Детектив в своем лабиринте

Телефон зазвонил, и на экране высветился незнакомый номер. Ято привычно воспрял духом и оттарабанил с преувеличенной бодростью адепта никому ненужного сервиса: «Бог по вызову Ято к вашим услугам! Быстро, дешево, надежно! Чем могу быть полезен?» Последовавшая пауза была длинновата, но к этому Ято тоже привык: клиентам требовалось время, чтобы в полной мере осознать свалившуюся на них удачу. — Господин Ято? Это Хоками, — голос в трубке звучал монотонно, почти механически. — Думаю, мне нужна ваша помощь. С точки зрения развития клиентской базы выполнять желания чужих шинки было совершенно бессмысленной тратой времени. Они не были верующими и не могли ими стать, так как были уже мертвы и просто знали, что бог Ято существует и существование это лишено всякого божественного блеска. Однако Ято все равно помогал тем, кто к нему обращался: никогда не знаешь, как именно переплетутся судьбы и что может выйти даже из небольшой услуги. А Хоками был в некотором роде вип-клиентом. Во-первых, потому что он был шинки бога Эбису, во-вторых, потому что Ято до сих пор чувствовал себя неловко из-за той истории с акциями, а в-третьих — ему просто было любопытно. Он не думал, что их с Эбису план сработает так быстро. По правде сказать, познакомившись с Хоками, Ято растерял большую часть своей уверенности, хотя и постарался как можно тщательнее скрыть это от Эбису. Чем дольше он наблюдал за Хоками, тем больше убеждался, что у этого парня настоящий талант не нравиться людям и раздражать их, ничего специально не делая для этого. Каково же было удивление Ято, когда Эбису сообщил, что Хоками умудрился обзавестись девушкой. И какой девушкой! Оценки Ято, впрочем, были в этом случае сугубо умозрительными, потому что все равно на свете не существовало никого лучше Хиёри Ики — раз, и два — Кинуха никогда не была в его вкусе, поэтому и рассуждать о ее привлекательности всерьез он не мог: слишком взрослая, строгая и довольно неприятный противник в бою. Всякий раз встречая Киуна и любуясь его чудом не отрубленным носом, Ято приходил к выводу, что так этой блестящей ящерице и надо, а ему самому еще крупно повезло. Но, услышав про Кинуху с Хоками, Ято оказался потрясен до глубины души: в его представлении такая девушка была для Хоками так же недосягаема, как айдол для своих поклонников. Может, он владел каким-нибудь неотвратимым любовным талисманом? Или все-таки те, кто говорили, что ум для мужчины важнее привлекательной внешности, врали не так уж нагло? А возможно, дело было в том, что Хоками служил самому удачливому богу, и эта удача каким-то образом распространялась на него и его любовные дела? Хотя Ято обладал богатым и даже, можно сказать, разнузданным воображением, в случае с Хоками оно ему изменяло. Думать о магии или гипнозе было безопаснее для рассудка. Маленький Эбису, впрочем, не был в таком уж восторге. Мало того, что ему приходилось теперь давать Хоками выходные… — Наверное, госпожа Кинуха как раз та девушка, которая кружит голову. У меня она точно кружится, когда Хоками ходит с ней на свидания. А еще сердце бьется сильно, то знобит, а то жарко… щекотно и все чешется, как будто я съел тонну шоколада! И уснуть не могу, — пожаловался он как-то Ято и спросил тоскливо: — Это они ведь сексом занимаются, да? Ято тут же представил, покраснел и закашлялся, подавившись пивом, которое пил. Все, оказывается, произошло не только слишком быстро, но и зашло очень далеко! Сам Ято, в периоды душевного подъема считавший себя симпатичным, обаятельным и перспективным богом, мог о таком только мечтать в особо дерзких фантазиях. — Эммм… Ну да, со взрослыми такое иногда случается, но тебе об этом думать рановато, — уклончиво ответил Ято и на всякий случай уточнил: — Хоками же тебя не оскверняет? Судя по тому, что из всех своих взрослых Орудий Эбису почувствовал именно его, этот извращенец ни в чем себе не отказывал. — Нет. С этим все в порядке. Но вот теперь я думаю… …и не чувствовал себя ни в чем виноватым… — Получается, выходные моим шинки нужны для этого?.. * — Конечно! Ты обратился точно по адресу, — Ято нырнул в пространство, переместился и смог в полной мере насладиться произведенным эффектом: Хоками, сидевший на парковой скамейке в своей излюбленной позе, дернулся, чудом не потеряв равновесие, разинул рот от удивления и даже заморгал. Ято довольно улыбнулся: этот его трюк неизменно производил впечатление. Скорее всего, остальные боги тоже умели нечто подобное, но он никогда не видел, чтобы кто-нибудь еще пользовался этой способностью. Должно быть, метаться туда-сюда по зову просящих было делом, роняющим достоинство бога. Но так или иначе, эффектное появление было «фишкой» Ято. — Так в чем проблема? Хоками, впрочем, быстро справился с потрясением: сложил и сунул телефон в карман своих джинсов. Ято с удивлением отметил, что это был не какой-то дорогой смартфон, а старомодная «раскладушка», и держал ее Хоками двумя пальцами, будто боялся испачкаться. Странная щепетильность для человека, который вечно мусолил собственные пальцы. — Ты можешь приходить на голос по телефонному звонку? — уточнил Хоками, на сей раз не утруждая себя формальной вежливостью. Это было необычно: Хоками всегда выказывал Ято почтение, как и любому другому богу, но это почтение никогда не выглядело убедительным, поэтому Ято был даже рад: возможно, такая перемена привнесет немного искренности и подлинного расположения в их общение. — Ага, — подтвердил Ято. — Когда я говорю «быстро» — это значит «быстро». Кстати, а откуда у тебя мой номер? Хоками посмотрел на него с мрачным недоумением. — Ты сам дал мне визитку в самый первый раз. Там был телефон. Ято был впечатлен: — Я и забыл уже! Обычно их все просто выбрасывают. Ты очень внимательный, Хоками! Хоками все так же сверлил его круглыми холодными глазами; комплимент не произвел на него никакого впечатления. Вероятно, с точки зрения Хоками, Ято не был тем, кто вправе оценивать чужие (а особенно его, Хоками) умственные способности. — Я надеюсь, ты не по поводу кофемашины? — Ято решил перейти к делу. — Ее сейчас проще выбросить. Прошлый ремонт был последним! В такой заказ Ято и сам не верил. Будь дело в кофемашине, Хоками позвонил бы из резиденции Эбису, а еще вернее — позвонил бы Куними, как обычно. Раз Хоками покинул резиденцию и связался с ним напрямую, это что-то другое. Что-то более серьезное. — Да, пришлось купить новую, — согласился Хоками. — Но я позвал тебя по другой причине. Мне нужна помощь по твоей основной… специализации. Основной специализации? Что он имеет в виду? Убийство какого-нибудь зловредного аякаши? Буря во владениях Эбису? Время от времени к Ято обращались с просьбами уладить такие проблемы, но это всегда были или сами боги, или их Ведущие, и Эбису не был исключением. Он не поручил бы такое дело Хоками, да и таинственность разводить не стал бы. Значит, Хоками хотел попросить что-то для себя лично. Что же? Разрубить узы? Этой своей способностью Ято не гордился (слишком уж она напоминала ему о прошлом и о его другой, темной стороне), но и не скрывал ее. Иногда он выполнял и такие желания: избавлял людей от тяжелых воспоминаний, от боли потерь и расставаний и рвал дурные, порочные связи. Если подумать, Хоками ничего не стоило разузнать о его умении, и это объясняло… конфиденциальность (Ято с гордостью вспомнил красивое слово) обращения. Неужто он решил порвать с Кинухой?! Догадка поразила Ято, как удар молнии. Кинуха бросила Хоками, и он не может вынести таких страданий? Или он сам — холодный и развратный тип, который решил избавиться от наскучившей девушки? Хоками выжидающе смотрел на Ято из-под своей растрепанной челки, и на его неподвижном лице не было и следа любовной драмы. Как и тайных пороков, если не считать грехом злостное оскорбление чувства прекрасного. — Рассказывай! — Ято уселся рядом и закинул руки за голову с самым беззаботным видом. У него были дурные предчувствия. Хоками снова сунул руку в карман, извлек мятый, сложенный пополам листок и молча протянул Ято. Ято развернул. На листе было мутноватое черно-белое фото какого-то лохматого мужика лет сорока, заросшего щетиной. Прищуренные глазки смотрели с подозрением и насмешкой одновременно. В целом лицо оставляло впечатление злобы и тупости. Раньше Ято часто видел подобные лица. Настроение испортилось окончательно. — Ну и мерзкая же рожа. И кто это? — Его зовут Коичи Андо. Он работает водителем трейлеров почти двадцать лет, но часто меняет компании, что позволяет хорошо заметать следы. Полгода назад он похитил, изнасиловал и убил пятнадцатилетнюю Мидори Фурукава. Тогда полиция проверила его вместе с еще несколькими подозреваемыми и отпустила из-за путаницы в свидетельских показаниях и сомнительного алиби. Судя по тому, что я выяснил, Мидори как минимум четвертая его жертва, он «специализируется» на девочках-подростках из неблагополучных семей… Родители могут долго не замечать их исчезновения и не сразу обращаются в полицию. Если тела не находят, пропажу списывают на побег из дома. А если находят, то точную дату смерти определить уже непросто… Основным подозреваемым в том деле стал в итоге отчим девочки, потому что в теле жертвы нашли его ДНК… Скорее всего, его и признают виновным. Ято почти тошнило. И от самой истории, и от ровного, лишенного чувств тона Хоками. Хорошо, что он не взял с собой Юкине! — Как ты это все узнал?.. — Почти случайно. Просто увидел заметку в криминальной хронике и решил выяснить побольше. Конечно, пришлось взломать базу данных полиции, чтобы получить побольше информации о деле… — лицо Хоками сделалось почти мечтательным: очевидно, процесс доставил ему настоящее удовольствие. — Я выяснил, что за последние три года было несколько похожих убийств и исчезновений подростков, но в разных регионах и при разных обстоятельствах. Когда в полицейских отчетах я наткнулся на Коичи Андо, то заинтересовался и немного последил за ним. К счастью, мне теперь это несложно сделать. И я нашел его тайник. — Тайник? — Да, тайник с трофеями. Такие, как он, любят коллекционировать… вещи. Ято не стал спрашивать, о каких вещах речь. У него было слишком богатое прошлое, чтобы понять все без лишних объяснений. — Он несомненно убьет снова. Я пытался дать знать полиции, — сообщил Хоками до того, как Ято успелоткрыть рот, — но это оказалось сложнее всего. Мои письма забывают открыть, а бумаги теряются. Как оказалось, я почти не могу повлиять на дела, которые требуют осознанных, сосредоточенных и более-менее длительных действий живых людей… Наверное, можно было бы залить информацию прямо в систему и базы данных, — глаза Хоками ожили, и он даже слегка улыбнулся идее. — Однако, думаю, такое прямолинейное вмешательство… не приветствуется. — Не приветствуется, — эхом отозвался Ято. Если Небеса узнают обо всех фокусах Хоками, у Эбису будут большие неприятности. — Но я все равно хотел бы уладить это дело. Поэтому мне нужна твоя помощь, бог Ято. — Не представляю, как это уладить. Даже если этот мудак одержим, и мы убьем аякаши, сделанного не воротишь. Ято ненавидел такие истории — живое доказательство того, что как бы они — боги — ни старались, они не всесильны, а сами люди не всегда выбирают добро. — Я хочу, чтобы Коичи Андо понес заслуженное наказание, — сказал Хоками с абсолютным спокойствием, так, будто попросил в очередной раз починить кофемашину. — А заслужил он смерть. — Что ты сказал?! — не поверил своим ушам Ято. Он вскочил на ноги. — Ты в своем уме? Я не убиваю людей! — В самом деле?.. — Хоками смотрел на него в упор холодным всезнающим взглядом. — Ты ведь бог бедствий. Ято не находил слов, хотя удивляться тут было нечему. О его прошлом знало достаточно богов и Орудий… главное задать правильный вопрос правильному человеку в правильное время, а Хоками умел задавать вопросы. Эбису не ошибался, когда говорил, что он ни за что не перестанет разнюхивать чужие тайны… Да и гениальным сыщиком тут быть не нужно, кто угодно мог рассказать: Эбису, Куними, Кофуку, Тэнзин, Кинуха… Должно быть, это она разболтала Хоками, что когда-то он был богом бедствий и враждовал из-за этого с Бишамон! Проклятье, ему никогда не отмыться! — Уже нет. Я больше не выполняю таких желаний. Хоками не мигая смотрел на него снизу вверх, вцепившись своими тонкими птичьими пальцами в колени. — Я перестал быть богом бедствий после того, как вернулся из Ёми, — пришлось объяснить Ято, хотя он не особо надеялся убедить Хоками: для него он навсегда останется убийцей и виновным, но пусть хотя бы отвяжется со своим бредом! — Чтобы я ни делал в прошлом, это в прошлом, и к тебе не имеет никакого отношения! — Ты прав, я новичок в этом мире, — смиренно согласился Хоками. — Но тогда, может быть, ты поможешь мне разрешить одну загадку? — Что еще за загадка? — Мои данные не очень точны, к сожалению, — Хоками нахмурился — этот факт явно раздражал и беспокоил его, и он как будто ждал от Ято понимания, если не сочувствия. — Я принял во внимание только последние двадцать лет… Просматривая данные по одному интересующему меня делу, я выяснил, что в Японии всегда было достаточно много необъяснимых и внезапных смертей людей, совершивших тяжкие преступления или подозреваемых в них. Особенно оправданных судом из-за недостатка доказательств и улик. Или отпущенных полицией… — голос Хоками звучал не слишком уверенно, но взгляд, которым он сверлил Ято, был холодным и острым как клинок. — Как будто какие-то высшие силы наводили порядок, восстанавливали справедливость и… убирали мусор. Ято вздрогнул. — Именно такими делами заняты боги бедствий, не так ли? Ято пожал плечами и сунул руки в карманы, стиснув кулаки: не хватало, чтобы этот бледный упырь видел, как его трясет. — И такими тоже. Ты хочешь сказать, что это моих рук дело?.. Возможно, — Ято взглянул в ответ по-настоящему, как он умел, и Хоками отшатнулся, побледнев до цвета своей растянутой кофты. — Я убивал людей. И Орудия я убивал тоже. Думаешь, раскопал страшную тайну?.. До тебя ее не знал только глухой, а потом все забыли. Хоками вцепился в свои джинсы так, что, наверное, почти прорвал ткань, но, когда он заговорил, голос его почти не дрожал. — Я… Я просто хотел удостовериться кое в чем… Количество этих убийств было более-менее одинаковым из года в год, но потом, десять лет назад, появился Кира — и все резко изменилось. Ты ведь слышал о Кире?.. А вот это уже совсем скверно!.. — Слышал, — скривился Ято. — Какой-то дебил возомнил себя богом и принялся карать преступников. В конце концов его поймали и убили. Меня не очень интересуют подобные вещи. — Когда я думал об этом деле, мне показалось очень странным, что никто и нигде так и не назвал способ убийства. Преступники и противники Киры умирали от сердечного приступа, но как можно организовать такое? В нескольких местах одновременно и даже по всему миру? В одиночных камерах и при огромном количестве свидетелей? Невероятно, правда же? Обычному человеку это не под силу, — Хоками уже пришел себя, потому что снова потянул пальцы в рот. — Но вот богу… вполне. — Ты считаешь, этот Кира все же был богом? — презрительно фыркнул Ято; просто бред сумасшедшего, и Хоками, ради собственного блага, стоило бы отказаться от таких дурацких гипотез. — Нет, не совсем так. Я думаю, что человек, называвший себя Кирой, был знаком с богом, который дал ему силу убивать. Или этот бог сам убивал от имени Киры. — И зачем бы богу заниматься такой ерундой? — голос Ято сочился высокомерием, хотя уж он-то, как никто другой, знал — зачем. — Известному богу, у которого есть храм, верующие и своя… сфера деятельности, конечно же, незачем. Но вот богу без последователей, которого никто не может запомнить и который долгие века жил одними убийствами… Ему Кира мог быть полезен. Ведь он был человеком, а значит, его не забывали так легко, а все, что он говорил или делал, оставляло след… Хоками снова смотрел на Ято — на этот раз с ожиданием. И ему ничего не оставалось, кроме как спросить: — Так ты думаешь, что богом Киры был я? По правде сказать, Ято был растерян: он не знал, что ему чувствовать и что делать. Обвинение было абсурдным (он знать не знал этого Киру!) и просто оскорбительным: даже если бы он додумался до такого (а Ято честно признавал, что подобный план для него был слишком сложен, вот папаша — тот любил такое), идея кормления ненасытного эго какого-то психа с помощью убийств вызывала у него омерзение. Он, благодаря Отцу, слишком хорошо представлял, каково это, чтобы пойти на что-то подобное еще и добровольно! Кроме того, Ято не лгал и не лукавил, когда говорил, что Кира никогда особенно не волновал его. В то время, как этот ненормальный переворачивал весь мир вверх дном, Ято был занят бесконечными поисками себя, работы, денег, подходящего Орудия и разборками с Отцом и Хииро. Тем более, Отец хвалил Киру — еще один повод абсолютно им не интересоваться! Он с удовольствием врезал бы Хоками за оскорбление своего божественного достоинства или с не меньшим удовольствием посмеялся бы над его бредовыми фантазиями, вот только… Мысль о том, как близко на самом деле этот придурок, сам того не зная, подобрался к правде, стоящей за Кирой, окатывала Ято ледяным ужасом. Стоило ли все отрицать, спорить, что-то доказывать и тем самым толкать Хоками на новые поиски, которые (Ято уже видел в этом жутком человеке несгибаемую гибельную неотвратимость) обязательно увенчаются успехом? В конце концов, у Ято была отвратительная репутация, и связь с Кирой вряд ли сделала бы ее сильно хуже. — Мне все равно ничего не доказать, — Хоками вздохнул. — И, по правде сказать, у меня осталось слишком много вопросов в связи с этим делом. Боюсь, что я пока что очень мало знаю о Дальнем береге, чтобы найти ответы. Да и дело это все равно уже в прошлом… — Раз так, что ты ко мне привязался? — огрызнулся Ято устало: они будто кружили над пропастью, и ему стоило огромных усилий удержаться от соблазна спихнуть Хоками вниз. — После гибели Киры число таинственных смертей резко сократилось… — монотонно продолжал Хоками, не обращая никакого внимания на раздражение Ято, — но совсем они не прекратились, преступники все равно умирали… до перерождения господина Эбису. А потом перестали. Ято зло рассмеялся. — Ты идиот? Я сказал тебе об этом сразу: я не убивал людей после того, как вернулся из Ёми! Можешь считать меня сообщником Киры, если тебе так нравится, но вот со своими «заказами» вали куда подальше! — Если бы все осталось по-прежнему, я был бы очень виноват перед тобой, бог Ято. Вот только через короткое время после победы над Заклинателем необъяснимые смерти возобновились. И с каждым месяцем их все больше… Я подумал, что тебе может быть что-то известно об этом, — во взгляде Хоками проглядывало что-то плотоядное. Сейчас Ято как никогда понимал, почему его убили. — Тогда ты ошибся: мне ничего об этом не известно. Если ты раскопал так много, то должен знать и то, что я был богом бедствий из-за Заклинателя. А еще должен знать, что я сделал очень много, чтобы с ним покончить! — Да, об этом я тоже слышал… Ты победил его, вернул мир на Дальний берег и очистил свое имя… Но, насколько я вижу, так и не стал известным богом, как хотел. Возможно, убийства — единственный источник твоей божественной силы. И ты, после бесплодных попыток найти себе новое дело, снова начал исполнять просьбы людей о мести, — в тоне Хоками не было и тени осуждения, одно только любопытство: угадал он или нет. Самое паршивое, что это звучало совершенно логично. Отец был бы в восторге, если бы услышал. «Вот видишь, Ябоку, от самого себя не убежишь, — сказал бы он. — Даже этот жалкий гайдзин видит тебя насквозь!» Эта ложь была правдоподобнее его правды, но главное — полезнее для всех. Ято не мог больше тянуть: пора было выбрать — упасть в эту пропасть самому или дать упасть Хоками. — По-твоему, я не только злодей, но и неудачник, — усмехнулся Ято. Кто бы мог подумать, что это позорное клеймо вновь вернется к нему именно тогда, когда он совершенно ни в чем не виноват! Хоками снова сунул палец в рот и завел глаза к небу. — Если хочешь знать мое мнение, то ты ни то, и ни другое, — всего одно мгновение Ято был рад, но потом Хоками продолжил: — Ты просто лжец. Ты привел моего хозяина, бога Эбису, на казнь Небес, но все считают тебя героем и его спасителем, а он сам зовет тебя своим другом… Ято больше не хотел слушать. Он все решил.