Счастье вопреки всему

      На следующий день Кокичи смог разлепить глаза. Оглядев комнату, он понял, что находится у себя. Первой мыслью мальчика было то, что ему всё приснилось, но слабость в теле, боль в левой руке и Сайхара, спящий подле кровати, положив голову на матрас, доказывали, что все произошло в реальности. Стоп. Сайхара? На лице парня было беспокойное, нахмуренное выражение, да и сама поза выглядела довольно напряженной. Детектив пришел сюда после ночного объявления Монокумы. Во-первых, он хотел убедиться, что лидер не нуждался в перебинтовке, а, во-вторых, синеволосый боялся, что черно-белый медведь или мастермайнд придут закончить начатое. Ну и где-то внутри была третья причина, заключавшаяся в нежелании Шуичи оставлять Кокичи одного больше.       Когда лжец полностью осознал происходящую ситуацию, он, вздохнув, откинулся обратно на подушку. Вот теперь точно конец. Вся его комната буквально кричит о том, что он не кукловод. Что ж, не то чтобы мальчику вообще было на что рассчитывать. Почему его левая рука так болит? Взгляд пробежался по предплечью, увидев, что оно туго перебинтовано. Что произошло? В голове лидера была черная дыра. Воспоминаний последнего дня не было совсем. Тут синеволосый заворочался и открыл глаза. Заметив, что мальчик очнулся, он облегченно выдохнул. – Ома-кун…, – голос детектива хрипел так, будто бы он очень и очень долго плакал, – Ома-кун… слава богам, ты очнулся… – С-сайхара-чан? – тут Кокичи осознал, как давно он слышал в последний раз голос парня и как он соскучился по нему – Ты… в общем… как твоё самочувствие? – … что произошло? – от этого вопроса детектив помрачнел – … прости… – За что? – … я виноват… Я так виноват перед тобой… – Ты мне левую руку перерезал? – судя по тому, как вздрогнул Шуичи, мальчик понял, что угадал произошедшее, – Очень сомневаюсь. И за что ты тогда извиняешься? – Я… я такой идиот… я… прости… я должен был понять… – Всё-таки догадался, да? – лидер отвел мрачный взгляд в сторону, – (Ну конечно, а как иначе то…) – Я… мне очень жаль… – …, – оглядев поникшего Шуичи, мальчик вздохнул, – тебе не за что извиняться. Это был исключительно мой план. Не бери на себя слишком многого – Но…! – Без «но», Сайхара-чан… Так ты расскажешь? – О чем? – лжец пошевелил левой рукой, – а… эм, ну, я и Харукава-сан нашли тебя вчера у меня в комнате уже когда… Я уходил за едой, видимо, тогда Монокума и подкинул тебе бритву… что он тебе наговорил…? – …, – мальчик молча обрабатывал информацию. Ему было нечего ответить, так как он попросту не помнил всего этого. Но Шуичи расценил это молчание по-своему – … н-ну… если не хочешь, т-то не говори… я понимаю, что это не м-мое дело… п-прости… Эм…, мне надо перебинтовать твои раны… – и? – Эм… т-ты позволишь мне…? – Я же вроде уже говорил, разве нет? Или мой милый детектив совсем стал плох в запоминании чужих слов, ни-ши-ши, – Кокичи попытался засмеяться и пошутить, но это было слишком тухло и фальшиво. Всё-таки нет у него больше на это сил. От этого грустного смеха стало больно и Шуичи. Это казалось таким неправильным, – я не против. Не думаю, что у меня есть выбор, так-то.       Детектив наклонился вниз и достал все необходимые медикаменты. Аккуратно размотав бинты на руке, парень ваткой, смоченной в перекиси, начал стирать засохшую кровь. Разрез уже немного затянулся, образовав небольшую корочку, но всё еще был довольно уязвим. Пока Шуичи перебинтовывал предплечье Кокичи, он отчаянно пытался вспомнить, как нанес себе такие раны. Тут в его мозгу всплыла одна фраза синеволосого, на которую он не отреагировал сразу, но к которой требовались пояснения. К тому же ему надо было развести парня хоть на какой-то диалог, чтобы хоть немного понимать состояние и чувства детектива, потому что пока он молчал, сделать это было трудно – Хэй, Сайхара-чан, ты вроде бы что-то говорил про Харукаву-чан – А, да…, – синеволосый вздрогнул от внезапно поднятой темы, – она… эм… – Она знает? – Д-да… всё знает – Вообще всё? – Да, всё с самого начала. На самом деле… это она сказала мне заботиться о тебе. Если бы она не сказала мне хотя бы попросить у тебя разрешение на это, то я давным-давно в петле висел бы. И это она наложила тебе первую повязку, отыскав на складе жгут с какой-то аномальной скоростью. Если бы не Харукава-сан… меня бы не было давно уже… П-поэтому я рассказал ей о… о тебе, когда с-сам узнал… – … ясно… вау, спасен профессиональной убийцей, кто ненавидела меня больше всех остальных…, – мальчика очень напрягли слова парня о возможной смерти, но обсуждать он их не стал. Он просто не знал, как ему это сделать. Одно было ясно. Чувство вины детектива было просто запредельным       В комнате вновь повисла тишина. Тем временем Шуичи закончил с рукой и перешел к остальным травмам. Они заметно заживали. Хоть что-то немного радовало. Закончив все процедуры, парень отстранился и сел изображать статую. Тут желудок Кокичи заурчал. Глаза синеволосого расширились в осознании, и он подорвался с места, выбегая из комнаты. Мальчик от такой резкости только удивленно посмотрел на хлопнувшую дверь. Пусть слабость в теле всё еще была, лидер решил, что ему надо хоть немного прибраться. Оставалась маленькая надежда, что детектив не успел перерыть все его бумажки. Ноги немного тряслись после трех дней лежания на постели, а поясница тянула. Но, в целом, было терпимо. Собрав наибольшее количество чертежей, Кокичи запихнул их в одну из множества коробок. Тут под руку попался кубопад с видео-мотивом. В голову врезалось одно из самых ужасных воспоминаний, которое в свое время раскололо лидера на мелкие кусочки и чуть ли не лишило воли к жизни. В ушах зазвенело, и на пару минут Кокичи выпал из реальности. Вздрогнув, мальчик помотал головой и закинул планшет в нижний ящик тумбочки. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Шуичи, а вместе с ним и вкусный запах еды, отчего во рту лжеца скопилась слюна. Но почему-то детектив выглядел удивленным – О-ома-кун… ты можешь ходить…? – А… ну, неидеально, конечно. Но лежать на кровати солдатиком уже просто осточертело. Если продолжу ничего не делать, мышцы совсем атрофируются – … но тебе всё еще больно… – Не самое худшее, что было в моей жизни. Забей – …, – синеволосый не понимал, как лидер мог так спокойно относиться к тому, что с ним сделали. Как Кокичи мог так спокойно общаться с ним, со своим насильником? – Так, стоять и разговаривать через порог – плохая примета, Сайхара-чан. Раз уж ты всё видел и знаешь, то хватит топтаться у входа, – мальчик всё еще не знал, как ему стоит себя вести. Сил на постоянную ложь и шутки не было, но однообразное серое молчание тоже не привлекало. Попытка самоубийства прервала цикл уныния, в котором они мариновались несколько суток, но теперь, видимо, все возвращается обратно. И лидер не знал, стоит ли ему действительно попытаться разговорить детектива.       Переместившись обратно в кровать, Кокичи принял поднос из рук парня и принялся поглощать еду, иногда поглядывая на Шуичи, который снова решил побыть косплеером известной статуи Мыслителя. И получалась у него какая-то депрессивная версия, если честно – Ты сам-то хоть поел? – внезапный вопрос заставил синеволосого поднять голову – А… н-не переживай… я потом. Когда поднос обратно понесу… – О чем так усиленно размышляешь? – мальчик пусть и сомневался, но всё же попытался возобновить диалог – эм… н-ну… это твоя комната… – Кхм, как бы да. И? – И… в… в общем… если раньше мы были у меня и…, и я очевидно оставался у себя, то… н-ну… сейчас это не моя комната и… – Ты по поводу своего пребывания здесь? – лидер не очень разобрался в бессвязных бормотаниях детектива, поэтому попытался угадать – Эм… как бы… Монокума хочет от тебя избавиться и… я… хотел бы… т-точнее, не хотел бы оставлять тебя одного и… но… т-теперь... – Ты можешь остаться здесь – П-правда? – А есть разница в чьей комнате мне матрас проминать? Различие только в том, что у меня тут срач – Н-но я… неважно… спасибо… –… ухум…, – и в комнате снова воцарилась тишина. Всё-таки между ними всё еще была широченная стена, которую каждый не знал, как начать ломать.

***

      Эту ночь Шуичи также провел в кресле, только уже в чужой комнате. По сути, как и сказал Кокичи, кроме бардака в помещении ничего не поменялось. Однако всё-таки лидер потихоньку начал вылезать из апатии, которая свалилась на него после изнасилования. Самой попытки самоубийства он не вспомнил – память так и не восстановила события того дня. Но видимо это дало толчок его еле живым остаткам инстинкта самосохранения и желания жить, что заставили мальчика совершать хоть какие-то действия и возвращаться к происходящему с ними, а не, просто игнорируя всё, лежать на постели. Чего нельзя было сказать о состоянии Шуичи. Оно оставалось весьма плачевным. Теперь и Ома это замечал. Особенно его волновало не совсем естественное положение рук детектива. Однако с какой стороны подойти, да и хочет ли парень именно его помощи, лжец не понимал. Белая доска никуда не делась, фотография Сайхары и подпись под ней тоже, да и чувства Кокичи всё ещё были при нём. Хотелось снова шутить над синеволосым, смотреть, как на его лице расцветает румянец, как он немного закусывает губу, пока пытается разгадать ложь мальчика, хотелось снова слышать его мягкий и спокойный голос. Но Сайхара был, реально, будто бы на другом берегу пропасти. Никаких лишних касаний, лишних слов или взглядов, всегда лишь закрытая поза, не способствовавшая диалогу. От этого всего в груди болело сердце. Всё ещё не сошедший со скулы синяк явно напоминал парням, что между ними произошло. Где-то во время обеда Кокичи попытался спровоцировать не относящееся к перебинтовке касание, на что увидел лишь испуганную дрожь синеволосого и резко отдернутую руку. От такого стало очень больно. Казалось бы, после всего избегать должен мальчик, а в итоге избегают его. Даже если они оба и понимали о пропасти между друг другом, как строить через нее мост, никто не знал.       Привычный устой сломался вечером того дня. В комнате верховного лидера, как обычно, царила тишина. На тумбе стояли подносы с тарелками после обеда, так как Кокичи чудом удалось уговорить Шуичи поесть вместе с ним. Каждый сидел и думал о своём. Однако что-то странное витало в воздухе. Это было то самое странное, непонятное ощущение, от которого по спине пробегался холодок. Внутреннее чутье было напряжено до предела, сильно влияя тем самым на спокойствие хозяина. И детектив, и лидер ощущали напряжение друг друга. Им хватило одного беглого пересечения взглядов, чтобы понять – гнетущее знамение чувствовали оба. И Оме, ой, как это всё не нравилось. Эта леденящая неизвестность, когда ты не знаешь, подрываться ли тебе с места в попытках что-либо исправить или уже всё кончено. По-видимому, Сайхара по-другому реагировал на свои ощущения, но заговорить так никто и не решался. Точнее, долго не решался, пока лидер не сорвался. Обычно он мог тихо разговаривать сам с собой, чтобы не сойти с ума от количества собственных мыслей в голове, но теперь в комнате есть синеволосый, а значит придется разговорить его – Слушай, Сайхара-чан, не расскажешь про ситуацию снаружи? – Эм… в смысле…? – Ну, я-то вообще все дни в комнате маринуюсь, а ты и за едой ходишь, да и в своей комнате тоже не всегда сидел, пока я ещё у тебя был – Н-не могу сказать, что я особо контактировал с кем-то кроме Харукавы-сан. Мы даже с Момотой-куном особо не общались. А так…, – тут Шуичи замолчал, задумавшись, – на самом деле, мне кажется… что стало слишком тихо…, н-но возможно это просто я не в то время… – Хм, нас всё-таки только семь человек осталось. На такую огромную территорию школы то. Неудивительно, что тихо. Хотя громкие товарищи всё ещё среди нас бесспорно есть, ни-ши-ши, – мальчик всё еще не оставлял попыток заставить себя вновь убедительно шутить и врать –… н-наверное… – …, – диалог затух. Нет, хватит экспериментировать с образами и масками, сейчас вообще не до них. Придется быть искренним, ну или хотя бы стараться, потому что это поведение было лидеру еще более сложным. Он тяжело вздохнул, – Сайхара-чан, давай честно, без лжи и подколок. Ты же тоже это чувствуешь. – … Это…? – Ну, эта атмосфера, висящая в воздухе. Как будто что-то происходит – М-мысли материальны, Ома-кун… и… л-лучше не загадывать наперёд, в-верно? – (Понятно… Тебе страшно. Конечно же ты чувствуешь это, Сайхара-чан. И оттого тебе очень страшно. Ведь ты тоже понимаешь. Настоящий мастермаинд всё ещё скрывается среди нас, а значит может произойти всё, что угодно… И в наших реалиях это… Я понимаю, чего ты боишься, Сайхара-чан, я понимаю. Я знаю это желание убежать от проблем…), – парни подняли друг на друга взгляд. Желто-серый и аметистовый взгляды читали все неприкрытые чувства в глазах напротив. Оба понимали без слов. Понимали, но продолжали молиться и надеяться. Жаль только, что в их мире молитвы выслушивать некому.       Дальнейшие события для Шуичи и Кокичи происходили словно в замедленной съемке. Нескольких секунд шипения ненавистного экрана хватило, чтобы два взгляда моментально перевели всё внимание, смотря на него одновременно напугано и неверяще. Ведь для объявления ночного времени было слишком рано. – У-пу-пу. У-пу-пу-пу-пу. Тело было обнаружено. Прошу всех учеников собраться в ангаре для Экзисалов.