Счастье вопреки всему

      Все ученики встали за свои трибуны. В зале суда висела тишина, а половина взглядов была направлена на Кокичи. Монокума противно рассмеялся и в очередной раз напомнил всем правила заседания. Когда черно-белый медведь закончил свою речь, Шуичи сделал вдох, чтобы начать дело, но его перебили – Зачем? Ома-кун, зачем ты это сделал?! Тебе мало было Гонты-куна?! – Цумуги, повышая голос, накинулась на лидера. На её слова он лишь удивленно склонил голову – О чём ты, Широгане-чан? Вот так сразу гнать на меня бочку немного грубо, разве нет? – Г-грубо?! Да к-как ты смеешь?! – Хм, и ты еще возмущаешься? Ты первая начала обвинения, Широгане-чан. Причем довольно безосновательные – Ньгх, безосновательные?! Ты чертов лжец, Ома! Ты мастермаинд! Кто ещё, кроме тебя? – То-о-о есть, вы хотите сказать, что я убил Амами-чана, Хоши-чана, Анджи-чан и остальных? – Что? – Ну, по вашей логике, раз я мастермаинд, то должен был убить их всех. Если уж мастермаинд у вас убийца. Но давайте-ка вспомним… Хм-м, вау, удивительно! Я не убивал никого из жертв – Из-за тебя умер Гонта-кун! – Я должен был нарушить правила игры? Или, возможно, позволить Ируме-чан убить меня? Я похож на суицидника? Да и… а выиграли бы вы четвертый суд, если бы жертвой был я? Широгане-чан, ты же понимаешь, что Ирума-чан, в случае успеха, убила бы не только меня, но и твоего драгоценного Гонту, да и вас шестерых тоже. Уродливая сучка не целилась в мастермаинда, она просто хотела загасить всех, а я уверен, что Монокума не отказал бы себе в проведении увлекательного классного суда, не так ли? – У-пу-пу, убийство есть убийство. Классный суд проводится в любом случае – Что и требовалось доказать, ни-ши-ши. Монокума прекрасно понимает мое желание насладиться этой игрой. Так что ваши обвинения, что я убил Момоту-чана, только потому, что я мастермаинд не особо-то и весомые – Чт…? Да как ты? А кто, по-твоему, это сделал?! – Ома-кун, считать, что Момоту-куна убил кто-то из нас нелогично и нерационально – Пф-ф-ф, Ки-бой, боже, сколько раз вы собираетесь наступать на одни и те же грабли? То есть, хочешь сказать, что вы все сильно верили, что Тоджо-чан убила Хоши-чана? Или вы следовали своим рациональным мыслям, когда я и Сайхара-чан пытались вдолбить вам, что Ируму-чан убил Гонта? Пора спуститься в реальность. Здесь кто угодно может убить кого угодно. Вон, наша профессиональная убийца Харукава-чан вообще слова с начала суда не сказала – Ты слышишь себя?! Харукава-сан никогда не убила бы Момоту-куна! – Угу, угу, Широгане-чан. А ты с самого начала суда переводишь стрелки на меня. Удобно прикрываться мастермаиндом, да? Фальшиво плакать и я умею, дорогая. По идее, накидываться с пожеланиями смерти на меня должна Харукава-чан. Или же мы чего-то не знаем о тайном романе наших драгоценных косплеера и астронавта, ни-ши-ши? – Да как ты…! – Цумуги задохнулась от возмущения. Осознанный диалог на этом окончился, и в помещении начался хаос из оскорблений, криков и смешков, – Сайхара-кун, ну же скажи ему! – Хватит, – холодно и спокойно проговорил Шуичи, и от шока все мигом замолчали, – прекратите этот балаган. Если Ома-кун – убийца, обсуждение и улики это докажут. А в подобном шуме мы ничего не добьёмся – Сайхара-кун, я осмелюсь предположить, – подал голос Киибо, – опираясь на твои слова в начале расследования, я делаю вывод, что ты не считаешь Ому-куна убийцей – Ньгх, что?! Сайхара, ты чего? – Сайхара-кун, это же неправда, да? – Цумуги в очередной раз всхлипнула – Я, действительно, довольно скептично отношусь к версии, что виновный – это Ома-кун. И этому есть логическое обоснование. Во время расследования я опрашивал вас всех о вашем алиби. Я выяснил, что кто-то был в своей лаборатории, кто-то в бассейне, кто-то в ещё другом углу академии. И единственный, кого я видел сегодня, с момента двух часов дня, был именно Ома-кун. Мы были в общежитии вплоть до обнаружения тела. Так что ему было бы очень сложно быть в двух местах одновременно – Какого черта вы вообще были вместе?! – А? – Сайхара-кун, ты так и не прояснил один момент. Несколько дней назад, когда мы были у люка, вы с Омой-куном куда-то ушли. А теперь ты его покрываешь. Что произошло? Неужели ты предал нас, и теперь работаешь с мастермаиндом? Что он сделал с тобой?! – …а…, – детектив помрачнел. В голову врезались воспоминания… все воспоминания. От этого вновь стало тошно. Ведь Кокичи ничего не делал, ненависть направлена не на того. Заметив, как затих синеволосый, лжец нервно сглотнул. Больная для обоих тема всплыла довольно неожиданно и ударила со всей силы – Что ты сотворил с нашим Сайхарой, чертов мастермаинд?! – поддержала слова косплеерши Химико, и от этого вопроса Шуичи лишь сильнее сжался, опуская напуганные глаза вниз. Всё. Конец. Сейчас все узнают, какой ужас он совершил – Ни-ши-ши, о чем ты, Юмено-чан? – от внезапного смеха парень вздрогнул, – я ничего не делал. Просто вы все были слишком взволнованы, а у Сайхары-чана накопилось много вопросов к старому доброму мне. Он просто расспросил меня о сути убийственной игры, а после просто приглядывал. Нет больше у моего милого детектива доверия к бедному мне, поэтому с того дня у меня появился о-о-очень бдительный наблюдатель. Так что, даже, если бы я очень сильно хотел, то не смог бы убить Момоту-чана. Как вы вообще могли подумать, что Сайхара-чан и мастермаинд на одной стороне? Он ведь столько раз выручал нас на классных судах. Сайхара-чан на… ваш самый надежный союзник, как вы можете подозревать его? Вы такие жестокие, ребят, ни-ши-ши, – под конец голос мальчика немного надломился. Кокичи отчаянно пытался удержать улыбку на своем лице. Не хватало еще, чтобы из-за нахождения рядом с ним, детектив утратил всеобщую любовь и доверие. Сам лидер привык к негативу в свою сторону, но вот подставлять Шуичи под это он не хотел. Сам же синеволосый удивленно вскинул голову, забито смотря на мальчика – (П-почему? Почему ты врешь? Почему ты покрываешь меня? Ты же… ты же должен ненавидеть меня… Так почему?)       Между детективом и лидером повисла напряженная тишина. Воздух между ними сгустился настолько, что казалось, его можно было потрогать. Парень сжал свое предплечье, впиваясь в него ногтями, а лжец закинул руки за голову, определенно вцепляясь в волосы на затылке. Наблюдая перед собой эту реплику «Последнего дня Помпеи», Маки тяжело вздохнула. Она видела Ому лишь в бессознательном состоянии и не знала, как развивались отношения этих двоих. Но теперь девушка видела и не знала, чего ей хотелось больше: сломать себе лицо фэйспалмом или же надавать им по головам, в попытках вбить хоть капельку здравого смысла. Ну или же всё одновременно. – (Ома, Сайхара, какие же вы два полнейших идиота. Ну как можно быть одновременно такими гениями и такими тупыми? Боже, даже я уже понимаю в ваших отношениях больше, чем вы оба, вместе взятые. А меня воспитывали бесчувственной убийцей.) Так, хватит. Я не верю, что говорю это, но я на стороне версии Сайхары, что Ома не при чем. Молчи, Широгане, и не перебивай меня. Ты уже достаточно накричалась и посеяла смуты. Я видела Сайхару насколько раз с того дня, и он практически всегда был в общежитии, а когда заходил в комнату, то явно смотрел на кого-то. И каждое утро, когда вы все уже точно были в столовой, я слышала, как Сайхара поднимался на второй этаж. И Момоты тогда в комнате тоже не было, значит приходил он за Омой. Удивительно, но похоже этот мелкий лжец сейчас не врет, что Сайхара приглядывал за ним, – когда Маки перевела взгляд с Цумуги на Кокичи, то увидела его удивленные глаза. Девушка, улыбнувшись уголками губ, хмыкнула. Ей удалось подловить самого Ому Кокичи. Ассасин никогда бы не подумала, что она станет свидетелем такого выражения лица у верховного лидера. Повернув голову дальше, она поймала напуганный, но тоже удивленный взгляд Шуичи. Маки незаметно кивнула парню, пытаясь невербально поддержать и вернуть его в строй. «Всё будет хорошо. Вы ещё разберетесь с этим вдвоем. Но сейчас надо сражаться. Иначе разговаривать будет не с кем. Я на вашей стороне». Детектив сделал глубокий вдох и чуть улыбнулся – Спасибо, Харукава-сан. Теперь, я надеюсь, мы будем придерживаться конструктивного, спокойного диалога. Хотя бы по мере наших возможностей. На этом суде у нас лишь одна задача – понять причину смерти Момоты-куна. Я уверен в том, что когда это прояснится, то и убийца станет ясным – Причину смерти? – удивленно переспросил Киибо, – а разве в файле Монокумы она уже не указана? – Её там нет, Киибо-кун – Ньгх, как нет?! – робот, фокусница и косплеерша шокировано достали монопады и уставились на них – Ой, и правда нет, – ахнула Цумуги – Вы в них даже не заглядывали? – у Маки дернулся глаз – Эм, н-нет, – Киибо выглядел очень сконфуженным, – Широгане-сан же говорила, что мы знаем, что убийца – Ома-кун… поэтому мы и не смотрели – Блеск, – ассасин осадила алым взглядом Широгане и вздохнула, прошипев сквозь зубы, – это будет сложный суд – Что ж, раз теперь все увидели, тогда еще раз проговорю, – Шуичи тоже тяжело выдохнул, – В файле Монокумы указано лишь время смерти. Но прежде, чем говорить о причине смерти, я хотел бы еще раз обсудить, кто и когда в последний раз видел Момоту-куна? И чем точнее, тем лучше. Я жду ответа ото всех – Кхм, – Кокичи привлек к себе внимание, – я, конечно, могу пошутить, но… – Эм, н-ну, кроме тебя, Ома-кун. Вариант с «несколько дней назад» меня не устраивает – Ну и пожалуйста – В общем, думаю, верхняя граница времени будет у меня. Это было около 14:00, когда все были в столовой на обеде – Эм, наверное, дальше я, – подняла руку Цумуги, – где-то в полтретьего Момота-кун был у меня в лаборатории, помог мне перенести пару коробок – Прошу прощения, Сайхара-кун, я тоже не видел его с обеда – Я и Момота были вместе вплоть до 16:00. Сейчас, когда я думаю об этом… Он ушел со словами, что ему надо кое-что сделать – Д-да, я тоже видела его на улице примерно в это время, ну, может, в 16:10. Я как раз подходила к двери лаборатории Тенко и… эм… – Что-то еще, Юмено-сан? – Ну, это может показаться странным, н-но… мне показалось, что он шёл в центр Ирумы – Ирумы-сан? Зачем? – Не знаю, Киибо. Говорю же, наверное, я ошиблась – А может и нет, Юмено-сан. В любом случае, любая информация сейчас очень важна – Хе-хе, нет проблем, Сайхара – Итого. В два Момота-кун был на обеде, после, через полчаса, помог Широгане-сан – Потом до четырех был со мной, а затем зачем-то отправился в лабораторию Ирумы и через полчаса погиб в ангаре для Экзисалов. Так? – Получается, что так. Ни у кого нет ничего добавить? А, ну только если я еще могу подтвердить, что в общежитие он не заходил – Не в свою комнату точно. По лестнице на нашу половину никто не поднимался, – как бы между делом сказал Кокичи – Ну, Сайхара-кун, – обратился к парню Киибо, – ты понял что-нибудь? – Говорить что-либо пока еще рано, но теперь, я думаю, можно поговорить о способе убийства – Наиболее вероятная версия – это яд, – взяла слово Маки, – так как я не нашла никаких повреждений на теле Момоты. Однако что-то вызвало кровотечение, поэтому отравление – единственный возможный вариант – Тогда, учитывая все показания, мы можем сделать вывод, что Момота-кун был отравлен в промежутке от 14:30 до 16:30. Верно, Сайхара-кун? – уточнил робот – Да, думаю так – Эм… тогда получается, что подозреваемые это… я и Харукава-сан…? – Неожиданно, да, Широгане-чан? Неужели я был прав, когда говорил, что ты не просто так на меня стрелки переводила? – Замолчи немедленно! – Ни-ши-ши – Так, Ома-кун, Широгане-сан, хватит, – Шуичи нахмурился и выразительно посмотрел на обоих – С-сайхара-кун, неужели разумно в нашей ситуации сужать круг подозреваемых только до двоих? – Широгане-сан, – детектив еще больше помрачнел, – я не собираюсь ничего сужать. Я рассматриваю все версии, которые в принципе возможны. Успокойся, пожалуйста. А то и правда начинаешь казаться очень подозрительной. Харукава-сан, – парень перевел внимание на шатенку, – ты можешь более подробно вспомнить тот час с небольшим, что вы провели вместе с Момотой-куном? Не было ничего странного?       Зацепившись за эту информацию, ребята начали долгую дискуссию. В течение диалога вскрывалось всё больше и больше деталей, но ничего из этого не приближало учеников к разгадке. В установленный промежуток времени не было ни единого шанса отравить Кайто. Ну, по крайней мере, так считал Шуичи. Версия с ядом таяла на глазах. Теперь не только отсутствие флакона, но и само время указывали на невозможность этого варианта. После сорока минут непрерывного обсуждения Маки уже начала немного взрываться – Значит надо вспоминать еще точнее. Мы что-то упускаем. Когда-то же его должны были отравить! – Х-харукава-сан, – Цумуги очень тихо подала голос, – н-ну… понимаешь… тогда получается, что ты… – Что? Что я?! – с вызовом начала ассасин. Было понятно, к чему ведет косплеерша – Эм… н-ну… – Пх… А-ха-ха-ха! Боже, я не могу! – тут в зале суда зазвучал голос Кокичи, который до этого преимущественно молчал, – Ха-ха! Я сейчас загнусь от смеха! Ни-ши-ши, Широгане-чан, а ты уверена, что ты Абсолютный косплеер, а не Абсолютный переобувальщик? Ха-ха-ха, а как же: «Ты слышишь себя?! Харукава-сан никогда бы не убила Момоту-куна!», – передразнил девушку мальчик противно высоким голоском – Чт?! Заткнись! Тебя вообще никто не спрашивал! – Вообще-то я тоже участник суда. И моя жизнь всё ещё зависит от того, выиграем мы или нет. Так что у меня вполне есть право голоса. И вот я вас слушаю и никак понять не могу: почему вы так зациклились на времени с 14:30 до 16:30? – Ты вообще слушал?! – Слушал, прекрасно слушал. И не понимаю. А что со временем до 14:30. Ладно, могу понять, почему время за обедом никто не рассматривает, но до него то что случилось? Почему Момоту-чана не могли отравить раньше? – Вообще, я считаю, что Момоту отравили после того, как он ушел от меня, с 16:00 до 16:30 – Опять же, почему? – Ома, не беси. Я говорила, что он ушел, потому что сказал, что у него есть дела. Значит его кто-то позвал. И этот кто-то его отравил. – А если эти слова Момоты-чана – ложь? – Что? Ома, ты забываешься, – Маки чуть ли ни зашипела, – то, что я подтвердила твое алиби в начале суда, еще ничего не значит – Подожди, Харукава-сан. Ома-кун, если ты считаешь, что Момота-кун солгал, тогда почему он ушел от Харукавы-сан на самом деле? Ты дослушал до конца нашу версию, а только потом начал ей возражать. Тогда у тебя есть свои догадки? – Конечно же есть, Сайхара-чан. Единственное, что мне осталось уточнить… Харукава-чан, как выглядел Момота-чан, когда уходил? Явно же что-то было не так, верно? Иначе ты бы не хватала себя за запястье каждый раз, когда речь заходит об этом моменте. Нет, всё было совсем не как обычно. Он не просто сказал тебе, что ушел по делам, не так ли? Наверняка, он поблагодарил тебя за всё, сказал что-нибудь типично его героически-пафосное, а в конце ослепительно ярко улыбнулся. Я ведь прав, Харукава-чан? – Маки стояла, не шевелившись и опустив взгляд – К чему ты ведешь, Ома-кун? – Момота-чан прощался с Харукавой-чан тогда. Скорее всего он понял, что умирает, поэтому и ушел подальше. Возможно даже, чтобы случайно никто не подумал, что Харукава-чан убила его. Он сам пришел в ангар, на место своей смерти, чтобы никто не видел, как он умирает. И это объяснило бы то, что видела Юмено-чан. Он шел в лабораторию Ирумы-чан за электромолотом, чтобы снять барьер – Ома-кун, это… – Ну, в целом, эта версия работает только в том случае, что отравление реально было. Если Момоту-чана убили любым другим способом или же мгновенным ядом, то расклад, что он сам пришел в ангар, чтобы помереть вдали ото всех, становится маловероятным – Что значит «если отравление реально было». Это единственная возможная версия, – нахмурилась Маки – Всё ещё построенная на предположениях, попрошу заметить. Или же, Харукава-чан, ты всё-таки отыскала флакон от яда, а Сайхаре-чану об этом не сказала? – … ты не видел тела…, – на это заявление Кокичи изогнул бровь и сделал такое выражение лица, будто бы его до седьмого поколения оскорбили – Я видел. Я не пошел бы на классный суд, не имея представления о такой важной детали – Ты лжешь! Не было тебя там! Мы бы видели! – Боже, Юмено-чан, помолчала бы, а! Честное слово, вы этот несчастный ангар до самого начала суда караулили? Осмелюсь напомнить, что вы трое, с Ки-боем и Широгане-чан, палец о палец не ударили во время расследования! Вы даже файл Монокумы не удосужились открыть! Так что отвали, будь добра. Не имеешь никаких умных мыслей, не сбивай их у остальных… Короче, вернемся к теме. Лужа крови – это, конечно, всё здорово, но покуда нам здесь не завезли квалифицированного патологоанатома, то мы точно в причине смерти на глаз уверены быть не можем – Но даже так, Ома, это наиболее возможная версия – Я очень рад твоему профессиональному опыту, Харукава-чан, но с этим отравлением вы топчетесь на месте уже долбанных полчаса, а то и больше. Шаг в сторону сделайте, другую тему пообсуждайте, да хоть доказательство от противного используйте. Но на ваши потуги биться головой в закрытые ворота уже смотреть тошно. Или все резко подохнуть решили? Ну, так предупредили бы тогда. Чего мы ждем? Голосуем в Сайхару-чана, ошибаемся и, вперед, на тот свет. Чего резину то тянуть? – Хорошо! Раз ты самый умный тут, то давай. Послушаем твою версию убийства! – Харукава-сан, Ома-кун, успокойтесь, пожалуйста. Т-такими темпами…, – умоляюще заговорил Шуичи – Окей, без проблем. Я в целом против идеи отравления, идет? Я был в лаборатории Сайхары-чана, и там не было только того флакона, что забрала еще Ирума-чан. Всё остальное на месте. Тогда, внимание, вопрос! Чем отравили Момоту-чана? – Сайхара? – О-он не лжет. Всё так, как он и сказал. Либо Монокума сразу восполнил запасы, хотя тогда встает вопрос, почему яд, взятый Ирумой-сан, не вернули – Ома-кун, может быть тогда сам ответишь?! – В душе не ебу, Широгане-чан. У Монокумы шило в одном месте. Что ему взбредет в голову, то он и сделает. Я не могу контролировать что и где он там восполняет или нет. Это не моя забота. Если бы знал, что понадобится, то проследил бы и сказал бы ему добавить в правила или хотя бы рассказать хозяину лаборатории. Но поезд ушел, так что в этот раз без читов и фаворитизма от мастермаинда. Своими мозгами, ребятки, своими       В зале суда снова начался шум. Вроде бы и по делу, потому что, как и говорил Кокичи, от противного доказали, что никакого холодного или огнестрельного оружия не было использовано. Однако, всё равно, пассивной агрессией веяло от каждого и очень сильно. В итоге, всё пришло к тому, что был поставлен вопрос ребром: рассматривать ли другие версии или же остановиться на отравлении – Ома-кун, нас пятеро против тебя одного. Прекрати, пожалуйста, привносить смуту в обсуждение, если ты и правда, как говоришь, хочешь жить и выиграть классный суд – Пятеро? Ки-бой, у тебя всё плохо с математикой. Вас пока что четверо – Нас пятеро, Ома-кун, – возразила Цумуги, – я, Киибо, Юмено-сан, Харукава-сан и Сайхара-кун. На твоей стороне никого нет – Широгане-чан, а давай ты не будешь выбирать за других? Не помню, чтобы Сайхара-чан уже сделал свой выбор – Ньгх, очевидно, что Сайхара с нами – Да, да! Правда ведь, Сайхара-кун? – …, – Шуичи стоял, прикрыв глаза, над чем-то раздумывая – Сайхара-кун? – А? А, д-да… по поводу этого… Я поддерживаю Ому-куна – Что?! – У меня еще есть улики, которые не сочетаются с этим делом. Мне нужно рассмотреть больше версий, чтобы понять их смысл – Сайхара-кун, неужели ты выбираешь другую сторо…, – тут речь Киибо перебил Монокума – А ну-ка стоять! Что я вижу? М-м-м, неужели ваши мнения разделились? Божечки, ну тогда я не могу не помочь вам в этом нелегком вопросе! – в лапах медведя сверкнул ключ. Шуичи посмотрел на Кокичи, который едва заметно кивнул ему. Да, лидер прав. С этой версией отравления они стоят на месте. Нужно двигаться дальше. Но для этого им придется убедить всех в этом. Им. Пока платформы поднимались, детектив снова посмотрел на мальчика. Они вместе на одной стороне, они вдвоем сражаются за одну версию, за правду. Вместе. Харукава: – На теле Момоты не было ни единой раны

Сайхара:

– Но ведь существуют способы убийства, не требующие ранений

Киибо: – Исходя из ситуации, таким способом может быть только яд

Сайхара:

– Но флакона от яда ни я, ни Харукава-сан, ни кто-либо еще не нашли

Юмено: – Значит его попросту уничтожили! Например, с помощью магии

Ома:

– Ни-ши-ши, ты признаешься в убийстве, Юмено-чан? Магию используешь только ты

Широгане: – Мы обсудили все с точностью до минуты. Нет смысла обсуждать что-либо за выбранным временным промежутком

Ома:

– А если кто-то саботировал показания, и понять это можно будет только если рассмотреть другой промежуток?

Широгане: – Ты чертов мастермаинд! Ты и так всё видел на камерах! А теперь просто издеваешься над нами!

Ома:

– Хм-м, а чего же это я тогда камерами в прошлых делах не пользовался? Да и я был под постоянным наблюдением Сайхары-чана. Я бы не смог ими воспользоваться

Харукава: – Отравление – наиболее логичная и возможная версия. Зачем тратить силы на обходные пути?

Сайхара:

– Но рассматривая другие версии, мы возможно найдем подтверждение отравления. Нельзя отбрасывать вероятность иных событий!

– Пожалуйста, ребят, мы нуждаемся в этом. Выбранное нами время с 14:30 до 16:30 безусловно важно. Но… А если вдруг приготовления начались сильно заранее, и именно там убийца осёкся, оставив улики против себя? – Если вы сузите подозрение до промежутка длительностью всего лишь в два часа, то столько улик придется притягивать за уши. В это время вы умудрились расползтись по всей академии, и Момота-чан был со всеми и понемножку. На основе этого серьезно обвинять можно только Харукаву-чан, что пробыла с ним наиболее долго и была последней, кто разговаривала с ним. Вас устраивает такой расклад? – Харукава-сан, – Шуичи тихо позвал девушку – … – Харукава-сан, мы не можем идти по самому простому пути. Помнишь? Если бы мы так сделали, то ошиблись бы еще на смерти Чабаширы-сан – Л-ладно. Хорошо. Я поняла. Давайте ещё раз сначала. Только без тупых версий, что его зарезали или закололи. С этим дерьмом мы уже разобрались       Каждый кивнул в степень своей уверенности и глубоко выдохнул. На этот раз обсуждение началось прямиком со дня после четвертого суда. Вспоминали буквально всё, до последней пылинки, но даже спустя полуторачасового разговора общая картина происходящего так и не сложилась. По итогу, даже версия отравления стала казаться маловероятной. Все ребята потихоньку начали уставать и опускать руки. Голова Шуичи раскалывалась, в висках пульсировало. Даже ведение суда наполовину перешло в руки Кокичи, который видел чуть слезящиеся глаза парня. И возражать против такой инициативы уже ни у кого сил не было. Однако и лидер был на грани своих возможностей. Маска энергичного злобного зла и так сильно тянула энергию, а сверху ещё начинало давить чувство страха. Если они не придут к какому-то выводу, то все попросту проголосуют за него. Просто потому, что считают его мастермаиндом. Руки лжеца потихоньку начинали дрожать от перенапряжения. Состояние Маки было не лучше. Она старалась. Искренне старалась сохранять спокойствие и руководствоваться разумом и логикой. Но и она не всесильна. Всё-таки факт смерти Момоты сильно давил на неё, на её сердце, пусть девушка и старалась отложить эти эмоции до конца суда. Но в конце концов она начала срываться. И раздражение к Оме, который переворачивал фактически каждую их версию на голову, потихоньку переполняло её. Головой она понимала, что лидер не мастермаинд, что к этому деле он ну никак не может быть причастен. Не спустя день после попытки самоубийства и потери приличного количества крови. Но в сердце вновь разливалась прежняя неприязнь к мальчику – Господи, может уже перестанешь, а?! – Что перестану? Сражаться за жизнь? Уж прости, Харукава-чан, но на тот свет я пока не хочу – Тогда какого хера ты вставляешь палки в колеса этому суду?! – Я указываю вам на невозможность ваших версий, чтобы мы не думали в ложном направлении. Вы же не приемлите лжи, или, блять, стандарты уже поменялись?! – Ома-кун, Харукава-сан, – с мольбой в голосе проговорил Шуичи, – прошу вас, не начинайте. Харукава-сан, он не говорит ничего, что противоречит уликам и фактам. Ома-кун, я всё понимаю, мы все устали. Пожалуйста, чуть-чуть сбавь свой тон – Да знаю я, Сайхара-чан, знаю! – А что нам ещё остается делать, Сайхара?! – Маки не хотела срываться на детектива, которому заметно было очень херово, но сердце уже было не остановить, – Что еще делать?! Вы забраковали все возможные версии. Мы остались с тем, что Момота умер сам по себе! – Х-харукава-сан… – (что…? «Сам по себе» …), – Кокичи от этих слов, словно молнией прошибло. В ушах громко зазвенело, а взгляд помутнел и расплылся. Эти слова…эта фраза. Нет, она не имеет ничего общего с версией самоубийства Кайто. Нет. Она несет в себе совсем иной посыл, совсем иной. И от этого плохеет до поступающей тошноты. Они всё это время упускали такую важную деталь. Настолько важную, что только с ней все улики обретают смысл – …ма… ун… Ома-кун! - Ч-что? – мальчик всплыл из своих мыслей, смотря на напряженного Шуичи – Ома-кун, что произошло?! Ты внезапно замолчал и начал смотреть в никуда. Ты что-то понял? – Д-да. Мы не учли одну очень важную деталь – Какую? – Перечитай файл Монокумы еще раз. Никто не укорачивал его и не утаивал никакой информации из него. Он был полным с самого гребанного начала, – в зале поднялась волна недовольств и криков, которые мальчик полностью проигнорировал, сконцентрировав своё внимание на детективе, напряженно доставшим планшет, – прочитай первую строчку, Сайхара-чан – Эм… «Жертва – Абсолютный астронавт, Момота Кайто» …, – глаза синеволосого расширялись в осознании все больше и больше, – … н-нет… это… – Да, с самого начала мы сосредоточились на мыслях об убийстве, когда должны были на жертве – Что ты имеешь в виду, Ома?! – отчаянно выкрикнула Маки – Вернись к своим словам, Харукава-чан. «Момота умер сам по себе». В любом другом случае это был бы бред, но именно потому, что жертва – Момота-чан, есть возможный лишь для него способ смерти – Возможный лишь для него?! Что за бред?! Личный способ убийства только для Момоты?! Это что за уникальность такая по твоему мнению?! – Харукава-сан… думай над его словами по-другому… – Что? – С момента, когда Ома-кун понял, он ни разу не сказал «способ убийства». Он говорит «способ смерти» – …, – девушка затихла. Спустя минуту в ее глазах появилось осознание, и скопились слезы. Её голос ослаб и задрожал, – … н-нет…т-тогда Момоту… Момота он… – Никто не убивал, Момоту-куна. Он умер сам. Своей смертью от болезни, – впервые за весь суд в зале повисла гробовая тишина, – и Ома-кун был прав тогда. Момота-кун действительно прощался с Харукавой-сан, когда сказал, что у него есть дела. Он и правда чувствовал, что умирает, поэтому и ушел в ангар. Видимо, чтобы не умирать на наших руках, чтобы мы приняли это, как данность – … – … – … – П-поэтому… в этом деле нет убийцы. Поэтому у нас не сходилась картина, когда мы пытались доказать насильственный способ смерти. Никакого убийства не было. Смерть Момоты-куна естественная – Т-тогда… за кого нам голосовать? Ни за кого? – Не выберем кого-то, будем казнены за отказ, Ки-бой. Видимо, придется голосовать за самого Момоту-чана. Если притягивать за уши для подстраховки… Ну, думаю, можно сказать, что организм Момоты-чана убил самого себя…       В зале суда уже слышались всхлипы Химико. Под ехидный смех черно-белого медведя на панели все выбрали портрет Момоты и подняли глаза наверх к большому экрану, где высвечивался их ответ. Звук монеток и аплодисментов давно перестал приносить удовольствие и облегчение – У-пу-пу, да вы везунчики, дорогие мои. Вы снова угадали. Абсолютный астронавт Момота Кайто-кун и правда проиграл своей болезни. Какая жалкая смерть – Жалкая?! Какого черта?! – выдержка Маки кончилась, – почему мы вообще расследовали его смерть?! Смысл классных судов – найти убийцу, разве нет?! Какого хрена ты устроил?! – Х-харукава-сан, успокойся, пожалуйста! – Шуичи схватил девушку, в руках которой уже был нож – У-пу-пу-пу. Я решил разбавить то уныние, которое настигло вас. Ома-сама оказался под постоянным наблюдением, поэтому я подумал, что ему понравится такое развлечение, – Монокума противно-хитро сверкнул алым глазом. Этой фразой он фактически пнул мальчика с огромного обрыва в яму с крокодилами – …, – Кокичи едва заметно вздрогнул, понимая, что представление еще не закончено. Но несмотря на сильное напряжение и практически истощение, где-то в сердце разлилось удовлетворение. О да, черно-белая игрушка терпеть его не может за то, что он устроил, за то, что он поломал им всё. Теперь он уверен, что Монокума и настоящий мастермаинд мечтают его убить. И они рассчитывали убрать его с помощью этого суда, – Ни-ши-ши. Ну, конечно же, понравилось. Правда, где-то в середине стало очень тухло, когда они словили фиксацию на версии отравления. Но, в целом, было очень весело – Ома…, – ассасин зашипела, а детектив умоляюще схватил её за руку – Я думаю, что их даже можно наградить. Пусть сами похоронят своего идиота-астронавта. Всё-таки они смогли доказать, что его смерть не убийство, – пусть мальчик и старался злобно улыбаться, уголки губ начали дрожать. Но даже при всей его неприязни к Момоте, астронавт всё-таки погиб естественной смертью. Маки и Шуичи заслужили хотя бы его по-человечески похоронить. Раз уж Монокума решил подыграть в его спектакле. От подобной просьбы у девушки удивленно расширились глаза, а в зрачках синеволосого мелькнула надежда – М? Ома-сама, я думаю, вы слишком устали, – от приторного тона медведя лжеца передернуло, а его шестое чувство забилось от тревоги, – но тела жертв утилизируются в процессе суда. Таковы были установленные правила, разве нет? У-пу-пу! – (Ах ты, ублюдок монохромный), – в аметистовых глазах лидера вспыхнул огонь ярости. Если бы он был реальным, то от Монокумы осталась бы лишь маленькая горстка пепла. Выдохнув и мысленно дав себе хорошую оплеуху, мальчик безразлично пожал плечами, – Упс, видимо, действительно, запамятовал и забыл предупредить. Что ж… значит без похорон. Сорян, ребят. Монокума просто ну очень педантичный, когда дело касается правил. И совершенно не умеет читать атмосферу. Тогда, спокойной вам ночи, – голос лидера сочился отборным ядом, направленным на директора.       Сунув дрожащие руки в карманы и не убирая ухмылки, Кокичи пошел прочь из зала суда, понимая, что ещё минута в этом проклятом месте, и он сойдет с ума. Цумуги, Химико и Киибо прожигали спину лжеца ненавистным взглядом, а Маки всё ещё не могла оправиться от удивления. Девушка обмякла в руках детектива, чуть ли не оседая на пол, если бы не его поддержка. Сайхара медленно поглаживал её по спине, пытаясь отгородиться от собственной пульсирующей в висках боли. Когда Харукава снова смогла более-менее стоять на своих двоих, она кивнула парню, а тот кинул остальным тихое: «пойдем, ребят». За учениками закрылись двери лифта. Классный суд закончился.

***

      В последний раз плеснув воды на лицо и перекинув полотенце через шею, Шуичи вышел из ванной комнаты и обессилено рухнул на кровать. Таблетка обезболивающего уже начала действовать, да и головную боль парень заменил другой. Уже собравшись провалиться в сон, он услышал тихий стук в дверь. Сначала синеволосый подумал, что дожил до галлюцинаций, но звук повторился вновь, и детектив, со стоном встав с постели, подошел ко входу. За дверью его ждал Кокичи, который как-то странно прижимал к себе левую руку. Молча пропустив мальчика внутрь, детектив наблюдал, как, шатаясь, он прошел вперед и присел на край постели, став правой рукой растирать дрожащие ноги. – Ома-кун, что случилось? Разве ты уже не должен отдыхать? – всё еще рассматривая лжеца, тихо спросил Шуичи – Я хотел. Но я, видимо, был слишком неаккуратен, – Кокичи закатал левый рукав, показывая поалевшие ослабленные бинты, – поможешь? – А…, – тут синеволосый отмер и заметался по комнате в поисках медикаментов. Найдя всё необходимое, он сел рядом с лидером, нежно взяв его руку в свою и размотав старые бинты. Корочка пореза и правда треснула в нескольких местах, позволяя ране снова кровоточить. Наложив повязку, Шуичи ненадолго завис, ощутив тепло чужого тела, но практически сразу вздрогнул и отсел настолько далеко, насколько позволяла кровать – Сайхара-чан, – Кокичи от того, что его снова избегают, нахмурился – Уже очень поздно. Надо ложиться спать, – детектив смотрел куда-то в сторону – Д-да. Слушай, – лидер решил идти в наступление сам, – я могу остаться? – Ч-что? З-здесь? У меня? – Ну, мы же сейчас в твоей комнате – Н-но… ты же… тебе разве здесь не… – Сайхара-чан, я не хочу оставаться один в комнате, – мальчик выбрал говорить правду. В данный момент это был вариант с наименьшими потерями, – В конце суда я окончательно убедился. Больше всего на свете Монокума хочет меня убить. Оставаться одному в комнате для меня сейчас просто самоубийство – Н-ну… если ты не против находиться здесь, то оставайся, конечно, – детектив встал с постели – …? – Кокичи потянулся к руке парня, успевая ухватить его за рукав, но тут же отпуская, – ты куда? – Эм… на кресло…? – Сайхара-чан… после суда тебе лучше отоспаться на кровати… – Н-но ты… Ома-кун, нет… я не могу…, – Шуичи спрятал глаза за челкой, ощущая, как сильно колотится сердце, – (ты осознаешь, что просишь? Почему ты вообще не шарахешься от меня, как от огня? Я не понимаю… совсем не понимаю…) – Сайхара-чан… кровать большая… мы можем спать на разных концах… (если я тебе так неприятен) … Но согласись… так и безопаснее… – Л-ладно…, – через пять минут раздумий детектив выдохнул и осторожно прилег на противоположный от лжеца край постели       Парни повернулись спинами друг к другу, но всё-таки тепло чужого тела ощущалось даже так. В сердце у Кокичи неприятно закололо, отчего тот сжался в комок. Наверное, только сейчас он осознал, как ему не хватало тактильного контакта. Прошедший суд несущимся поездом снёс и так еле держащуюся психику лидера. Когда они зашли в тупик, он явно ощущал на себе взгляды половины выживших, но еще сильнее он чувствовал алый насмешливый взор Монокумы, чья лапа вот-вот тянулась к кнопке объявления голосования. В их реалиях, даже если Маки и была на их стороне, у них не было единого подозреваемого. При таком раскладе даже ничьей им было не видать. Если равный счет, в принципе, спас бы его. Учитывая все вводные данные… очень вряд ли. И от этого ноги Омы начинали подкашиваться. Да, еще несколько дней назад он был готов к смерти. В конце концов, он самолично вписал её в свой план. Но произошедшие события, скажем так, «немного» изменили стратегию верховного лидера. И теперь, когда на его левой руке перебинтован длинный порез, происхождения которого он даже не помнит, Кокичи понимает, что не готов умереть так. Эта смерть только принесла бы удовлетворение мастермаинду и чертовым зрителям (после суда мальчик стал уверен на девяносто восемь процентов в истинности этой своей теории), стал бы очередным винтиком в механизме убийственной игры. И от этого всего лжеца передергивало. Мальчик никогда не был идиотом. Сколько бы приспособлений ни создала для него Ирума, он всё равно гораздо слабее настоящего кукловода. Поэтому сейчас его разбитая на мелкие осколки психика, наспех собранная на скотч, отчаянно пыталась найти поддержку у Шуичи. Даже если парень совершил с ним непростительную вещь, он уберег его от точки невозврата, а потом носился, как с хрустальной вазой. Детектив чуть ли не с самого начала был единственным человеком, рядом с которым вечная паранойя лидера замолкала, давая Оме ненадолго выдохнуть.       Ночные мысли лжеца всегда оставляли его в состоянии то ли истеричного смеха, то ли депрессивного плача. Со всей этой ситуацией он звучит, как не самый здоровый человек, что их нынешние отношения с детективом — это не то, что можно назвать здоровым. Как минимум потому, что обычно люди бегут от своих насильников… А с другой стороны… Они чертовы шестнадцатилетние дети, которых заперли в огромной птичьей клетке и заставили убивать и предавать друг друга. Ими заправляет монохромный плюшевый медведь и его… дети. Как будто бы это является вполне обыденной вещью. Ага, каждый школьник хоронит 10 своих одноклассников, расследуя смерти одной половины и наблюдая за жестокой казнью второй. Пф, ничего странного и на всю голову больного. Вот только с ними это происходило на самом деле, и им не оставалось ничего, кроме как принять их жестокую реальность и продолжать сражаться за свои жизни и свободу. Особенно, когда они так близки к финалу. Обернувшись через плечо, Кокичи посмотрел на спину Шуичи. Перед финальным сражением им бы поговорить и прояснить отношения друг с другом, но… Лидер так привык всегда подавлять свои чувства, что боится сейчас сделать шаг вперед. Ведь Сайхара определенно сторонится его. Что если ему это и не нужно? Вздохнув, Ома отвернулся и закрыл глаза, засыпая под равномерное дыхание парня рядом.