зеркало

В середине четвертой ночи к нему в спальню явился Лань Сичэнь. Это было чем-то новым: обычно если они и искали уединения, чтобы провести время вместе, то сразу после наступления сумерек или восхода луны, а затем расходились по своим комнатам спустя пару часов. Но они не спали вместе и никогда не тревожили сон друг друга. Услышав легкие шаги и шорох ткани по полу, Цзян Чэн порывисто сел в постели, нашаривая ладонью рукоять Саньду. Но меч не понадобился: ничуть не смущенный нервной позой хозяина спальни, Сичэнь опустил на низкий столик рядом с кроватью резной поднос, сел рядом сам. Над чайником и чашечками на подносе поднимался пар, легко тянущийся вверх в лунном луче. - Глава Лань, - Цзян Чэн спросонья случайно выбрал самое глупое обращение для данной ситуации. - Лань Сичэнь, что ты здесь делаешь? Во тьме спальни, прорезаемой лишь острыми, натянутыми, будто струны гуциня, лунными лучами, сложно было разглядеть выражение лица собеседника. Но, даже не видя, там сложно было представить что-либо иное, кроме привычной мягкой и чуть печальной улыбки. - Цзян Ваньинь, ты кричишь во сне уже несколько ночей. Я принес чай из трав, который поможет тебе успокоиться и отдохнуть, - Сичэнь взял одну пиалу кончиками пальцев и протянул главе Цзян. По позвоночнику пробежал холодок. Цзян Ваньинь далеко не в первый раз в своей жизни видел кошмары, - да и кто вообще умеет жить без них? Но в первый раз кто-то обратил на это внимание, заговорил об этом, нарушив допустимые нормы приличия. Да еще и позволив себе прийти среди ночи. И не просто кто-то, а Лань! Сам Сичэнь же, казалось, вовсе не был смущен сложившейся ситуацией, продолжая терпеливо протягивать чашечку с успокаивающим отваром. Цзян Чэн поежился - от реки тянуло ночной сыростью, сунул руки в рукава халата, лежавшего у постели. Аккуратно взял чашечку - пальцы Лань Хуаня, легко мазнувшие по его собственным, оказались неожиданно теплыми. Легкие прикосновения и молчаливое присутствие Ланя успокаивали не хуже чая, и глава Цзян вдруг поймал себя на мысли, что не хочет его отпускать. Сидеть бы так молча долго-долго, нет, лучше ближе к нему, вдыхать запах его одежд и волос, заснуть незаметно для себя, опершись лбом на чужое плечо. Цзян Чэн отхлебнул душистый чай, отгоняя прочь непозволительные мысли. Глава Лань ему не жена и не сестра, чтобы укачивать в объятиях. - Прости, что потревожил твой сон, - он поставил чашечку обратно на поднос, Лань Сичэнь аккуратно наполнил ее снова. - Я постараюсь проследить, чтобы это не повторялось. И спасибо тебе за чай, - щеки слегка обожгло стыдом, когда он представил главу Лань, собственноручно глубокой ночью нагревающего воду, чтобы приготовить отвар. Ему. Цзян Чэн снова почувствовал легкое прикосновение чужих пальцев, тепло пиалы в собственных ладонях. - Меня куда больше беспокоит твое самочувствие, Цзян Ваньинь, - в голосе Сичэня опять послышалась легкая обеспокоенность и забота. Именно эти интонации больше всего смущали Цзян Чэна. Почему глава Лань так добр и внимателен к нему? Разве был для того хотя бы малейший повод? - Я обладаю навыком начертания некоторых особых талисманов, - чуть помедлив, продолжал тем временем Сичэнь. - Предназначенных для очищения тревог и успокоения мятущейся души спящего человека. Их эффект должен усилиться благодаря воздействию травяного чая. Однако они будут работать только в том случае, если автор будет находиться том же помещении, - и он придвинулся ближе, пересел на край кровати, заглядывая Ваньиню в лицо, взглядом спрашивая позволения, - так же, как спрашивал иногда во время их близости. - Я доверяю тебе, Лань Сичэнь, - Цзян Чэн отставил пустую пиалу и медленно лег на спину, прикрывая глаза, глядя сквозь ресницы, как фигура в белом, двигаясь легко и почти бесшумно, на несколько минут исчезла из его поля зрения, чтобы вернуться с несколькими талисманами. Сложенные пальцы, взмах рукава, - и смутно белеющие прямоугольники с плохо различимыми в темноте знаками взлетели на стены и под потолок над кроватью, образуя идеально ровный круг. А затем Сичэнь замер неподвижным изваянием на краю постели, у ног Ваньиня. От успокаивающих трав потянуло в сон. Цзян Чэн вытянулся на спине, отодвигаясь к краю постели, чтобы освободить место. Но Лань не шевелился, и только в этот момент пришло осознание - он и не собирался ложиться рядом и стеснять хозяина кровати. Щеки снова обожгло стыдом. - Лань Сичэнь, - позвал Цзян Чэн, сердясь на собственное смущение. - Я как хозяин Юньмэна не могу позволить своему гостю провести ночь в неудобном положении. Ложись рядом, пожалуйста, и отдохни. В голове с вялым беспокойством заметались мысли о том, что сам он может устроиться на полу, уступив кровать Лань Хуаню, - чтобы избежать неловкости ситуации, - но ведь тогда не подействуют талисманы и приложенные усилия будут напрасны, но спать рядом - это неприлично, но… Размышления Цзян Чэна прервал шорох ткани, когда Сичэнь опустился рядом, вытягиваясь на постели и аккуратно накрывая их обоих одеялом. - Благодарю, глава Цзян, - в его негромком спокойном голосе послышалась легкая усмешка. - Спокойных тебе снов, и пусть кошмары этой ночью обойдут тебя стороной.