Счастье вопреки всему

      Противное объявление Монокумы прервало сон Шуичи довольно резко и внезапно. Со стоном поднявшись на кровати, он протер глаза, осматривая комнату. Опустив взгляд в сторону, он увидел всё ещё спящего Кокичи. В мозг врезались воспоминания прошедшей ночи, и внутри всё похолодело. Смахнув одеяло, синеволосый ощутил, как ему в голову прилетел контрольный выстрел. Бедра мальчика были испачканы в засохшей сперме и крови; простыни запятнаны алыми следами. Состояние тела лидера тоже было не лучшим: бледная кожа пестрела засосами, на талии и бедрах уже проявились следы от ладоней детектива, на левой щеке выделялся синяк от удара в порыве эмоций. Всеми силами сдерживая крик, Сайхара выпрыгнул из постели и ринулся в ванную. Забежав в помещение, он ухватился за края раковины, пытаясь восстановить дыхание. На лице отображались лишь ужас и отчаяние. Что он натворил? Не имело значения, являлся Ома мастермаиндом или нет. Шуичи совершил просто непростительную вещь. Ничем нельзя оправдать то, что он изнасиловал мальчика. Сколько бы ядовитых фраз и лжи лидер ни сказал, он никогда не опускался до такого. Уже стоя в душе под струями воды, синеволосый ощущал ярое желание залезть в петлю. Он ведь любил Кокичи, правда любил. Хотел разгадать те тайны, что тот хранил. Понять его правду. А потом… потом случился четвертый суд, и они оба сорвались, наговорив ужасных вещей. Детектив злился. Злился и на себя, и на него. Он не понимал, почему лидер вел себя так жестоко, не понимал, имело ли для него значение время, проведенное вместе с синеволосым. Но во всем этом вихре эмоций Шуичи не терял надежды поговорить и разобраться. А теперь, в итоге… Парень зажмурился. По щекам вместе с каплями воды стекали слезы. Такие же, какие вчера дорожками стекали по лицу мальчика, пока детектив причинял ему боль. Он ранил его физически, он унизил его морально. Не Ома был монстром класса. Этим монстром был Сайхара.       Чувства душили парня. Он захотел дать Кокичи в руки нож, чтобы тот убил его, но тут же откинул эту мысль. Нет, если он из лидера еще и убийцу сделает… Шуичи просто больше недостоин жизни. Надо поскорее найти веревку да люстру попрочнее, чтобы избавить и оставшихся одноклассников, и в особенности Ому, от такого чудовища, как Сайхара. Накинув на себя первую попавшуюся мятую одежду, синеволосый вышел из комнаты. Он совершенно точно собирался на склад. Но в последний раз оглядев общежитие, он взглядом зацепился за портрет Харукавы. Да, девушка ненавидела верховного лидера, но также она всегда действовала, руководствуясь логикой и головой. Она сможет сообщить всем, что Кокичи не виноват в его самоубийстве, что кукловод не влиял на его смерть. Потому что преступление, что совершил парень, гораздо тяжелее. Постучавшись в ее дверь, синеволосый опустил голову вниз. Если Маки вообще выслушает его просьбу после того, как узнает, что он совершил. Шатенка вышла довольно быстро – Момота, боже, что тебе нужно с утр… Сайхара?! Что ты тут делаешь? И что с тобой? – Харукава-сан… ты выслушаешь меня? – голос парня хрипел. Ассасин выгнула бровь, но пустила к себе. – Что эта мелкая мразь с тобой сделала? – от упоминания Кокичи в настолько негативном ключе ноги Шуичи подкосились, и он упал, громко всхлипнув – Э-эй, Сайхара, ты в порядке? Да я его… – Я ужасен! – крик Шуичи прервал Маки, – я просто ужасен! Я чудовище, Харукава-сан! – Так, а ну-ка успокойся. Ты – нет, а вот Ома… – Ома-кун ничего не сделал со мной… я сделал… я сделал нечто отвратительное… – Ты его избил что ли? Ничего, этот урод заслу… – Я изнасиловал его! – … что? – в комнате повисла звенящая тишина. На лице Маки отображался шок, – …ты что… сделал…? – … я надругался над ним… я взял его против его воли… я порвал его, черт возьми! Господи… какой же я монстр… – …, – девушка не была готова к такому. Вот вообще ни разу не готова. Когда Шуичи поднял на неё взгляд, её всю передернуло. Она никогда не видела у него такого взгляда. Она за всю свою жизнь никогда такого не видела. Такой концентрации вины, ужаса, отчаяния и ненависти к себе – …хэй… Харукава-сан… Я знаю, что ты ненавидишь его, но прошу… если вдруг Монокума объявит классный суд по поводу моей смерти… защити его… Расскажи всем остальным… чтобы ни он, ни все вы не погибли, потому что по ошибке выбрали бы его… – … что…? – тут Маки вышла из оцепенения, – Так! А ну стоять! Куда это ты собрался?! – …эм…, – парень посмотрел на пол под себя – Ага, сейчас, конечно! Вперед и с песней! Да нихрена! Отставить подобный бред, Сайхара! – Я чудовище, Харукава-сан! Я не заслуживаю жить! – …, – девушка глубоко выдохнула. Она не верила, что говорила подобное, но иного пути у нее не оставалось, – Ома тебе сказал это? – … что…? – Ома тебе говорил подобное? – … н-нет… он еще спит… – Значит не пори горячку раньше времени. Как минимум, тебе еще исправлять то, что натворил – … я… я не понимаю… – …эх… Ты сказал, что порвал его, что сильно навредил. Ему потребуется… помощь, чтобы восстановиться – … он не позволит мне прикоснуться к себе… Я сам себе этого не позволю… – Значит придется тебе переступить через себя. Из живых парней, кроме вас двоих, остались только Момота и Киибо. Даже если и ты причина всего, все равно считаю, что он выберет тебя вместо этих двоих. Если захочет восстановиться как можно быстрее. Сейчас, когда ты пришел в себя и контролируешь свой разум, я думаю, что сможешь уговорить его позволить заботиться о себе. По крайней мере, ты должен попытаться. Это твоя ответственность, Сайхара. И здесь, в этом проклятом месте, ни осталось никого, кто мог бы нести ее вместо тебя. В любом случае… нам бы еще понять, как Монокума отреагирует на то, что ты совершил с гребанным мастермаиндом – … я не понимаю… я не понимаю, Харукава-сан… Я ударил его сначала, а после разорвал одежду… но… но он не сопротивлялся… он не сопротивлялся, Харукава-сан! Он не позвал Монокуму. Он не пытался ударить в ответ. Он просто терпел. Терпел и тихо плакал… Да еще и улыбался. Смотрел на меня так, словно не я его чести лишаю! Я не могу передать это словами… но… но он… будто бы просто принял в себя все мои негативные эмоции, не сказав ни слова против…! … я просто не понимаю… – … он… не сопротивлялся и молчал…? Ома? – Д-да! Он не был готов. Он не хотел этого. Но он не сказал нет! Он даже не просил остановиться. Он просто молча принимал всё, заглушая все звуки подушкой. Я просто не понимаю… Почему?! – из глаз снова потекли слезы. Когда руки Шуичи потянулись к собственной шее, Маки присела рядом и обняла парня, перехватывая его ладони своей, а второй поглаживая детектива по голове. Блузка девушки стремительно стала намокать: синеволосый дал волю плачу и крикам. Сидя рядом с ним, ассасин сама пыталась не сорваться. Это была не ее роль. Она не подходила, чтобы успокаивать людей. Но также она понимала, что у Сайхары не было особо выбора. Кроме неё никого толком и не осталось, а Кайто явно бы ситуации ничем не помог. Наоборот, велика вероятность, что он лишь бы усугубил положение вещей. Он мог своими словами подбадривать, но, учитывая проблему, астронавт реально был не лучшим кандидатом. – … я люблю его, – надломанный голос Шуичи в очередной раз за утро привел девушку в состояние шока, – я правда очень любил его… и сейчас люблю… но я… но я… сделал с ним такое… Я хотел поговорить с ним… после четвертого суда… но потом вся эта история с мастермаиндом… Я почувствовал, что он опять убегает он меня… и я… я знаю, что это не оправдывает меня… Знаю! Но… но так больно… что… что мне теперь делать…? – … я не знаю, Сайхара… я не знаю, – девушка и сама хотела бы знать, как ей поступить. Социальные взаимодействия никогда не были ее сильной стороной. Но если ей выпала такая возможность, то она приложит все усилия, чтобы спасти своего друга от самого же себя. Раз он зашел к ней, значит где-то внутри него еще осталось крохотное желание жить, – но в одном я уверена – …? – Твоя идея с самоубийством – полная чушь. Если ты действительно… эм… любишь его… боже, и чем ты только руководствовался… кхм… я о том, что если любишь, то ты не можешь бросить его вот так. Уйти молча – это не выход. Ты сказал, что он еще спит. Значит ты еще не извинился. Просто вот так исчезнуть сейчас… Мне кажется, это будет еще большим оскорблением. Он вполне может посчитать, что ты просто воспользовался им, как игрушкой. По крайней мере, я так думаю, – детектив продолжал всхлипывать на плече девушки, – Так. Ты точно воспринимаешь мои слова? – д-да… стараюсь… – Хорошо. Ладно, давай вставай. Перемещайся в ванную, приводи лицо в порядок, собирайся с силами и иди к нему. Я не говорю, что это будет легко. Скорее всего, наоборот, очень и очень тяжело. Но тебе придется встретиться с ним и с последствиями своих действий. – у-угу… Пока Шуичи находился в уборной, Маки наполнила стакан водой и переодела намокшую блузку. Выйдя, парень сел на кресло и минут пятнадцать смотрел в стену, иногда цедя жидкость. Наконец, он глубоко вдохнул, выдохнул и направился к выходу. Уже у двери синеволосый обернулся, немного устало улыбаясь девушке. – Спасибо, Харукава-сан. Прости, что вот так втянул тебя в это – Не за что. Иди уже.

***

      Первым делом Сайхара направился на склад. Его сердце всё ещё терзала буря сомнений, но Маки была права. Он должен хотя бы попытаться. Парень надеялся, что на складе найдется что-нибудь, способное хоть как-то залечить раны мальчика. В самом худшем случае детективу придется унижаться перед Монокумой и идти на сделку с ним. Но ради здоровья Кокичи, Шуичи был готов пойти на это.       К счастью, на складе нашлись и бинты, и мазь для гематом и даже для заживления ран в более интимном месте. Долго рассуждать о том, как вообще можно было предусмотреть такое развитие событий и подготовить необходимое, парень не стал. У него не было на это ни времени, ни желания. Стоя перед дверью в свою комнату, держа всё необходимое, детектив понял, как сильно дрожит. Проснулся ли Кокичи? Может он уже ушел? Или всё еще без сознания? Как синеволосому, в принципе, мальчику в глаза смотреть после того, что он сделал с ним? Собравшись с силами, парень вошел в помещение, сразу же смотря на кровать и выдыхая. Лидер все еще спал. Неуверенно подходя ближе, Сайхара отложил на тумбочку все медикаменты и метнулся в уборную, чтобы набрать ванну. Закончив, он проверил температуру воды, после чего вернулся в комнату, подходя к Оме. Откинув одеяло, он еще раз осмотрел тело мальчика, чувствуя, как отвращение к себе нахлынуло с новой силой. С максимальной аккуратностью подхватив лжеца под коленями, Шуичи отнес его в ванную и оставил ненадолго. За это время парень поменял постельное белье и достал из шкафа свежую рубашку. Форма лидера была испорчена, так что синеволосый надеялся, что его одежда сможет хоть как-то подойти. Когда кожа мальчика размокла, детектив взял мочалку и стал бережно отмывать запекшуюся кровь из глубоких укусов и внутреннюю сторону бедер. На самый конец юноша оставил промывку внутри. Каким бы нежным он ни был, любые действия принесут дискомфорт раздраженному, порванному отверстию. Но это всё равно надо было сделать, поэтому Шуичи с максимальной бережностью приступил к процедуре, постоянно проверяя состояние мальчика.

***

      Кокичи просыпался очень медленно и болезненно. Низ тела сильно тянуло, некоторые раны ощутимо саднили. Когда слух лжеца смог сфокусироваться, он услышал журчание воды. Также вернулось осязание, а вместе с ним и ощущение того, что в его анусе снова что-то находится. Однако в отличие от вчерашней ночи движения были медленными и бережными. С силой разлепив глаза, лидер увидел перед собой синее пятно. Вернувшийся чуть позже фокус открыл вид на Шуичи, напугано смотрящего в ответ. Как только тусклые серые глаза встретились с полуоткрытыми фиолетовыми, детектив тут же отвел взгляд, пряча его за челкой. Пытаясь вернуть движение в собственное тело, мальчик тихо застонал от не самых приятных ощущений – п-прости…, – тихий голос синеволосого разрезал тишину, – потерпи еще чуть-чуть, пожалуйста…. Я обещаю, что скоро закончу       И действительно, вскоре юноша завершил промывку и, выключив воду, завернул лидера в большое мягкое полотенце. Отнеся его в комнату, он аккуратно положил его на постель. Все остальные процедуры проходили в полной тишине. Кокичи, не двигаясь и не разговаривая, лежал, позволяя Шуичи бережно обрабатывать гематомы, забинтовывая самые серьезные. Когда синеволосый закончил, он убрал все медикаменты в тумбочку и упал перед кроватью. На этот глухой звук лжец перевел глаза, чуть приподнимаясь на локтях – … прости… прости меня… М-мне жаль… правда очень, очень жаль, что я сотворил с тобой такое… Ничто в мире не сможет оправдать меня… Я знаю, что ты никогда не простишь меня… у тебя есть полное право на это… Я-я знаю, насколько я отвратителен… я обещаю, что исчезну из твоей жизни, но… но сейчас тебе нужна п-помощь… Я клянусь, что более никогда не потревожу тебя и не коснусь, но… но прошу позволь хотя бы сейчас помочь тебе восстановиться… Я хотел бы попытаться хоть как-то исправить тот ужас, что я с-совершил с тобой… Я-я не причиню тебе больше боли, клянусь, только… только позволь сейчас помочь тебе… Но… но если ты больше никогда в жизни больше не хочешь видеть меня, то хорошо. Я пойму. Я заслужил это. Никакие слова раскаяния мне не помогут, я знаю… Н-но прошу… позволь сейчас позаботиться о тебе, – детектив упал лбом в пол, склонившись в нижайшем поклоне. Слезы вновь стали скапливаться в уголках глаз – … ладно…, – хриплый голос прервал всхлипы Сайхары. Такое простое согласие заставило синеволосого вскинуть голову – п-правда…? Т-ты действительно согласен? – да, – мальчик спокойно лежал на кровати, смотря в потолок и не двигаясь. Ни криков, ни отрицаний, ни оскорблений. Абсолютно ничего – ...с-спасибо… я… эм, пойду схожу за едой… тебе, наверняка, противно видеть меня…, – с этими словами Шуичи выбежал из комнаты, оставляя Кокичи одного. Услышав хлопок двери, лидер с тихим вздохом закрыл глаза. Детектив ему противен? Да вроде бы нет. Ома не мог сказать, что чувствует подобное. Зол ли он на синеволосого, хочет ли отомстить ему, а после никогда в жизни не прощать? Тоже нет. Похоже? Не то, чтобы лжец, в принципе, сейчас что-либо чувствовал. Как будто кто-то внутри него дернул за рубильник, полностью отключив ему энергию. Больше не хотелось ничего. Однако, в то же время, слова Сайхары больно отзывались где-то в груди. «Исчезну из твоей жизни» … Почему детектив так сказал? Да, по идее, и сам Ома должен желать этого, после того, что парень с ним сделал. Но ничего подобного он не чувствовал. Думать о причинах своих эмоций лидеру совсем не хотелось. Хотелось лишь закрыть глаза и уйти в небытие. Об осуществлении своего плана Кокичи даже не вспомнил.