Детектив в своем лабиринте

Как Хоками и предполагал, Кира хорошо подготовился. Неудивительно, ведь в конце концов при жизни он был мастером и слежки, и ухода от нее. Стоило Эбису призвать Таки, как Сороми достал плотный чехол-«глушилку» для ноутбука, блокирующий все сигналы и геолокацию. Теперь, ослепленный и оглушенный, Таки оказался лишен возможности связаться с Эбису или Ято даже чисто техническими средствами. Сороми со всей осторожностью, как будто имел дело с бомбой, готовой взорваться от любого неловкого прикосновения, положил ноутбук в чехол, и уже собирался убрать в кейс, как его телефон снова завибрировал. Он прочел сообщение и в замешательстве уставился на Эбису, который старательно распихивал конфетки Хоками по карманам. — Господин Эбису… одну минутку! — Да? — Будет ли Таки работать в чьих-то еще руках, кроме ваших? Эбису крепко задумался, а потом пожал плечами. — Не знаю, я никому свои Орудия не раздаю! — Вы не возражаете, если я кое-что проверю?.. Эбису поджал губы: идея явно не пришлась ему по вкусу, но он был не в том положении, чтобы спорить, к тому же понимал, что вопрос исходит от Киры, а вовсе не от Сороми. — Да, конечно, проверяй. Сороми вновь достал Таки, поставил на стол и раскрыл. Несколько следующих минут Эбису наблюдал раздраженные гримасы на лице Сороми, его безуспешные попытки добиться от Таки хоть чего-нибудь, например, простого прогноза погоды, и едва сдерживаемое желание треснуть кулаком по клавиатуре. «Бесполезная груда железа», — пробормотал он себе под нос в итоге, шумно захлопнул крышку и написал что-то Кире. Ответ пришел тут же. Прочитав, Сороми вскинул на бывшего хозяина испуганные, мечущиеся глаза. * — Ты проиграл, L. Опять, — произнес Кира вслух, когда увидел, как Эбису и Хоками заходят в снятый им и нашпигованный камерами и микрофонами номер. Он собирался насладиться зрелищем и не желал упускать ни одной детали. Забавно, какую власть над правильными и смелыми людьми, стремящимися избежать жертв и всех спасти, имеет банальное «Не рыпайся, а то я вышибу ему (бедолаге с заломленными руками и с пистолетом у виска) мозги!» Кира сам до конца не верил, пока не испробовал эту фразу (более изящный ее вариант) на Рее Пенбере. Идиоты. Как будто можно выкупить чью-то жизнь хорошим, покладистым поведением! Но правда была в том, что как бы они себя ни вели, какими бы послушными не были — Кира все равно намеревался убить L, этого ничто не могло изменить или поколебать. Неотвратимая предопределенность, выписанная в звездах. И все же он был доволен, как обернулось дело: бог Ято, реши он сражаться, доставил бы массу неприятностей со своим Орудием, и кто знает, чем бы все кончилось… Ято был сумасбродным идиотом, способным обрушить неловким движением самый блестяще продуманный план, кем-то вроде божественного Мацуды. Так что хорошо, что он остался в стороне. Должно быть, L рассчитывал, что побудет в заложниках и выиграет немного времени, пока Ято и Эбису не выследят Киру, не выкрадут или отвоюют ноутбук обратно. Хороший план, и Кира и в самом деле был не прочь оставить себе L как трофей, вечное напоминание о своей повторной победе, но это было все равно, что пускать фонарики со свечами в канистре с бензином. Хотя Кире и случалось прибегать к трюкам из арсенала злодеев, он не собирался повторять их ошибок и оставлять плененному врагу возможность открыть дверь тюремной камеры канцелярской скрепкой и сбежать. Тем более, что L был именно тем, кто на такое способен. L не стоил того, чтобы рисковать из-за него. Да, после прошлой его смерти у Киры еще оставались кое-какие вопросы, раздражающая толика неудовлетворенного любопытства: откуда взялся его соперник, что и как сделало его L, какие пороки он скрывал, какие планы лелеял… Кира был удивлен, обнаружив детектива на Небесах, пожалуй, даже испуган таким зловещим капризом судьбы, но в то же время не мог не порадоваться представившейся возможности узнать, хотя и не так сильно, как шансу победить вновь — с тем же преимуществом, что и в прошлый раз. Бедняга L, опять его подводил фатальный пробел в собственной картине мироздания, ухмылялся Кира, наблюдая за своим прошлым — и будущим — врагом издалека. О том, чтобы оставить его в покое не было и речи: даже без памяти, погрязший в мелких заботах Небес L все еще казался Кире непредсказуемым и опасным… А может, дело было в том, что прошлая победа так и осталась самым лучшим воспоминанием Киры, моментом наивысшего триумфа?.. Второго такого же мига ему не довелось испытать — проклятый Ниа все испортил и разрушил безвозвратно, но теперь, теперь у него вновь появился шанс смыть позор поражения новой кровью… …На сей раз Кира получил свои ответы, и имя им было «разочарование». У L, вне его дел, не оказалось в жизни ничего заслуживающего внимания, а своих демонов он держал на крепкой привязи, закармливал сладостями, развлекал расследованиями и не собирался выпускать в большой мир. То, что детектив сумел выжить, даже открыв Секрет бога, привело Киру в шок и ярость (он всегда терял голову, когда что-то шло не так — глупая человеческая привычка!), но, успокоившись, решил, что в этом есть смысл: Рюдзаки не слишком много потерял, умерев. Ни родных, ни друзей, ни планов на будущее — одни только преступления и преступники день за днем и горы сладостей, не делавшие ничего слаще. Его история могла бы вызвать сострадание и восхищение у большинства людей, но Кира считал и сострадание, и восхищение слабостями посредственности. Сам же детектив был слишком горд и тщеславен, чтобы по-настоящему подчиниться власти Киры, и слишком ограничен, чтобы превзойти его, а значит, судьба его уже решена. Провести некоторое время в бегах, а потом, в случае разбирательства, представить убийство как несчастный случай (ах, уронил ноутбук на пол, очень неудачно, безумно жаль) все-таки было куда проще, чем прятать и охранять L. Не говоря о том, что в заложниках у Киры никогда не будет недостатка: что богам, что людям вечно кто-то дорог. Они верят, что дорог. Слабаки. Кира наблюдал, как Эбису отдает власть над своим шинки, и торжествовал: все шло точно по плану, именно так, как он и задумал. А это значит, что детектив снова умрет, чтобы сгинуть уже навсегда, без надежды и возврата. Ждать оставалось совсем недолго. А потом… Потом Эбису произнес это. И Кира в ярости шарахнул кулаком по столу, так, что подпрыгнули и маленькая кофейная чашечка, и мониторы. Вот дерьмо! Дневник Идзанами. Как это вообще возможно?.. Несложно понять, о чем шла речь, и Кира даже оценил поэтичность названия. Конечно, L наверняка блефует, и никакой Тетради смерти у него нет… Но вдруг все-таки есть? Такая вероятность существует, нехотя и с досадой пришлось признать Кире. К L вернулась память, и пусть прошло уже девять лет, он все равно знал о тайнах дома Вамми куда больше, чем Кире когда-либо удастся узнать. Он мог выяснить, куда Ниа на самом деле дел свою Тетрадь… Мог найти ее, потребовать себе… Ведь все эти ненормальные дети поклонялись ему как богу и даже умирали ради одной-единственной буквы… Он мог добраться до той Тетради, которая осталась у японской полиции… Кира сам потратил уйму времени, чтобы разыскать хотя бы одну и почти смирился с тем, что они уничтожены… Но вдруг что-то упустил?.. Якко ведь превращался именно в тетрадь… А если это был знак?.. Да и бог Эбису не так невинен и наивен, как кажется… В конце концов, его прошлое воплощение погибло из-за того, что он учился подчинять аякаши и спускался за ними в Ёми. Этот мальчишка — сын самой Идзанами! Неудивительно, что он захотел Тетрадь Смерти себе. Проклятье. Кире была нужна Тетрадь. Идеальное, совершенное оружие совершенного бога. С ней можно уже не касаться земного праха, не видеть бледных испуганных лиц грешников, не слышать их криков, не обонять их пота и испражнений. Нельзя сказать, что Нюуки совсем не нравилась Кире: коса смерти была эффективной, величественной и даже символичной в своем роде, но к ней прилагались многие неудобства обычного убийства, хотя он по-прежнему не оставлял ни ран, ни улик. Но все же необходимость встречаться с жертвами лицом к лицу и наносить удар своими руками роднила его божественную кару с преступлением. А Кира ненавидел преступников и преступность. Кроме того, Нюуки была одновременно и Явой, а это порядком раздражало. С Тетрадью же он сможет вершить справедливость без помощи никчемных шинки, которые были немногим лучше людей и которых тоже приходилось соблазнять, уговаривать, трахать, притворяясь и ломая перед ними утомительную комедию… Когда-то Тетрадь сделала его богом среди людей, а теперь сделала бы величайшим богом на Небесах… Кира быстро набрал и отправил сообщение. L не стоил того, чтобы рисковать из-за него жизнью или хотя бы спокойствием. И пусть слова Рюдзаки тоже были частью ловушки и какого-то плана, если был хоть малейший шанс… Кира просто не мог не проверить. Тетрадь стоила всего, любого риска — и в тысячу раз больше. * — Господин Эбису, вы пойдете со мной, — извиняющимся дрожащим голосом объявил Сороми. — Что?.. — не понял Эбису. Сороми побледнел и смутился еще сильнее, но кашлянул несколько раз, прочищая горло, и сказал громче: — Господин Кира просил передать, что если вы хотите, чтобы Хоками вернулся к вам целым и невредимым, то должны пойти со мной. Он гарантирует вам безопасность, если вы выполните его требования. — Сороми, это же похищение! На Сороми было жалко смотреть. Весь его вид говорил о том, что все эти опасные игры, особые поручения для нор — не для него. Он был всего лишь обычным офисным работником и оставался бы им и дальше, если б не проклятый Хоками! — Вы будете в полной безопасности, — произнес он механически и без большой уверенности. — Но господин Кира упомянул, что поймет ваш отказ, — он начал дрожащими руками запихивать Таки обратно в чехол. — А еще — шантаж, — добавил Эбису. Взгляд у Сороми стал совсем затравленный, а по лбу поползла тяжелая капля пота. — Я не… это просьба господина Киры! Эбису улыбнулся и сжалился над бывшим слугой. — Я согласен. — Правда? — не веря своему счастью, пробормотал Сороми. — Ага. Только мне нужно позвонить Куними, чтобы он не волновался за меня. Я ведь могу это сделать? — Эбису закрутил головой: он спрашивал не Сороми, а самого Киру; вне всякого сомнения, тот их слышал. Телефон Сороми снова звякнул. — Да, господин Эбису. Вы можете позвонить. Но по громкой связи, пожалуйста. — Спасибо, Сороми! Сороми нахмурился: он не ждал от этого звонка ничего хорошего: Куними наверняка будет резко против и откажется подчиниться. Но его бывший хозяин был настоящим мастером переговоров. Эбису заверил Ведущего, который, похоже, сидел на соседней крыше и едва перекрикивал завывания ветра, что с ним не случится ничего дурного (в конце концов, гибель главного бога удачи принесет Кире в десятки раз больше неприятностей, чем самому Эбису, который уже привык перерождаться), его шинки могут (и должны) наблюдать за ним на расстоянии, а когда все кончится, он даст им (и самому Куними, конечно) недельный выходной. В итоге Куними не оставалось ничего, кроме как согласиться: все Орудия Эбису привыкли к его странному и даже сумасбродному поведению. — Тут так много аякаши, господин Эбису! — посетовал Куними напоследок. — Будьте очень осторожны! ¬– Не беспокойтесь, я приму все меры, чтобы защитить господина Эбису, — громко пообещал Сороми. Все шинки, которые когда-либо служили у бога Эбису, ставили грань молниеносно и были способны держать ее часами. После этого Эбису тоже пришлось вывернуть карманы и оставить телефон и все вещи, которые Сороми (или сам Кира) счел подозрительными. — Ой, у меня шнурки опять развязались, — заметил Эбису уже на пороге и остановился, расстроенно глядя на свои блестящие ботинки. Если он начнет их завязывать, они застрянут тут на добрый час, самое меньшее. — Вы ничуть не изменились, господин Эбису! — Сороми тоже посмотрел на ботинки, потом на бывшего хозяина и вздохнул: — Давайте я вам помогу. * Им оставалась только слежка в самом прямом и грубом смысле. Шинки Эбису, уже ждавшим на крышах соседних домов, придется следовать за Сороми и надеяться, что рано или поздно он приведет их к Кире. Сороми вышел из здания, где состоялась их встреча, держа бога Эбису за руку, и они неспешно пошли по улице, поглядывая по сторонам. Будь они людьми, им следовало бы опасаться грабителей — слишком уж странно эти двое смотрелись в своих костюмах в подобном месте, но большинство обитателей Санъя не могли их видеть, а те, которые видели, — все равно не обращали внимания, потому что наблюдали существ куда более фантастических и жутких. Нападение аякаши было единственной настоящей опасностью, грозившей им здесь, но Сороми не преувеличивал, говоря, что сумеет защитить их: пару излишне прилипчивых тварей с их вечным «вкусно пахнет» ему все-таки пришлось разрезать своей гранью. Впрочем, они с Эбису и не собирались задерживаться в этом кошмарном районе. — Господин Таками, человек, который забрал господина Эбису, — Сороми?! — раздался взволнованный голос в наушнике шинки, который наблюдал за выходом из гостиницы и руководил всей операцией. Таками поморщился: что за вопрос, как будто им мало других странностей сейчас! Он и сам бы хотел знать, как так получилось. — Да, это он. Ни в коем случае не упустите его! Эбису мог положиться на своих людей. Все они были ответственными, исполнительными и умели по многу часов стоять на посту. Несомненно, они были хорошими охранниками, когда речь шла о территории, но слежку и погоню в огромном городе вряд ли можно было считать их сильной стороной. — Да, господин Таками! Но… но они идут к станции Минами-Сэндзю! — в голосе говорившего прорезался самый настоящий ужас. — Они собираются сесть на поезд! — За ними, живее! Немедленно свяжитесь с господином Куними! — рявкнул Таками изо всех сил, уже понимая, что это катастрофа. — Вы не должны потерять их! Сядьте в один с ними вагон! Бессильный и невыполнимый приказ: нет никакой возможности выследить и не потерять человека в токийском метро в час пик, если тот хочет стать потерянным. — Что там такое? — в разговор вклинился еще один голос. — Вы упустили Сороми? — Нет, но… — начал объяснять кто-то, и тут наушник взорвался отчаянным воплем: — Я их больше не вижу! Они как будто испарились! Проклятье! Где-то там, в хитросплетениях линий и станций, среди толп людей ничем не примечательный и никому не видимый Сороми будет крепко держать за руку маленького бога удачи, пока не встретит таинственного Киру. Тогда он без всяких помех передаст ему свой кейс и господина Эбису, а потом снова бесследно растворится в паутине метро. — Мы их потеряли, — кто-то упавшим голосом объявил о катастрофе, и наступила тишина. «Вы проиграли», — выл ветер, и трещало в наушниках — всем и каждому. * — Это, мне кажется, было уже немного чересчур, — пожаловался Эбису, моргая и щурясь от яркого света и потирая затекшие запястья. Они, наконец, приехали. Путь был неблизкий и непростой. Сначала они с Сороми спустились в метро, и Эбису едва не потерялся в утренней давке. Он вцепился в своего бывшего шинки мертвой хваткой, чтобы его не унесло неведомо куда волнами человеческого моря. Отстать, заблудиться и провалить всю миссию было бы совсем уж глупо, а остаться одному — попросту страшно. Потом Сороми велел ему закрыть глаза — вероятно, они прибыли туда, где должна была состояться встреча с Кирой. На глаза легла мягкая плотная повязка, а руку сжала другая, твердая и прохладная рука. Остаток пути дался куда легче: они еще немного потолкались в переполненных вагонах, но вскоре поднялись на поверхность и сели в машину, а к повязке на глаза прибавился какой-то пояс, стянувший запястья: небольно, но очень надежно. — Мне нужно быть уверенным, что вы не станете привлекать внимание и совершать опрометчивые поступки, — объяснил Эбису приятный уверенный голос. — Я не буду, — пообещал Эбису вполне искренне. Он боялся, но все-таки не так, как тогда, когда его похитили по-настоящему. В конце концов, Кира был богом и должен был понимать, что творит и к чему приведет гибель самого популярного бога в Японии. С другой стороны, Кира никогда не мыслил как нормальный человек. С чего бы ему становиться нормальным богом?.. Наконец машина остановилась, мотор заглушили, и Кира со всей предупредительностью помог Эбису выбраться из машины (но тот все равно умудрился споткнуться, наступив на развязавшийся шнурок). Они прошли еще немного, поднялись по ступенькам; щелкнул замок и скрипнула дверь… Должно быть, они добрались до тайного убежища бога Киры… а потом Кира, наконец, развязал Эбису руки и снял повязку. — Прошу прощения за свои методы, господин Эбису, — Кира склонил голову, и его красивое лицо выражало настоящую печаль. — Это неприятная необходимость, которой я сам был бы счастлив избежать. В строгом деловом костюме, с тщательно причесанными волосами он, как и Сороми, был похож на одного из бесчисленных подающих надежду молодых специалистов — сама вежливость и благопристойность. Возможно, подумал вдруг Эбису, он заблуждался, считая, что аккуратность, скромный и достойный внешний вид делают в итоге лучше и самого человека. Что, если под безликой благопристойностью просто проще прятать зло и безумие? Ни Хоками, ни Ято не смогли бы устроиться ни в одну уважаемую японскую компанию, в то время как Кира без проблем нашел бы место в любой. — Ты вернулся! Наконец-то! — раздался звонкий голос из соседней комнаты, и им навстречу выпорхнула хорошенькая белокурая девушка. Ява, Орудие-коса, сеющая смерть. Она явно хотела приветствовать своего хозяина со всей возможной сердечностью, но, увидев «постороннего», смутилась и лишь поклонилась: — Господин мой Кира. Потом она стала разглядывать Эбису своими огромными нежными глазами; ей, должно быть, было любопытно, почему он здесь, в их доме, но она не задала ни единого вопроса. — Все в порядке? — первым делом спросил Кира: его явно нервировала необходимость выпустить из рук контроль над этой частью своего плана. — Да-да, — закивала Ява, тут же забыв о маленьком боге, — я все время смотрела! Они делали то, что ты им и приказал. Ой, — она испуганно вскрикнула, всплеснула руками и уже хотела бежать обратно в комнату, на свой наблюдательный пост. Что если, пока ее не было, произошло нечто непоправимое?.. Кира улыбнулся горделивой, чуть снисходительной улыбкой: на ум Явы положиться было нельзя, но ее преданность и исполнительность никогда его не подводили. — Не беспокойся, дальше я сам, — произнес он. — Ты отлично поработала, Ява, милая, — ласково, самым бархатным голосом похвалил он, касаясь раскрытой ладонью ее волос. — Позаботься, пожалуйста, о нашем дорогом, — Кира улыбнулся своей шутке, — госте. А мне пока нужно доделать кое-какие дела. — Ах! — Ява снова переключила внимание на Эбису, и на этот раз ее взгляд засиял неподдельным теплом — распоряжения Киры действовали на нее волшебным образом. — Ты, должно быть, устал с дороги, милый?.. Меня зовут Ява, — она грациозно опустилась на корточки и протянула ему свою маленькую ручку с красными глянцевыми ноготочками. — А меня — Эбису, — ответил он, слегка коснувшись ее пальцев. Она была бы милой, наверное, если бы не служила Кире и не была такой приторно-сладкой, слаще, чем все конфеты Хоками. У Явы округлились глаза от изумления, и она восторженно воскликнула: — Эбису — бог денег?!.. Ему почему-то захотелось ответить ей что-нибудь хвастливое и надменное одновременно, чтобы она пыталась заслужить его расположение снова и снова, но тут в животе предательски громко и так не вовремя заурчало. — Бедняжка, ты проголодался! — исполнилась сочувствия Ява. — Давай я что-нибудь приготовлю? Чего бы тебе хотелось? — Тушеного мяса с картошкой! Ява опешила. — Такого у меня нет. Только рис со свининой и овощами. Будешь? Эбису немного задумался. — Если только ты дашь мне вилку. — Ты такой забавный! Тебе нравится все западное, да? Эбису тяжело вздохнул и уставился в пол. — Просто я не умею есть палочками. Куними говорит, что я обязательно научусь, если буду тренироваться. Он ведь прав?.. — он посмотрел сначала на Яву, а потом на Киру, словно ища их поддержки; уверенности в его голосе было маловато. * Ява увела Эбису на кухню, а Кира прошел в комнату, где устроил себе что-то вроде кабинета и оборудовал наблюдательный пункт. Первым делом он вынул из портфеля чехол с Таки и положил на стол, а потом приказал вслух: — Вернись, Ата! Часы на его руке (строгая нестареющая благопристойная классика!) вспыхнули белым светом и исчезли, а перед Кирой появился шинки, некогда носивший имя Сороми. Он сдержанно поклонился, а Кира лучезарно улыбнулся в ответ. — Все прошло именно так, как я и задумывал! Ты очень помог мне, Ата! — произнес он; тепло его похвалы могло бы растопить вечную мерзлоту, но Сороми не выглядел обрадованным. Он рассеянно скользнул взглядом по мониторам, на одном из которых маленький господин Эбису с недоверием взирал на большую тарелку с рисом перед собой, а Ява порхала вокруг, что-то щебеча. — Господин Кира… Мне кажется, что… Кажется, мы зашли чересчур далеко, — проговорил он неуверенно. Кира приподнял брови, демонстрируя вежливое недоумение. — Далеко? Разве это не ты хотел отплатить Хоками за свой позор и унижение? Ты ведь сам пришел ко мне за справедливостью. — Да, конечно… Я был бы рад, если бы он как-нибудь облажался и господин Эбису его выгнал. Или если бы у меня получилось ему врезать как следует… Но это похищение, если не хуже! Мы похитили бога Эбису и его Орудие! — Сороми тревожно вгляделся в сделавшееся вдруг суровым и отстраненным лицо Киры. — Мы же скоро вернем их обоих обратно, да? — Вернем? Так ты думаешь, это была шутка? Сороми нервно пожал плечами. — Мне действительно казалось, что я готов на все, чтобы его проучить. Он последний мудак! Но, — Сороми замялся, не зная, как сказать, — когда я увидел его сегодня, он был таким жалким… — Жалким?.. — Кира рассмеялся. — Он выставил тебя дураком, избил, лишил работы, дома и хозяина, а ты считаешь жалким его? Сороми не знал, что ответить; все было правдой. Он нашел новое, не столь унизительное оправдание. — И господин Эбису очень расстроился… — Мне казалось, что бог Эбису был тебе не лучшим хозяином, чтобы сожалеть о нем, — удивился Кира. — Что верно, то верно, — вздохнул Сороми. — Вечно заставлял нас работать без выходных и отпусков, все по расписанию и куча требований… И тут еще этот паршивый выскочка! — он сжал кулак — и тут же разжал. — Но… господин Эбису взял меня к себе, когда о норах никто и слышать не хотел. Он хороший бог, и я не смогу жить спокойно, зная, что навредил ему! — Но ты и не вредил ему, — возразил Кира. — И я тоже не собираюсь ему вредить. — А разве Хоками не начнет осквернять его через несколько дней? Если мы его оставим его… так?.. У него не будет столько времени, мысленно пообещал Кира, а вслух сказал: — Не стоит так беспокоиться о Хоками, у него нет совести. А вот ты осквернишь меня прямо сейчас, если не прекратишь думать всякую чушь! — он с силой потер шею. — Простите, господин Кира, — склонил голову Сороми. — Это недопустимо, и я… Кира досадливо поморщился. — Ата, когда я сделал тебя своим Орудием, я был уверен, что в тебе есть смелость и сила духа, чтобы отомстить врагу и дальше вершить суд вместе со мной. Но стоило мне помочь тебе, как ты малодушно пытаешь отказаться от мести и отступить! — Этого не повторится, господин Кира, — торопливо пообещал Сороми, но на лице у него было написано настоящее отчаяние от полной неспособности выполнить собственное обещание. — Я не собираюсь уговаривать тебя и успокаивать твои сомнения. Мне не нужно Орудие, которое заботится о бывшем хозяине больше, чем о нынешнем, — Кира вытянул руку вперед и, не дав остолбеневшему Сороми и слова вставить, взмахнул, перечеркивая прошлое сложенными пальцами. — Ата, я отпускаю тебя! Отныне ты свободен! Сороми неверяще распахнул глаза — такого он не ожидал совершенно, ему требовалось время, чтобы осознать, но уже спустя мгновение по его лицу разлилось облегчение от того, что он больше ничем не связан с этим странным жестоким и пугающим богом и его мутными делами. Пусть он и нора, после Эбису у него все равно есть шанс найти неплохую спокойную работу. — Благодарю вас, господин Кира. Спасибо, что дали мне приют, — он низко поклонился. — И тебе спасибо за службу, Ата, — великодушно и расслабленно отозвался Кира и добавил небрежно: — Ты сказал, что не сможешь жить спокойно, если Эбису пострадает? — он сощурил глаза и взгляд стал острым, как лезвие, и холодным, словно лед. — Знаешь, это как раз очень легко поправить. Я услышал твое желание и помогу тебе его исполнить, — он улыбнулся так, что Сороми испуганно отшатнулся назад, к двери, повинуясь дурному предчувствию, но было уже поздно. — Ко мне, Нюуки! * Идиот бесполезный, скрипнул зубами Кира. Конечно, он все равно не собирался оставлять Ата в живых надолго (хотя часы ему очень нравились), но и не ожидал такого неуместного раскаяния в столь неподходящее время. Это все Эбису. Маленький паршивец умел нравиться и располагать к себе, если хотел этого; даже лучше, чем сам Кира. Впрочем, не так плохо все и вышло: презренную нору все равно никто не хватится и не будет искать, да и Ата больше не будет путаться под ногами. Кира аккуратно прислонил свое Орудие к стене и взялся за чехол с Таки. Вот, значит, каково это — он дернул губами в улыбке — держать жизнь врага в своих руках, в прямом смысле этого слова. Он бросил быстрый взгляд на экраны мониторов прямо перед ним, куда были выведены данные с камер, и удовлетворенно кивнул самому себе: Ято с мрачным видом драил загаженную до черноты ванну, Эбису печально доковыривал свой рис, а Юкине бессмысленно пялился в потолок, расплющив на груди томик манги. * — Господин Эбису, думаю, мне пора, наконец, объяснить причину, по которой я… — Кира сделал многозначительную паузу, давая понять, что обольщаться его мягкостью не стоит, — пригласил вас к себе. Эбису сидел за большим рабочим столом, а перед ним лежал Таки в чехле. Кира, уже без пиджака и без галстука, но в длинном черном плаще-халате расслабленно сидел на краешке стола, словно клерк после утомительного рабочего дня. Он и в самом деле выглядел почти по-домашнему, почти хорошим парнем, но прислоненная к стене коса с огромным блестящим лезвием мешала Эбису забыться даже на секунду куда вернее любых слов Киры. — Если дело в деньгах, то я уже не раз говорил, что готов заплатить столько, сколько попросишь, за мою жизнь и жизнь Хоками. Кира снисходительно улыбнулся: — Думаю, вам уже не раз слышали, что за деньги всего не купить. Есть вещи, которые поистине бесценны… Они не из мира людей, и глупо было бы мерить их человеческими деньгами. Эбису смотрел на Киру ясными глазами, ожидая продолжения. — Рюдзаки упомянул в разговоре «дневник Идзанами». Вы ведь знаете, что это такое?.. Эбису слегка пожал плечами, но отпираться не стал. — Совсем немного. Я никогда не держал в руках эту вещь. Я знаю о ней лишь из воспоминаний Хоками, — теперь в его прямом открытом взгляде читалось обвинение: «И еще я знаю, что ты убийца». — И зачем такому юному и добропорядочному богу могла понадобиться такая убийственная вещь? — ухмыльнулся Кира, отбив обвинение, как теннисный мяч. — Чтобы спрятать, конечно. Она не должна была попасть в руки людей. В глазах Киры плеснулась радость. — Верно, Тетрадью могут владеть только боги. Но вы — бог торговли и денег, вам она ни к чему. Если кто-то и должен владеть ею, то именно бог бедствий, то есть я. Поэтому я хочу купить ее у вас. — Ты сам говорил, что не все можно купить за деньги, — возразил Эбису. Кира рассмеялся. — Верно! Но кто говорит про деньги? Я заплачу вам жизнью, господин Эбису, жизнью Рюдзаки. И полицейских, конечно. Думаю, что этого вполне достаточно. Эбису тяжело вздохнул: — На это я бы с радостью согласился, но я понятия не имею, где она. А мне бы не хотелось умереть из-за какой-то тетрадки. И чтобы еще кто-то умер. — Конечно, вы не знаете! Рюдзаки — настоящий параноик, уж мне-то об этом известно достаточно. Но у меня и в мыслях не было карать за это вас. Мне просто нужно, чтобы вы задали правильный вопрос и получили правильный ответ. — А если я откажусь — убьешь меня? — насупился Эбису и покосился на блестящее лезвие. Кира устало завел глаза к потолку: — Зачем мне такая глупость? Чтобы все ваши многочисленные и могущественные родственники и друзья объявили на меня охоту? Я просто отвезу вас к одному из ваших храмов или к станции метро. Я останусь без Тетради, которая нужна мне, а вы — без своего Орудия, которое вы хотите выручить и которое, как я вижу, вам полезно. Если Рюдзаки начнет осквернять вас, а кто-то из полицейских умрет, что ж… Это будут просто последствия вашего решения. Если вы поможете мне, то сможете уехать вместе с этой… штукой, — он постучал длинными пальцами по крышке ноутбука. — Выбор за вами. Звучало так хорошо, так уверенно, разумно и убедительно! Кто угодно был бы рад поверить и согласиться. И Эбису согласился. — Хорошо. Если ты отпустишь нас с Хоками и оставишь тех полицейских в покое, я готов тебе помочь. Кира улыбнулся теплой понимающей улыбкой. — Рад, что мы сумели правильно понять друг друга и договориться. — Так что я должен сделать? — Как я уже говорил: задать этому… Таки несколько вопросов и получить ответы. Эбису нахмурился. — Давай я просто верну его, и он все расскажет, как человек. Разве так будет не проще? Кира коротко рассмеялся. — Хорошая попытка выкрутиться, но я против. У Рюдзаки очень неприятная Грань. И кто знает, какими еще заклинаниями он владеет. Я все равно смогу убить его, но мне бы не хотелось никаких сюрпризов . — А если он не станет мне отвечать? — неуверенно предположил Эбису. — Думаю, что станет. Вы все-таки его хозяин, бог удачи и умеете договариваться. И, в конце концов, он должен понимать, что от его разговорчивости зависит не только его жизнь, — лезвие косы заблестело как-то особенно ярко. — Хорошо, — Эбису нервно сглотнул и повторил: — Так что мне делать? — Для начала я хотел бы узнать, как именно он работает. * Эбису раскрыл Таки слегка дрожащими руками и испуганно втянул голову в плечи, словно ждал, что сверкающее лезвие вот-вот просвистит над ним. Кира стоял прямо за правым плечом и внимательно смотрел; Нюуки была тут же — достаточно руку протянуть. Теперь, когда Эбису согласился сотрудничать, правила изменились: никаких сюрпризов или резких движений. Если он сделает или напишет что-нибудь подозрительное, Кира передумает и убьет их. Если он скажет что-нибудь подозрительное — то же самое. На геолокацию можно не надеяться — это место надежно защищено Кирой. Если Ято или Юкине начнут вести себя странно… в общем, Эбису уже давно все понял. Эбису открыл окошко мессенджера и замер, ожидая распоряжений Киры. — Напиши ему, что тебе нужна Тетрадь смерти. Что он должен сказать, где она, и я вас отпущу. Эбису быстро кивнул и принялся набирать текст непослушными спотыкающимися пальцами. «Ты должен сказать мне, где Тетрадь смерти. Кира пообещал, что отпустит нас, если мы ее отдадим». «Кира лжет», — тут же появился ответ. Эбису прикусил губу и покосился на Киру. Тот нахмурился — как будто подозрение глубоко оскорбило его. — Я дал свое слово. Вы деловой человек, господин Эбису, должны знать, что это не пустая болтовня. «Он дал мне свое слово. Я думаю, нам стоит поверить ему». «Если это спасет нам и тем полицейским жизнь, я хотел бы, чтобы ты отдал ему Тетрадь», — дописал Эбису и тут же испугался: как отреагирует Кира на его самоуправство. Но Кира ничего не сказал — кажется, эти слова Эбису никак не нарушили его планов. «Вы приказываете мне, господин Эбису?» Эбису поколебался: в вопросе была и насмешка, и недоверие, и вызов его власти, но потом ответил: «Да». — Спросите его, где Тетрадь, — вмешался в разговор Кира. Он, конечно, хотел с самого начала понимать, с чем предстоит иметь дело, потому что с Рюдзаки станется отделаться какой-нибудь метафорой или двусмысленностью. «Где сейчас Тетрадь?» — послушно написал Эбису. Тетрадь хранилась в одном из отделений Ёцуба-банка в ячейке, которая открывалась длинным паролем и отпечатками пальцев бога Эбису. «Ты снял без спроса мои отпечатки?!» — не сдержался Эбису, а Кира понимающе ухмыльнулся: это тоже было в духе Рюдзаки. Ему не очень нравилась эта история с банком: однажды банковская надежность уже подвела его, но Рюдзаки едва ли был в курсе всех подробностей (даже Айдзава не мог быть настолько глуп, чтобы их записать!). С другой стороны, банк был реальным местом в реальном мире, а Кира доверял Ближнему берегу куда больше, чем Дальнему. Забавно, что Рюдзаки — L — думал так же. «Тогда дай мне адрес и пароль, пожалуйста», — написал Эбису. Отпечатки ему, к счастью, просить было не нужно. Рюдзаки не спорил, но он не был бы собой, если бы просто выслал информацию. Все просто обязано было быть сложным. Хозяин Эбису должен был отправить письмо со своей личной почты на длинный и бессмысленный адрес и получить в ответ пароль и ссылку. Пройдя по ссылке и введя пароль, он узнает, где именно лежит Тетрадь. «В случае моей смерти это письмо пришло бы вам на почту автоматически», — добавил Рюдзаки, а Кира мысленно порадовался, что приказал Ата привести с собой мальчишку. Без него он бы никогда не выковырял эти пароли из Рюдзаки. Хуже — даже не смог бы и задать свои вопросы. Скверно, конечно, что придется тащить Эбису с собой в банк. «Но не отрубать же ему пальцы в самом деле?» — ухмыльнулся Кира про себя, но тут же решил, что совсем отметать эту идею не стоит. К тому же именно в банке нужно опасаться засады: если детектив и устроил ему ловушку, то наверняка там. Что ж, надо сделать так, чтобы мальчишка не увидел никаких данных своими глазами. — Отправляйте письмо, господин Эбису, — приказал он. * — «В будущем у нас будет семидневный отпуск», — прочел пароль изумленный Эбису и тут же надулся: — Дался им всем этот отпуск! Надо трудиться на благо Японии не покладая рук, а не бездельничать! Кира наклонился к экрану ближе и вгляделся в написанные слова: — Это, по-видимому, какой-то шифр … — он нахмурил брови, размышляя, но тут же рассмеялся: — Гороавасэ! Числовой код. Что ж, меньшего я и не ждал, Рюдзаки! — Что-то я не совсем понимаю… — пробормотал Эбису. — Не берите в голову, — Кира потрепал его по макушке с демонстративной фамильярностью. — Просто скопируйте код. Будь это какой-то другой компьютер, пришлось бы заняться расшифровкой, но поскольку это Рюдзаки… Думаю, он легко расшифрует то, что сам же и зашифровал. Эбису кивнул и сделал, как было велено, нажав глазастую кнопку OK. Кира навис над столом и впился жадным взглядом в экран, с трудом сдерживая ликующую ухмылку. Сейчас! Сейчас! Нужно будет успеть, когда папка откроется и не дать мальчишке увидеть слишком много… Таки задумался, переваривая информацию, и по позвоночнику Киры прокатилась прохладная волна страха: что, если Рюдзаки запустил программу самоуничтожения и сейчас взорвется буквально у них в руках, унеся тайну с собой?.. У него была отвратительная привычка рисковать не только другими, но и самим собой, с раздражением вспомнил Кира. — Ну же, давай! — в нетерпении воскликнул Эбису. — Нам нужна твоя помощь! Папка должна была открыться, но так и не открылась. Вместо этого в динамиках зазвучал приветливый энергичный голос: — Ято, бог по вызову к вашим услугам! — Ах ты, сучонок!.. — прошипел Кира, хватаясь за косу и краем глаза ловя на мониторах довольное лицо бога нищебродов с телефоном у уха. Ударить он не успел — правая рука Эбису стремительной змеей скользнула в карман пиджачка, что-то блеснуло — и Кира взвыл от боли, на мгновение потеряв способность мыслить и планировать. Простая вилка, даже не оружие, но удар, пришедшийся в бедро, был нанесен с недетской силой и точностью. Слепой от боли, Кира рубанул косой, но Эбису с чужим, совсем несвойственным ему проворством уже захлопнул Таки и нырнул под стол, крепко прижав ноутбук к груди. Кира ударил еще, и лезвие просвистело прямо у него перед носом — маленький бог взвизгнул и вжался в стену, зажмурившись. Пусть у Киры и не было пространства для нормального замаха, следующим ударом он все равно достанет их… Грянул гром, небеса разверзлись и рухнули на стол, опрокидывая мониторы и обрывая проводку; затрещало и запахло паленым. — Ко мне, Канки! — раздался резкий громкий приказ Ято. Эбису всхлипнул от облегчения, разжимая руки. «У нас получилось, Куними! Получилось!» «Никогда, никогда больше так не делайте, молодой хозяин!» — бормотал Куними внутри и вытирал пот со лба трясущимися руками. Он совершенно точно заслужил этот самый семидневный отпуск и теперь уж ни за что не отступится. * Драться в маленькой тесной комнате было неудобно: они громили мебель, спотыкались об обломки и были стиснуты стенами и потолком, не позволявшими ни Ято, ни Кире как следует воспользоваться своими Орудиями. Ято был опытнее, быстрее, в конце концов, Канки был намного удобнее Нюуки и буквально вибрировал в руках от предвкушения, но длинная рукоять косы и огромное обоюдоострое лезвие, которое, казалось, так и норовило впиться в тело само собой, не давали подобраться к Кире достаточно близко. Да и глупая «хэллоуинская» хламида оказалась хорошей защитой против скользящих и несильных ударов. Стоило признать, что Кира очень умело управлялся со своим громоздким оружием, выжимая из него все возможное. Для молодого бога он был пугающе хорош, и, пожалуй, ему требовалось куда меньше времени, чтобы достичь совершенства, чем предсказал Ято. Впрочем, Ято вообще не собирался давать Кире времени ни на что. В любой другой момент подобное противостояние, наверное, даже раззадорило бы Ято, но не сейчас. Он не мог ни прыгать, ни свободно перемещаться в пространстве, как привык, и был вынужден драться почти что как человек. Ему было нетрудно избегать выпадов Киры, но и приблизиться к нему для настоящей атаки он тоже был не в силах. Кроме того, Канки так и не восстановился до конца и, по-хорошему, его вообще не стоило тащить в драку… как бы он ее ни жаждал. Ято не горел желанием вновь испытывать судьбу и проверять, выдержит ли его Орудие прямой удар огромного лезвия. Священным сосудом Хоками не стать, не ради него уж точно!.. Оставалось кружить по комнате и обмениваться выпадами; это можно было делать почти бесконечно, но Ято понимал, что как только Кире представится шанс, он приставит лезвие к горлу Эбису, а это все непоправимо осложнит. «Нужно, чтобы он ударил со всей силы, — предложил Хоками таким ровным тоном, словно его злость и жажду крови залило ледяной водой, — но не попал». Ято только хмыкнул, но идею ухватил — чуть замедлился, а потом и вовсе с трудом стал избегать сильных размашистых ударов Нюуки и даже чуть не упал, запнувшись об разбитый монитор. «Если нужно — блокируй», — бросил Хоками. «Не думай обо мне и не жалей», — понял Ято. Он послушался и подставил Канки, но блок вышел неубедительным, вялым — Ято чудом избежал смертоносного лезвия, буквально втиснувшись в стену, и Кира ощерил зубы в победной улыбке: Рюдзаки, кажется, не так уж и хорошо ладил со своим новым хозяином, а значит, нужен был последний и главный рывок. Он обрушился на Ято с новой яростью: коса сверкнула, как молния, рассекая воздух, Канки, самого Ято, и все, что было на пути… если бы только Ято нашел в своем Орудии смелость и силу принять этот удар на себя. Но в последний момент Канки не выставил защиты. Отпрыгнув назад, Ято чудом вынырнул из-под Нюуки, и угодил прямо в угол, из которого не было выхода, едва не шлепнувшись на зад… «Что за глупость!.. Неужели это тот самый бог?..» — успел восхититься Кира, но Нюуки, бившая со всей неистовостью хозяйской ненависти и не встретившая сопротивления, продолжала полет и была уже неудержима… Лезвие с такой силой врезалось в стену, что рукоять едва не вырвало из рук. Кира покачнулся и потерял концентрацию всего на секунды, но и этого было достаточно: Ято рванулся вперед и вверх, словно разжавшаяся пружина, сжимая Канки скользкими от пота руками. И ударил. * Кира лежал на полу и истекал кровью: Канки рассек его от груди до плеча. Ято трясло — и от зрелища, от того, что это все он натворил своими руками, и от кипящего в его крови ядовитого коктейля чужих чувств: мстительной радости, мрачного удовлетворения, жестокого любопытства и бескрайнего облегчения. — Вернись, Ама, — пробормотал Ято, борясь с тошнотой и головокружением. Хорошо, что Юкине не видит его таким. Плохо, что Юкине не может наорать на него, обозвать «тупым хозяином» и надавать оплеух. Потому что Хоками едва ли заботили его терзания: вот он, стоит рядом, чешет ногу о ногу, жует палец и пялится. Если бы Ято не чувствовал его восторга, то решил бы, что ему почти наплевать. Он взял себя в руки и снова посмотрел на Киру. Тому осталось совсем недолго, еще чуть-чуть — и он уйдет, но пока этого не произошло, нужно было кое-что сделать. — Отпусти ее. Отпусти свое Орудие, — звонким стальным голосом велел Ято. Кира смотрел пустыми глазами сквозь него, как будто не слышал, и хрипло дышал окровавленным ртом. — Отпусти ее, пока можешь! — крикнул Ято. — Хочешь, чтобы она умерла вместе с тобой? Она же не бог, она умрет навсегда и не переродится! Для Ято это было немыслимо: обречь свое Орудие на погибель из одного только мстительного упрямства, поэтому он предпочитал думать, что Кира просто не осознает всех последствий своего поведения. Кира упрямо молчал: жизнь стремительно утекала из него, но даже на пороге смерти он не собирался уступать ни в чем. Ято так ничего и не понял, подумал Хоками. Он никогда не убедит Киру, взывая к его состраданию и долгу хозяина, потому что чужая жизнь Киру никогда не волновала. Бессмысленно говорить ему все это. Сам Хоками не слишком хотел спасать Яву, но, если не спасти — Ято по-настоящему расстроится, а это скверно. Он сделал шаг вперед и, наклонившись к Кире, вкрадчиво проговорил: — После смерти ты все забудешь. А если она умрет, никто не будет помнить тебя прежнего, — он прикусил палец и улыбнулся. — Никто, кроме меня. И никто уже не сможет рассказать тебе о том, каким ты был. В тускнеющих глазах Киры впервые блеснул страх — и понимание. Потом — смирение. — Вернись… Ява, — прошептал он едва слышно. Вспыхнул свет, и Ява вернулась — дрожащая, с перекошенным от ужаса заплаканным лицом, в своем легком, неуместно легкомысленном сейчас платьице, безнадежно испорченном длинными порезами. — Мой господин! — вскрикнула она и, бросившись к Кире, упала перед ним на колени, но он едва ли успел услышать ее. В ту же секунду его тело взорвалось ярко-красными брызгами — и исчезло. Осталась только груда пустой и грязной одежды на полу и двое убийц над ней, перемазанные кровью с головы до ног. — Нет! Нееееет!!! — так истошно, что заложило уши, закричала Ява и разразилась громкими рыданиями. Ято заторможенно попытался вытереть ладонью лицо, но лишь размазал брызги и досадливо поморщился. — Заткнись и прекрати реветь, дура! — рявкнул он бессильно, и Ява заплакала еще громче. Эбису, который выполз из-под стола, как только бой был окончен, подошел ближе. Ято обернулся на него через плечо и попросил дрогнувшим голосом: — Не смотри. Эбису и не думал смотреть. Ему была нужна Ява. Он шагнул к ней и подергал за рукав. Еще и еще раз. Снова и снова. Наконец она подняла на него мокрое, красное, обезображенное болью лицо. — Надо найти твоего хозяина как можно скорее, — сказал Эбису. — Он сейчас один и напуган. Ты знаешь, где он может быть?