничего, - для Леси папа всегда был более эмоциональным и мягким. Воспитанный джентльмен, всегда вежлив, заботлив. Ей не был понятен этот его порыв, но мама поняла, значит все хорошо. Забралась к отцу в кровать, словно понимала, что ему нужно это, чтобы она была рядом. -Сейчас придут анализы и можете забирать мужа, я думаю там все хорошо, - Оля кивнула, уже успела съездить за сыном и оставила его в палате у мужа. Проша , услышав про больницу перепугался и теперь вместе с сестрой прилип к Паше, как банный лист. -Пап, водички хочешь? А шоколадку? У меня осталась с обеда. Представляешь Никитос сегодня на тренировочном матче забил больше всех голов. Мария Сергеевна похвалила меня за сочинение, - и тарахтел без умолку. Паша мягко улыбался, это просто нервы. Ему ли не понимать этого. -Ну что ребят, домой? -брюнетка зашла в палату, помахивая листком с выпиской. -Домой, поехали скорее, малышня, я голодный, как волк, - больничный брать не стал, только на этот день. Перевязки кто-то с работы сделает, или Оля. Болеть некогда, ещё ведь объединение впереди. Подводить коллег он себе не позволит. Оля берет в руки его разодранный пиджак, разрезанная почти до самого плеча, вымазанная в крови рубашку, пока сын помогает Паше надеть пальто, хорошо, что неподалёку нашелся магазин с одеждой и ему не пришлось ехать в этой. Хотелось выбросить её, забыть. Брюнетка сглотнула, улыбнулась натянуто, сжимая ткань. - Поехали, приготовлю вам ужин, в кои-то веки.       Как Паша и просил, Марина сразу внесла в черновик отчёта его желание отдать пост заведующего жене. Несколько дней ещё походила за ним, по сути своей просто убеждаясь, что он и правда хороший руководитель, строгий, но справедливый и все же излишне мягкий.       С большим трудом из него удавалось вытянуть хоть слово о чем-то кроме работы, казалось, что способность эта ему неподвластна. Только не с ней. Успела познакомиться со старшим сыном. Красивые тонкие черты лица явно заслуга матери, ярко голубые глаза, тёмные вьющиеся волосы. Паша даже пошутил, что сын вовсе не его, а Проша в ответ улыбнулся той самой озорной улыбкой, которая до сих пор иногда снилась Марине. -Ну что, поехали домой? - последний день проверки, и Проша, и Леся стали частыми гостями у папы, особенно после известий, что из этого здания они переедут, хорошее было место, уютное. Учили уроки, тихонько сидели на стульях, и ему, и им это было нужно. Просто ради спокойствия. Рука все ещё страшно болела, обезболивающее не пил, не желая привыкать, потому что выписали почти наркотики. Но при этом умудрялся как-то работать и даже быстро привык пользоваться одной рукой, даже писать начал правой, выходило правда не очень.       Марина грустно улыбнулась. Ведь за отведённое время не успела абсолютно ничего. И ведь даже к внукам успела привыкнуть, к собственному сыну, которого отпускать так сильно не хотелось. Не теперь, когда смогла так много узнать о них. И как потом придумать повод чтобы увидеться? Сможет ли? Кусала губы, глядя на удаляющуюся фигуру сына, но ничего не могла придумать.       Паша обернулся, почти у самого выхода, чуть замедлив шаг, проследил чтобы дети ушли вперёд, на улице их уже ждала мама, которая теперь стала их личным водителем. -Я не могу так быстро впустить тебя в свою жизнь, прости, - только и сказал он, а у нее вдруг появилась надежда. Зазвенели радостно колокола. Не могу сейчас, но смогу чуть позже, он ведь это имел в виду? За стеклянной дверью хорошо видно, как Ольга вышла со своего места, приветственно поцеловала мужа, растрепав его волосы, как он рассмеялся. Так выглядит счастье?       Завтра ей предстоит посетить уже 58ю подстанцию, что же за человек эта Ольга, очень интересно. Машина легко вмещает в себя небольшую семью. Так хорошо на душе. Тихо стартует и исчезает из поля зрения. Завтра, Марина узнает ещё чуть больше завтра.