Счастье вопреки всему

      Подобная жизнь в серых тонах продолжалась два дня. Шуичи ежедневно обрабатывал раны, приносил еду и пропадал из комнаты. Где он был, Кокичи не знал, но спросить всё никак не приходилось. Спал детектив в кресле. Сайхара выполнил свое обещание не приближаться к Оме больше необходимого минимума. Между двумя парнями постоянно висела неловкая тишина, однако заговорить боялись оба. Ну, точнее синеволосый боялся лишнего слова сказать, а лжец не знал, как ему стоит поступать. Когда он оставался один, весь его разум переполняли мысли. Мальчик все еще был довольно слаб, что не позволяло ему свободно передвигаться. Это практически полностью перечеркивало возможность продолжать план. У него попросту не было больше настроя и сил вновь надевать маску злобного злодея и играть в свою собственную игру с Монокумой. Внутри все полностью выгорело. И даже от ненависти других ему было не подпитаться. Единственный, с кем он пересекался, был Сайхара, однако тот был одновременно отстраненным, но при этом максимально бережным. Весь мир Кокичи перевернулся, когда он оказался в комнате синеволосого три дня назад. Ничего более не имело смысла. Наверняка Шуичи уже догадался, что верховный лидер не мастермаинд. А если и нет, то все равно лжецу более никак не реализовать свой план с неизвестной жертвой, не вывести черно-белого медведя на поле битвы. Ну, по крайней мере, все считают игру завершенной. Хоть что-то радовало мальчика, хоть в чем-то его план оказался полезен. Интересно, когда по его душу придет кто-нибудь? Ведь он сейчас даже в комнате детектива, что явно пойдет на руку убийце, поможет подставить Шуичи, который при всех пару дней назад утащил его за собой. В таком случае все обвинят Сайхару в убийстве. Тогда всех казнят. Победа будет за мастермаиндом. Все проиграют… проиграют? Всё закончится проигрышем? Все их страдания обесценятся? Неужели лидер и правда хочет такого финала? Хах, конечно же, нет. Он столько всего сделал, чтобы избежать подобного конца, однако теперь для него всё окончилось. Имеет ли его жизнь еще хоть какую-то ценность?        Перекатившись на подушке, мальчик уткнулся в неё, бессознательно вспоминая, как заглушал ей свои стоны и всхлипы. Какой же он все-таки жалкий. – (Простите, DICE… Простите вашего непутевого лидера и старшего брата… Я больше не выдерживаю)

***

      Сайхара и Харукава шли вместе из столовой. В руках у детектива был привычный поднос с едой для мальчика. Маки с подозрением осматривала друга, который всё ещё находился в очень подавленном состоянии – Ты так и не поговорил с ним, так? – А… эм, ну, я извинился и попросил разрешения заботиться о нем… – А потом? Ты потом хоть раз свой рот открыл? – … не думаю, что он хотел бы… – Сайхара, блин, ты заставляешь меня ломать свой гребанный мир. Я в жизни не думала, что когда-нибудь буду помогать своему другу налаживать отношения с чертовым Омой Кокичи – Ч-что? – Ты с каких пор в телепаты записался? Он тебе сам сказал, что не хочет слышать тебя, или ты себе самостоятельно додумал подобное? – Ну… эм… – Сайхара, ты мне сказал, что любишь его – Д-да… – Ну так делай хоть что-нибудь, черт возьми, чтобы показать ему это! Да, ты совершил нечто ужасное с ним. Да, это обострило ваши отношения. Но вот так спускать ситуацию на тормоза… Такими темпами ты только окончательно потеряешь его. – … – Тебе надо позволить самому себе. Пока не стало слишком поздно. И это не то, что я хочу усугублять твое без того плачевное состояние, но… Время не бесконечно, Сайхара. Особенно здесь. Юмено уже потеряла Чабаширу, да и ты однажды пережил подобное, когда утратил Акамацу. Не наступай на эти грабли заново. Даже если Ома – мастермаинд… Никто не сможет простить его, но, прости меня, Атуа, не верю, что говорю нечто подобное, но возможно ты сможешь изменить его… бе, как же ужасно звучит – Пх, – с губ парня сорвался слабый смешок, – спасибо, Харукава-сан. Что стараешься, несмотря ни на что – Я пытаюсь уберечь тебя от суицида, дурень. Ты даже не представляешь, сколько сил мне требуется, чтобы отстранятся от того, что, фактически, я сейчас помогаю Оме – … и все-таки… что-то всё равно не так… – М? – Не знаю, но что-то явно не так. Всё слишком странно… Слишком странно Ома-кун ведет себя, как мастермаинд… – Как бы потом не началось. Я не обещаю, что смогу сдержать себя, если он вновь начнет свое дерьмо. Только ты каким-то фееричным образом умудрился влюбиться в него – Я… Я понимаю, Харукава-сан       В раздумьях Шуичи дошел до своей комнаты. Кивнув девушке на прощанье, он открыл дверь. Разговор с Маки замотивировал его – он попытается поговорить с ним. Выдохнув, парень перевел взгляд на кровать, где лежал Кокичи

«…»

…Время не бесконечно, Сайхара. Особенно здесь…

      По всему общежитию разнесся отчаянный крик. Ассасин метнулась в комнату детектива и замерла от открывшейся картины. На кровати лежал совсем побледневший Ома, простыни были окрашены в алый цвет, а вены на левой руке полностью изрезаны. Шуичи обессилено сидел на коленях на полу, с ужасом смотря на мальчика. Маки подбежала к постели и схватила лидера за шею. Под её пальцами толкнулся слабый пульс, и отчего-то девушка почувствовала облегчение – Он жив! Он всё ещё жив, Сайхара! – …э…? – Давай сюда! Живо!!! – закричала ассасин, – Давай! Зажимай рану! – Шуичи метнулся в ванную за полотенцем и пережал им рану, сгибая руку в локте. Парень поднял на шатенку взгляд полный мольбы и отчаяния – А-а-а, боже! Почему я вообще спасаю этого лживого ублюдка?! – вскипела Маки и вылетела из комнаты, направляясь на склад, чтобы найти что-то, что сможет заменить жгут        Ожидая возвращения девушки, синеволосый пока что безуспешно пытался привести дыхание в порядок. Осматривая комнату, парень зацепился взглядом за опасную бритву, что лежала на краю кровати. Однако детективу никогда не была нужна бритва, к тому же такая. Тогда откуда же? Неужели Кокичи сам дошел до склада, взял оружие, вернулся обратно… звучит слишком неправдоподобно и бессмысленно. Мальчик все еще был очень скован в движениях, в этом синеволосый был уверен. Но что, в таком случае, вообще здесь произошло? Кто смог получить доступ к комнате Шуичи, да еще и подкинуть бритву, учитывая, что Сайхара видел всех выживших сегодня в столовой, и ни у кого не было времени, чтобы совершить подобное. К тому же тот, кто подкинул лезвие, видимо, каким-то образом знал, что лидер попытается убить себя. За свою недолгую практику детектива парень помогал дяде с расследованием самоубийств, поэтому он практически на 90% был уверен, что раны Кокичи нанес себе сам. На ум приходила лишь одна фигура, что могла быть ответственна за всё происходящее, но она противоречила всему, во что они верили до этого. Всё это мог провернуть лишь Монокума, однако зачем ему убивать мастермаинда, собственного хозяина? Детектив окончательно запутался в своих догадках, когда как одна теория становилась все сильнее и сильнее, но не помогая разобраться, а лишь усиливая боль во сто крат. Наконец, Маки вернулась и, отослав синеволосого за бинтами, перетянула жгутом руку Омы, а после уверенными движениями туго перебинтовала его раны. Когда повязка была наложена, а пульс продолжал тихо, но уверено толкаться под пальцами, девушка выдохнула от перенапряжения – Эй, Сайхара! Отвисай. – С-спасибо, Харукава-сан… – Какого хрена вообще здесь произошло? Зачем он вообще… – Это все моя вина. Это всё из-за того, что я с ним… – …, – на это шатенке было нечего возразить. Это была наиболее логичная причина, пусть она и существенно била по Шуичи – Надо вернуть его в его комнату. Это надо было сделать сразу, а не заставлять его оставаться в месте, где его изнасиловали – Как знаешь… Но тебе теперь еще и его руки перебинтовывать. Причем его состояние сильно ухудшилось. Мы не знаем, сколько крови он потерял – Д-да… я понимаю… – Так, а ключи? – Я все отложил из его формы, – синеволосый открыл один из ящиков и достал оттуда ключи и консоль от управления Экзисалами – Может сломать эту штуку? – Маки недовольно посмотрела на контроллер, однако парень лишь покачал головой, – хм, ну, смотри сам…       Детектив со всей аккуратностью взял Кокичи на руки, передавая ключи девушке. Убедившись, что в общежитии никого нет, они поднялись на второй этаж. Перед дверью Омы Харукава похлопала парня по плечу и, открыв замок, положила ключи ему в карман. Пройдя внутрь, синеволосый уложил мальчика на кровать, бережно укрывая его одеялом. Поднявшись с постели, Шуичи смог осмотреть комнату. И чем больше попадало в его поле зрения, тем больше трещин появлялось у него на сердце. Улики с прошлых дел, восковая фигура Рантаро, куча листов с чертежами различных устройств, включая электромолоты и электробомбы – (Подождите, так это была полностью идея Омы-куна? Получается, Ирума-сан лишь воплотила их в реальность? Н-но зачем мастермаинду создавать оружие против себ… о, нет…)       Последней пулей стала доска. Белая доска с фотографиями всех участников игры. В левую сторону были отставлены жертвы, убийцы и рядом были пририсованы методы убийства, а в правую сторону – еще живые участники и подписи к ним: Киибо – странный; Маки, Кайто, Химико и Цумуги – подозрительные, а сам Шуичи…              Парень не хотел верить в то, что видел перед собой. Сердце стучало так сильно, словно хотело пробить ему ребра. Ноги дрожали, дыхание сбивалось. Отрицать очевидное больше было нельзя. Сайхара развалился на множество осколков. Шатаясь, он покинул комнату Кокичи и, вцепляясь в перила, пошел вниз по лестнице. Синеволосый не знал куда он идет, зачем он идет – внутри всё просто выгорело до тла. Тут из комнаты детектива вышла Маки, которая, по всей видимости, убирала хаос. Увидев друга в настолько плачевном состоянии, девушка очень напряглась. Вот только объявления об обнаружении тела им не хватало. Нет, Ома точно был жив. Они определенно спасли его. Тогда что сейчас творится с парнем?       Схватив Шуичи за локоть, ассасин затащила его к себе и потрясла за плечи, стараясь привести его в чувство – Эй, эй, Сайхара! Сайхара, что произошло?! – … м-мы… – Что мы? Так, а ну-ка приди в себя! – … мы ошиблись… мы так ошиблись, Харукава-сан… – Где ошиблись? Господи, ты можешь объяснить человеческим языком? – тут синеволосый не выдержал и упал на пол, хватаясь руками за волосы, чуть ли не выдирая их с корнем – Ошибся! Боже, я ужасен! Какой же я идиот! Ну, конечно же, Монокума не стал помогать ему! Какой же я слепой идиот! Это было так очевидно! – Ты можешь хоть что-нибудь сказать нормально?! – Он не мастермаинд, Харукава-сан! Он ни в чем не виноват… О, боги, какой же я монстр… – Он не… что?! Какого хрена, Сайхара?! Ты головой тронулся окончательно?! – Тогда зачем мастермаинду улики прошлых дел? Зачем ему куча различных чертежей устройств и расчетов, что навредят ему самому же? Ома-кун сам полностью продумал дизайны и способности электромолотов и бомб! Я видел у него в комнате точные характеристики для Ирумы-сан. Зачем ему просить создать что-то, что принесет ему только кучу проблем? Зачем ему доска с нашими фотографиями, где он отмечал, кто убит, кто убийца, какой был способ, кто остался? Почему оставшиеся живые отмечены подозрительными? Зачем всё это мастермаинду?! – … – Ха-ха-ха, – парень нервно рассмеялся, – нет, нет, всё не имеет смысла, если Ома-кун – мастермаинд! Да даже происходящее сейчас! Монокума сам нам всё доказал! У меня в комнате не было опасной бритвы, а Ома-кун не мог нормально ходить. Единственный, кто мог принести бритву, это Монокума. Однако зачем ему доводить до суицида мастермаинда, собственного хозяина?! Да абсолютно незачем! Это лишено логики и смысла! Всё это объясняется лишь одним способом – Ома-кун не мастермаинд! Он оговорил себя! – Но зачем? Зачем ему, черт возьми, делать это?! Ему жить надоело?! Хотел, чтобы кто-то сорвался и убил его? – … – Эй, Сайхара? – девушка напряглась. Она ожидала, что синеволосый продолжит говорить, – Эй, всё хорошо? – почувствовав, как спина парня дрожит, Маки села рядом, обнимая друга – … мы ужасны, Харукава-сан… я ужасен…, – лицо Шуичи выражало лишь шок и осознание чего-то плохого, – он всегда делал всё один. Мы оставили его одного, а он лишь поддержал наше желание видеть его только как злодея. И он использовал это. Ты помнишь, что он сказал нам тогда, у люка? «Поздравляю с прохождением игры». Согласно его словам убийства закончились, а из-за того, что все мы считали его злодеем, то мы даже не попробовали усомниться в его словах. А еще мир за стенами мертв, возвращаться нам некуда. У нас больше нет никакой мотивации пытаться убить друг друга, чтобы выйти. А мотив… Какой день идет с конца четвертого суда? Четвертый? Пятый? Раньше нам давным-давно уже выдали бы мотив, но сейчас ничего такого нет. Своими действиями он прервал отработанную стратегию Монокуму, ведь после его слов, он больше не может опрометчиво выдавать нам мотивы. Если он ошибется, то мы сразу поймем, что Ома-кун не мастермаинд, а настоящий скрывается за невинной маской среди нас и хочет его убить. Всё, что сделал Ома-кун, поставило мастермаинда и Монокуму в очень неудобное положение, ведь малейшая ошибка приведет к их раскрытию. Он сломал их идеально работающий механизм… – Что за…? Какого чёрта? Почему так сложно? Зачем он всё настолько усложнил? Неужели всё это действительно стоило того? Ну, неужели совсем никто не заслужил его доверия? Хоть с кем-то поговорить?!... эй, Сайхара? – Маки почувствовала, как замер и напрягся парень в её руках, – ты чего? – … н-на его д-доске, – голос синеволосого задрожал, – на его доске была фотография, отставленная в сторону… и под ней была надпись… единственная положительная из всех пометок… «заслуживающий доверия?» – …, – ой, как девушке не нравилось, куда этот разговор идет – … та фотография… была моя… это должен был быть я, Харукава-сан… всё это время… ему было не всё равно… Всё наше проведенное вместе свободное время… все его слова, шутки… при всём его недоверии ко всем, он проводил со мной столько времени… и даже, когда я врал на судах, он никогда не говорил об этом, хотя наверняка знал… я… я должен был понять… заметить… а вместо этого наговорил ему ужасных вещей после четвертого суда, а потом… потом ещё и…, – всхлипы стали громче, – боже, я такой отвратительный, Харукава-сан, я так ужасен… я мог… мы могли бы вместе… всегда… и… я…       Сайхара сорвался. Он плакал громче, чем в то злосчастное утро. Он плакал сильнее, чем после смерти Каэде. Он плакал от того, что своими руками и словами сломал счастье, которое могло у него быть. Если бы он был чуть повнимательнее… если бы подумал чуть получше… Вспоминая сейчас то признание у люка, синеволосый понимал, что сказанное мальчиком скорее всего являлось лишь его вполне логичными выводами из уже полученной информации. Даже сам детектив мог сказать вполне что-то подобное при желании. Единственное, в чем Оме серьезно потребовалось соврать, это в моменте с лидерством над организацией, противостоящей проекту Гофер. И они все поверили ему, даже не усомнившись, даже не попытавшись подумать логически. А ведь мальчик всегда был один. И даже в таких условиях он создал план, что практически полностью уничтожил убийственную игру. Пока все они просто плыли по течению, лишь обещая каждый раз больше никогда никого не убивать, Кокичи подбирался к настоящему злодею, подготавливался к атаке и выжидал. Он перевел на себя ненависть всех, и всё, ради уничтожения этого безумного механизма.       Слушая отчаянный плач своего друга, Маки старалась хоть как-то собрать свой расколотый вдребезги мир. Ома раздражал её, выбешивал до белого каления. Так что он лучше, чем кто-либо, подходил на роль ответственного за происходящий кошмар. Из-за созданного им образа никто даже и не подумал сомневаться в его словах. Даже если они каждый раз говорили себе, что Ома Кокичи – вечный лжец, они поверили его признанию, как самые наивные дети. Это казалось самым логичным выходом. Никто даже не удивился. Поэтому она считала, что злость и желание убить его были более чем оправданы. И каким бы ужасным не был проступок Сайхары, роль лидера, как мастермаинда, в мозгу Маки давала некоторую отмазку. Не оправдывала полностью, но чуть притупляла ужас осознания. Однако реальность в очередной раз дала им под дых тогда, когда они меньше всего ожидали этого. Кокичи всегда был на их стороне, хоть и сделал всё, чтобы никто не заметил и не понял этого. И теперь оправдываться было нечем. И если для Маки была хоть какая-то отговорка, что Ома при всех раскрыл её талант, и её ненависть оправдана, то вот ситуация Шуичи усложнялась во сто крат. Ничего не изменит теперь той правды, что они слишком сильно ошибались насчет Кокичи. Картина мира Харукавы рушилась со скоростью карточного домика. В какой-то степени она поняла, о чем говорил Сайхара, когда сказал, что они хотели видеть в нем лишь злодея. Они практически никогда не сомневались в словах мальчика, когда тот говорил о своих злобных планах, а его постоянная ложь только уменьшала желание копаться в его словах. И осознавая теперь все это, успокаивая в своих слабых объятиях полностью разбитого Шуичи, девушка не знала, что ей теперь делать. Она пусть в жизни бы не захотела, чтобы ее сравнивали с Омой, понимала, что с доверием проблемы были у них обоих. Однако в настолько отталкивающем поведении даже она не заходила настолько далеко. Хотя и неизвестно что было бы, если бы Кокичи не раскрыл прилюдно её настоящий талант. Что было в его планах изначально, Харукава не понимала, но ей, по факту, это только помогло, ведь остальные приняли её. А вот мальчик окончательно стал всеобщим врагом, накаляя отношение к себе до предела.

***

      Шуичи плакал на плече у Маки ещё часа пол точно, пока не истощил свой голос настолько, что тот начал хрипеть. С усилием девушка перетащила все еще всхлипывающего парня на кровать, продолжая поглаживать по голове в попытках успокоить. Наконец, голос детектива окончательно стих, а сам он перевернулся набок и заснул. Шатенка тяжело выдохнула. Слишком много всего свалилось на нее за последний час. Хотя, по сути, можно смело говорить, что за последние несколько дней. Ей нужна была передышка. Сайхара спит, Ома спит. Значит у нее есть пока свободное время. Как воспитательница в детсаду, ей богу. Оправдывает свой ложный талант. Ассасин встала с кровати, привела себя в порядок и пошла к Момоте. Может он и не знает всей ситуации, да и не поймет никогда, даже если узнает, но ей нужно отключить мозги и отвлечься. Лучшей кандидатуры, чем астронавт, у неё нет.