Детектив в своем лабиринте

Кулак Ято с силой врезался в челюсть Хоками, который, конечно, ничего такого не опасался, а потому не смог увернуться и лишь взвыл, схватившись за щеку. Но тут же распрямился резко, как пружина, и спрыгнул на землю, чтобы ударить Ято ногой из какого-то невероятного разворота. Этого маневра, в свою очередь, не ожидал уже Ято — в том смысле, что он не ожидал вообще ничего особенного, хотя Эбису как-то упомянул, что Хоками время от времени влезает в драки и даже умудряется побеждать. Атака была эффектной и, вероятно, очень неприятной для неподготовленного противника, но на стороне Ято были и опыт, и скорость, и божественная природа. Он легко увернулся от удара (медленного, до смешного медленного!) и коротко и безыскусно пнул Хоками, пытавшегося совладать с инерцией, сапогом под колено. Хоками потерял равновесие и растянулся на земле. Зрелище было жалкое. Настолько, что Ято склонился к Хоками и ухватил за шиворот, чтобы поднять и дообъяснить все словами, которые, впрочем, едва ли были бы мягче кулаков. Но Хоками не успокоился: извернувшись, он вцепился рукой в шарф Ято и дернул, пытаясь придушить. Это было по-настоящему неожиданно: и клокочущая в Хоками злоба, и упрямство, и сопротивление после проигранной уже битвы. Ято впился в спутанные пряди и несколько раз со сладким чувством исполнившегося желания впечатал Хоками лицом в песчаную дорожку, пока хватка на шарфе не разжалась. — Лучше не дергайся. Я могу легко свернуть тебе шею и поверь, найду, что сказать Эбису, — предупредил Ято, с силой вжимая колено ему между лопаток. — Раз уж ты пришел к богу бедствий и убийце, то стоило быть повежливее. Он потянул Хоками за волосы, заставляя поднять голову. Тот зашипел от боли и бессильной ярости, но вырваться и вступить в новый бой уже не пытался. Нос разбит, губы тоже, и вся морда исцарапана, но в целом не намного хуже, чем было, по мнению Ято. — Сейчас я отпущу тебя, — предупредил Ято, — и мы с тобой договорим. Выкинешь что-нибудь — и я тебя покалечу по-настоящему. Мяукни, если дошло, — он дернул сильнее, давая понять, что молчание не прокатит. — Хо… хорошо, — пробулькал Хоками. Ято отпустил волосы и поднялся на ноги, отступив на пару шагов, на всякий случай. Хоками с трудом встал — сначала на четвереньки, потом на ноги. Он заполз обратно на скамейку, усевшись как обычно — на корточки, похоже, машинально — вряд ли он что-то действительно соображал сейчас. Попытался вытереть ладонью лицо — и потрясенно уставился на перепачканные в крови и грязи руки. Он никогда не проигрывал так, понял вдруг Ято, это в первый раз. Что ж, ему будет полезно. — В следующий раз, если возьмешься драться с богом, даже безоружным, используй хотя бы грань, — посоветовал Ято. — И радуйся, что у меня в руках не было никакой палки. Хоками одарил его быстрым потрясенным взглядом, и Ято чуть не расхохотался: да он забыл, просто забыл о грани, поэтому и дрался как человек! Хотя, вспомни он вовремя, драка могла бы выйти более долгой — и более кровавой. Хоками тем временем, морщась, ощупал нос, попробовал облизнуть губы, но тут же скривился от боли. Он кое-как, найдя чистое место, вытер о штаны подрагивающие руки, а потом, не придумав ничего лучшего, задрал футболку и промокнул лицо чистой изнанкой. — Это хорошо, что ты так беспокоишься о своем хозяине. Любой хороший шинки беспокоится, поэтому я тебя прощаю! Но в следующий раз подумай дважды, прежде чем лезть в мои дела, — Хоками молча смотрел на него из-под пыльной челки и хлюпал носом: его лицо не выражало ни капли раскаянья или вины, но было настороженным, словно он опасался нового нападения. Ято продолжил: — Можешь мне верить или нет, но я никогда не причинял Эбису вреда — ни прошлому, ни нынешнему. А остальное не твое дело! — Так ты исполнишь мое желание? — голос Хоками прозвучал непривычно резко и хрипло, как карканье. Он или очень тупой, или очень смелый, раз опять нарывается, хотя сейчас особой разницы все равно не было, подумал Ято. Ему захотелось избить Хоками снова, на этот раз по-настоящему. Но вместо этого он нашел под ногами маленький камушек и точным ударом мыска отправил его в стоптанный пустой кроссовок. — Ты знаешь, что я не выполняю ничьих желаний бесплатно? — голос Ято сочился холодным презрением. — Я знаю, — Хоками поспешно сунул трясущуюся руку в карман, пошарил и вытащил блестящую пятииеновую монетку. — Этого достаточно? — он вскинул взгляд, и Ято с удовлетворением увидел тень страха в черных круглых глазах. Но вот то, что Хоками каким-то образом умудрялся перебарывать свой страх и переть вперед — это было плохо, очень плохо. Ято сгреб монетку с грязной ладони, подкинул в воздух, поймал с уверенной натренированной ловкостью и сказал сухим равнодушным тоном: — Хоками, твое желание было услышано. Коичи Андо понесет заслуженное наказание. Он тут же развернулся, готовый уйти. — Я могу прислать тебе всю информацию по делу, которую собрал, — негромко сказал Хоками. — А? — Ято обернулся и нахмурился: — И зачем она мне? — Так ты будешь уверен, что не убьешь невиновного. — Это твое решение и желание, вот и живи с ними, — скривился Ято. — А мне насрать. Он пошел прочь, подкидывая и ловя монетку. * Жизнь потекла привычным чередом. Хоками занимался своими обычными делами и не выказывал никакого беспокойства или нетерпения. Разбитое лицо он объяснил тем, что споткнулся и неудачно упал, и Эбису тут же ему поверил и даже посочувствовал. «У меня тоже проблемы со шнурками, вечно наступаю на них и падаю», — вздохнул маленький бог. От Ято неделю не было никаких вестей, а потом на телефон пришло сообщение: «Посмотри вечерние новости на NHN». Новости закончились примерно час назад, поэтому Хоками нашел выпуск в интернете, промотал в конец, до криминальной хроники и стал смотреть. Строгий и серьезный диктор сообщил, что сегодняшним утром Коичи Андо, 44 года, ранее не судимый, в настоящее время безработный, явился в отделение полиции и признался в совершении убийств пяти девочек-подростков (тут шло быстрое перечисление имен и возраста жертв вместе с фото), две из которых ранее считались пропавшими без вести. Сейчас он дает признательные показания и сотрудничает со следствием. На явку с повинной, по словам преступника, его толкнул пережитый мистический опыт, потрясший его до глубины души. На этом месте показали Коичи Андо за решеткой и в наручниках; хотя его глаза и прикрывала узкая черная полоска, не было сомнений, что это тот самый человек с фото. Полиции подозреваемый рассказал, что к нему явился ангел возмездия с огненным мечом и поведал об адских муках, которые ожидают его за совершенные преступления, если он не раскается и не понесет заслуженное по человеческим законам наказание. По предварительным данным, ввиду тяжести преступления и отягчающих обстоятельств, Коичи Андо грозит смертная казнь. Тут диктор сообщил, что на прямой связи со студией заместитель начальника Управления полиции Департамента национальной безопасности Сюити Айдзава с официальным комментарием относительно столь необычного происшествия. Господин Айдзава, мрачный бородатый мужчина средних лет, с видимым отвращением сообщил, что полиция гарантирует, что никакие фантазии о сверхъестественном не помогут Коичи Андо прикинуться сумасшедшим и избежать наказания. Подозреваемый, несомненно, вменяем, следствие ведется очень тщательно, улик достаточно, в скором времени преступник предстанет перед судом, и граждане могут быть уверены в том, что справедливость восторжествует. — Ну как? Твое желание исполнено, — Ято, возникший будто из ниоткуда, навалился на спинку кресла и смотрел в монитор из-за плеча Хоками. — Он получит по заслугам. — Ангел возмездия, значит? — Хоками повернул кресло; его губы дрожали, едва сдерживая улыбку. Если бы он умел, то, наверное, расхохотался бы. Ято пожал плечами: — Так он это понял. А я был очень убедителен, — в его голосе звучала нескрываемая гордость за хорошо сделанную работу. — А огненный меч — Юкине? — уточнил Хоками, прикусывая палец. — Ага. Он тоже хорошо постарался! Так ты доволен? — Ято вновь натянул на лицо суровое выражение. Хоками нашарил в почти пустой сахарнице кусочек сахара и, не сводя глаз с Ято, сунул его в рот. — Результат, который я получил, скорее отрицательный, но в определенном смысле я очень им доволен. Даже не представляешь насколько. Только что я убедился, что бог Ято действительно больше не является богом бедствий, не убивает людей и с высокой вероятностью не имеет никакого отношения к Кире… На этот раз Ято ударил очень точно и со всей своей яростью: кулак впечатался в скулу, кресло опрокинулось, и Хоками полетел на пол, нелепо взмахнув руками и ногами и сбив со стола ноутбук, сахарницу, кофейную чашечку с ложечкой и ворох каких-то бумаг… Ято был бы не против, если бы он проломил обо что-нибудь свою башку и стал чуть потупее к всеобщей радости. Хоками бросил на него безумный взгляд — кровь стекала по подбородку из вновь разбитого носа — и едва заметно дернул рукой со сложенными пальцами. Ято чудом увернулся от плотной стены слепящего белого огня, проскользнув под ней; пол за его спиной взорвался фонтаном щепок, с потолка посыпалась краска. Он прыгнул вперед, избежав еще одной молчаливой атаки, обрушился на Хоками всем телом, и они сцепились в один безобразный ком пинков, тычков и ударов, лишенных хоть какого-то воинского искусства и благородства. — Только последний дебил будет использовать грань подобным образом, — процедил Ято сквозь зубы, сжимая горло Хоками и пригвождая его к полу, — там, где живет. В комнате был настоящий погром: разбитая мебель, посуда, огромные царапины на полу, стенах и потолке; в воздухе висела пыль, пробивался тревожный запах паленой проводки, свет судорожно мигал и, наконец, с громким треском погас. Комната погрузилась в полутьму. Хоками отвел от Ято взгляд, полный слепого азарта, оглядел комнату и обмяк под стальной хваткой, вновь признавая поражение. Ято мстительно треснул его затылком об пол. — Ты быстро учишься, но меня тебе не победить. Не в ближайшие сто лет, а ты даже столько не протянешь, говнюк! — он разжал пальцы и отпустил Хоками; тот, давясь кашлем, перекатился на бок. Ято остался сидеть на полу, готовый к новому нападению, но не особо верящий в то, что Хоками станет нападать сейчас. После драки вся злость испарилась, оставив только усталость и тяжкое свинцовое ощущение безнадежности всех усилий. — Нахрена ты все это устроил?.. — спросил он, не поворачивая головы, и без особой надежды на нормальный ответ. Воздух за спиной заколебался от движения: Хоками зашевелился, поднимаясь и, вероятно, усаживаясь в свою привычную позу. — У меня были подозрения насчет этих смертей и Киры, — его голос звучал немного хрипло, но так же ровно, как всегда, и на этот раз в нем не было ни тени страха, с разочарованием осознал Ято, — что это дело рук какого-то бога. На тебя многое указывало, даже слишком многое, но мне все равно казалось, что ты не тот, кого я ищу. И я решил проверить. — И что, убедился, что я не лжец? — горько рассмеялся Ято и оглянулся через плечо. Хоками сидел совсем рядом, спиной к нему, обняв руками колени. — Наоборот. Я получил подтверждение, что ты превосходный лжец и совсем не тот, кем кажешься. Но это не та ложь, которую я искал… Хотя я все равно должен выяснить, кого и почему ты защищаешь. — Защищаю? Я?! — Если бы ты действительно был сейчас богом бедствий, то исполнил бы желание, просто убив Коичи Андо; я все равно не смог бы никому рассказать, потому что стал твоим соучастником, и все осталось бы между нами. Если бы ты совсем ничего не знал о боге-мстителе, то просто отказался бы от заказа. Но ты согласился, взяв чужую вину на себя, выполнил все условия и смог избежать убийства… Получается, есть какой-то другой бог, который не столь разборчив в средствах, но ты почему-то не хочешь, чтобы я узнал о нем. Ято чувствовал себя загнанным в угол: неделю назад этот придурок полностью доказал его вину, а сейчас с такой же легкостью доказывал невиновность, и даже неизвестно, что из этого было опаснее и хуже. — Я не лабораторная крыса, чтобы ставить на мне опыты, умник! — взорвался Ято. — Сколько раз мне нужно дать тебе в морду, чтобы дошло?! С людьми так не поступают, тебе разве никогда не говорили? А с богами — тем более! — Поэтому я прошу у тебя прощения, бог Ято, — в голосе Хоками действительно слышалось некоторое сожаление. — Но я не знал, как еще мне это проверить. — Пф, — фыркнул Ято, из последних сил изображая беззаботность. — Ты зря так старался. Слишком запутанно для меня. Я просто хотел, чтобы подонок получил свое — вот и все. Считай, что у меня личные мотивы. Но я больше не убиваю людей. — Это никак не объясняет всех противоречий, — не сдался Хоками. — Но я понял, что ты ничего мне не расскажешь, поэтому мне придется искать дальше. Но в Японии очень много богов… И нет никакой базы данных… Ято был готов поклясться, что он снова сунул в рот палец. — Много — это восемь миллионов. Восемь миллионов богов! Можешь перебирать целую вечность. Но скажи мне вот что: даже если ты найдешь этого бога — что ты собираешься делать? — Ято заподозрил, что иногда Хоками не понимает элементарных вещей, и, возможно, это был его шанс выпутаться из этого дела без вреда для них обоих. Хоками не ответил сразу — должно быть, он вообще впервые задумался над этим вопросом. Ято усмехнулся: он все еще мыслит как смертный человек. — Дам знать Небесам, — ответил он наконец, но уверенности в его голосе не было. — И что дальше? Думаешь, они посадят его в тюрьму? Выгонят из богов? Казнят?.. Законы Небес отличаются от законов людей. Боги могут делать все что угодно, пока не сеют смуту и не покушаются на власть Владычицы. Все — значит все, что велит им их природа и желания людей, даже разрушать и убивать. Если верующие просят какого-то бога о возмездии, кто ты такой, чтобы препятствовать ему и судить его? — Ято снова бросил взгляд через плечо и увидел, что Хоками сгорбился еще сильнее и обхватил плечи руками, впившись пальцами в футболку. — Загадка, которую ты хочешь разгадать, — трудная, но ответ все равно ничего не изменит! — Разве это справедливо?.. — тихо спросил Хоками с какой-то детской обидой. — Бог забирает жизни и становится палачом, но никого не волнует, кто и почему вынес смертный приговор. Даже человеческие законы устроены лучше! Ято почти торжествовал сейчас: железное упорство этого смертоносного ума все-таки дало трещину, причем там, где никто и не ждал! — но в то же время чувствовал стыд, словно произносил худшую ложь в жизни. Ладно, одну из худших — в первой сотне или двух. — Не то чтобы справедливо… Но когда это мир вообще был таким?.. — он не смог удержаться от паршивой философии. — А тебя, значит, так волнует справедливость? — Иногда я думаю, что сложные загадки для меня важнее, чем справедливость или возмездие. Наверное, детектив не должен думать так много о собственном удовольствии… Это меня тревожит, — признался Хоками во внезапном порыве откровенности. — Но в то же время самые интересные и неразрешимые загадки связаны с законом и правосудием… Поэтому идея справедливости необходима мне, даже если в глубине души я к ней равнодушен. Ято мало что понял, кроме того, что Хоками — беспринципный хитрый засранец, но это он уже знал и так. А еще ему надоело говорить в пустоту, он развернулся, и теперь они сидели рядом, почти плечом к плечу, упрямо глядя перед собой, только чтобы не смотреть друг на друга. — Но ты не детектив! — возразил Ято. — Ты шинки бога удачи Эбису, твоя форма Таки, и ты в ответе за благополучие своего хозяина и японской экономики! Малыш Эби платит тебе зарплату и даже дает выходные, что уже чудо! У тебя есть девушка, настоящая красотка, кстати! Половина Орудий о таком и не мечтать не смеет. — Удивительно, — подтвердил Хоками, и в его голосе Ято с возмущением уловил очень плохо скрытое самодовольство. — Я всего этого даже вообразить не мог. Мне очень повезло! — Тогда живи, радуйся и не копайся во всяком дерьме! А если случайно наткнешься на какого-нибудь мерзавца — оставь его мне, я все решу, так уж и быть. — Ты, скорее всего, прав, бог Ято. Но, похоже, мне нравятся опасные и беспокойные занятия. Расследования куда интереснее компьютерных игр и игры на бирже! — Тебе скучно у Эбису? Хочешь уйти? — спросил Ято как можно небрежнее, но сердце его сжалось: вот ведь неугомонный придурок! Кто, кроме доброго малыша Эби, стал бы терпеть подобные выходки?! Хоками качнул головой: — Я не покину своего хозяина, бога Эбису. Но, не скрою, мне бы очень хотелось побыть Орудием боевого божества… Ято почувствовал некоторое облегчение. Он не жаждал объяснять Хоками, что никто другой из богов не захочет взять его к себе… Это было бы слишком грубо. Но теперь у него была еще одна причина, вполне серьезная и достаточно обезличенная при этом. — Тогда тебе пришлось бы стать норой. Но нор почти все презирают: и боги, и остальные Орудия. Бог Эбису один из немногих, кто дает им приют… Хоками повернул к нему перемазанное кровью лицо. — А ты, бог Ято? Ты тоже презираешь нор?.. Проклятье, он наверняка знает про Казуму! И про Хииро тоже, по всей видимости, слышал. — Я — нет, — признал Ято. — Все лучшие мои шинки так или иначе были норами. И у всех у них были для этого свои причины. Эй, ты что, решил навязаться мне?! — воскликнул он с преувеличенным возмущением. — Даже и не думай! Мы только что подрались с тобой! И я дважды разбил тебе нос! — Ты считаешь, что это достаточно уважительная причина отказать мне? — усмехнулся Хоками. Ято шумно вздохнул: — Для меня — более чем! Все мои Орудия называли меня дерьмовым хозяином, но они хотя бы не могли пожаловаться, что я их постоянно колочу! Так что — нет и нет. Кроме того, Юкине мне такого не простит, а он мой несравненный благословенный сосуд! Не собираюсь расстраивать его, только чтобы накормить твое пустое любопытство. А потом — ты слишком напоминаешь мне Хииро, а я не хочу больше иметь дела ни с кем вроде нее. — Хииро? — в голосе Хоками замерцал интерес. — Она была моим Орудием когда-то, очень-очень долго. Но в конце концов я ее отпустил, — Ято снова вдохнул. — А если по правде, то просто прогнал. — Прогнал? Она как-то тебе навредила или подвела? Ято было не слишком приятно вспоминать о прошлом, ему совсем нечем было гордиться в той истории, но, с другой стороны, решил он, Хоками полезно будет узнать о Хииро от него самого, чтобы не ввязываться в авантюры и не строить пустых иллюзий. — Она была сильным Орудием: отличным клинком, много всего умела и ни разу меня не осквернила… И жизнь мне спасала много раз. Но с ней я был богом бедствий и не мог стать никем другим… Ты же знаешь, что шинки может проявить в своем хозяине все самое лучшее. А может — самое дурное. Вот ты, например, стараешься сделать малыша Эбису лучше?.. Хотя едва ли Эбису в этом нуждается, тут же подумал Ято. — Я стараюсь сделать его богаче, — ответил Хоками после недолгого размышления. — И я не вполне уверен, что способен мыслить в подобных категориях. — Че?.. — поморщился Ято. — Вот поэтому ты мне и не подходишь. Я не хочу снова быть дерьмом. Хоками резко повернул голову и уставился на Ято. — Я не настолько плохой человек. Ято только пожал плечами. — Может быть. Но и не слишком хороший тоже, раз готов стать норой просто из-за скуки. — Я, должно быть, не совсем верно выразил свою мысль… Или же бог Ято не вполне честен сам с собой. Что, по-твоему, важнее: истребление аякаши или мелкий ремонт, которым ты занимаешься?.. — Я не отказываюсь ни от какой работы! Любая важна! — горячо воскликнул Ято, мгновенно приходя в рекламное возбуждение. Хоками насмешливо вздернул брови. — Не могу с этим согласиться. Хотя бы потому, что с ремонтом люди справляются и сами, без божественной помощи, а вот аякаши уничтожить не способны. — Ладно, допустим, — кивнул Ято, возвращаясь к прежней угрюмости. — Что дальше? — А чем тебе больше нравится заниматься? Ято молчал. Хоками смотрел на него с фальшивым любопытством. Ответ был слишком очевиден. — Кромсать — моя природа, — ответил Ято резче, чем ему хотелось бы. — Тогда получается, что всякий сможет теперь упрекнуть бога Ято в том, что он всего лишь предпочитает безответственные и эгоистичные развлечения скучному долгу, — продолжил свою мысль Хоками. — Все зависит от точки зрения и приоритетов. И тут я не слишком отличаюсь от тебя. Дело не в обычной скуке. Просто у меня есть чувство, что я должен быть занят чем-то другим, более важным… и это принесет мне большее удовлетворение, а всем остальным — большую пользу. Раз это не расследования, то, может быть, уничтожения аякаши?.. Сердце у Ято снова заныло. Он не мог придумать ничего ободряющего. — Ну, что касается тебя, то на ближайшие дни тебе точно придется выбрать скучный долг, а не эгоистичные развлечения! — произнес он с насмешкой. — После того, конечно, как ты объяснишь Эбису, что случилось с твоей комнатой, мебелью, — Ято повертел головой, — ноутбуком… Короче, всем. Хоками огляделся, и вид у него сделался совсем тоскливый и жалкий. — Проклятье, — пробормотал он. — Этого я не предвидел. — Зато грань отличная! — не удержался от похвалы Ято. — Нечасто такое можно увидеть. — Вещи не проблема, их можно купить, — не обращая на него внимания, бормотал Хоками себе под нос, — а вот остальное… Он замолчал и уставился на Ято. — Что?.. Хоками захлопал себя по карманам. — Нет! — У меня есть желание, — невозмутимо произнес он, доставая монетку из кармана. Ято вскочил на ноги. — Ты сказал, что с таким люди и сами могут справиться! — А ты сказал, что для тебя любая работа важна. — Ты — вероломная сволочь! Хоками пожал плечами и протянул монетку на раскрытой ладони. — Так бог Ято отказывается помочь мне? Ято скрипнул зубами. — Не надейся свалить все дерьмо на меня за жалкие пять иен, пока сам будешь сидеть в сторонке! Это вовсе не «мелкий ремонт», а самый настоящий большой! И говори уже, чего там тебе! — Да, я все понял, хорошо, — безрадостно и немного нервно согласился Хоками. — Для начала достань, пожалуйста, мои кроссовки, — он выразительно пошевелил пальцами ног. — Они где-то под столом… были. Правильное желание, одобрил Ято. Босиком он здесь и шагу не сделает. Кроссовки действительно нашлись под опрокинутым столом и, по счастливой случайности, в них даже не попало стекло. Ято старательно вытряс их, швырнул на пол перед Хоками, а потом брезгливо вытер руки о штаны и выдернул монетку из его пальцев. — Твое желание было услышано! Пусть наши судьбы… — он оборвал себя на полуслове и замотал головой. — Да лучше б я тебя вообще никогда не встречал!