Детектив в своем лабиринте

1 Перед разговором Куними нервничал. Не то чтобы это было совсем незнакомое или несвойственное ему чувство. Вообще-то он часто нервничал: когда молодой хозяин сбегал один в огромный город, когда слишком сильно раскачивался на качелях или растягивался на полу, наступив на собственный шнурок, или когда Ято угощал его сомнительным фастфудом. Но это было привычное, почти уютное беспокойство Ведущего шинки, который как следует заботится о своем хозяине. Иногда Куними нервничал под печальным и древним, как горы, взглядом старого Ивами и думал, что недостаточно хорош и недостоин быть Ведущим. Но сейчас все было совсем иначе. Куними не вполне понимал, что происходит, как не понимали и все обитатели резиденции, кроме, быть может, самого бога Эбису. Нет, Хоками не делал ничего по-настоящему дурного: не бездельничал и не осквернял своего господина. Все было намного хуже: для того, чтобы вызывать всеобщее беспокойство и всеобщее раздражение, ему и не нужно было ничего делать. Ему достаточно было просто быть. Куними оглядел «рабочий кабинет» нового шинки и тяжело вздохнул. Все свободные поверхности, кроме стола, были уставлены грязными кофейными чашками и пустыми сахарницами — Куними никогда и нигде не видел столько сахарниц одновременно. При этом у Хоками были свои принципы: не больше одной чашки и сахарницы на столе, только то, что он пил или ел в данный момент. Впрочем, его представления о надлежащем поддержании порядка, по-видимому, только этим и ограничивались. Сам Хоками сидел, согнувшись в три погибели, и стучал по клавишам, не сводя стеклянного взгляда с монитора. Выглядел он ужасно: словно сбрендивший клерк, который пил всю ночь с пятницы на субботу, умудрился подраться с коллегами, заснул на уличной скамейке, а потом вернулся в контору, чтобы сдать какой-нибудь квартальный отчет. Тощий, лохматый, бледный до зелени, с черными кругами под глазами от недосыпа… — А, это ты, Куними. …и с разбитой губой в придачу. Губа должна была бы уже зажить — в конце концов, это была самая обычная драка, но Хоками своей привычкой вечно ее прикусывать здорово тормозил регенерацию. С одеждой дела обстояли не лучше: белая рубашка с пятнами от кофе и какого-то яркого ягодного десерта была застегнута невпопад и выпущена поверх брюк, с манжетами Хоками тоже не справился и просто кое-как закатал рукава наверх. Пиджак, к счастью, нетронутый, висел на спинке одного из стульев, и на нем пестрой змеей свернулся ненужный галстук. В довершении всего этот новый шинки был босиком, с тоскливым ужасом осознал Куними. Строгие черные лоферы аккуратно стояли под столом, а из них сиротливо торчали отвергнутые носки — лучший хлопок с добавлением лучшей шерсти. Куними понимал, что ему как Ведущему нужно было немедленно что-то сделать со всем этим безобразием. Вот только он не имел ни малейшего представления, что именно. Тем временем Хоками, не прекращая своего занятия, потер босые ступни друг о друга, а потом неспешным, но уверенным до машинальности движением подтянул одну ногу к груди, ставя стопу на кресло, несмотря на отчаянное сопротивление строгих офисных брюк. Он немного помедлил, а затем подобрал и вторую ногу, отчего практически уперся в подбородок коленями. Куними отчетливо услышал треск ткани и поморщился, ощутив почти физическую боль: брюкам конец. И рубашку придется выбросить. А ведь это был дорогой, хороший костюм, молодой господин никогда на таком не экономил! — Я могу тебе чем-то помочь, Куними? — Хоками, очевидно, закончил работу или ее логический этап и развернул свое кресло. Хуже всего был его взгляд — темный, немигающий, нечитаемый; под этим взглядом Куними начинал сомневаться в том, что Хоками вообще является человеческим существом. Скорее, оборотнем или злым духом, а, может, его истинной формой был Таки, и в человека он превращался по какой-то нелепой случайности. Но куда хуже было то, что Куними сомневался и в себе самом: так ли чисты его помыслы и крепка преданность. — Я хочу поговорить о Сороми. Хоками тронул пальцем разбитую губу, словно говоря «я внимательно слушаю». — Да? — Вы с ним подрались. «И ты побил его», — так звучало правдивое описание произошедшего, но тогда у Куними вряд ли получилось бы скрыть свое удивление, которое легко можно было принять за одобрение, если не восхищение: несмотря на свой болезненный и вялый вид, в драке Хоками оказался неожиданно проворным, изобретательным и довольно жестоким. Куними был, в некотором смысле, специалистом, поэтому смог оценить это как никто другой. Между тем Хоками не выказал ни смущения, ни вины, лишь пожал плечами: — Он пролил чай на Таки. Целую кружку. Ощущения довольно неприятные, и последствия вышли бы непоправимыми для любой другой техники. «Не пытайся убедить меня, что это случайность. Мы оба знаем, что это не так», — повисло в воздухе, но это умолчание вряд ли стоило расценивать как дипломатичность: просто Хоками очевидно предпочитал месть жалобам. — Ты назвал его отчет о храмах Эбису бесполезным мусором. — Он и был таким, — не дрогнув ни единой чертой, произнес Хоками. — Иначе бы Сороми отметил, что три храма за последний год пришли в упадок и по ним очень плохая статистика. Куними оставалось только радоваться, что вся эта бумажно-финансовая волокита, истинная стихия бога Эбису, текла мимо него. Каждому свое: Эбису не умеет есть палочками и кататься на велосипеде, а он не понимает ровным счетом ничего в статистике и деньгах, особенно современных. Если бы молодой господин захотел получить какой-нибудь отчет от него, Куними, это, определенно, был бы самый плохой и неточный документ. Куда хуже того, что подготовил Сороми. — И ты сказал это при всех! Даже при господине Эбису. Между прочим, Сороми служит ему уже больше полутора веков… И он очень уважаемый шинки! — Это многое говорит о японской корпоративной культуре. На это Куними не знал, что ответить: он чувствовал лишь бессилие и раздражение. Этот разговор напоминал ему, что он полный ноль не только в финансах, но и в дипломатии. По сути, он просто телохранитель, которого назвали красивым словом, и уж точно не ему разбирать ссоры двух умников. Вот господин Ивами наверняка бы справился. — С твоей стороны это было… Это неуважительно и жестоко! — Это было справедливо, — холодно ответил Хоками. — Людям свойственно ошибаться, — предпринял новую попытку Куними. — Я учел и такую возможность, — Хоками закусил подушечку большого пальца и завел глаза к потолку, — однако сравнив цифры с прошлогодними, обнаружил, что нынешний отчет повторяет два предыдущих с небольшими изменениями. Иными словами: этот Сороми просто обманывал господина Эбису и переписывал одни и те же бумаги, пользуясь юностью своего хозяина. Это имело смысл. Конечно, бог Эбису оставался богом Эбису, но сейчас он был еще и семилетним мальчиком, пусть и с феноменальным чутьем на деньги и невероятной удачей. И как почти всякий семилетний мальчик, он то и дело отвлекался от бумажных дел на более интересные для своего возраста занятия и полагался на взрослых. Оказывается, не все взрослые воспринимали это доверие правильно. В конце концов, напомнил себе Куними, шинки — всего лишь люди. — Ты знаешь, что из-за этой ссоры и драки молодой хозяин был осквернен? Совсем несильно, и очищение провели быстро, но смута опасна, как лесной пожар: стоит пустить все на самотек, упустить искру, и огонь будет уже не остановить. — Это плохо, — согласился Хоками. — Но это сделал не я. — Сороми могли изгнать за это. — Что ж, тогда, возможно, он смог бы стать шинки другого бога и найти занятие, которое будет ему больше по душе, чем финансы. Спокойствие! В конце концов, Хоками — просто невежественный гайдзин, случайно ставший шинки, попытался успокоить себя Куними, и он сам не знает, что несет. Хороший удар кулаком по этой бледной роже помог бы больше, но это был бы поступок, недостойный Ведущего. — Он нора, Хоками! Как и многие из тех, кто служит богу Эбису, — в голосе Куними невольно загрохотали камни, и в стеклянных пустых глазах Хоками что-то ожило. — Ты ведь уже знаешь, что это значит? — Я знаю, — некоторое время Хоками раздумывал, снова прикусив большой палец, а потом произнес все тем же бесцветным ровным голосом. — Мне жаль. Да ничего и никого ему не жаль, понимал Куними и чувствовал почти отчаяние при мысли, что ему придется теперь существовать рядом с этим ужасным человеком и оберегать от него и молодого хозяина, и всех остальных. Хуже всего то, что Эбису им доволен и, кажется, вполне доверяет. …доверяет… …Сороми могли изгнать… …но не изгнали, потому что ревность и зависть между шинки — не такое уж и редкое дело, боги и Ведущие привыкли и относились с пониманием, если конфликт удавалось быстро погасить… А вот намеренное пренебрежение своими обязанностями — совсем другое дело. — Ты… ты ничего не сказал молодому хозяину?.. — еле выдавил Куними, когда все понял. Получается, для господина Эбису все происшедшее так и осталось спором молодого и старого шинки из-за случайной ошибки… Невероятные мысли так тяжело и медленно ворочались в голове, что это, должно быть, отражалось у него на лице, а Хоками все видел и наслаждался его замешательством: — Браво! Ты очень догадлив, Куними! — Если… если ты не рассказал хозяину, то почему тогда рассказал мне?.. Хоками обнял колени руками и подался вперед: — Потому что тебе не помешает знать побольше. А у меня есть к тебе две просьбы. Он, оказывается, был еще бесстыднее, чем казался. Куними будто попался в огромную липкую паутину: разорвать ее не слишком сложно, но она все равно уже облепила его и так просто не стряхнуть, как ни старайся; а пока он пытался, паук уже отравил его своим ядом. — Я не сделаю ничего, что может повредить моему господину Эбису, — с новой для себя и излишней резкостью объявил он и поспешно добавил: — И всем остальным тоже. — Да, это справедливое замечание, — Хоками снова в задумчивости поводил пальцем по губам и уставился на Куними. — Но вряд ли господину Эбису и остальным повредит, если кто-нибудь придет сюда прибраться и принесет мне кофе? Куними тяжело опустился на свободный стул, бездумно сминая чудом уцелевший пиджак. Этот парень точно сведет его с ума. — Хорошо. Я… я подумаю, что тут можно сделать, — он обвел взглядом бесчисленные чашки и усмехнулся. — А кофе ты и сам себе можешь приготовить, насколько я вижу. — Я могу, — согласился Хоками, хотя и без энтузиазма, — но кофемашина сломалась, а мне некогда с этим разбираться. «Как будто ты мог бы с чем-то там разобраться!» — внутренне поморщился Куними. Вот Ято, наверное, мог бы — за пять иен, и это неплохой вариант, оставил он мысленную заметку. Впрочем, как ни досадно было признавать, но из всех многочисленных шинки Эбису Хоками безошибочно выбрал нужного человека. А еще вероятнее — просто узнал, чем на самом деле занимается Ведущий бога удачи большую часть времени. — Хорошо, это я постараюсь уладить, — сдался Куними. — Только скажу сразу: то, что я помогаю молодому хозяину справляться с… некоторыми бытовыми трудностями, — он старался как можно тщательнее подбирать слова, чтобы случайно не навести своего собеседника на новую странную идею или вывод, но в конце концов не выдержал: — не означает, что я готов завязывать шнурки и тебе! Хоками еще больше округлил глаза, что, наверное, должно было изобразить вежливое недоумение, и посмотрел на свои босые ноги. — О таком я не думал. Я предпочитаю ходить босиком. Куними скрипнул зубами: если у Хоками такие шутки, то драться ему придется часто. А если он всё это серьезно — то еще чаще. — Но хорошо, что ты об этом заговорил, Куними! — Хоками выцепил щипчиками кусочек из сахарницы, сунул в рот и продолжил, как ни в чем не бывало: — Это второе. — Что — второе? — Еще одна моя просьба. — Я слушаю, — сопротивление уже не имело никакого смысла, решил Куними. — Мне нужны деньги, — тем же ровным тоном попросил Хоками. — Господин Эбису упоминал, что платит своим шинки, и мне будет платить. Значит, у меня тоже есть банковский счет? И если там уже что-то есть, я ведь могу потратить часть?.. Счета действительно были, и деньги на них лежали, но сам Куними не припоминал ни одного случая, чтобы эти деньги ему (или еще кому-то) понадобились. Хоками был первым шинки на его памяти, кто вообще заговорил о них. Эбису давал своим Орудиям все необходимое для жизни: еду, одежду, крышу над головой, обеспечивал деловые поездки и сопутствующие развлечения, при этом лишая любой возможности основательно потратиться. В конце концов, для того чтобы от души посорить деньгами, нужно было свободное время, а такой роскошью не мог похвастаться ни один шинки бога коммерции. Конечно, Куними, раз уж он назывался Ведущим, все равно было положено знать о подобных вещах и иметь готовый ответ. Стоило хотя бы выяснить, сколько денег было у него самого — чтобы, с одной стороны, испытать чувство удовлетворения, а с другой — вновь начать отстаивать свой вечно ускользающий отпуск. — Я выясню для тебя эту информацию, — важно ответил Куними, надеясь, что его лицо никак не отражает его неуверенности. — Но могу я узнать цель… запроса? Он остался доволен собой: это звучало солидно и официально. Ему и в самом деле стало любопытно, чего может захотеть такой странный человек, как Хоками, который даже из комнаты выбирался только за кофе и когда его призывал Эбису. В то же время Куними опасался, что мог упустить что-то очень нужное ему самому. — Я хотел бы купить себе новую одежду. — Но… — Да? — У нас тут… этот… — слово вертелось на языке, но было бесконечно далеко от Куними. — Дресс-код? — подсказал Хоками; из его уст это слово звучало совсем уж издевательски. — Да! Господин Эбису очень строг в этом вопросе. Особенно когда он взрослый. И сейчас — тоже. Хоками ткнулся подбородком в колени, окончательно сложившись в какое-то безумное оригами, и объяснил с глухим отчаянием в голосе: — Дело в том, что каждый элемент вашего… дресс-кода снижает мою эффективность по меньшей мере на десять процентов. Куними попытался мысленно прикинуть: рубашка, брюки, пиджак, галстук, туфли, носки… Интересно, считается ли ремень?.. В любом случае, Хоками уже сделал свой выбор в пользу эффективности, судя по количеству отвергнутых элементов. — Двадцать процентов — не так и много для такого умного человека, как ты, — попробовал утешить его Куними. — Еще двадцать сжирает отсутствие кофе и недостаток глюкозы, — мрачно подытожил Хоками. Нехватка глюкозы? Это он о сахаре, что ли? Куними попытался пересчитать и пустые сахарницы тоже, но быстро сбился. — Ты уже решил, чего хочешь? — рискнул Куними, робко надеясь, что, быть может, все и не так плохо. — Конечно. Не беспокойся, ничего вызывающего, — он повернулся к ноутбуку и открыл страницу какого-то невыразительного интернет-магазина. — Вот. Куними поднялся и заглянул через его плечо в экран. Безликая белая футболка с длинными рукавами, голубые мешковатые джинсы, кеды… Одежда безответственного лентяя, которому плевать и на себя, и на весь мир и которому нельзя доверить никакого нормального дела… Совершенно невозможно! Может быть, традиционная одежда будет более приемлемым вариантом? Куними представил себе Хоками в юката: сутулого, худого, с тощими бледными ногами, в той же самой позе, в которой тот сидел сейчас, — и тут же мысленно зажмурился. Так вышло еще хуже. — Вряд ли молодой хозяин одобрит твой выбор, — Куними с сомнением покачал головой. Впрочем, того Хоками, которого Куними видел сейчас, молодой хозяин тоже бы не одобрил (Куними было интересно, как новый шинки справлялся все предыдущие дни, но спросить прямо не решился). Возможно, в выбранных им самим вещах Хоками будет выглядеть немного… аккуратнее. По крайней мере, на футболке нет пуговиц, и самое худшее, что можно с ней сделать — это надеть задом наперед или наизнанку. Чем дольше Куними думал о возможностях и ограничениях, тем больше приходил к выводу, что молодому хозяину и самому не повредил бы подобный стиль — с ним работа самого Куними стала бы куда проще. Но, к несчастью, в вопросах имиджа Эбису, даже маленький, был непреклонен. — Тебе не стоит беспокоиться об этом. Бог Эбису очень хорошо умеет считать, — Куними уже собрался возмутиться такому его самомнению, но Хоками добавил спокойно: — А я все равно почти не выхожу отсюда. Он и в самом деле почти все время проводил за ноутбуком или в виде Таки вместе с Эбису — и Куними представления не имел, спит ли он хоть когда-нибудь и ест ли что-то, кроме сахара. Если подумать, для шинки, который наделал столько шума, Хоками был очень тихим, даже скромным человеком. И просьба его была пустячная, насколько Куними успел разглядеть цены в том интернет-магазине. Вот только… Почему же он не спросил самого молодого хозяина? Эбису не отказал бы столь ценному шинки, что верно, то верно. Неужели побоялся пристать с такими пустяками?.. Возможно, Хоками не так и безнадежен, как кажется. Чем дальше, тем запутаннее все становилось, и тем меньше понимал Куними. Хоками тем временем упоенно жевал свой большой палец и глядел пустым, без единой мысли, взглядом в пространство. — Хорошо, — сдался Куними. — Я помогу тебе. То есть, постараюсь помочь, насколько это в моих силах. Хоками сразу же ожил и улыбнулся бледной тревожной улыбкой. — Я знал, что ты будешь мне хорошим другом, Куними-кун. Куними не знал, что на это ответить. Он не слишком хотел быть другом Хоками (кто знает, что этот парень вообще имел в виду под этим словом!), но еще меньше хотел быть его врагом. С другой стороны, почему бы и нет?.. — Но тогда и ты помоги мне, — Куними доверительно похлопал Хоками по плечу и тут же пожалел: прикосновение ощущалось неприятно, словно он решил побрататься с вешалкой, и не для него одного — Хоками одарил его нервным непонимающим взглядом; руку Куними тут же убрал, но продолжил совсем чужим ему заговорщицким шепотом, мысленно сгорая от стыда: — Мне чертовски нужен выходной, дружище! Замолви за меня словечко, а? Это ведь все из-за тебя. С тех пор как ты тут, молодой господин считает, что его шинки вообще не нужен ни отдых, ни сон, ни выходные. Хоками только пожал плечами: — Уверен, он считал так задолго до меня. Вот ведь догадливый засранец! — Да! Но теперь все стало еще хуже! — У Куними-куна есть какое-то захватывающее хобби? — предположил Хоками, сверля его своими немигающими глазами. Слово «хобби» звучало от него почти как обвинение в порочной страсти. И под этим взглядом Куними готов был раскаяться даже в том, что никаких особых пороков за ним не водится. — Нет! Я просто хотел… «А чего я, собственно, хотел?» Выспаться, прогуляться по парку, поболтать с той милой девушкой, которая ухаживает за большим аквариумом в офисе, Амами, кажется, и, быть может, угостить ее кофе или позвать пообедать, а еще… — …хотел провести нормальный выходной, как все нормальные люди. Ну ты же понимаешь?.. — Честно говоря, не очень, — вспыхнувшее было в глазах Хоками любопытство снова подернулось стылой скукой. — Я бы лучше остался здесь с господином Эбису и поработал. Особенно если починят кофемашину, — он сделал такую многозначительную паузу, что Куними волей-неволей пришлось все понять правильно. — А если мы будем работать, то ты сможешь отдохнуть, верно? Куними обреченно кивнул, соглашаясь. Что ж, придется все-таки связаться с Ято — и побыстрее.