Счастье вопреки всему

      Сон отпустил Кокичи в какое-то неизвестное время. Объявления Монокумы он не слышал, и, учитывая во сколько они с Шуичи уснули, сейчас могли быть сумерки того же дня, рассвет следующего или вообще глубокая ночь. Потянувшись, мальчик решил выйти на улицу проверить. Стараясь не хлопать дверьми и не скрипеть лестницей, он подошел к выходу. Переступив за порог, он поднял голову наверх, встретившись с яркой луной. Всё-таки ночь. Получается, все сейчас мирно спят в своих кроватках. И только организм лидера решил поиздеваться над ним, зачем-то разбудив его. Мальчик полной грудью вздохнул ночной воздух и вернулся обратно в общежитие, поднимаясь в свою комнату       В это время встал и Шуичи, просыпаясь от пропажи тепла рядом. Проморгавшись и протерев глаза, парень осмотрелся в поисках Кокичи. Он начал волноваться тогда, когда заметил, что в ванной не горит свет. Но не успела паника взять верх, как дверь в комнату открылась, и в неё вошел лидер – О-ома-кун? – Оу, Сайхара-чан? А ты чего не спишь? – Почувствовал, как ты ушел. А ты чего? Что-то случилось? – Да хрен его знает. Просто мой организм решил, что хватит мне спать. Прости, что разбудил – Всё в порядке. Я понимаю. Тоже иногда такое случается. Значит, сейчас ночное время? – Ага. Я думаю, примерно час ночи. Может два. Ладно, – мальчик сел на кровать, – что делать будем? – Хм…, – детектив задумался ненадолго, а потом вспомнил об ещё одной теме, которую они не обсудили днем, – слушай, Ома-кун, помнишь, во время расследования ты был уверен, что Монокума пойдет против правил и казнит тебя? – Ну да, помню. Я и сейчас так считаю – Ты обещал рассказать – А. Хм-м… ну, мы за сегодня уже здесь бомбу использовали, их только две осталось… – Ох, понимаю. Тогда поговорим где-нибудь в другом месте? – Дашь мне немного времени, пожалуйста? Если рассказывать, то рассказывать всё, включая мой несбывшийся план. А это… скажем так… в общем, придется объяснять всю мою мотивацию и всю сказанную мной ранее ложь, и мне надо собраться с силами… Ладно тебе это рассказать, но вот ещё и Харукаве-чан… – Э, Харукаве-сан? – Ну, а что? Мне два раза одно и то же пересказывать? Лучше сразу вам обоим, чтобы три человека были посвящены в курс дел – Может тогда в лаборатории у Харукавы-сан? – синеволосый взял мальчика за руку и немного сжал её. Тот усмехнулся и кивнул – Да, великолепная идея. А сейчас… давай попробуем вернуться ко сну? – Хорошо       Кокичи абсолютно в наглую улегся на грудь Шуичи, уложив голову ему на плечо. Как мальчик и думал, ему на ухо едва слышно зашептали – Можно собраться у меня в лаборатории. Сначала придешь ты, можно будет устроить какой-нибудь концерт, как ты это любишь. Взорвать бомбу и уже тогда подойдет Харукава-сан. Какой радиус у взрыва? – Достаточный, чтобы не было понятно, куда идет Харукава-чан: к тебе или же осматривать проход к центру Амами-чана. Если она подождет на лестнице, то сможет исчезнуть из зоны камер, когда пройдет коридор к твоей лаборатории – Хорошо. Тогда сделаем так – Я могу написать ей всё на листочке, а ты – незаметно передать – Ок, за завтраком сделаю это – И передай ей один из таймеров. Он дистанционный, так что я смогу выставить ей время – Понял. Тогда, спокойной ночи? – Угу, спокойной

***

      План начал действовать утром, с объявления Монокумы. Пока Шуичи умывался, Кокичи пошел рыться в коробках, а на деле быстро набросал Маки указания и достал маленький таймер. Он попросил Ируму сделать два таймера, основной и небольшой дистанционный. Девушке он, конечно, своих планов не раскрыл, поэтому сообщил, что эти часы отойдут человеку, который будет наблюдать за ситуацией вне зоны взрыва бомбы. И хоть при создании это была чистой воды ложь, сейчас она стала реальностью. Мальчик лишь тихо усмехнулся: пусть он и привык заготавливать множество запасных стратегий, но еще никогда ему не приходилось изменять основной план так глобально и масштабно. Устройства, которые создавались лишь для отвода глаз, сейчас начинали играть важную роль. Когда детектив вышел из ванной, лидер вручил ему вещи и поменялся с ним. Синеволосый направился в столовую. Ассасин была ранней пташкой, поэтому важно было не упустить её. К счастью, когда парень дошел до кухни, девушка была ещё там. Подгадав момент, он сунул записку и таймер Маки в карман юбки и шепнул, что это очень важно. Шатенка едва заметно кивнула в согласии и покинула столовую.       Второй этап оставался за Кокичи. Сходив в комнату детектива за своей консолью, он вместе с бомбой в кармане направился в сторону академии. Также под одеждой он нес тетрадь со своим планом и сценарием пятого суда. Ома для прикрытия зашел на склад за бутылками Панты, а на деле удостоверился, что из столовой Шуичи уже ушёл. Мальчик направился к детективу в исследовательский центр. На лестнице между четвертым и пятым этажами он выставил время на таймере в 15 минут и поднялся наверх. У двери лидер натянул свою хитрую ухмылочку и вошел в лабораторию. Синеволосый стоял у шкафа у левой стены и выставлял в него чайный сервиз – Вау, я угадал! Мой любимый детектив и правда здесь! Да я везунчик! – О-ома-кун, – парень обернулся и сделал удивленное лицо, – что ты тут делаешь? – Ну-у-у, неужели Сайхара-чан забыл? Ты же пообещал, что будешь следить за мной. Я ведь злобный злодей, разве нет? – С чего бы вдруг мастермаинду хотеть постоянного наблюдения? Мне казалось, что ты был только рад, что я оставил тебя без присмотра – Ни-ши-ши. Твое внимание, – хитрющее личико Кокичи оказалось близко-близко к синеволосому, – такое желанное, Сайхара-чан. Мне так льстит, что ты предпочел меня своим глупеньким друзьям – Ч-что? О чем ты говоришь? Я лишь оберегал всех от тебя. И ничего большего! – Ох, вы так холодны, мистер детектив. А я ведь столько сделал для привлечения вашего внимания – У меня нет ни интереса к мастермаинду убийственных игр, ни, тем более, дел с ним – Да будет тебе, Шумай. Ну же, давай поиграем. Раньше мы довольно часто проводили время вместе. У меня осталось ещё много интересных идей, – мальчик подтолкнул синеволосого к диванчику, что заставило щеки Шуичи заалеть. Даже если это был спектакль… всё равно, всё это слишком… – О-о-ома-кун! Что ты д-делаешь? – с грохотом упав на диван, парень шокированно на ухмыляющегося лидера – Расслабься, мой любимый детектив. Обещаю, сегодня наша игра будет без рисков для твоей жизни. Я ведь уже давным-давно убил тебя, – Кокичи тонким пальчиком провел по груди Шуичи, остановившись у сердца. Однако внутри сердце мальчика само стучало, как бешеное. Он надеялся, что его лицо само не вспыхнет алым огнем – Ома-кун! Твои шутки переходят все границы! – Хм, а кто сказал, что я шучу? – верховный лидер положил ладошку на щеку парня, обведя большим пальцем его губы, и начал медленно приближаться. Когда между устами оставалось всего пару жалких миллиметров, а лицо Шуичи горело ярким румянцем, как и уши Кокичи, прозвучал взрыв       Мальчик тут же отстранился и слез с колен детектива, закрывая лицо рукой. Глубоко вздохнув, лидер достал бутылку Панты и в пару глотков осушил её на три четверти – П-прости, Сайхара-чан. Но согласись, концерт получился, что надо. Даже если у них и было желание наблюдать за нами, сейчас оно должно было отпасть, если наш настоящий мастермаинд не извращенец – Н-наверное, да… в конце концов, я сам сказал тебе, устроить представление, но… фух, можешь дать воды? Там, рядом со шкафом, – скоро детективу в руку вложили бутылку, которая была выпита с неменьшей скоростью, чем газировка. На диван рядом с парнем опустился мальчик, прикрывая глаза и соединяя руки, лежавшие на коленях, вместе, – Ома-кун? – М? – Всё будет хорошо. У вас с Харукавой-сан может и не лучшие отношения, но она выслушает тебя. Сейчас она и правда пытается поверить тебе. Прошу, попытайся и ты – Пытаюсь… Пытаюсь, но… Ладно, наверное, потом… Фух, мне надо собраться… Если честно, то хочется убежать – Я не позволю тебе этого сделать. Уж прости, но ты слишком часто так поступал. Дразнил меня почти достигнутой правдой, а потом тут же закрывался, оставляя меня ни с чем. Это, как минимум, оскорбление моего таланта, Ома-кун – Ни-ши-ши, кто ж знал, что наш детектив та-а-акой любопытный – Какой есть, – парни улыбнулись друг другу, а ладошки мальчика расслабились и просто легли на колени. Тут дверь скрипнула, и на пороге появилась Маки со своим обычным хмурым лицом. Алые глаза оценивающе осматривали и лжеца, и синеволосого – Бр-р-р, Харукава-чан, я знаю, что неотразим, но, пожалуйста, хватит сканировать меня своим рентгеновским взглядом – Ома-кун – Что? Мне уже пожаловаться нельзя? – Шуичи лишь вздохнул и погладил мальчика по фиолетовой макушке, видя, как он начал надувать щеки – Господи, свершилось чудо. Я думала, что не доживу до момента, когда вы, дебилы, разберетесь друг с другом. Эх, судя по всему, надо было сразу к Оме идти. Явно яиц побольше, чем у Сайхары – Х-харукава-сан… – Избавьте меня от подробностей. Я искренне больше не хочу участвовать в вашей личной жизни. Мне с головой хватает того, что я уже знаю. Давайте ближе к делу. На кой черт вы меня сюда позвали? – Ома-кун обещал рассказать. О своем плане, о произошедшем и о том, почему он считал, что Монокума ради его казни нарушит правила – Правда расскажешь? Да ладно. Я ещё поверю, что ты объяснишь всё Сайхаре, но… – Слишком ненадежно, Харукава-чан. Передавать информацию лишь одному опасно в наших реалиях, когда решение зависит от голосов большинства – Что ж, логично. Но я буду задавать вопросы – Хорошо. Я готов к этому… ну, процентов на тридцать… – Окей, тогда, – девушка села в кресло напротив парней, – мой первый вопрос. Почему ты всем сказал, что ты мастермаинд? Явно же то, что ты устроил, после четвертого суда было зачином для этого – По-моему, ответ уже давно очевиден. Чтобы остановить убийственную игру. Чтобы победить настоящего виновного – Больше похоже на очень изысканный способ самоубийства. Ты своими действиями мог с легкостью спровоцировать меня. И тогда по твою душу пришла бы я, а не мастермаинд – Я и не ждал, что мастермаинд будет марать свои руки. Если бы он появился передо мной лично, то это было бы проявлением максимального идиотизма. Я бы не поверил, что человек передо мной руководит этой игрой с самого начала. Был бы наш мастермаинд таким дебилом, мы бы стольких людей не потеряли и раскрыли бы его уже десять раз. Так что цель была другая. Даже не столько сам мастермаинд, сколько Монокума. Я хотел заставить этого медведя проиграть в свою же собственную игру – Каким образом? – Ну, Монокума является судьей классных судов. Он говорит нам раскрыли ли мы дело, нашли убийцу или нет. Но что если бы Монокума и сам не знал, кто виновный? Если Монокума не знает правды, то и игра больше функционировать не может, – в комнате воцарилась тишина – О-ома-кун… – … блять… это… Это вроде бы и гениально, но… Как ты собрался скрыть от чертового медведя правду? Эта черно-белая хрень, по-моему, вездесуща – Так вот что означала та звездочка… На чертеже электробомб я заметил пометку, которая не касалась характеристик. Значит это было обозначение приоритета – Всё верно, Сайхара-чан. Наиболее важным инструментом для меня были именно электробомбы. Покуда Монокума у нас осязаемый и сквозь стены ходить не может, то достаточно отключить камеры в закрытом помещении, чтобы полностью забрать у него контроль над ситуацией – И для осуществления плана выбрать помещение лишь с одним входом, чтобы точно контролировать всё – Умничка, Шумай. Начинаешь поспевать за мной – Так, гении, давите на тормоз. В ваших чертогах разума не все ориентируются, – Маки потерла переносицу и вздохнула, – ладно, с этим разобрались. Но легче не стало. Что значит «не знает, кто убийца»? Как это вообще можно реализовать? И что еще более важно, раньше убийцы появляется жертва. Что с эт… Сайхара, что с тобой? – девушка оборвала себя, когда заметила, как в ужасе расширились глаза парня – Ома-кун…, т-ты сказал мне, – мальчик чуть сжался и отвел взгляд в сторону, – ты… с-сказал, что был готов умереть… Я четко помню это… Ты сказал, что включил в план свою смерть – Что?! – Д-да… да, есть такое… В общем, суть плана заключалась в создании неизвестной жертвы. Два человека пропадают из зоны действия камер, а потом один из них умирает. Второй же сидит в Экзисале и не показывается до конца суда. И раз вы не можете понять, кто умер, то и неизвестно, кто убийца. И раз даже Монокума не знает ответа, потому что его основной источник информации – камеры – деактивирован, то дело просто невозможно решить – …, – Шуичи молчал – … Какого черта? Боже, Ома, я никогда в жизни больше не свяжусь с твоими планами, клянусь! – Ни-ши-ши, расценю это, как комплимент – Не оправившись от одного вопроса, появляется новый. Что значит «неизвестная жертва». Как ты себе это представляешь?! – Н-ну… как бы, эм, сказать то…? – Прямо. Как есть. Я не выдержу, если ты тут еще и ребусами заговоришь – …, – Кокичи прикрыл глаза, собираясь с мыслями, однако сказать ему не дали. Внезапно его запястье обхватила дрожащая ладонь и потянула на себя. Шуичи обнял мальчика со спины, крепко прижимая к себе, будто бы стараясь то ли удержать, то ли убедить самого себя в реальности человека перед ним. Лидеру оставалось лишь горько едва слышно усмехнуться. Ну конечно же. Детектив невероятно умный. Самый умный из всех людей, что встречал Кокичи. Конечно же он понял – Эм, Сайхара, я рада, конечно, что вы помирились, но может, не при мне…? – ..в ангаре… в ангаре есть… е-есть…, – глаза парня расширялись в неверении, а сердце сбивалось с ритма. Об этом даже думать было невыносимо, не то, что говорить – Что есть в ангаре? – шатенка тоже вся подобралась. Она думала, что ей не придется больше сталкиваться с местом смерти Кайто – … в ангаре есть… г-гидравлический п…пресс… – … – …, – Кокичи едва слышно выдохнул. Теперь и он ощущал, как тяжело это звучит. Сам-то он смирился тогда, но сейчас, видя шокированную Маки и чувствуя, как крепко его держит Шуичи, ему тоже становилось не по себе – … ома-кун… прошу, скажи, что я… – …, – мальчик вздохнул, – ты не ошибся, Сайхара-чан. Ты всё правильно понял. Орудием убийства должен был стать гидравлический пресс. С его помощью можно было сделать так, чтобы никто не узнал личность жертвы. А электробомба, помимо камер, отключила бы и его функцию безопасности – б-боже, – синеволосый всхлипнул, уткнувшись в фиолетовые волосы – … пиздец…, – ассасин откинулась назад в кресло, потирая виски, – ты окончательно ёбнулся, Ома… это… у меня нет слов… Короче, я была права. Весь твой гребанный план… – Да, как ты, Харукава-чан, высказалась в начале, мой план – очень изысканный способ самоубийства. Заметь, я никогда не отрицал этого и не собирался – Так. Стоп. Мне нужно время, чтобы переварить всё это – Только не очень много. Запасной бомбы у меня с собой нет, а я еще не всё рассказал – Ясно, я тебя поняла. Сегодня спать я не буду. Сегодня я буду лежать на кровати с выражением: «Я слышал некоторое дерьмо», – девушка встала с кресла и подошла к бутылкам с водой, взяв сначала три, но по просьбе лидера, в которого мертвой хваткой вцепился детектив, заменила одну на Панту. Жидкость была осушена в мгновение ока, и ещё минуты три в помещении царила гробовая тишина. – В общем… Поправьте меня, если я не права. Ома запирается в ангаре, подрывает бомбу, выключая камеры, и ложится под пресс, умирая. Так? – Н-ну… если опустить драму и укоротить, то да – Хорошо. Как сюда вписывается второй человек? – Эм… нажать кнопку активации пресса? – То есть убить тебя? – Да – … И по правилам игры сделать себя убийцей? –... Да – … Хм, и в случае, если что-то пойдет не так – «что-то» – это Сайхара Шуичи, если что – то оказаться очернённым – Ну, да… Но вообще, я, так-то, считаю, что более чем способен создать план, который Сайхара-чан не способен разгадать. В этом был смысл всего плана. Создать загадку, которую никто не сможет решить – Тебя же не будет на классном суде – Это не отменяет все провокации. Вы все должны были считать меня убийцей, а не жертвой. По задумке плана вы должны были бы прийти именно к такому ответу. И, блин, готов поставить всё, что угодно, но Монокума в начале суда сказал бы что-то вроде «Полагаюсь на способности нашего Абсолютного детектива» или что-то около такого – Но гарантии… – Никаких гарантий нет и никогда в нашей ситуации не было. Но я бросил все доступные мне силы на этот план. Ты сама начала наш диалог со слов о моей провокации в конце четвертого суда. Но смысла отступать мне попросту не было. Ирума-чан создала все необходимые устройства. Я сделал слишком много, чтобы загнать Монокуму в угол. (В конце концов, создание планов и идеальное их исполнение – смысл моего таланта). – Именно потому, как ты обычно все контролировал, опираясь на твои же слова, я не могу поверить, что ты спокойно оставил бы классный суд в чьих-либо руках. Это ж кто способен пародировать тебя всё заседание и обмануть всех? Мне на ум приходит только Сайхара, но не он же должен был стать твоим подельником. Тогда кто? – Никто. Любой был бы раскрыт в первые минуты суда – И тебя это не волновало? – Ты сама в это веришь? – Кокичи насмешливо выгнул бровь – Нет. Поэтому и спрашиваю. Хватит отвечать вопросом на вопрос – Эх, естественно, я всё предусмотрел, – мальчик перегнулся через подлокотник диван и достал журнал – Что это? – Маки взяла эту книжку, – «Как скопировать верховного лидера для чайников»? Чё-ё-ёрт. Кошмар – Что там? – подал голос Шуичи, поднимая глаза из макушки мальчика на девушку – Тут… Я даже не знаю, как это описать… Здесь сценарий классного суда и все наши слова. И, черт возьми, мне капец страшно теперь. Ома, нахер ты свои стремные лица делаешь? Ты можешь людей в ужас приводить вот этим. Я, конечно, говорила, что ты умеешь читать людей, но… ебать… – А что такое, Харукава-чан? – Ты реально не понимаешь или придуриваешься? То есть ты считаешь нормальным вот так полностью предугадывать слова людей и… о боже, я прямо вижу, как мы вели бы себя примерно вот так, если бы твой план пошел по изначальной задумке – Я не вижу ничего странного. Я создавал план, я должен был быть уверен, что он сработает. Ты же сама сказала, что копировать меня на суде никто своими силами не смог бы. Любая стратегия включает в себя не только контроль союзников, но и предугадывание действий противников, да и в целом любого, кто хоть каким-то образом участвует в плане. Иначе от количества непредусмотренных факторов любые стратегии рушились бы, как карточный домик. Я правда не понимаю твоего удивления, Харукава-чан. Уж что-что, а подход в создании своих планов я точно не менял – Так, ладно, проехали. Избавь меня от подробностей. Твой мозг – это что-то наглухо отбитое. Просто, если вдруг вздумаешь нами вот так еще манипулировать, то из какого-то малейшего уважения, оставь ну хоть маленькую подсказочку, что используешь нас уже на сто шагов вперед…, – шатенка глубоко выдохнула, – Хорошо, в целом, я поняла, что ты хотел сделать – … зачем? – внезапно тихо заговорил Шуичи – М? Что такое, Сайхара-чан? – … зачем всё так сложно? Нет, я понимаю, что уничтожить убийственную игру простыми планами невозможно, но отдать свою жизнь… Зачем так радикально, Ома-кун? Неужели не было другого способа, заставить мастермаинда ошибиться и раскрыть себя? Ты оттолкнул нас всех, заставил всех ненавидеть тебя, и всё это для того, чтобы умереть в одиночестве? Чтобы мы узнали правду, когда уже не сможем извиниться? Почему именно Монокума стал твоей целью? Почему ты был так уверен, что нарушение правил с его стороны остановит игру? – Я с самого начала понимал, что выжить в реалиях игры на выживание мне практически невозможно, как бы я не утверждал обратное. Поэтому это был единственный способ не стать очередным винтиком в этом безумном механизме – Винтиком? – Есть ещё кое-что, что мне осталось рассказать. Только, я хочу обозначить, что это лишь мои догадки. Ну как догадки… Я уверен в их истинности процентов на девяносто пять. В общем, когда я создавал план, то отталкивался от одной идеи – убийственные игры обычно смотрят – … что? – Какого хрена, Ома? – Не скажу, что не потребовалось много времени, чтобы дойти до этого. Наоборот, это была одна из самых очевидных вещей, до которых я додумался. Все эти правила, ограничения, роли, мотивы, классы, лаборатории – всё это больше походит на декорации к какому-то телешоу, нежели на место заточения или, упаси боже, учебное заведение. Да, господи, весь зал суда – это настолько стереотипичное место для проведения телевизионных дебатов, что сильнее намекнуть, что эта игра – буквально обычная игра, ну не знаю… Только если наверху дронов с камерами пускать для съемки лучших кадров – …, – Маки впала в какое-то совсем шоковое состояние – О-ома-кун… то есть т-ты считаешь, что нас… что за нами… – Да, у происходящего есть зрители. По крайней мере, все указывает на это. И я вам, кстати, уже намекал об этом. А то мне там кто-то предъявлял, что я молчал, как партизан. Так вот нет. Я говорил вам еще до второго убийства подумать над действиями Монокумы, а перед вторым судом и после третьего в открытую говорил, что было бы это шоу, люди от экранов бы не отрывались. Как удивительно, что наш мишка всегда отмалчивался на эти мои фразы. Вспомните сами, нам сначала давали шанс на командную работу, на обещания о вечной дружбе и поддержке, чтобы мы верили в сильную связь между нами, а потом происходило убийство, и все эти обещания обесценивались. Всё это так циклично, что уже слепой заметит, как это похоже на классические сюжеты взлетов и падений, чтобы удерживать внимание зрителей. Да и Монокума всегда цепляется за возможность сделать игру как можно более интересной. Не было бы у него этого стремления, он бы не заглотил мою наживку – Наживку? – Да, тайна внешнего мира, четвертый мотив. Изначально его увидел лишь я, что полностью свело его на нет. Какой толк от факта, что за стенами всё мертво, если об этом знает лишь один человек, да и тот лжец. Даже если бы я вам рассказал, мне никто бы не поверил, обвинив в очередной лжи. То, что именно у меня оказался такой мотив, что являлся просто шокирующей информацией, попросту уничтожило его. Но эта тайна была провалом не только для Монокумы и мастермаинда, но и для меня. Ведь уничтоженный мир полностью разрушает все мои теории о сущности убийственной игры и о зрителях. Мне надо было что-то предпринять, чтобы точно убедиться прав я был в своих догадках или нет, ведь на них держался весь концепт плана. Поэтому я и предложил сделку Монокуме. Поместить украденный мотив в виртуальный мир, в котором, по словам Ирумы-чан, можно было спастись от убийственной игры – подобная задумка сто процентов оживила бы сюжет, поэтому черно-белый медведь не мог упустить такую возможность, если телешоу реально имеет место быть. К тому же, я специально использовал слова о привнесении азарта в убийственные игры в диалоге с Монокумой. Фактически, я создал образ, которую в открытую поддерживал игры и мастермаинда, а наш мишка не мог игнорировать это. Уж слишком сильно люди любят подобные драмы с двойным дном и антигероями. Когда Монокума согласился на сделку со мной, истинность своей теории я подтвердил. Он слишком гнался за интересными событиями, потому что мы на тот момент потеряли уже половину своих одноклассников. Нас становилось все меньше, и замотивировать нас на убийство было всё сложнее. Поэтому Монокума попался, так и не заметив, что окончательно утратил контроль над четвертым мотивом, поняв это лишь тогда, когда я использовал его, чтобы убедить вас в том, что я мастермаинд. Именно тот факт, что убийственная игра – это шоу, за которым наблюдают люди, и делает факт нарушения правил со стороны гейммастера её опаснейшим врагом. Ведь недовольства людей приведут за собой обвал рейтингов и закрытие программы. Монокума не может так рисковать, поэтому и так педантично придерживается основного правила судов об условии выигрыша и проигрыша, что аж повторяет их в начале каждого заседания. В убийственной игре всегда должно происходить что-то интересное. Наш пятый суд этому подтверждение. Монокуме срочно нужно было исправлять тот этюд в серых тонах, что образовался, когда выполнение моего плана сорвалось. Однако просто выдать мотив он не мог. Во-первых, осталось слишком мало людей, и замотивировать нас на убийство кого угодно практически невозможно. Единственным объектом мотива был я, но и за этим фактом следовало во-вторых. Малейшая ошибка в мотиве привела бы к вопросам, а почему мастермаинд Ома Кокичи говорит вам убить его. Подобные вопросы точно дали бы понять, как минимум, Сайхаре-чану, а возможно еще и тебе, Харукава-чан, что я вам солгал, а мастермаинд и правда есть и пытается манипулировать вами через мотивы. В итоге, он и Монокума предприняли попытку убить меня, видимо, подгадав момент, когда я слишком сильно уйду в свои апатичные мысли, и меня останется лишь подтолкнуть к самоубийству, принеся бритву – Видимо? – и Шуичи, и Маки напряглись и непонимающе переспросили – А, я же так и не рассказал… Я не помню, что произошло в тот день. Вообще. Я бы мог сказать, что помню завтрак и перебинтовку, но проблема в том, что это вполне могут быть просто воспоминания прошлого дня. У меня в мозгу, даже спустя несколько дней, черная дыра. Так что здесь я не могу точно сказать, что, в итоге, предпринял Монокума – Хм, похоже, эмоциональный урон был настолько велик, что твой мозг нашел единственный выход – стереть эти воспоминания, чтобы ты не сошел с ума. В любом случае, думаю этого достаточно для того, чтобы понимать, что что-то Монокума всё-таки провернул. Даже несмотря на то, что вскрылся ты сам, кто-то должен был тебе принести бритву. И раз все были на завтраке, то остается лишь этот медведь – Вполне возможно, Харукава-чан. Однако, что бы ни произошло тогда, проведения пятого суда это не отменяет. Смерть Момоты-чана позволила Монокуме и мастермаинду облегченно выдохнуть. Им надо было срочно проводить суд, потому что время тикало. Поэтому он получился настолько сумбурным. Естественную смерть пытались запихнуть в обертку убийства и заставить нас расследовать её – Но даже так, почему ты считал, что Монокума казнит тебя по итогам этого суда? – Казнь – единственный способ убийства, доступный Монокуме и не нарушающий правило о его невмешательстве. Как судья он попросту бы согласился с выбором меня, сделав это правдой для всех. Ему это было выгодно. Ему надо было убрать меня, потому что он не знал, что ещё я могу выкинуть. Он прекрасно видел на камерах, что Сайхара-чан понял мою ложь, а значит за этим могло последовать моё с ним объединение – Но как раз-таки потому, что Сайхара на тот момент уже узнал правду, он мог с легкостью доказать нарушение Монокумой правил. Он же всегда был с тобой. Ладно меня убедить, что ты действительно убийца, но Сайхара был твоим алиби, и он же всегда нес классные суды на себе. Последнее слово всегда было бы за ним – Однако голосовать Сайхара-чан может единожды. Я не просто так говорил о времени ещё до обеда, когда Момоту-чана могли отравить. Это был небольшой промежуток времени, когда Сайхары-чана не было со мной. Да, притянуто за уши, но у мастермаинда получилось бы на суде прогнуть под себя половину учеников. Если затмить твой голос разума, то как бы не сопротивлялся Сайхара-чан, всё равно выходило бы два голоса против четырех. Это была бы нечестная казнь, и да, Сайхара-чан бы это знал и точно использовал бы потом, но судя по тому, сколько раз лапа Монокумы тянулась к кнопке объявления голосования, они были готовы пойти на такой риск – Подожди, а разве твой план как раз и не заключался в том, чтобы заставить Монокуму нарушить свои правила, разве нет? – Я так полагаю, что дело в акцентах. Казнь Омы-куна пошла бы на пользу убийственной игре. Она убирает препятствие в виде Омы-куна и возвращает интерес зрителей. Я и правда всего один, а пока я доказывал бы несправедливую казнь Омы-куна, на это точно ушел бы ещё один суд, и внимание зрителей было бы гарантировано. К тому же у Монокумы всё еще остается выбор. Незаконная казнь всё ещё лишь его и мастермаинда прихоть. А вот план Омы-куна выбора ему не оставляет. В случае успеха плана у Монокумы нет иного выбора, кроме как признать поражение. Мы ошибаемся в выборе убийцы. По правилам игры Монокума обязан нас казнить, а убийцу отпустить на свободу. Однако Монокума сам же официально объявляет нашу ошибку правдой. Летят монетки, апплодисменты, а потом из Экзисала показывается, по идее, уже мертвый человек. И как бы Монокума в таком случае не поступил бы, это было бы нарушение правил. Казнить реального убийцу? Так Монокума объявил его жертвой. Казнить нас за ошибку? Монокума на времени голосования обозначил наш выбор, как правильный, так что казнить нас он не имеет права. Что бы он ни выбрал, игра перестает быть игрой, а превращается либо незаконное убийство, либо в массовую тоже незаконную резню. Я прав, Ома-кун? – Да. Если бы всё удалось, то Монокума оказался бы в ловушке собственных правил и в безвыходной ситуации. Это означало бы, что обычный участник нашел брешь в правилах убийственной игры и использовал сам механизм игры, чтобы сломать её. После такого проигрыша Монокума не имел бы права продолжать игру. – И всё равно, зачем настолько сложно? Ты не ставил своей целью выбраться живым. Ты решил победить, унеся убийственную игру за собой в могилу. Ты решил полностью уничтожить весь механизм. Игру, которой наслаждался каждый суд, - выражение лица Маки продолжало быть хмурым – Очевидно, что это была ложь. Мне пришлось врать самому себе, я заставил себя поверить в то, что мне нравится, чтобы и все остальные поверили в это. У меня не оставалось выбора. Я делал это, чтобы выжить. Если бы все узнали, мои настоящие чувства, то мастермаинд убрал бы меня быстрее, чем успел бы погибнуть Амами-чан. Я ненавижу. Терпеть не могу этого чертового медведя и его гребанную игру! Неужели это не очевидно после всего, что я рассказал? Как вообще может быть интересно играть в игру, в которую тебя заставили играть?! И не просто заставили, а сделали из тебя красивую птичку в клетке, что страдает на потеху садистам по ту сторону экрана, сидящих в комфорте на диване. Ублюдки, создавшие эту игру, и сволочи, наслаждающиеся нашими страданиями и болью, – все они бесят меня! Поэтому я пошел на всё, лишь бы разрушить до основания их любимейшую игру! – Кокичи резко вскочил с дивана, взмахивая руками. Его сердце отбивало бешеный такт, а перед глазами все расплывалось. Стоило ему представить, ради кого они проходят весь этот кошмар, как разум взорвался гневом. Плевать, что всё это сейчас видит Маки, которой мальчик не доверяет; плевать, насколько жалким и импульсивным его сейчас видит Шуичи. Даже если они ему не поверят, даже если он всегда скрывал своё сердце на множество замков. Его план должен был разрушить убийственную игру. Мальчик единственный из всех сражался только ради этого. Это было то, ради чего он продолжал выживать и готовиться к атаке, наживая себе врагов, наступая на горло своим принципам. Становясь верховным лидером зла даже для самого себя – Ома-кун…, – синеволосый тихо и осторожно позвал мальчика – …, – выплыв из своих эмоций, мальчик глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, – Я буду признателен, если вы никак не будете комментировать это сейчас и просто закроете на это глаза. Эти слова вы должны были услышать уже при мертвом мне, когда меня бы точно уже не волновало ничье мнение. Нам всем будет легче, если вы эти слова будете считать очередной ложью, как и привыкли, – его руки начали подрагивать. Чёрт, всё начало выходить из-под контроля – Ома-кун, – тут он почувствовал руку Шуичи у себя на плече, которая немного потянула его в сторону парня. Кокичи позволил усадить себя обратно на диван и заключить в объятия. Ладонь детектива стала аккуратно перебирать фиолетовые пряди – Ома… пить будешь? – переведя расфокусированный взгляд на Маки, лидер кивнул. Довольно скоро ему передали бутылку воды. Переведя дух, мальчик продолжим – В общем… вроде бы это всё, что я хотел рассказать. По крайней мере, я надеюсь, что ничего не забыл – …мда… Как же много… Получается, с самого начала всё было подготовкой: когда ты собрал видео-мотивы, когда забрал ключ-карту, чуть ли ни каждое твоё слово на классном суде… Буквально всё сейчас разворачивается на 180 градусов. Неужели настолько искаженный образ был так необходим, Ома? Одно дело втираться в доверие Монокуме, но совсем другое так в открытую настраивать всех против себя. Неужели хоть малейшее окно для раздумий нельзя было оставить? – Нет, это было слишком опасно, Харукава-чан. Да даже сейчас, я не могу быть на сто процентов уверен в полной безопасности идеи рассказать всё вам – В чём такая большая проблема просто держаться особняком ото всех, а не становится всеобщим врагом? – Если бы Ома-кун тихо что-то замышлял, не отсвечивая, за ним тут же бы усилили контроль, а когда раскрыли бы его планы, то немедленно убрали бы в угоду убийственной игре. Сейчас он смог спастись потому, что объявил себя мастермаиндом, а нас осталось мало, и любое подозрительное действие будет, как на ладони. Если бы его подготовку раскрыли бы раньше, когда нас было больше, Ома-кун бы сейчас с нами тут не сидел. Я думаю, что только исключительная самоуверенность Монокумы и мастермаинда в своем превосходстве над нами привела к тому, что Ирума-сан создала столько устройств, разрушающих убийственную игру. Скорее всего, Монокума попросту не обратил внимание на задумки Омы-куна. Ну готовит он очередной розыгрыш, который выбесит нас и оживит игру. И то, и то шло Монокуме на пользу – Ага, Сайхара-чан прав, они слишком самоуверенны в своем контроле над всей академией, поэтому мой план сработал так хорошо. Поэтому надо было выжидать и лгать. Иначе бы меня ждала лишь бессмысленная смерть, ставшая бы просто ещё одним винтиком в механизме этого телешоу. – А сейчас что? Ты уже понял, кто реальный мастермаинд? – Нет. Знал бы, уже давным-давно раскрыл бы его перед всеми без всяких бомб, отключения камер и тайных переговоров с вами. Но именно поэтому есть вероятность, что этот диалог обойдется мне очень дорого – В смысле? – Смысл в том, что я или ты, Харукава-сан, можем оказаться мастермаиндом. Сейчас у Омы-куна нет стопроцентных гарантий, что нам можно доверять – Что?! Да мы…, – Маки вспыхнула на секунду, но тут же успокоилась под взглядами парней, – Ладно, согласна. Гарантий нет – Как и у тебя, Харукава-чан, нет уверенности в надежности нас двоих, а у Сайхары-чана – в тебе и во мне. Всегда остается вероятность, что я веду сейчас тройную игру, а вы – двойную. У нас троих не будет гарантий, пока мы не найдем физические доказательства и улики, обличающие настоящего мастермаинда. А пока остается лишь последними остатками выдержки глушить нарастающую паранойю, потому что все слова уже сказаны, а способность стирать память вместе с талантом верховного лидера, к сожалению, не прилагается – Но у тебя же есть догадки, Ома-кун? Всё в порядке, если ты пока не хочешь делиться, но, если честно, то я хотел бы услышать – …, – мальчик прикрыл глаза, о чем-то раздумывая, – Нет, я не могу сказать. Вы должны сами определить подозреваемых. Если я сейчас что-либо скажу, это может иметь последствия в будущем, плюс, мои догадки явно вызовут спор, который мы втроем сейчас не осилим, да и наше время на исходе. Я подозреваю всех. Это всё, что я скажу на данный момент – Хорошо, я понимаю, – Шуичи кивнул и перевел взгляд на Маки – Да, в этом есть смысл. Но что нам дальше делать? Как мы будем сражаться с мастермаиндом? Да и прежде всего, где нам улики искать, указывающие на его личность? И что делать с ними, когда что-нибудь найдем? – На самом деле, я еще не придумал. Наиболее удобным вариантов, в любом случае, остается классный суд, но… – Классный суд так просто не соберешь – Я знаю, поэтому ещё буду думать. Сейчас я могу сосредоточиться на этом – Хорошо. Сайхара, – девушка выразительно посмотрела на парня, – следи за ним. А то опять напридумывает своих стратегий. Сверхразумы с миндальной связью у нас только вы. Об остальных подумать не забудьте – Ладно, ладно, Харукава-сан, прослежу, – детектив улыбнулся – Так, и куда мне сейчас? Куда идти, чтобы внезапно на камерах не появиться и не спалиться, что я с вами третья тусуюсь? – Ома-кун? – Ну, по идее, радиус обхвата бомб захватывает эту лабораторию и проход в центр Амами-чана, так что… – Я поняла. Что-нибудь придумаю. Тогда, на сегодня всё? – Да. Думаю, на сегодня хватит. Нужно время переварить произошедшее – Не одному тебе, Ома, не одному тебе. Ладно, я пошла – Удачи, Харукава-чан – Будь осторожна, – Маки кивнула и вышла из лаборатории, после чего Кокичи глубоко выдохнул – … это было одновременно и легче, и сложнее, чем я думал. Давно я так много не разговаривал и внятно всё не объяснял. По идее, вы должны были услышать всё это уже в пересказе от другого человека… Черт, это же надо было под конец так сорваться – Всё в порядке, Ома-кун… Я думаю, это лишь показывает, как долго ты копил все эмоции в себе – Мне кажется, Харукава-чан не поверила мне. Да и я не понимаю, почему после всего ты мне веришь – Потому что я достаточно долго наблюдал за тобой. Раньше я и правда не понимал, где ты лжешь, а где говоришь правду, но сейчас… Я надеюсь, по крайней мере, что я стал в этом лучше. Когда я понял, что ты не мастермаинд; в ту ночь, когда ты лежал без сознания от потери крови, я много думал. Думал, вспоминал, собирал в памяти все твои слова и чувствовал себя полнейшим идиотом. Я ненавидел себя за то, что не замечал перед собой порой настолько очевидных вещей. Несомненно, в твоей лжи были и есть до сих пор довольно много сложных моментов, но также… боже, я мог догадаться и раньше… прости… – Я уже говорил тебе, видимо придется сказать ещё раз. Тебе не за что извиняться, Сайхара-чан. Когда ты знаешь правду, легче говорить, что прошлом некоторые вещи были очевидны. Я сделал всё, чтобы в своё время никто не заметил моей лжи, поэтому незачем так винить себя. Можно считать чудом то, что ты нашел в себе силы проводить со мной довольно много, относительно других, свободного времени. А после ты и вовсе решил разобраться во всем том океане лжи, в котором я живу уже много лет. И это я молчу про то, что каким-то реально магическим способом ты смог наладить мостик спокойного, конструктивного общения между мной и Харукавой-чан – За что ты так невзлюбил её? Ведь всё началось, когда ты раскрыл всем её настоящий талант. Что между вами произошло, что ты пошел на такое? – … ничего не произошло – Но должна же была быть причина. Какими бы хаотичными твои действия ни казались, практически всегда за ними есть объяснение – …, – Кокичи, нахмурившись, закрыл глаза, – я не буду отвечать на этот вопрос. По крайней мере, не сейчас точно – … да, конечно, я понимаю. Не думай, что я заставляю говорить тебя правду, Ома-кун, учитывая то, что ты и так очень многим сегодня с нами поделился… прости… – Боже, завязывай со своими вечными извинениями, пожалуйста. А то, такое ощущение складывается, что я какой-то тиран. Твоя мотивация тоже вполне понятна. Харукава-чан стала тебе довольно близкой подругой, а мы с тобой, вроде как, возлюбленные. Неудивительно, что ты хочешь найти причину нашей неприязни друг к другу… (Ну как «нашей» … с её то стороны всё понятно…) – Да, я забочусь о вас обоих. Наверное, ближе вас двоих у меня больше никого не осталось – … я постараюсь… возможно, не так сильно задевать её, как раньше… Не то чтобы у меня остались на это какие-то силы, если честно. Мне всё ещё сложно воспринимать её, но в целом… Я готов признать, что она может говорить умные вещи и здраво оценивать ситуацию. Как минимум, надо ей спасибо за нас сказать. Если бы она не вмешалась, то мы вдвоем уже были бы мертвы. Хотя удивительно, что именно она согласилась взять за дела сердечные… с другой стороны, иной кандидатуры у нас больше и не осталось… – («Воспринимать», «именно она»… Хм, если так подумать, то отношения Омы-куна и Харукавы-сан накалились именно с момента открытия её лаборатории, а после и раскрытия её настоящего таланта… Возможно ли, что в её таланте и кроется причина…? Ома-кун не доверяет Харукаве-сан так сильно потому, что она ассасин, наемная убийца? Ладно, оставлю эту тему на потом… не хочу сейчас об этом думать… Достаточно и того, что сегодня они неплохо поговорили…), – в своих раздумьях Шуичи и не заметил, как стал снова крепко прижимать к себе Кокичи – Кхм, Сайхара-чан… А мы так и будем здесь вот так сидеть? – Прошу, давай останемся так ещё ненадолго. Когда я понял, что могло произойти… Прости мне мой эгоизм, но я сойду с ума, если отпущу тебя сейчас – … всё в порядке… можешь не отпускать…, – едва слышно прошептал мальчик В таких объятиях парни снова задремали, словно пытаясь восполнить ту огромную нехватку тепла и прикосновений. Однако расслабляться никто не собирался. Абсолютные верховный лидер и детектив, отдыхающие в лаборатории последнего, и Абсолютный ассасин – трое не прекращали думать о сражении с настоящим мастермаиндом и о победе над ним. Отсчет пошёл. До старта финального испытания оставалось меньше суток.