Детектив в своем лабиринте

Дни потекли дальше. Травма Хоками оказалась серьезнее , чем казалось поначалу (все-таки она была нанесена другим, причем очень сильным, Орудием). Спина заживала тяжело и медленно, и Ято, к своему тайному облегчению, был избавлен от необходимости призывать и использовать Канки. Поэтому все дни Хоками проводил, скрючившись в кресле в каморке и никому не досаждая, так что очень скоро с его пребыванием в доме свыклись и почти перестали замечать. Все, кроме Хиёри, которая по доброте душевной считала своим долгом забирать скапливавшиеся грязные чашки, оставлять чистые и приносить что-нибудь сладкое. Впрочем, это было похоже не столько на заботу о живом человеке, сколько на уход за аквариумной рыбкой. Или, скорее даже, за ящерицей в террариуме. Ято тоже практически не ощущал присутствия Хоками: он чувствовал мерную работу его ума, но не мог выхватить из быстрого ровного потока ни единой яркой эмоции, сравнимой с теми, какие он получал от Канки, когда они истребляли аякаши. Или когда Хоками говорил о Кире. Кира… Как бы хорошо Ято ни изображал беззаботность, он ждал, что будет дальше. Безусловно, Хоками был прав, ничего еще не закончилось, но Ято не мог совладать с многовековой привычкой надеяться, что одним прекрасным утром все как-нибудь образуется само собой. Ничего не образовалось, понял Ято утром в четверг, когда Хоками позвал его в свое логово и показал крошечный некролог, заметку о смерти Иде Хидеки, полицейского, скончавшегося у себя дома, предположительно от раннего инфаркта. – Это один из членов следственной группы, которая занималась расследованием дела Киры, – объяснил Хоками интерес к такому, казалось бы, незначительному происшествию. Ято попытался выудить из памяти этого Иде Хидеки, но не сумел: Хоками имел дело с таким количеством разных полицейских всех национальностей, возрастов и званий, что запомнить их не представлялось возможным. Никакой особой печали по поводу смерти этого человека Хоками не чувствовал и не выказывал, а значит… – Мы совсем недолго работали вместе, перед самой моей смертью, и я почти его не знал, – сжалился Хоками, заметив страдальчески сведенные брови Ято. – Возможно, поэтому Кира выбрал именно его… для начала. – Кира?.. Если бы Хоками не был уверен, он бы не позвал его. Хоками только пожал плечами. – Конечно, люди умирают и сами, без помощи богов бедствий или Тетрадей смерти, но в такое совпадение верится слабо. Кира не раз упоминал о следственной группе и всегда давал понять, что они живы лишь благодаря его особой милости. Хотя, думаю, он просто ждал подходящего момента… – И что, теперь он решил наконец сорвать на них злость? – Нет, конечно. Они слишком ценные фигуры, чтобы убивать их от одной только злости. Пусть Кира способен на безрассудные и импульсивные поступки, – Хоками прикусил палец и как будто задумался. – Но это, по всей видимости, послание нам и часть какого-то плана. Скоро мы узнаем, какого. Меньше всего Ято хотелось знать о планах Киры и тем более принимать в них участие, но он уже чувствовал, как проклятая неизбежность впилась в него десятками острых маленьких коготков, словно стая перепуганных голодных кошек. Телефон в джинсах Хоками звякнул новым сообщением. – О, а вот и сам Кира, – с предвкушением, но не без всякого удивления Хоками выудил «раскладушку» из кармана и откинул крышку. – «Проверь почту», – он поднял глаза на Ято. – Думаю, тебе тоже стоит посмотреть, что там. Ты все-таки теперь мой хозяин. Ято и не глядя знал, что там очередная мерзость и неприятности. В письме с незнакомого адреса был аудиофайл. «Привет, Рюдзаки, – зазвучал ясный голос Киры; спокойная интонация приправлена щепоткой насмешливого дружелюбия. – Прости, что не позвонил лично, но я не хочу проверять, можешь ли ты отследить звонок с Дальнего берега». Хоками нахмурился: подобная осторожность его не порадовала. «Ты уже получил от меня «весточку»? Ничего не имею против Иде, он достойный человек, хоть и кретин, как и все они там, но мне нужно было показать тебе, насколько серьезно я настроен. Если ты не выполнишь мои условия, мне придется навестить остальных членов следственной группы… Как думаешь, приедет ли Ниа в Японию расследовать их смерть? Или он слишком труслив для этого? Кстати, – голос сухо усмехнулся, – если ты вдруг решишь, что жизнь и смерть наших… коллег – не твоя забота, есть еще много других замечательных людей. Хиёри Ики, например. Очень красивая умная девушка из хорошей семьи, тоже собирается поступать в Токийский университет, ты в курсе?..» На этих словах Ято издал сдавленный звук, напоминающий глухое рычание, и Хоками тут же остановил запись: – Ну и ублюдок!! – Ято стиснул кулаки. – Да я его в лапшу искрошу! Хоками бросил на него понимающий и одновременно слегка насмешливый взгляд («А я был прав!») и снова нажал кнопку воспроизведения. «Смерть невиновных, конечно, расходится с моими принципами, но противостояние богу само по себе серьезный проступок. Тебе бы следовало понять это еще в самом начале и не преследовать Киру… Ладно, я думаю, ты меня понял. Я предлагаю тебе сдаться и избавить оба Берега от лишних проблем. Когда решишься – напиши мне». Хоками грыз палец и пялился в экран, на котором совершенно точно не происходило сейчас ничего интересного. Ято не мог видеть его лица и ничего не находил внутри себя, кроме стремительного течения мыслей – мерного гула, похожего на электрический. Что же он ощущает? Гнев? Страх? Ненависть? Наверное, это даже хорошо, что Хоками настолько… бесчувственный. Так он хотя бы не осквернит своего бога, потому что если все-таки осквернит – случится катастрофа, и никакое омовение не поможет: едва ли Хоками способен в чем-то искренне раскаиваться. – Как я и ожидал, Кира не собирается отступать, – наконец проговорил Хоками. – Он посмел угрожать Хиёри! – в том, что испытывает он сам, у Ято не было ни малейших сомнений: это была чистейшая ярость. – Конечно, ведь это ход, рассчитанный специально на бога Ято. С точки зрения Киры, я могу проигнорировать его сообщение, отказаться или придумать еще какую-нибудь хитрость, потому что дорожу чужими жизнями куда меньше, чем своей. И Хиёри Ики тут не исключение. Более того, Кира уверен, что ее судьба вообще не заботит меня. Но он убежден, что ты ни за что не дашь мне уклониться. – Я?.. – ошарашенно воскликнул Ято. – Хочешь сказать… – Что бог Ято никогда не позволит мне малодушно цепляться за жизнь и стать причиной несчастий или даже гибели своей девушки, – объяснил Хоками так ровно, будто его это не касалось. – Разве нет?.. Однажды уже происходило нечто подобное, когда второй Кира поставил мне ультиматум. Но тогда у меня получилось выкрутиться, потому что настоящий Кира был вынужден играть на моей стороне. …Теперь же он хочет быть уверен, что у меня не будет другого выхода, кроме как сдаться. В этом была своя извращенная логика, не мог не признать Ято: Небеса не дадут какому-то шинки стать причиной бед на Ближнем берегу и уж тем более – междоусобицы богов. А для него самого нет никого ближе Хиёри… и Юкине, конечно. Хоками точно не был дорог ему, не был даже просто симпатичен; он его откровенно бесил, если совсем уж честно. И все же… – А что собираешься делать ты сам? Хоками крутанулся на стуле и уставился на Ято изумленными круглыми глазами. – Что собираюсь делать?.. Сдаваться, естественно. Прежде, чем Ято успел что-то возразить – да просто рот открыть – Хоками развернулся обратно и набрал: «Я согласен». – Ты совсем… – Что?.. Нам ведь нужно узнать условия, верно?.. * Новая запись пришла столь быстро, что стало понятно: Кира был готов к такому ответу и все продумал заранее. «Рад, что ты принял разумное и достойное решение, – голос усмехнулся. – Так будет легче всем нам. А теперь слушай, что нужно сделать…» Уже следующим утром Хоками должен был прийти вместе с богом Эбису в назначенное Кирой место (адрес он вышлет отдельно). Там их встретит человек Киры («Нет смысла драться с ним или убивать его, он всего лишь нора, и я просто нанял его как курьера»), и бог Эбису в его присутствии призовет Таки и передаст ноутбук курьеру, а тот уже доставит его Кире. «Я знаю, что вы будете следить за ним, – усмехнувшись, предупредил Кира. – Этому препятствовать я не в силах. Но не советую вмешиваться или нападать. У моего человека будут четкие инструкции: если он почувствует какую-то опасность для себя от других шинки или богов, особенно от бога Ято, я получу сигнал тревоги, а ты, Рюдзаки, окажешься на дне пруда, под колесами машины или на рельсах. Вполне возможно, это тебя не убьет по-настоящему, но приятно вряд ли будет. Кроме того, из-за тебя погибнет невинный – относительно – человек, а мы начнем все сначала». Впрочем, чтобы быть уверенным, что никто из них не наделает глупостей, Кира настоятельно рекомендует богу Эбису, богу Ято и уважаемому Юкине провести весь следующий день под присмотром видеокамер подальше друг от друга и от Хоками. Адреса он пришлет позже, утром. Если же все пройдет гладко, то курьер-нора просто принесет Таки туда, куда укажет Кира, а тот заберет его, когда и как сочтет нужным. После этого заложникам уже ничего не будет угрожать, слово бога Киры! * – Кира многое предусмотрел, – признал Хоками. – Хороший план. – План не план, я все равно найду его и снесу башку! – не унимался Ято. Мысленно Хоками был почти что в восторге. Сам того не зная, Кира сыграл ему на руку своими угрозами и шантажом. То, что испугало бы любого другого бога или человека, повергло его в отчаяние и, возможно, толкнуло на недостойные эгоистичные поступки, в боге Ято лишь разбудило жажду справедливости, крови и битв. Прежде он сомневался, уговаривал себя и старался мириться с порядком вещей, при котором абстрактные люди могли погибнуть по воле абстрактных богов… Ято мало волновали большие идеи – ему принадлежал реальный мир нелепых, раздражающих, смешных, интересных, очаровательных и хрупких существ, и Кира совершил непоправимую ошибку, покусившись на его владения. – С пацифизмом и нейтралитетом покончено, я правильно понимаю? – все-таки не сдержался Хоками; Ято бросил на него сердитый взгляд, но промолчал. – Шансы отыскать его очень малы. Думаю, он сделал все, чтобы никто не нашел его до завтрашнего утра. Тем более, полагаю, ты будешь занят с Хиёри… Хиёри! Ято вздрогнул. Как он только мог упустить это! Нужно срочно бежать к ней и удостовериться, что у нее и братца Масаоми все в порядке. Хорошо хоть их родители взяли короткий отпуск и отправились на горячие источники… Значит, Хиёри может пожить пока у Кофуку, а вот Масаоми… Интересно, у него есть девушка? Он как-то упустил этот момент. – Мне нужно предупредить… – Конечно, – кивнул Хоками и приподнял уголки губ в понимающей улыбке. – Хотя вероятность того, что Кира выберет своей мишенью семью Хиёри – не выше одного процента. Он хочет, чтобы ты держался подальше от завтрашних событий, а не был в самой гуще. Ему нужен я, а не война с тобой. Но никакая предосторожность не будет лишней, когда речь идет о Кире. Это верно, согласился Ято, особенно последнее. – …И все равно я не понимаю, за что он так тебя ненавидит, – Ято-то задал мучивший его вопрос. – Он ведь обыграл тебя, разве этого недостаточно? Враг, который побежден, уже не настоящий враг, много чести вспоминать и возиться – так думал Ято. – Видимо, в глубине души Кира считает, что я как-то виновен в его поражении, – пожал плечами Хоками. – Что я добрался до него с того света через своих наследников… Это глупость, конечно, потому что им пришлось начинать все с «нуля»… Когда он узнал, что я здесь, то решил, наверное, что я не отстану и все так же буду его преследовать. Ято хотел рассмеяться: что за ерунда, без памяти это было бы невозможно, да и кому это надо – тратить новую жизнь на прежние обиды, но, взглянув на серьезное лицо Хоками, осекся. – …Он прав, конечно. Потому что я считаю, что проиграл именно я. А я просто ненавижу проигрывать! – выпалил Хоками и вгрызся в леденец с таким остервенением, словно это были кости Киры. – Нам нужно решить этот спор раз и навсегда. Вот это Ято понимал как никто. Но точно так же он понимал, что в мире есть вещи, которые дороже выигранной битвы. Вот только он не мог припомнить, чтобы они хоть когда-нибудь достались тому, кто уклонился или бежал с поля боя. – И каким же образом ты думаешь победить, если сдашься Кире? Или тебе достаточно спасти этих людей?.. Это был достойный поступок, тем более что Ято не ожидал от Хоками ничего подобного, но все равно – совершенно самоубийственный. Хоками покачал головой: – Я вряд ли их спасу. Кира – лжец. Клятвы и обещания ничего для него не значат. Он просто знает, что все остальные им верят, и пользуется этим. Когда меня не станет, он все равно их всех убьет. Не Хиёри, конечно, он не так безумен, но следственную группу – да. В этом для Ято тоже не было ничего нового: он прожил бок о бок с таким лжецом целое тысячелетие. Но он не мог понять другого: любой человек или бог попытался бы воспользоваться этой отговоркой, чтобы сохранить свою жизнь, и их не в чем было бы винить. – Если ты считаешь свою жертву бесполезной, то почему тогда соглашаешься? Ты не похож на того, кто ищет смерти. А на героя похож еще меньше. Хоками с хрустом откусил еще кусок леденца, и Ято поморщился, уже не скрываясь. – Я готов умереть, если это будет верным ходом в игре. Но обидно было бы умереть напрасно, так и не достигнув цели… Особенно сейчас, когда жить стало так интересно. Ято закатил глаза: он был сыт такой «интересностью» по горло. – Ну и как ты собираешься выживать, если добровольно станешь беспомощной вещью в руках своего врага?.. – спросил он снова. Хоками задумался, но ненадолго, как будто его положение не было таким уж безнадежным и не заслужило ни капли тревоги или сожаления: – Дело в том, что я тоже не держу обещаний, если не хочу, – спокойно ответил он без тени стыда. – Мы что-нибудь придумаем. * На Эбису было жалко смотреть: он едва не плакал – даже не столько от страха или расстройства, сколько от обиды. – Что, опять?.. Это уже в третий раз, Хоками! А я ведь бог удачи! – Думаю, что только благодаря вашей удаче я до сих пор жив, – попробовал утешить его Хоками. – Не будь я вашим Орудием, Кира убил бы меня при первой встрече. И я верю, что ваша удача поможет мне снова. – Эй, я, между прочим, тоже бог удачи! И тоже твой хозяин! – напомнил Ято обиженно, но его Хоками утешать не стал. – Что мне нужно сделать? – Эбису перешел сразу к делу. – То, что сказал Кира. Прийти со мной в условленное место, призвать Таки и отдать его человеку Киры. – Я не отпущу господина Эбису, – подал голос молчавший до этого Куними. – Это слишком опасно. – Абсолютно верное замечание! – с энтузиазмом воскликнул Хоками, как будто услышал что-то приятное. – Господин Эбису не должен подвергать свою жизнь опасности. И, конечно, ты тоже будешь рядом, Куними. На каменно-неподвижном лице Куними удивительным образом отразилось сомнение в том, что он должен слушаться Хоками. И недоумение от того, что его слушаются и Ято, и господин Эбису. Откуда вообще у нелепого тщедушного Хоками взялся этот уверенный властный тон человека, годами отдающего распоряжения? И по какому праву он один тут сидит в кресле, а два бога стоят перед ним, как провинившиеся подчиненные? Эбису прикусил губу и стал очень внимательно рассматривать мыски своих блестящих ботинок и развязавшиеся шнурки. – Что с Куними, что в одиночку – все равно я ничего не смогу сделать, – пробормотал он. – Этого еще не хватало! – фыркнул Ято. – Дальше моя работа. Мы ведь должны проследить за курьером и встретить Киру, когда он придет забрать Таки, верно? А потом вырубить его побыстрее. Хоками прикусил палец и закрутился в кресле. – В этом основная проблема его и наша, – он резко затормозил босой ногой о край стола. – Как только мы узнаем, где Кира, Ято сможет напасть. Но мы узнаем это в тот момент, когда он получит Таки. Возможно, рядом будет еще кто-то, кого он сможет использовать в качестве заложника. Поэтому вы не станете ничего предпринимать, чтобы не подвергнуть опасности посторонних людей и не повредить Таки. Таким образом владение мной станет для Киры своего рода гарантией безопасности. Хоками хотелось бы верить в то, что именно так все и сложится, что его догадки и прогнозы верны. Больше того: ему нужно было убедить в этом Ято и Эбису, однако интуиция подсказывала, что у Киры на него совсем другие планы. – Я думал, он просто хочет тебя убить, – возразил Ято. Вот ведь! У его нового хозяина оказалось по-настоящему отменное чутье, с досадой подумал Хоками, но, к счастью, маловато мозгов. А значит, он не сумеет возразить, если его шинки немного поправит его и подскажет правильный ход мыслей. – Да, Кира очень сильно этого хочет, – подтвердил Хоками так спокойно, будто речь шла о выборе лучшего десерта в ресторане. – Но едва ли он станет уничтожать собственную защиту и вступать в прямой бой с богом Ято. Он знает, что неминуемо проиграет в честном бою, а проигрывать он ненавидит. Он сможет убить меня позже… или оставить в виде Таки на долгие годы. Отдать Яве, чтобы она смотрела дорамы про любовь, – он округлил глаза в преувеличенном испуге. – Неизвестно даже, что хуже! Никто не засмеялся. – А может ли бог вообще пользоваться чужим Орудием? – спросил Хоками уже совершенно серьезно, его цепкий взгляд впился сначала в Эбису, а потом в Ято. – Я имею в виду, Орудием в форме предмета, конечно. – Я не знаю, – Эбису беспомощно оглянулся на Ято. – Я никому не разрешал брать свои Орудия, да никто и не пробовал… И я сам тоже не брал… – Неправда, ты хотел подержать Сэкки! – напомнил ему Ято. – Просто подержать! А ты сам зато хотел залезть в Таки! – Я просто пошутил! Больно мне надо! – Ято брезгливо сморщил нос. – Понятно, – оборвал их Хоками. – Прикасаться к чужому Орудию не принято, выходит за рамки приличий, но никто точно не знает, что произойдет. Думаю, пришло время это проверить. Господин Эбису?.. – Я разрешу, – хмуро пообещал Эбису, – только если Ято в обмен разрешит мне подержать Сэкки. Судя по скисшему лицу Ято, он не горел желанием ничего разрешать. – Ято?.. – в голосе Хоками не было ни тени сочувствия и понимания. – Ладно. Хорошо, – вздохнул Ято, – но только вместе с Куними. А то что-то в твою удачу я уже не слишком верю. * Результат эксперимента можно было смело назвать разочаровывающим. Сильно разочаровывающим. В руках Ято быстрый и великолепный Таки превратился в тормозящую, еле работающую железяку, которая едва годилась для заказа пиццы или просмотра сайта «для взрослых» (Ято немедленно попытался, но отступился под укоряющим взглядом Куними). Чат, через который Эбису обычно связывался с Хоками, когда не хотел, чтобы его услышали, и вовсе не открылся. А блистательный Сэкки, стоило ему попасть к Эбису, стал тяжелым, неудобным оружием, и Куними потребовалась вся его ловкость, чтобы молодой хозяин ненароком не уронил один из клинков себе на ногу и не заехал другим по уху. Впрочем, свои плюсы в этом тоже были: порезаться этими штуками Эбису никак бы не смог. – Все ясно, – подвел итог Хоками, едва вернулся в человеческий облик. – Если Кира решит воспользоваться Таки, он не сможет извлечь никакой пользы для себя и останется горько разочарован. У него не будет никаких причин терпеть меня, кроме собственной безопасности. Впрочем, все-таки нельзя исключать и того, что он покончит со мной, как только Таки попадет к нему в руки, – добавил он как можно небрежнее, словно сам не верил, что подобное возможно. – Если это случится, действуйте, как посчитаете правильным для себя… – Правильным будет оторвать ему голову! – Ято не колебался ни секунды. Хоками перевел взгляд на Эбису. Тот не торопился с обещаниями. – Не скрою, мне было бы приятно, если бы он поплатился за свои преступления. Но подвергать опасности свою жизнь и жизнь близких ради мести неразумно… – предостерег Хоками. – Кто бы говорил! – фыркнул Ято. – Все верно, я не являюсь образцом благоразумия, когда дело касается Киры, – Хоками легко согласился. – Не стоит повторять моих ошибок. Признаю: я хочу победить Киру больше всего на свете, однако это желание имеет значение, только пока я существую. Для вас нет смысла исполнять его после моей смерти вопреки собственным интересам. На лице Ято было слишком явно написано пренебрежение к подобной точке зрения, Эбису по-прежнему молчал, колеблясь между героическим идиотизмом и холодной рациональностью. Хоками продолжил: – Но, скорее, Кира захочет узнать, что же ему досталось, а потом поставит Таки на полку… на какое-то время. Что-то вроде выигранного приза. Это удовлетворит его чувство превосходства. По правде сказать, такой исход, даже, на его взгляд весьма маловероятный, беспокоил Хоками куда больше мгновенной смерти. Что случается с шинки, который остается в форме Орудия надолго? Наверняка, рано или поздно он начнет сходить с ума и осквернять хозяина… Сколько он сам сумеет продержаться: без движения, слуха, зрения, впечатлений и работы – в одиночестве и бесплодном ожидании? Вероятно, будь Хоками на месте Киры, он выбрал бы именно такую месть... Бескровную и жестокую. Или же нет – потому что нет ничего опаснее беспомощного и поверженного врага, к безвредности которого уже привык. От того, насколько точно он предскажет решение Киры и сколько сможет выиграть времени, будет зависеть его жизнь. Хоками думал, но так и не мог решить, на что поставить: на ненависть, тщеславие или осторожность. Конечно, Ято и Эбису лучше верить в то, что Кире невыгодно убивать его сразу, иначе они начнут спорить, волноваться и мешать планам. Но сам Хоками не мог позволить себе роскошь иллюзий: Кира из тех, кто не станет пинать живого врага, если есть все шансы пнуть труп. Он убьет его, как только представится такая возможность… если только у него не появится веской причины передумать. «Мне нужно сделать так, чтобы Кире стало чуточку интереснее». * Остаток последнего своего вечера Хоками провел, сидя на крыше и таращась в теплую весеннюю ночь. Все дела и приготовления были закончены: Эбису проинструктировал свои Орудия, Юкине согласился, чтобы Ято «надрал этому Кире зад», едва услышал о его угрозах Хиёри, Ято поклялся не предпринимать ничего безрассудного без крайней необходимости. Они выяснили, что на большом расстоянии Таки уже не может слышать Эбису как следует и исполнять его приказы. А еще Кофуку подарила ему целую коробку разноцветных леденцов, а Дайкоку испек сладкий пирог, который Хоками съел, не разобрав вкуса. А потом все оставили его в покое. В этот раз он почти не боялся, разве что чувствовал себя слегка неловко (Хоками и подумать не мог, что способен на подобное чувство): он будто постоянно обманывал смерть, уворачиваясь от встречи с ней. Увидит ли он госпожу Идзанами, прародительницу богов и матушку господина Эбису, своими глазами? И какой она предстанет перед ним – в облике Кинухи, наверное? Хотя облик Мисы Амане с ее черепами, крестами и черным кружевом подошел бы правительнице ада больше… И какими сладостями станет угощать? Пока Ято не рассказал как-то за ужином о своем путешествии в Ёми (все, конечно, уже сто раз слышали эту историю), Хоками и не думал ни о чем подобном. Интересно, не сама ли богиня Идзанами создала Тетради смерти, чтобы писать и рисовать в них своими кистями? Возможно, это ее руки наделили листы смертоносной силой, а может быть, это ее тоска пропитала бумагу, когда она день за днем рассказывала о своем одиночестве… Дневники Идзанами… Он в задумчивости прикусил зубами палец. За спиной зашелестело и хрустнуло. Хоками обернулся через плечо: это Хиёри выбралась через чердачное окно на крышу и, поднявшись, села рядом. – Привет. Хоками машинально уставился на ее круглые, белеющие в темноте коленки, но Хиёри, тут же смущенно одернула юбку и обхватила их руками, заметив его взгляд. – Ято мне все рассказал. – Нет никаких причин для беспокойства. Я уверен, что вашей жизни ничего не угрожает, – он попытался успокоить ее. Хиёри бросила на него дикий, испуганный взгляд, как будто он бредил. – Я не о том! И я не боюсь. Я хотела сказать, что… Это очень смелый поступок! Забавно слышать такое от девушки, которая, не раздумывая, прыгнула под автобус, чтобы спасти незнакомца, а потом отправилась навстречу смерти, чтобы повидаться с любимым. Хоками пожал плечами. – Это не моя заслуга. Кира просто не оставил мне выбора. – Ты так считаешь из-за Ято? Думаешь, он бы все равно заставил тебя сдаться? – пораженно спросила Хиёри. В ее распахнутых глазах заблестела обида, нет, почти гнев. Вообще-то Хоками считал, что все было бы ровно наоборот: Ято ни словом не попрекнул бы его, дал защиту и убежище, а сам носился бы по обоим Берегам, выслеживая Киру, пытаясь спасти людей, нарываясь на неприятности – все одновременно, и в итоге совершил бы какую-нибудь великолепную глупость, разгневал Небеса и получил подлый удар в спину. Ято был безмозглым героем – непредсказуемым, безрассудно храбрым, бескорыстным и искренним. Хоками относился к нему со сложной смесью раздражения и восхищения. Его злило, что никак не получалось использовать блестящую смертоносную силу Ято в своих целях: этот вздорный бог никогда не делал того, что нужно. Всегда или больше, или меньше. С другой стороны, Ято без колебаний спас его жизнь и точно спас бы ее снова. Поэтому Хоками чувствовал себя некоторым образом в долгу и абсолютно честно не собирался вовлекать своего нового хозяина и его друзей в неприятности сверх необходимого минимума. – Конечно, нет, – ровно ответил Хоками и продолжил, сам поражаясь своей откровенности: – Ято тут ни при чем, я и сам выбрал бы то же самое. Но не потому, что ценю чужие жизни больше своей и готов спасать людей любой ценой. Это просто мой шанс победить Киру. В этом смысле у меня действительно нет выбора. Хиёри нахмурила брови, размышляя, – кажется, она не вполне его поняла. – Разве это так уж важно – почему ты принял такое решение? Разница все равно видна только тебе, потому что ты слишком честный. Хоками чуть не рассмеялся, едва веря своим ушам. Это он-то честный? Какая глупая эта Хиёри! Добрая и очень глупая! Они с Ято отлично подходят друг другу. – Госпожа Хиёри привыкла видеть во всех только хорошее, – аккуратно ответил он. – Это говорит в пользу госпожи Хиёри, но не в мою. Она раздраженно сжала губы, расслышав нотки сарказма, и Хоками почти раскаялся: Хиёри была милой девушкой, и он не хотел смеяться над ней, поэтому решил объяснить чуть больше. – Люди оценивают поступки и их последствия, предполагая, что у кажущихся им достойными дел не менее достойные мотивы. Но это не всегда так, а правды они не знают. Если полагаться на один лишь видимый результат и чужое одобрение, легко забыть о своих истинных стремлениях и начать делать вещи все более сомнительные… Взять хотя бы Киру. Людям нравится, что преступники получают божественное воздаяние, и они ошибочно считают, что Кира защищает слабых и обиженных, хотя он просто использует их надежды и веру как оправдание все более жестоким и несправедливым карам. Однако правда в том, что его мало волнуют страдания людей, ему лишь нравится чувствовать себя всемогущим богом. Можно ли сказать, что не имеет значения, какими мотивами он руководствуется, когда вершит свою справедливость?.. О мотивах самого L ходило множество слухов. Многие считали его героем и пламенным борцом с преступностью, воплощением справедливости, что-то типа детективного Супермена, приходящего на помощь, когда уже нет надежды. Люди поумнее (и те, кому не повезло работать с ним лично) называли его тщеславным сумасшедшим ублюдком, которого едва можно выносить за его гениальность. Те, кому доводилось оплачивать его «капризы» или выписывать чеки, полагали, что все дело в алчности и больших гонорарах. Полицейские чины и министры думали, что во власти. Правда была и проще, и невероятнее одновременно: L просто любил расследования. Настолько сильно, что в погоне за истиной легко забывал и о справедливости, и о гордости, и о деньгах, и о власти. Даже о людях, которых должен был защищать. L никогда не уставал напоминать себе о том, что движет им на самом деле, выслушивая натужные или преувеличенные похвалы собственному гению от полицейских чиновников, политиков и глав корпораций. И даже забрал эту полезную привычку с собой на Дальний берег. И все же слышать признание своих заслуг от юной, красивой и доброй девушки было огромным искушением. Занятно, что Ято был о нем чрезмерно дурного мнения, Хиёри – неоправданно хорошего, и он спорил о себе самом с ними обоими. Хиёри нахмурилась еще сильнее. – Получается, что я не могу судить ни о твоей работе, ни о поступках, ни о твоих намерениях… потому что все равно не знаю правды и слишком глупая… – Хоками хотел было возразить: в целом она все поняла верно, однако приписала ему излишнюю грубость, а он не имел в виду, что… Но Хиёри не дала ему ничего сказать и торопливо продолжила: – Я не могу говорить, что ты храбрый, честный и помогаешь людям, – он с изумлением осознал, что слышит боль и горечь в ее голосе. – Но я могу хотя бы сказать, что мне будет плохо, если ты не вернешься? И Эбису будет плохо. И Ято. И Дайкоку с Кофуку. Что все мы будем горевать, если ты погибнешь? Или в слезах тоже нет смысла, а мы все равно не друзья тебе?! Она всхлипнула и вдруг стиснула его ладонь, мирно лежащую на коленке, в своей руке. Хоками вздрогнул: такого он не ожидал, и это ощущалось очень странно, непривычно… Он не мог воспринять всерьез ни одного ее слова, и все же ее беспокойство – мимолетное, хрупкое, как весенний лед, – было ему приятно. – В слезах в самом деле нет смысла, – ответил Хоками как можно бодрее, – потому что я собираюсь вернуться, – он развернул ладонь и аккуратно пожал тонкую ручку Хиёри в ответ. – С небольшой помощью моих друзей, конечно. Хоками снова лгал. Для того, что он собирался сделать, ему требовалось куда больше, чем просто «небольшая помощь». * Следующим утром за три минуты до назначенного времени тщательно причесанный и одетый с иголочки Эбису (не считая развязавшихся шнурков) в сопровождении Хоками, который был, по своему обыкновению, растрепан, бледен и неряшлив, явился в обшарпанный гостиничный номер в сердце бывшего района Санъя, как они и условились с Кирой. – Какое плохое место, – нахмурился Эбису, разглядывая грязную исцарапанную дверь. Вид бедности, апатии и отчаяния расстроил его еще сильнее, хотя сильнее, казалось, было уже некуда. Наверняка Кира выбрал Санъя специально, чтобы поиздеваться. «Ну и что тут может твое богатство? Твоя удача?» – словно бы насмехался он. Нужно тут как-то все исправить, он обязательно придумает, как, чуть попозже, когда… – Напомни мне потом заняться этим районом, Хоками. Посыльный уже был на месте. Высокий человек с лицом и прической незаметного добропорядочного служащего и в костюме-близнеце тех, что носили все шинки бога Эбису, до этого бесцельно меривший шагами пол, остановился как вкопанный и почтительно поклонился. Эбису ахнул, а тусклые глаза Хоками от удивления стали совсем огромными. – Сороми! – разом утратив все тщательно поддерживаемое достоинство, воскликнул Эбису. – Что ты тут делаешь?! – Выполняю поручение своего господина Киры, – с готовностью ответил Сороми. – Сейчас я уже ношу другое имя, но если вам удобнее использовать прежнее, господин Эбису, я не смею… – Почему ты служишь Кире?! Когда ты сказал, что нашел другую работу, я думал, что это достойная работа у достойного бога! – маленький бог удачи кипел от негодования. – Господин Эбису должен помнить, что я нора. У меня не так уж много вариантов, – холодно ответил Сороми. – И бог Кира – достойный хозяин. По крайней мере, ему знакомо понятие выходных дней. Эбису сердито нахмурил брови. – И из-за такой ерунды ты сбежал от меня служить богу бедствий?! – Мотивация персонала никогда не была вашей сильной стороной, господин Эбису. – Я тебя даже не увольнял!! – Иногда ясно, что пора уйти самому, – Сороми многозначительно посмотрел на Хоками, который равнодушно следил за перепалкой, засунув руки в карманы и покачиваясь на пятках. – Уважаемый Сороми хочет сказать, что именно я виноват в его уходе. Вероятно, он рад исполнить свое поручение. Я очень надеюсь, что в этот раз он сумеет ничего не опрокинуть на Таки, – проговорил Хоками, даже в своем плачевном положении не сумев удержаться от провокации. – Если бы ты умел вовремя заткнуться, то не оказался бы здесь сейчас! – выплюнул Сороми. – Хватит! – прикрикнул Эбису, сумевший наконец взять себя в руки. – Вам нужно было раньше выяснять отношения, а теперь мы здесь для другого. Сороми, насколько я понимаю, ты должен оповестить своего хозяина и получить дальнейшие инструкции? – Да, господин Эбису, – опомнившись, поспешно подтвердил Сороми. – Тогда я хотел бы еще раз напомнить, что готов заплатить столько, сколько нужно господину Кире, чтобы уладить… – он нахмурился, подбирая слова, – ссору между ним и Хоками. Как и когда будет удобно, наличными или переводом… – Господину Кире не нужны ваши деньги, – резко оборвал его Сороми; на его лице читалась досада. Должно быть, его разозлила такая забота Эбису: ему самому бог денег никогда не предлагал ничего особенного, несмотря на десятилетия верной службы, и едва ли вообще дорожил им. – Давайте не будем терять времени, господин Эбису. Он достал телефон, набрал сообщение и, судя по всему, тут же получил ответ. – Хоками должен выложить свой телефон и другие посторонние предметы, которые могут быть при нем. Оставить можно только одежду. Хоками понимающе кивнул, достал из одного кармана свой старомодный телефон, из другого – с видимым сожалением – россыпь мелких разноцветных леденцов и положил все на низкий ободранный столик посреди номера, потом стряхнул с ног кроссовки и снова застыл в ожидании, сунув руки в карманы. – Если позволите, я проверю, – неуверенно произнес Сороми: то ли потому, что чувствовал себя неловко, то ли потому, что впервые осознал, что участвует в каком-то странном и не слишком достойном деле. – Это обязательно? – нахмурился Эбису. Хоками только равнодушно пожал плечами и спокойно сказал: – Пусть проверяет. После этого Сороми шагнул к Хоками и охлопал его от плеч до босых ног, чтобы удостовериться, что тот точно ничего не припрятал, хотя едва ли понимал, что именно ищет. Хоками замер, как будто замороженный с пустым лицом: эта процедура явно была ему в тягость. Когда обыск закончился, оба вздохнули с облегчением. – Все в порядке, – подтвердил Сороми, отступив на пару шагов. – Теперь вы можете… – он сделал неопределенный жест рукой, не в силах назвать вещи своими именами. Попрощаться. Хоками сдержанно поклонился маленькому хозяину и получил в ответ такой же сухой кивок. – Спасибо вам, господин Эбису, – Хоками почесал одной босой ногой другую и снова сунул руки в карманы; серьезность ситуации будто не доходила до него или, напротив, совсем лишила разума. – Все, что у меня есть, – он покосился на телефон и россыпь конфет, – я оставляю вам. Эбису тоже посмотрел на конфеты, а потом перевел недоуменный взгляд на Хоками: – А дневник Идзанами?.. На бледном равнодушном лице Хоками промелькнуло нечто похожее на тревогу. – Конечно. Но не сейчас. Я уже говорил, что этой вещью вам еще рано владеть, господин Эбису. Пока я существую, все останется здесь, – он постучал пальцем себе по лбу. Маленький бог кивнул, соглашаясь: – Спасибо за твою службу, Хоками. Надеюсь, мы еще увидимся, – голос Эбису слегка дрогнул, а потом он добавил, громко и звучно: – Ко мне, Таки! Вспышка света – и серебристый ноутбук послушно лег ему в руки. Маленький бог бережно погладил ладонью крышку, проследив пальцами царапину, и вежливо попросил Сороми: – Обращайся с ним аккуратно, хорошо?