Счастье вопреки всему

      Объявление Монокумы сегодня прервало сон обоих. В то время, как Кокичи предпочел ещё поваляться в кровати, Шуичи направился в ванную. Сонно наблюдая за парнем, мальчик проследил его путь до двери, под конец чуть прищурившись. Там из-под рукава рубашки торчал кусочек бинта? Или это лидер ещё не проснулся? Решив пока оставить этот вопрос, он обратно уткнулся в подушку, однако в мыслях себе этот пункт записал. Через минут двадцать детектив освободил ванную – Ома-кун, я пойду в столовую. Ты как? Пойдешь или тебе еды сюда принести? – Сюда. Не хочу никуда идти, – глухо отозвался лжец – Хорошо. Тогда скоро буду       С хлопком двери Кокичи перекатился в сторону, распластываясь по кровати звездочкой. Сон окончательно ушел, проясняя разум. Всё-таки этот бинт очень волновал мальчика. Да и руки Сайхара уже пару дней держит странно. Он же не… Лидер помотал головой и рывком поднялся с постели. Он, конечно, может сделать выводы, но лучше пока с ними повременить. Направившись в ванную, Кокичи собрал в мыслях все свои воспоминания о синеволосом за последние дни. Возможно, так он сможет прийти к другому ответу. Однако, к сожалению, как бы лжец ни старался, он всё равно приходил к одному. Поведение Шуичи говорило о том, что парень занимался селфхармом. Это болезненно отзывалось в сердце лидера. Уже на выходе взор мальчика зацепился за капли крови на раковине. Ещё больше помрачнев, он смыл все алые пятна и вышел из помещения. Сев на кровать, лжец начал разматывать свои намокшие бинты, надеясь, что за ночь рана затянулась. К счастью, порез больше не кровоточил, поэтому оставалось дождаться детектива, чтобы тот обратно забинтовал руку. У мальчика, конечно, был опыт и навыки (скажем спасибо «веселому» детству), но всё-таки другому человеку в две руки делать это удобнее. А ещё хотелось ещё хоть чуть-чуть заботы от Шуичи       Вскоре синеволосый вернулся в комнату с подносом с едой для двоих. Как выяснилось, Харукава сгрузила ему вторую порцию и едва ли не пинком отправила завтракать вместе с лидером. Разобравшись с левой рукой Кокичи, детектив присел на другой конец кровати, принимаясь за трапезу. Ожидаемо всё прошло в неловкой тишине После завтрака Ома понял, что нахождение в четырех стенах комнат у него уже в печенках сидит. Ему надо было сменить обстановку. Поэтому, поблагодарив парня за еду, мальчик сказал, что пройдет прогуляется. Уже у выхода он добавил, что помнит об угрозе и будет предельно аккуратным. Зачем он это сказал, он не до конца понял, но решил, что сейчас у него нет сил разбираться с тем, что вытворяло его сердце.

***

      Пройдясь по внутреннему двору, мальчик пошел в сторону бассейна, надеясь, что не встретит никого по пути. Миновав комплекс, он прошел дальше, уже приближаясь к заднему двору. В его поле зрения попал довольно большой камень, на который лжец сел, решив сделать перерыв в своей прогулке здесь. Боль в пояснице уже практически полностью исчезла, позволив ему совершать более свободные действия. Прикрыв глаза, Кокичи слушал окружающие его звуки. Нет, он не был расслаблен. Его тело было готово бежать и бороться в случае опасности. Да и как-то не получалось расслабиться в гробовой тишине. Со смертью всех Монокабов звуки стройки умолкли, а гула ветра и шороха листьев, которых рассчитывал услышать лидер, попросту не было. Теперь это было очень заметно, что породило в мозгу мальчика ещё одну ветку размышлений. Если нет никаких потоков ветра, то за прутьями клетки нет неба, там скорее всего тоже какая-то преграда. Мир за люком тоже странный. Если лжец правильно понял карту места их заточения, то переход между живой и мертвой зоной слишком неестественный. Что-то тут явно не сходится. Этот разрушенный мир какая-то слишком чуждая часть. «Да и это было вашим мотивом, так-то», – ехидно всплыло в подсознании. Верно, тайна внешнего мира – это мотив, который повлиял не только на четвертый суд, но и на события после. По поводу того места нельзя применять обычную логику.       Тут до ушей Кокичи донеслись звуки шагов, и он подобрался ещё сильнее. Человек остановился на некотором расстоянии от мальчика и замер. Через несколько минут непрерывной тишины и бездействия, лидер вздохнул и обернулся, встречаясь с алыми глазами Маки – О, Харукава-чан, какая встреча! – Да уж. Не думала, что встречу тебя на улице, – девушка оглядывала лжеца, – ты не улыбаешься – А? Правда? – Кокичи задумался, понимая, что, действительно, его губы сжаты в простую линию, – ты много знаешь – Я бы сказала, что даже слишком много, – шатенка скрестила руки на груди – Что ж, сорян. Так получилось…… ты правда сделала мне первую перевязку, принеся жгут? – … да… Да, я и правда спасла тебя в тот день. – Почему? Разве ты не ненавидишь меня? – Эх, что ты хочешь услышать после того, как мы определили, что я знаю всё? – И? Это никак не связано. У нас были очень натянутые отношения и до того, как я сказал, что я мастермаинд – Не спрашивай, Ома. Я и сама не особо понимала, что и почему я делала, особенно учитывая то, что тогда я считала тебя мастермаиндом – Тогда я вообще не понимаю почему – Не переживай, я тоже – Ни-ши-ши, хоть где-то мы сошлись во мнениях – … – Что? – Это был отвратительно фальшивый смех. Ты тут сидишь с лицом лица, да ещё и смеяться пытаешься – Ну, знаешь ли, даже моя выдержка не всесильна. Я хотя бы стараюсь не ломать тебе мир окончательно – Какая благородность. Да вот только опоздал ты с заботой немного. Вы, два идиота, мне его уже до основания разрушили – …? – Да-да, ты и Сайхара. Вы просто абсолютные дебилы – Спасибо уж – … – … – … – … – … Слушай, я честно в жизни никогда бы не поверила, что делаю такое, но… То, чем вы двое сейчас занимаетесь… у меня цензурных слов не хватает, чтобы точно описать свои эмоции – Хм, хладнокровная убийца хочет побыть свахой? Я могу расценивать это, как благословение на мой с Сайхарой-чаном союз? – (Терпи, Маки, терпи. Он провоцирует тебя. Провоцирует, чтобы вернуть нашу неприязнь назад. Терпи. Хоть кто-то должен это сделать). Слушай, я никогда не смогу простить тебя за уже произошедшее. Ложь это была или нет, но на четвертом суде палку ты перегнул. И я никогда не смогу довериться тебе… – Вау, мы второй раз за сегодня сходимся во взглядах, – мальчик вновь перебил девушку, – Прямо-таки настоящее чудо! – … Я очень не нравлюсь тебе. Причин я не знаю, но ты сделал всё, чтобы я возненавидела тебя в ответ – Слишком много чести, Харукава-чан. Я делал то, во что верил, а не пытался создать с тобой отношения. Больно надо – Какой бы ни была твоя цель и почему бы ты на меня не взъелся, накалить наши отношения у тебя получилось – И? Теперь что-то случилось? – Случилось. Вернее, случился. В наших отношениях случился Сайхара – А он тут при чем? Он сказал, что это ты пнула его извиниться передо мной и спасла его от петли. Почему ты не дала ему убить себя, я понимаю, но также ты стала инициатором развития наших с ним дальнейших взаимодействий. Я был бы сейчас в гораздо худшем состоянии, если бы он не заботился обо мне. И этой стороны твоих действий я понять не могу – … И всё-таки, я не понимаю, что заставило тебя думать, что мои моральные принципы настолько низки. Я не успела сделать ничего до первого суда и после него. Только потому, что я не доверяла остальным и не пустила вас в свою лабораторию? Разве я не делала то же, что и ты, только с другим подходом. Ты играл шута и лгал на каждом шагу, отталкивая от себя всех своим раздражающим характером. Я же просто отстранилась от всех сама – Это имеет значение сейчас? – Над тобой надругались. Как бы сильно я тебя тогда не ненавидела, но, черт возьми, это уже слишком даже для тебя. Убить было бы гораздо милосерднее, по сравнению с этим – … ты серьезно, выбирая между Сайхарой-чаном и мной, выбрала моё здоровье? Ты же осознаешь, как глупо и нереально в контексте наших с тобой отношений это звучит? – Это было не только ради тебя. Это было и для Сайхары тоже – Каким образом? Он сторонится меня, как огня. Постоянно мечется туда-сюда, резко подрывается с места, когда ему надо куда-то отойти… Как это, черт возьми, может быть для него хорошо, если он нахождение со мной ему неприятно, и он постоянно ощущает себя обязанным заботиться обо мне? – … – Я донес до тебя очевидный факт? – Нет. Я просто удивлена, что со своей чертовой проницательностью ты так слеп ко всему, что касается Сайхары – Что? – Ты на суде по одному моему движению понял, что сделал Момота, каким был наш последний диалог. Да и до этого на тех же классных судах… Сейчас у меня нет иного выхода, кроме как признать, что ты превосходно умеешь читать людей. Именно поэтому каждые твои слова и действия так хорошо влияли на нас. И я не понимаю, куда всё это делось сейчас. Ты и правда считаешь, что Сайхара сторонится тебя потому, что ты ему неприятен? – … – «Да», – конечно, ты можешь так ответить. Но ты не можешь не слышать намека в моих словах. Я не ты, Ома. Я не умею расставлять кучу ловушек и игр разума, поэтому я говорю и намекаю всегда прямо – … – Ома, чем дольше вы будете бегать друг от друга, тем меньше шансов у вас останется исправить то, что произошло. Я уже говорила об этом Сайхаре, но, видимо, в данный момент ты воспримешь эти слова лучше. Я уверена, что ты понимаешь – ваше время тут не бесконечно. И цена промедления может оказаться слишком высокой. Вам двоим надо позволить себе дать карт бланш своим чувствам. И не надо мне тут делать удивленные глазки. Если бы ты не любил Сайхару, если не был бы готов простить его, то не покрывал бы его на суде. Если бы ты не хотел исправить произошедшее между вами, оставить его в печальном прошлом, которое вы смогли превзойти, то рассказал бы всем, что он с тобой сделал. Даже если бы остальные не поверили тебе, Сайхара бы попросту признался сам под таким давлением. И это явно подкосило бы отношение к нему. Особенно закатила бы истерику Широгане, а это добило бы его. Однако ты не сделал этого. Ты снова направил весь негатив на себя, отгораживая от него Сайхару. Ты прекрасно знал, как это сделать. Как я уже сказала ранее, ты умеешь читать людей и тем самым манипулировать ими. А с Широгане, Юмено и Киибо сделать тогда это было проще простого. Так что не рассказывай мне, что ты ничего не чувствуешь к Сайхаре. Достаточно просто посмотреть на вас двоих глазами, чтобы понять, что это будет ложью – … – Ома, вам надо поговорить друг с другом. Знаешь, я считаю, что у вас осталось только три выхода: либо вы поссоритесь окончательно и разойдетесь навсегда, в жизни более не сказав друг другу доброго слова; либо вы помиритесь, превзойдете произошедшее и продолжите идти вперед вместе; либо же вы спустите все на тормоза и… Однажды, обыскивая всю академию в ваших поисках, мы найдем вас двоих в соседних кабинках туалета, висящих под потолком. И хочешь верь, хочешь нет, но я не хочу осуществления ни третьего, ни даже первого. Подумай над этими словами. На самом деле, ответ гораздо проще, чем ты явно привык себе надумывать, – закончив свою речь, Маки выдохнула и развернулась, оставляя удивленного Кокичи одного в своих мыслях. Напоследок девушка тихо проговорила, – Спасибо. За Момоту. Что хотя бы попытался       Мальчик остался в тишине наедине с самим собой и миллионом мыслей. Подобные слова ассасина привели его в шок. Однако разумная часть его мозга во всем поддерживала шатенку. Времени у них и правда немного. А если Харукава уверена, что лидер Сайхаре не противен, тогда может ли быть причиной его поведения… Перед глазами снова встали воспоминания об обрывке бинта и каждом разе, когда Шуичи удивлялся тому, что Кокичи не против его соседства. Мда, он и правда не замечал очевидного перед собой. И теперь он понимает, почему Маки так пыталась взрастить в нем мысль о диалоге. Он и детектив оба тонут, причем каждый считает причиной себя. Замкнутый круг. Круг, который обоим необходимо разорвать. Не то сценарий с кабинками туалета рискует стать более реальным, чем просто наихудший возможный исход

***

      В комнату Шуичи раздался стук. Поспешив открыть дверь, детектив столкнулся взглядом с Кокичи – Эм, Ома-кун…? Что-то случилось? – Случилось. Пошли ко мне… пожалуйста, – мальчик долго думал о том, где же им будет лучше провести диалог. В итоге, всё-таки выбрал свою комнату. Им придется говорить искренне и открыто, с чем у него всегда были проблемы       Серьезный тон лидера напряг синеволосого. Неужели что-то по поводу убийственной игры? Но… почему тогда мальчик странновато отводит взгляд? Заторможено кивнув, парень вышел в холл, закрывая свою дверь и поднимаясь к комнате Кокичи. Войдя в помещение, Шуичи увидел на тумбочке поднос с двумя кружками горячего чая и таймер обратного отсчета. Верховный лидер прошел дальше внутрь, сбрасывая обувь и залезая на кровать. – Не стой на пороге, садись, – лжец похлопал рядом с собой. Глаза детектива расширились от удивления, и он неловко приблизился к постели, опускаясь на указанное место – Эм… и? Ома-кун, что произошло…? – …, – мальчик прикрыл глаза и глубоко вздохнул, собираясь с силами. Он справится. Они справятся. Они смогут превзойти это – Если это по поводу последнего суда… – Сайхара Шуичи, – от внезапного обращения парень вздрогнул, поднимая глаза и встречаясь с серьезным аметистовым взглядом, – нам нужно поговорить о… о нас… – … ч-что…? – О том, что произошло. О том, что происходит. О том, что будет дальше – …, – золотые глаза расширились еще сильнее, а дыхание сбилось. Всё. Это конец. Конечно же его никто прощать не собирался. Увидев, как помрачнел Шуичи, Кокичи свою теорию подтвердил, – я… эм… – Сайхара-чан, не смей сейчас убегать. Я не для того звал тебя сюда и всё готовил, чтобы ты сбежал через минуту – П-прости! Я-я… я… правда не хотел… я… – Я понимаю – что? – Я знаю, что довел тебя до точки кипения. В конце концов, это был мой план. Но я не знал, что толкну тебя за такую границу твоего здравомыслия – … я… прости… я не… – Сайхара-чан. Послушай меня… Искренние слова уже давно не моя сильная сторона, но…, – мальчик сделал глубоких вздох. От всего сердца он надеялся, что не ошибался, – Мне было больно. Отрицать подобное глупо. Больно, но физическая боль проходит быстро. Больше всего болело сердце. Я очень долго, с начала убийственной игры, зарывал свои чувства в самую глубину сознания. Когда же мой план определился, то я и вовсе отказался от них. Но, как обычно, в любой ситуации появляются свои исключения. Таким исключением стал ты. Как бы я ни старался, но полностью подавить чувства к тебе не получалось. Не получилось настолько, что твоя фотография оказалась на том месте, где ты её нашел. Я впервые с момента присоединения последнего члена моей организации ощущал подобное к кому-либо. Я не хочу и не могу сейчас вдаваться в подробности моего «веселого» детства, но скажем так… Ты смог пробиться туда, куда не пробивался уже никто много лет. Но я понимал, что рассчитывать мне особо не на что. Не с придуманным мной планом. Поэтому… поэтому я пытался оттолкнуть тебя так далеко, как смогу. По большей части, все провокации были для тебя. Остальные и без них поверили бы, что я вселенское зло. Но не ты. Однако, черт возьми, в итоге я провалился! Когда ты спрашивал меня, почему именно я кукловод, я задавался похожим вопросом. Почему именно мы вдвоем проходим через всё это? Ответ был очевиден. Я ответил тогда и тебе, и себе. Потому что я лжец. Потому что я предпочел лживую маску, потому что я практически полностью разучился доверять другим. Потому что я решил, что ты счастливо сможешь жить и без меня, что… – … не смог бы… Я никогда не смог бы! Ты… ты всегда убегал от меня. Я всегда будто бы видел твою спину. Стоило мне приблизиться к тебе хоть на немного, ты тут же закрывался, вновь оставляя меня позади. А когда ты сказал, что ты мастермаинд, то… я не знаю, что на меня нашло… я, наверное, ни о чем не думал, поэтому и потерял контроль над собой. Ты исчезал… Отдалялся настолько, что я уже не мог тебя догнать и… и я повел себя, как самый настоящий эгоист и монстр… пытаясь удержать тебя, я всё сломал… сломал своими собственными руками, – Шуичи опустил глаза вниз, крепко зажмуриваясь – Ты и правда сломал кое-что. Мою лживую маску и стены, которыми я замуровал себя и свои чувства. Но ты спас меня. Даже дважды… Я планировал умереть. Я включил в план свою смерть, – детектив резко вскинул голову, шокировано смотря в спокойные аметистовые глаза, – Да, я давно был готов к этому. Если бы это значило, что я смогу таким образом закончить эту чертову игру, то я был готов. И то признание у люка было своеобразной точкой невозврата. Точкой, из которой ты меня буквально вырвал, не позволяя разрушить себя окончательно – Ха-ха, вместо этого тебя разрушил я, – детектив нервно засмеялся, схватив себя за предплечье, явно причиняя себе боль – … Сайхара-чан… – Почему? Почему ты ведешь себя так? Зачем ты заставляешь себя терпеть меня? Почему ты никому ничего не рассказал на классном суде? – Почему ты думаешь, что я терплю твоё присутствие? – Потому что я изнасиловал тебя! Я… я поступил с тобой так ужасно! Я не заслуживаю прощения за такое! – парень сорвался, сжимаясь в комок и закрывая руками лицо, сдерживая слезы. Как же он жалок. Вот так… перед Кокичи – Шуичи, – тут щеки синеволосого коснулась маленькая ладошка, от чего парень вздрогнул и оцепенел. Мальчик нежно чуть заметно улыбался, спокойно поглаживая его большим пальцем. Лидер не выглядел рассерженным, – я не собираюсь оправдывать тебя. Ты действительно совершил нечто ужасное. Но я… я не злюсь на тебя. Нет… я прощаю тебя – … ч-что…? – Я давным-давно простил тебя. Гораздо больнее было, когда ты стал избегать меня. Я считал, что проблема во мне – … чт…? Н-нет, нет, конечно нет…! Как проблема могла быть в тебе…? – Так же, как и ты считаешь, что я хотел бы, чтобы ты исчез из моей жизни – Но это… – Это неправда, – нахмурившись, отрезал лидер, – я для кого в начале распинался в начале? Я никогда не хотел такого – Н-но я же… – Шуичи, – мальчик обхватил лицо парня уже двумя ладонями, – я прощаю тебя, слышишь? Я хочу идти дальше. Оставить произошедшее в прошлом, как страшный сон, и жить дальше. С тобой. Я хочу доверять тебе… Так что… позволь и ты себе. Прошу, давай справимся с нашими внутренними демонами вместе, – тускло золотые глаза наполнились слезами, и, всхлипнув, Сайхара бросился вперед, уткнувшись Кокичи в грудь и прижав его к себе. Парень громко заплакал. Мальчик в ответ улыбнулся, чувствуя, как в глазах тоже собираются слезы. Он приблизился к детективу, обнимая его в ответ. От аккуратных поглаживаний по волосам Шуичи прорвало еще сильнее – прости, прости, прости, прости, прости… – … всё хорошо… я прощаю…, и ты тоже прости меня… – прости…       Синеволосый сжимал в руках форму лидера, стараясь то ли самому прижаться, то ли прижать к себе мальчика как можно ближе. Горько плача и срывая голос, парень не прекращал извиняться, а Кокичи продолжал поглаживать того по голове, перебирая темные пряди, ощущая, как собственные слезы скатываются по щекам. Их обоих прервал звук будильника – на таймере оставалось пять минут. Кокичи протер глаза и ткнул на кнопку, кивнув самому себе. Часы замолкли. Увидев удивленный взгляд Шуичи, лидер улыбнулся - Не очень-то хочу выставлять свою личную жизнь на показ. И я думаю, что ты тоже – М… н-ну да… звучит логично… – Как ты? У нас есть ещё пять минут без пристального взгляда черно-белой сучности – Эм…, – щеки синеволосого вспыхнули алым огнем – Судя по лицу, более-менее – Ома-кун… я… спасибо тебе… я…, – вновь уткнувшись в плечо мальчика, детектив что-то невнятно пробормотал – Сайхара-чан, а если почетче? – я… я… л-люблю т-тебя…, – едва слышно прошептал Шуичи – …, – не получив ответа, парень поднял глаза наверх и увидел вспыхнувшего от смущения Кокичи – эм… прости… знаю, звучит странно и неправдоподобно… эм… – … н-нет… не в этом дело… – Э…? – п-понимаешь… в-вот эта штука с любовью… я… – Ома-кун, не переживай… мне не стоило так вываливать на тебя… – п-подожди, не перебивай… просто… я не уверен… что понимаю это чувство… – … что…? – Я-я… не думаю, что знаю, что такое любовь… в плане романтическая… – Н-нет, всё в порядке… говорю же… ты можешь не отвечать… – Сайхара-чан, – мальчик взял детектива за руку, – я д… д-доверяю тебе…, по крайней мере, я очень хочу и стараюсь… но знаешь… я достаточно врал тебе всё это время, поэтому сейчас… я не хочу лгать тебе сейчас… Мы можем чувствовать друг к другу одно, а можем и нет… Я пока не могу ответить тебе… потому что не знаю каково это… в плане, романтически любить кого-то… – Всё хорошо. Я приму это и подожду – С-спасибо, – Кокичи прикрыл глаза, будто собираясь ещё сказать что-то, – я… я скажу это только раз, но… ты, Сайхара Шуичи, для меня самый дорогой человек. В этом я уверен – Даже несмотря на… – Даже несмотря на произошедшее. – Почему… почему ты хотя бы не разозлился? – Не знаю. Просто ничего не изменилось. Тебе же тоже было тяжело. В конце концов, если ты… любил меня, и я правильно всё понял, то… твои невысказанные чувства и неопределенность ситуации вместе создали такой… ну, назовем его «коктейль», что и привел к таким последствиям – Это не делает ситуацию лучше. Что привело к моему срыву не имеет значения. Результата это не изменит – Да, согласен. Но мы уже ничего не поменяем. Я не злился на тебя тогда. И сейчас тоже не злюсь. Но клянусь, если ты продолжишь говорить, что должен, то начну. Вот ещё какой-то эмо-детектив будет за меня, Абсолютного верховного лидера, решать, что я должен чувствовать, а что нет. Я никому ничего не должен. И ты, кстати, тоже, – мальчик смешно нахмурился и ткнул синеволосого в грудь пальчиком. Тот в ответ слегка улыбнулся, и, увидев эту улыбку, Кокичи отстранился с такой же       Схватив парня за руку, Ома потянул его на себя заставив лечь рядом. Детектив пытался возмущаться, но под пронзительным аметистовым взглядом сдался и откинулся на подушку, позволяя мальчику оккупировать его грудь. Тот с хитрой улыбкой прижался ещё ближе, потираясь щекой. Ему очень сильно не хватало этого тепла и контакта. Он не замечал этого ранее, пока подавлял свои чувства, но теперь… Всё-таки, Ома Кокичи был довольно тактильным человеком, даже со всеми своими проблемами с доверием. Шуичи же замер бревнышком, не осмеливаясь сделать ничего. С одной стороны, в груди всё сверкало от того, что его любимый, словно милый котенок, прижимался к нему, ища ласки, а с другой… синеволосый всё ещё не мог позволить себе. От отсутствия отклика со стороны парня мальчик нахмурился и, взяв его руку, положил её себе на голову. Это был очень смелый шаг для лидера, но риски были оправданы. Ожидаемо детектив вздрогнул и попытался убрать ладонь, но замер, когда Кокичи недовольно посмотрел на него – Пожалуйста, Сайхара-чан… Мне надо это… – Т-ты уверен…? – Абсолютно – … н-ну ладно… – синеволосый выдохнул и аккуратно, еле касаясь, провел по фиолетовым прядям. Лидер улегся обратно, немного улыбаясь. От таких нежных поглаживаний Кокичи совсем разморило. Он окончательно расслабился, растекаясь по детективу. Шуичи в ответ тоже постарался откинуть саморазрушающие мысли и прижал мальчика к себе. Парни провалялись на кровати ещё часа два точно, пока желудок лидера не заурчал, намекая на необходимость обеда. Недовольно простонав, Кокичи перекатился на постели и рывком встал с нагретого места – Кто за едой пойдет? – Эм… наверное, лучше я. Мало ли кто сейчас в столовой – Ок. Только себе взять не забудь – Что? – Говорю, про себя не забудь. А то будет странно, если я буду есть, а ты грустно смотреть на это и облизываться – Л-ладно…       Когда дверь захлопнулась, лидер подошел к груде коробок и вздохнул. Когда-нибудь он научится не создавать хаос в своей комнате. Ему об этом говорили и Харт, и Куинн, но эту свою привычку лжец пока так и не победил. Копаясь в куче картонок, лидер по бумажке собирал план, который хотел осуществить. Наконец, он был у него в руках и прожигался аметистовым взглядом. Кокичи всё еще не был уверен, как ему стоит рассказать об этом плане Шуичи, да и стоит ли ему вообще делать это или лучше оставить несбывшееся в прошлом. Тяжело вздохнув, мальчик отложил исписанные бумаги и сел на кровать. Это ему кажется или синеволосого уже довольно долго нет? Однако буквально минут через пять в дверь неловко постучались. Детектив, как и было обговорено, пришел с двумя порциями еды. Лидер довольно кивнул и пропустил того внутрь. Но уже в процессе обеда он всё-таки решил поинтересоваться – Сайхара-чан, что тебя так задержало? – А… эм… да вроде бы ничего… о чем ты? – (Врет. Причем очень и очень неумело…). Хм-м, ну ладно. Как там остальные? Харукава-чан что-то говорила? – … н-нет… я её не встретил, а остальные… н-ну, подавлены, я думаю… – (С ним точно что-то случилось. Ух, не нравится мне всё это). Сайхара-чан, – Кокичи отложил тарелку и палочки на поднос, – что происходит? – Что ты имеешь в виду? – Не делай из меня идиота. Ты просто ужасный лжец. Не пытайся обмануть меня. Сейчас я не собираюсь закрывать на это глаза – Я… я не вру… т-тебе явно кажется…, – серый взор в панике бегал по комнате, с потрохами выдавая хозяина, – в-все хорошо… тебе не о чем волноваться… я в п-порядке… – (… черт! Неужели…?), – лиловые глаза расширились в осознании, а сам лидер помрачнел, – покажи – Ч-что показать? – Руки – … з-зачем…? Т-там ничего… н-необычного н-нет…, – в уголках глаз синеволосого начали скапливаться слезы, а сам он приготовился бежать прочь из комнаты. Черт, он не думал, что мальчик заметит – Шуичи, – Кокичи взял ладони парня в свои и начал поглаживать их, стараясь успокоить паникующего детектива, – тш-ш-ш, всё хорошо. Покажи, пожалуйста. Я и так знаю, что ты пытаешься спрятать. Я лишь хочу убедиться, что всё перебинтовано правильно, и ничего не угрожает твоей жизни       Утерев большими пальцами выступившие слезы синеволосого, Ома стянул с него пиджак и закатал рукава рубашки. Сайхара лишь весь сжался и зажмурился. Его предплечья и запястья были в отвратительном состоянии: они были исполосаны не один раз, исчерчены сотнями неглубоких и глубоких порезов; часть шрамов уже затянулась, а часть немного кровоточила. Отчетливо выделялись порезы, которым на вид было минут двадцать-тридцать. Детектив всхлипнул. Последнее, чего бы он хотел, чтобы мальчик узнал о его ненормальной привычке – (Он уйдет от меня… точно уйдет… никто не хочет иметь дел с больными на голову…), – слезы потекли из глаз с большей силой – …, – отойдя от ужасающей картины, Кокичи поднялся с постели и метнулся куда-то вглубь комнаты. Он пытался вспомнить, где лежала аптечка, которую сюда принес еще синеволосый. Однако парень понял эти движения неправильно, и паника захлестнула его с головой. Он вцепился в левое предплечье, раздирая еле-еле сформировавшуюся корочку – (чёрт, черт, черт, черт, черт…!) – … ичи… Шуичи! – тут рука синеволосого была перехвачена и отведена в сторону, а его самого уткнули куда-то в область ключицы и стали поглаживать по голове, – тише, тише, ты чего? – … прости… прости… я… – Тш-ш-ш, всё в порядке, всё в порядке. Такое случается. Тише, тише       Еще пятнадцать минут ушло на то, чтобы детектив восстановил дыхание. Отстранившись от мальчика, он заметил, что его всё еще держат за руки – Сайхара-чан, ты вернулся к нам? – А… эм… наверное… – Руками чашку удержишь? – п-постараюсь – Тогда пей, – лидер вложил в ладони парня кружку с чаем, – он уже остыл, конечно, но тебе сейчас это надо. Давай, пей, пей – О-ома-кун… – Всё нормально. Такое случается. И это можно исправить – Т-тебе не противно? – А должно быть? – Н-ну… я т-такой слабак… – Покажи мне человека, который сказал тебе подобную чушь, и я из него всю эту дурь выбью. Сайхара-чан, это не слабость. Поверь, я понимаю происхождение… эм… подобного способа снятия стресса… Когда это кажется единственно-возможным вариантом – п-понимаешь? – Да, потому что уже встречался с подобным. У меня самого тяги к саморазрушению никогда не было, ну, если не считать мой план, но я знал людей, у которых была такая же реакция на стресс. На тебя сверху, помимо твоих родных демонов и комплексов, ещё и эта чертова игра свалилась, а потом ещё и произошедшее с нами. Скажем так, с точки зрения причинно-следственных связей, я понимаю, что привело к этому, но как правильно бороться с этим… Если честно, то я делаю всё интуитивно. Что тогда, что сейчас, – пока Кокичи говорил, он аккуратно перебинтовывал руки Шуичи – Это… эт-то не здорово… это… я… – Сайхара-чан, мы все тут давным-давно сошли с ума. Все мы не в себе. И нам всем нужен врач, а еще лучше несколько. Мы шестнадцать детей, которых заперли хер пойми где, хер знает почему и заставили убивать друг друга. Тут у самого адекватного и ментально устойчивого взрослого кукуха поедет после первого, максимум после второго, суда, а мы, чертовы подростки, с этим дерьмом уже пять судов выживаем. Давай начистоту, и мне, и тебе и без убийственной игры, по-хорошему, нужен был специалист. Как бы, я может и лжец, но я не идиот, я умею в самоанализ и в здравую оценку ситуации. Человека, что буквально разучился говорить правду и живет в состоянии вечной паранойи, не доверяя всему, что движется и не движется, сложно назвать полноценно здоровым. Другое дело, что разбираться с этими проблемами мне было раньше не на что, не у кого и некогда. Справлялся как-то сам, но ты видишь, к чему это привело здесь – … по сравнению со мной… ты ещё хотя бы держишься… – Ой, вот не надо мне тут. Ты забыл, что произошло после четвертого суда? Моё состояние сейчас – не более, чем неизвестно откуда взявшиеся резервы моей давным-давно отказавшей психики. Уж не знаю, к счастью или к сожалению, но я привык долго и нудно терпеть, накапливая всё в себе и скрываясь за ложью. Даже если зачастую приходится врать самому себе. Но ты никогда не знаешь, когда эта бочка с порохом рванет, причем рванет основательно. Так что еще неизвестно, насколько этого запала хватит. Пока я держусь на том, что нам надо было очень срочно разобраться с нашими отношениями, потому что промедление буквально может стоить нам жизни. Однако, я не могу дать никаких гарантий. Возможно в ближайшем будущем уже тебе придется каким-то чудом вытаскивать меня с глубин моего сознания. Я не могу гарантировать, что меня хватит на ещё один суд в образе верховного зла и шута. Уже не могу. Может случиться так, что мои запасы иссякнут прямо посреди суда и каким-то образом придется меня выводить из того, что свалится на меня, будь то истерика, как после четвертого суда, или недавняя апатия. Так что не думай, что я тут твой личный психолог. Мы с тобой оба двинутые на всю голову – … я думал, что ты спросишь… н-ну, как минимум, когда это началось… про прошлое… – Сайхара-чан, – мальчик нахмурился, – я прекрасно знаю какой взгляд у детей, которых бросили родители – … – …, – выдохнув, Кокичи лишь покачал головой, когда детектив уже открыл рот для вопроса, – когда-нибудь в другой раз, хорошо? Я просто скажу, что примерно понимаю истоки проблем. Люди, которые не боятся чужих взглядов, не носят головных уборов, чтобы спрятать свои глаза, Шумай – (… как ты…? Боже, так ты всегда понимал и знал…? Хах, наверное, вот поэтому ты Абсолютный Верховный лидер… я рассказал об этом лишь Акамацу-сан, а тебе хватило лишь того факта, что я всегда прятал свой взгляд под кепкой… ты удивительный, Ома-кун… и правда удивительный…) – Кстати… – М? – Я тебя там по имени несколько раз назвал… – Эм, ну, да… и? – Тебе нормально? Я просто… вроде бы не спрашивал… – С каких пор верховному лидеру нужно разрешение от простого детектива, м? Не помню, чтобы ты спрашивал моего мнения по поводу прозвищ – Эй, ты, по-моему, малость обнаглел. А вообще. Ты не понимаешь, это другое! – мальчик надулся, – Прозвища это одно дело, а вот имя… Мало ли ты входишь в число людей, которые не любят, когда к ним по имени кто попало обращается – Н-нет, всё в порядке. Эм, я и правда привык к более формальному общению, когда ко мне обращаются по фамилии, но, хотя бы начнем с того, что ты не «кто попало». Мы же всё-таки… эм, не… ничего, – внезапно синеволосый вспыхнул от смущения и замялся – Ну, нет, так не пойдет, Сайхара-чан. Давай договаривай. Что мы? – Эм… м-мы… как бы это… эм… ч-что между нами…? – В смысле? – в… в… с-смысле… мы… м-мы встр… встречаемся?! – собравшись с силами, резко выпалил детектив и тут же спрятал горящее лицо в руках – …эм…, – внезапно для самого же себя Кокичи почувствовал, как потеплели его щеки, – слушай, в данной ситуации, я не могу… как бы… всё сложно! Мы точно не во френдзоне, но и… блять, я не умею во всё это! – … как будто я тут специалист. Говорить это, так то, по твоей части, – недовольно пробурчал Шуичи – Ну, спасибо, помог! Нашел на кого спихнуть всё! Я… я не знаю… это имеет какой-то сакральный смысл? Наверное, встречаемся… К чему ты это вообще?! – К… к тому, что мы очень близкие друг другу люди, и я не против, чтобы ты звал меня по имени? – …, – глаза мальчика удивленно расширились, – твою мать, Шумай! Только ради этого?! – н-ну… ты же спросил… я ответил… – Т… т-ты… ты идиот, Сайхара-чан! Я кого вообще предупреждал, что ни разу такого не чувствовал?! Т-ты… да ты…, – лидер схватил подушку и впечатал его в лицо синеволосого, а после еще несколько раз ударил, – (Нет, ну это просто возмутительная наглость! Да как он вообще?! Да за что я его такого?!) – О-ома-кун… пощади… п-прости, п-прости – Да ну тебя!       Избиение детектива продолжалось еще некоторое время, пока Кокичи не смиловался и не ушел в ванную, обиженно вскинув голову и фыркнув. Шуичи откинулся на кровать и поднял руку, смотря на перебинтованное предплечье. Странное чувство сворачивалось в груди в клубок. Что теперь будет? – Прекрати думать, Шумай. Нам с тобой противопоказано делать это в подавленном состоянии, – мальчик вышел из уборной с чуть мокрыми передними прядями. Видимо, он не заморачивался с тем, чтобы убрать волосы, пока он умывался – эм… а в итоге…? – А в итоге, всё равно прекрати думать об этом. Я для кого по темам скакал, пытаясь отвлечь? В любом случае, без квалифицированного врача особо поменять что-то будет трудно. Да и в топку врачей, мы тут в изолированной клетке без доступа в интернет. Найти хоть какие-то советы или похожие истории невозможно, а в книгах ответы мы до конца времен искать будем. Просто… старайся занимать свои руки чем-то другим, если снова сильно накатит. Если, ну очень сильно тянет что-нибудь разрушить, то лучше рви бумажку, как коты. Я думаю, это максимум, который нам здесь доступен – Я… я постараюсь… – Отлично. Мне этого достаточно, – Ома еще пару минут рассматривал задумчивого парня, несколько раз ловя его взгляд из-под челки. Сам мальчик лег на кровать и ждал, пока Сайхара решится. Не дождался, – боже, Шумай, где вся твоя смелость и настойчивость? Ты серьезно всю инициативу на меня одного оставляешь? Иди уже сюда, чудо детективное       Еще немного потупив, Шуичи забрался на постель, ложась рядом с мальчиком и обнимая его. Кокичи прижался в ответ, и в таком клубке из тепла и нежности они заснули.