Люблю тебя

      Несмотря на огромное сердце и все еще трепещущую на его дне любовь к Оле подпустить к себе и к детям близко было очень-очень тяжело. Однажды попраное доверие восстановить ой, как не просто, а тут ко всему прочему примешивались и обида, и собственное разбитое сердце. Он ведь все понял тогда, дал время и достаточно пространства, но никак не думал, что все будет так плохо. Пришлось врать и ее родителям, и собственным детям. "Все хорошо, мама просто работает. Она устала и спит, не шуми. Оля в порядке, я скажу, чтобы позвонила, хотите мы к вам на выходные приедем?". Остро почувствовал на себе, что такое быть отцом - одиночкой. В школе у сына косились, в больнице никак не могли взять в толк, почему не может прийти мама, соседи шушукались громче некуда.       И тут вот Оля снова вспомнила, что у нее есть семья. Разве они похожи на игрушки? Было ли это из-за заявления на увольнение, которое написал после звонка Лизы, может что-то ещё - уже не имеет значения. Свое решение он принял. Даже распланировал скопленные за несколько лет деньги, чтобы успеть отдать дочь в садик и затем уже самому пойти работать. Та её мимолетная просьба, отпечатавшаяся в сознании была учтена. Пусть номинальная, но мать у их детей есть. И ведь всегда найдётся тот, кто скажет, что виноват Паша, может быть, он был слишком мягок, удобен, терпелив. Но он никогда не делал себя и детей незаметными. Первое время пытался куда-то позвать, просить помощи, втянуть в жизнь семьи, но, когда раз за разом тебе говорят одни и те же отговорки, это совсем не добавляет настроения и он оставил её в покое. Оставил, как она и хотела. А что теперь.       Они сидели на кухне и завтракали. Леся ворочала ложкой в тарелке, весело размазывая кашу по стенкам, другой ложкой Паша старательно кормил ее, сама - это, конечно, замечательно, но и голодным ребёнка оставить не хочется. Проха закидывал в себя кашу быстрее, потому что забыл с вечера вымыть ботинки и сейчас спешил это сделать. -Ну не спеши ты так, подавишься еще. Никто на твои ботинки внимания не обратит. Да и я тоже не вспомнил про них. -Ну нет уж, я сказал, что буду сам мыть, значит буду, у тебя итак дел по горло, - забросил последнюю ложку и все же решился спросить у мамы: -Мам, а ты чего не на работе? Уволили что ли? - в маленькой голове уже сложилась определённая картина мира, в ней мама жила на работе, а папа возился с детьми. Обычно у всех наоборот, но и сам чувствовал, что выбрал бы семью, если бы пришлось выбирать, как сделал это папа. -Нет, просто решила сегодня с вами побыть, - мальчик нахмурился -А раньше нельзя было так сделать? - она чуть было не сказала "Можно", но вовремя увидела предостерегающий взгляд мужа -Нельзя, к сожалению, а теперь можно, теперь я постараюсь чаще с вами проводить время, - она ничего не пообещала, но для Прохора это была надежда, Паша внутренне сжался, давя в себе протест против вполне возможно пустых слов супруги. -Вот здорово, а ты в среду придёшь ко мне на матч? Это первый после того, как я снова начал играть, - Оля успела сдержать удивление, а что случилось, что было. И тут влез муж: -Ну ладно, болтун, беги давай, мы сейчас тоже подтянемся, -мальчик ушёл, Леся с довольной моськой получила свою бутылочку, а Паша взялся мыть посуду. -Наш сын ломал палец на ноге, не знаю, как тебе удалось этого не заметить, - Оля покраснела, кажется, от макушки до самых пяток. Поднялась, так и не притронувшись к своему кофе -Прости, прости, прости, - обняла со спины, прижалась крепко, зная, что он не сможет её оттолкнуть, даже будучи страшно обиженным. А ведь он имел полное право сделать это, имел полное право даже подать на развод, но ведь все это время ждал чего-то. Может быть ждал её. Так он и стоял, напряжённый, готовый в любой момент отстраниться, но не сделал этого, не ушёл. Собственное сердце предательски сжалось от её касаний, как и всякий раз до этого. Паршивое слабое сердце. -Я больше не смогу, - бормочет он едва слышно, Оля тянет его на себя, разворачивает заглядывая в глаза. -Что мне сделать, чтобы ты поверил? Скажи, все, что угодно, - столько боли, обиды, разочарования. Если бы только он знал, что ей следует сделать, но он и понятия не имел. Ни малейшего. -Не знаю, мне нужно собираться, - все же ушёл, забрал с собой дочь. А Оля осталась на пустой кухне. Но теперь была твёрдо уверена, что ни за что больше не поступит, как прежде. Больше никогда. Хоть эти слова и звучали уже, сейчас это правда был край, край перед огромной пропастью. Слишком откровенная возможность потерять абсолютно все в этой жизни, все, что на самом деле было дороже любой работы: семью, любовь, любимого до дрожи человека.       Потребовалось много времени чтобы Леся начала называть её мамой, то и дело скатывалась назад и называла либо по имени, либо "тетя", еще больше времени понадобилось чтобы муж начал доверять ей детей. Настолько много, что, когда у них все наладилось, и Паша решил вернуться на работу, вернуться стало некуда. Пустое место быстро заняли и ему пришлось идти на соседнюю подстанцию. А там уже столкнулся с тем же самым, с чем когда-то столкнулась супруга.       Лесе тогда исполнилось два. В садике нашла себе друзей. Прохор закончил начальную школу, то и дело побеждал вместе с командой в соревнованиях по футболу. Все хорошо, кроме разве что того, что Оля больше не могла пользоваться искренним доверием мужа. Он спокойно оставлял с ней детей, даже дочь, которая готова была с ним куда угодно пойти, лишь бы только с ним. И спали они теперь вместе и не только спали, что в общем-то было всегда. И лишь в эти моменты иногда проскальзывала прежняя страсть. Оля была терпелива, понимала, что муж имеет право, на все что угодно. К тому же он был с ней вежлив по жизни, ласков в постели, однако прежнего любящего, обожающего её человека уже не было. Как бы ни было больно и тошно. Попытки обсудить это заканчивались банальным: "Я не могу". "Я не могу больше доверять тебе. Я не могу..." И ведь он не лукавил, нисколько, ни грамма, ни единой минуты. Делал все, что было в его силах, но кажется время и правда упущено.       И, что странно, вновь сблизило их именно то, что когда-то отдалило -работа.