Стреляйте из чеховских ружей

январь, 2024 год

Они прошли до укромного уголка под лестницей, скрытого от посторонних глаз. Сону встал напротив Рики и скрестил руки на груди. Посмотрел в самые глаза и бросил небрежное: — Время пошло. — Я стал вспоминать все больше. И на днях вспомнил, какую именно историю заложил в любовь Хену и Минджу. На момент создания книги я и не знал, что это была часть нашей истории. Писал то, что лезло в голову, и понятия не имел, что это реальность прошлого. Сону поджал губы и вскинул брови: — Рад за тебя. Теперь будешь с каждым открытием вот так ко мне бегать? Рики глубоко вздохнул и постарался говорить так же спокойно: — Это я к тому, что я не намеренно. Если бы я знал, не стал бы воплощать наши истории в книге. Ты думал, что я умышленно так поступил? — Рики, я уже обо всех способен думать все что угодно. — Да... прости, — осадил себя Рики. — Ты просто хочешь извиняться? Словами ты ничего не изменишь, Нишимура, отстань от меня. Сону собирался уйти, но Рики взял его за руку. — Мое время еще не вышло. — А это не все, что ты хотел сказать? — усмехнулся Сону. — С каждым днем я вспоминаю все больше, — не обращая на его слова внимания, продолжил Рики, — помню, что место, где мы ошивались чаще всего, — заброшенный скейт-парк, помню, что ты носил мятный рюкзак, что волосы были нежно-розовыми. Помню, что ты писал на печатной машинке, что мы пили какао у тебя дома. Что твой папа был в саду каждый раз, когда я его видел. Что читали Агату Кристи одновременно, чтобы строить догадки и вести расследование вместе. Помню, что в нашу первую встречу я свалился со скейта, а ты залепил мне колени розовыми пластырями. Рики перевел дыхание и, не глядя на Сону, продолжил: — Помню, как тебе нравились мои тексты, а мне — твои. Помню, как ты сказал, что я в будущем должен стать писателем, но сам ты печататься не хочешь. И я рад, что в итоге все сложилось иначе. Рики поднял на Сону взгляд и тут же пожалел обо всем, что сказал. Почему-то до него всегда поздно доходили последствия этих импульсивных порывов сблизиться. Сону смотрел на него со слезами в глазах, но голос его, вопреки расшатанному состоянию, звучал твердо: — Тогда ты должен помнить и о том, как все в один день разрушилось. Ты говоришь, что меня избили твои друзья, но ты должен помнить, что стоял все это время там, рядом с ними. Что это ты позвал меня в то место, заманив в ловушку, и это именно ты ударил меня последним. Сильнее всех остальных. Я едва не задохнулся. Но то, что было дальше, ты помнить не можешь, верно? — его губы растянулись в улыбке, — а я тебе расскажу. Один из твоих дружков сломал мой телефон. Вы оставили меня там одного без возможности вызвать помощь. Оставили умирать, потому что те травмы были не совместимыми с моим слабым здоровьем. Сону умолк на несколько секунд, чтобы перевести дыхание. — А печататься я стал, знаешь, почему? Чтобы исцелиться. А знаешь, почему я не хотел печататься, когда учился в школе? Потому что тогда тому светлому наивному мальчику не было нужды думать об этом, не было необходимости в исцелении. Я был слишком счастлив, чтобы быть писателем. Рики чувствовал, как в горле постепенно образовывается ком, а глаза застилает пелена. Его тон, его голос. Смысл слов. — Пережив тот пиздец, я нашел повод для этого самого исцеления. И да, плюсы несомненно есть, — Сону хохотнул, — я стал полноценным писателем, получил награду, признание. Но какой ценой. Думаешь, оно хоть немного того стоит? — Сону перешел на шепот, — Рики, я бы отказался от всех благ этой жизни, лишь бы снова стать тем беззаботным подростком, которого вы сломали. — Сону, — голос Рики дрожал, — я не подставлял тебя намеренно. Я не был настолько ужасен. Я не хотел тебе зла, пытался уберечь, клянусь, — он опустил голову, чтобы не показывать эмоций, — это не оправдание, ни в коем случае. Но я не хочу, чтобы ты думал, что все это время я притворялся. Что все наше общение было для меня лишь поводом заполучить твое доверие. Все мои поступки и слова в отношении тебя были искренними. — Тогда почему? — Сону уже не скрывался, в открытую всхлипывая. Рики порадовался, что сейчас не видит его лица, — почему ты поступил со мной так, Рики? Я так много раз прокручивал тот эпизод в своей голове и никогда не мог найти нормального ответа. Логической цепочки не получалось, я запутался во всем, в чем только можно было. Думал, что ты изначально действовал с ними заодно и лишь притворялся, что чувствовал то же, что и я. Не мог поверить, что человек после такой трепетной истории способен обойтись со мной так. Я очень хотел тебя оправдать, очень. Искал поводов, причин, но не находил. Надеялся, что ты объявишься, мы поговорим и я наконец все пойму, услышу правду. То, как оно было на самом деле. Но, Рики, — он вновь всхлипнул, — потом ты исчез. С концами исчез. Я узнал, что вы с семьей переехали в Японию, от Рюджин. Я унизился так сильно, что сам звонил тебе. Но даже так на твой номер было не дозвониться. Ты не объявился ни через год, ни через пять лет. Не интересовался ни моей жизнью, ни самочувствием. Я чувствовал себя таким жалким в этом ожидании, только со временем смирился, что наша история была значима лишь для меня. Убедил себя в том, что ты точно не придал произошедшему такого важного значения. Я научился жить совсем недавно. И только когда снова почувствовал нечто похожее на счастье, вновь встретил тебя. Все внутри Рики переворачивалось от того, что говорил Сону. В его словах было столько боли, столько непонимания. Его нежный отважный мальчик так долго был один с этим ужасом, не имея возможности забыться, как сделал Рики, выбрав легкий способ. Сону жил изо дня в день и учился сосуществовать со своим прошлым. Извлекал уроки, делал выводы, пока Рики, не выдержав тяжкого груза, трусливо сбежал. В этом весь он: испугаться и все бросить. — Сону, — все так же не поднимая головы, начал он, — если бы я не лишился памяти… Ему потребовалось несколько секунд, чтобы продолжить говорить. — Тогда я в страхе и ужасе согласился на эти таблетки, желая сбежать от всего, что натворил. Я не думал о последствиях, о том, что не смогу узнать о твоем состоянии в будущем. Да я и не смел после того, что случилось, даже помышлять о разговоре с тобой. Понимаю, как глупо это звучит сейчас, а потому и не оправдываюсь. Только хочу рассказать, как ситуация выглядела с моей стороны. Когда воспоминания стали посещать меня чаще, я понял, почему так поступил. Желая вспомнить все, что касалось моей школьной жизни, я отправился на поиски одноклассников. И нашел их. Сону удивленно вытаращился на него, но Рики его реакции не видел, а потому продолжал: — Чонвон рассказал, что шантажировал меня. Его не терзало чувство вины, так что он выложил все как есть. Он каким-то образом узнал о моих сеансах у психолога и, что еще хуже, узнал, от чего именно я у него лечился. Запугал, что если не напишу тебе, об этом узнает вся школа. Сону, я до сих пор ненавижу себя за то, что не дал им избить себя вместо тебя в тот день. Между ними воцарилось молчание. Сону явно требовалось время, чтобы переварить полученную информацию. Причины поведения Рики, о которых он сам догадывался годами, теперь были у него на руках и, признаться, совсем не оправдывали ужасных поступков. Сону лишь больше убедился в том, что Рики его любви не заслуживал. — Знаешь, Нишимура, а я ведь все это время считал, что ты конченый человек, — он нервно улыбнулся, — моральный урод, который жил нормальной жизнью после того, как едва не загубил мою. Но когда ты выпустил «Историю Хену и Минджу», что во многом повторяла нашу, я лишь больше в этом убедился. Не понимал, как тебе хватило совести на такое. А сейчас, выслушав всю эту исповедь, я вдруг пересмотрел свои взгляды. Рики поднял на него мокрые глаза и неверяще посмотрел на Сону. Неужели он хочет сказать, что понял его? Не простил, но хотя бы понял. — Да, Рики, — словно услышав его мысли, кивнул Сону. — Теперь я понимаю, что ты не плохой человек. Ты просто трус. Он оставил его одного снова, быстрым шагом удаляясь к главному залу.

✒️✒️✒️

Конца вечера Рики не дождался. Сославшись на плохое самочувствие, написал Суан и Хисыну, что уехал домой, и попросил извиниться перед господином и госпожой Цудзи. Сону как ни в чем не бывало вернулся к столу. Рики всегда знал, что тот намного сильнее него. Подозрений в том, что они были вместе, ни у кого не возникло, так что уехал он с относительно спокойной душой. В салоне собственной машины Рики едва не задыхался от подступающей паники, которую по счастливой случайности сдержал в присутствии Сону. Приходилось держать себя в руках и следить за дорогой на протяжении всего пути. Зато, оказавшись дома, Рики с лихвой дал волю эмоциям. Он кричал и плакал, сидя на полу ванной комнаты. Загибался от мыслей о словах Сону и ненавидел, ненавидел, ненавидел. Себя, свою трусость, внутреннюю гомофобию, Чонвона, господина Пака, старшую школу. Рики ненавидел абсолютно все, из-за чего Сону некогда пришлось пережить тот ужас. Ошибка юности стоила ему такой боли, но куда хуже было то, чего она стоила Сону. Воспоминания о светлых днях, возвращающиеся с заметной частотой, душили его. Рики все четче понимал, за что именно влюбился в Сону еще тогда, в семнадцать лет. Вспоминал их диалоги, трепетные поцелуи и лишь больше ненавидел себя за то, как трусливо и безжалостно все испортил. Рики не мог поверить в то, что он настолько слабый и безвольный человек. Вспомнил еще и о том, как смело себя во многих случаях вел Сону, и думал лишь о том, насколько его не достоин. Когда домой вернулась Суан, Рики, прижавшись к ней всем телом, уснул в обнимку с любимой невестой.

✒️✒️✒️

Наутро произошедшее казалось еще более тяжким к осмыслению, чем вчера. Теперь и мыслей о сближении с Сону у Рики не возникало. Восстановив еще больше воспоминаний, он устыдился того, как раньше ему хватало смелости вообще предлагать Сону дружбу. Ведь тот по-прежнему общался с ним снисходительно, а уже давно мог вести себя куда грубее. Рики даже представить не мог, как бы общался с собой на его месте. Через пару дней его ждал сеанс у госпожи Мин, и Рики с радостью облегчил перед ней душу. Она выслушала с присущей себе внимательностью и позволила ему позлиться на весь мир. Придя к выводу, что сейчас им действительно стоит поддерживать лишь формальное общение с объявившимся писателем, а уже по истечении времени решать, как быть дальше, Рики покинул кабинет психолога. Сегодня его ждала работа в офисе, так что настроение окончательно ухудшилось. По счастливой случайности в этом же месяце Сону предложили поработать моделью для местного журнала. Рики и в юности не раз размышлял о том, что с его внешностью можно продвинуться во многих сферах жизни, но и не думал, что его мысли материализуются так скоро. Ведь о работе Сону в качестве модели узнал из-за увешивающих весь Токио постеров, которые теперь словно в насмешку преследовали его. Примерно в таком темпе прошли еще две недели, прежде чем Рики получил новое приглашение на ужин. — Я не пойду, — заявил он, устало улыбнувшись Суан, — иди без меня, ладно? — Милый, все хорошо? — сразу встревожилась та, — без тебя я точно не пойду, но в чем причина? — Слишком много таких мероприятий в последнее время в моей жизни. Я успел от них устать, да и мне нужно работать над следующей книгой. Правда. Но только наполовину. Над книгой Рики работать не собирался, но не говорить же Суан о том, что у него вновь не получается выдавить из себя и строчки. Не говорить же, что его неумолимо тянет общаться и видеться с Сону, но чувство вины вынуждает избегать возможных мест встречи. — Милый, — Суан заботливо обняла его и уткнулась лицом в плечо, — хочешь, просто побудем дома и завтра в выходной день никуда не пойдем? Рики не хотелось оставаться дома. Но куда ему хотелось, он совсем не знал. В выходные Суан по итогу не смогла остаться с ним. Ее близкую подругу бросил муж, и они всей своей женской компанией вынуждены были ее навестить. — Пойдем со мной, если ты свободен, — в вечер субботы ему позвонил Хисын, — тебе нужно голову проветрить. Кажется, у Рики не было выбора. Он слишком сильно хотел сбежать от одиночества в пустой квартире. И ему было все равно куда. Хисын привел его в бар. Это было обычным делом для их редких посиделок, так что возражать Рики не стал. Пить они оба не планировали, а потому заказали только поесть. Голод не приходил вот уже на протяжении нескольких дней. Так с Рики происходило всякий раз, когда его ментальное состояние ухудшалось. Но сейчас в компании друга он искренне надеялся хорошо поесть. — Ты погляди, — Хисын кивнул в сторону бара, возле которого крутился симпатичный юноша лет двадцати пяти, — как думаешь, он захочет познакомиться? Рики недоуменно уставился на лучшего друга. — Ты чего? А как же Миндже? — А что с Миндже? — казалось, искренне не понял Хисын, — он сейчас с приехавшим к нему отцом. Наверное, сидит дома в тепле и уюте. А что? — Ты серьезно? — нахмурился Рики, — вы ведь пара, разве нет? — Ой, да ладно тебе, — отмахнулся Хисын, — я не в десятилетнем браке. Он вновь перевел взгляд на юношу возле бара и принялся раздевать его одними лишь глазами. Тот, кстати, кажется, все эти махинации уловил. Но против не был, наоборот, подмигнул Хисыну в ответ и приглашающе махнул рукой. — Я скоро вернусь, Рики, — сказал тот напоследок, прежде чем встать с места и направиться к барной стойке. Рики такое поведение его лучшего друга уже давно не смущало. Хисын довольно часто порывался пофлиртовать со случайными людьми и завести с ними интрижку на день-другой. Рики даже не смущало то, что таким образом он оставался один в вечер, который близкие друзья планировали провести вдвоем. Ему было как-то все равно ровно до этого вечера. Теперь, когда Хисын наконец вступил в более менее серьезные отношения, такие выходки казались Рики непристойным и развязным поведением. От вида обжимающихся людей у бара ему мгновенно стало неприятно за Миндже. Рики и подумать не мог, что Хисын способен на такое. Старался и дальше не лезть в чужую личную жизнь, но не мог успокоиться из-за его связи с Миндже. Как вообще можно смотреть на других, когда рядом с тобой парень вроде него? Внезапно поймав себя на последней мысли, Рики принялся в ужасе оглядываться по сторонам, чтобы убедиться, что телепатией никто из присутствующих не владеет и не слышит его размышлений. Поняв, как глупо такое занятие, Рики покачал головой и уставился в собственную тарелку. Не его это дело. И он не станет об этом думать.

✒️✒️✒️

Эпизод в баре не выходил у него из головы вплоть за следующего вечера. Суан, к тому времени уже вернувшаяся домой, искренне не понимала, почему Рики ходит таким задумчивым. — Точно ничего не случилось? — она присела на кровать в их спальне и посмотрела в любимые карие глаза, — Рики… — Что? — он только сейчас смог сфокусировать взгляд на невесте и вникнуть в смысл ее слов, — а, да. Не волнуйся. — Я видела твои последние заметки. Он со вздохом опустил голову. — Ты ничего не писал уже две недели. Что происходит? У тебя снова кризис? Ты расстроился из-за него, или есть другая причина? — Суан, — едва сдерживая раздражение, попросил Рики, — честно, я не в настроении. Давай спать. Ту недомолвку Суан проглотила и больше ничего в тот вечер не сказала.

✒️✒️✒️

В следующий раз Рики встретился с Сону по случаю открытия отеля в центре Токио. Туда их позвал общий знакомый, и оба явились, никак не ожидая встретить там друг друга. Рики всю жизнь думал, что мир велик, оказалось — тесен. Когда каждый из них увидел второго, подумал, что лучше бы сюда не приходил. — Рики, Миндже, рад вас здесь видеть, — словно намеренно обратился к ним одновременно Хенджин, — вам все нравится? — Очень. В жизни выглядит еще лучше, чем ты описывал, — отозвался Сону, жалея, что находился в опасной близости рядом с Рики. Ведь именно по этой причине Хенджин окликнул их обоих одновременно. — Поздравляю с приобретением отеля, — выдавил улыбку Рики. — Ох, спасибо, милые. Мама говорила, что не потяну, но, как видите, оказалась неправа. Хван Хенджин на памяти Рики всегда был таким — учтивым и ласковым. Веселым и немного взбалмошным. Что бы с ним ни происходило, от него исходила только позитивная энергия тепла и дружбы. С Сону он познакомился, когда они пересеклись на нескольких закрытых вечеринках, куда звали только избранных людей. Рики тоже там был, но ни с одним, ни с другим по счастливой случайности тогда не столкнулся. — Вы, должно быть, сблизились после номинации на одну премию? — спросил Хенджин, — мне всегда казалось, что люди из одной сферы тянутся друг к другу. Рики с трудом скрыл смущение, в то время как Сону ответил вполне сдержанно, но при этом дружелюбно: — Конечно, господин Нишимура уже не в первый раз сражает меня своими сюжетами. Для меня было честью побороться с ним за одну награду. Рики был готов вот-вот вылупиться на Сону во все глаза. Для его желания лишь делать вид, что они в хороших отношениях, это было слишком слащаво и даже неубедительно. Однако Хенджин поверил: растянулся в улыбке и посмотрел на каждого по очереди. — Я очень рад. О, прошу прощения, я отойду. Да, мам? — Постарайся быть чуточку сдержаннее, — едва не закатил глаза Сону, когда их общий знакомый удалился. Рики даже не удивился. Тот просто не мог не вставить замечание, — твои яркие реакции наводят на разные мысли. Однако разговаривать с Сону в том же тоне, как бы он ни язвил, Рики не собирался. Он еще после последней встречи дал себе обещание терпеть, вспоминая, как много тому из-за него пришлось пережить. Считал, что пренебрежение в тоне — меньшее, чего он, Рики, заслуживает. — Да, хорошо. Он кивнул и стал осматриваться по сторонам в поисках знакомых лиц. Суан с Хисыном знакомились с семьей Хван в первый раз, так что отвлекать их было нельзя. Чету Пак, которую Рики знал из среды писателей, сейчас нигде не было видно. Девушка по имени Шин Юна из редакции его первой книги сегодня не пришла, а больше никого из знакомых лиц Рики припомнить не мог. — Привет, Миндже. — О, привет, рад тебя видеть. Рики обернулся в сторону разговорившихся под боком людей и с ужасом узнал в одном из них Пак Сонхуна. Парня из старшей школы, воспоминания о котором посетили Рики совсем недавно. — Давно ты здесь? — О, нет-нет, — покачал головой Сонхун, — прибыл только пять минут назад. Моего отца позвал отец Хенджина, а я сел ему на хвост. Сону усмехнулся от дружелюбного тона и прикрыл лицо ладонью. — Ты здесь один? — Нет, — Сону кивнул головой в сторону Хисына, что стоял под руку с Суан, — вон там мой парень. Но он, в отличие от меня, знает весь свет, так что на таких мероприятиях я один. — Уверен, люди к тебе уже вовсю тянутся, — заверил его Сонхун, — а парень твой странный. Я бы ни при каких обстоятельствах не оставил такого прелестного юношу одного. Уведут ведь. Сону рассмеялся от его слов, а Рики ощутимо перекосило. Сонхун так открыто флиртовал с занятым человеком, что становилось не по себе. — Не волнуйся, я буду в порядке. Рики был просто уверен, что разговор их продолжился бы с подачи Сонхуна, если бы только того не позвали знакомые. Вот ему и пришлось удалиться и оставить Сону одного. Рики, до этого решающий не заговаривать с Сону ни при каких обстоятельствах, вдруг неожиданно спросил: — Ты что, не помнишь его? — Помню, — хмыкнул тот, — Пак Сонхун — мальчик из параллельного класса. А что? — Где вы познакомились? — Это допрос? — Светская беседа. Сону усмехнулся, решив продолжить диалог. Все равно сейчас занять себя было нечем. Просторный холл отеля Хван Хенджина сейчас занимало слишком много людей. — Нас Суан познакомила, представляешь? Сонхун работает переводчиком текстов. Вот и пообщались в гостях у одного друга Хисына. — А ты не боишься, что он вспомнит твое старое имя? — Так он меня не признает, — хмыкнул Сону, — видать, я все-таки сильно изменился. Ладно, сделаю ему скидку на прошедшие десять лет. — И ты с ним общаешься как совсем новый человек? — вскинул брови Рики. — А что? — не понял Сону, — это кажется тебе странным? — Немного, — признался тот, — просто я же помню, как он относился к тебе раньше. Разговор на той вечеринке, все такое. — Вау, да твоя память времени зря не теряет, — искренне усмехнулся Сону. Его это разговор почему-то забавлял. — Я серьезно. Как ты можешь с ним общаться после такого? Он был готов сдать тебя Чонвону. — Да? — брови Сону поползли вверх, — ну я же как-то общаюсь с человеком, который меня отпинал. И снова. Снова Рики пожалел о том, что заговорил с Сону.

✒️✒️✒️

На открытии отеля они больше не пересекались. Почти сразу после болезненной, но правдивой фразы к ним присоединились Хисын и Суан, разбавившие возникшую напряженность беззаботными разговорами. Домой Рики вновь вернулся никаким. Это уже становилось традицией — возвращаться с мероприятий в опущенном состоянии. И это вполне могло значить, что пересекаться на них с Сону Рики лучше не стоило бы, но когда он вообще усваивал жизненные уроки с первого раза? Да даже со второго. С третьего. На вечеринку по случаю десятилетия издательства, в котором печаталась его первая книга, Рики пришел уже по приглашению, которое получила Суан. На этот раз точно знал, что там будет Сону, но все равно поехал. Он уже не находил себе оправданий, так что о причинах таких поступков просто не думал. Смирился, что, несмотря на все это, хочет видеть его хотя бы иногда. Только вот, вопреки всем ожиданиям, Сону на месте не оказалось. — Заболел. — Пожал плечами Хисын, когда они встретились на месте. — Я хотел к нему заехать, но не успел. Лекарства купил, наверное, попозже завезу… Рики честно не понимал, на кой черт вызвался ему их завести. Уверил Хисына, что находиться тут совсем не хочет. Сказал, что со здоровьем не шутят и тянуть до позднего вечера не стоит. Суан никак не расстроилась — сейчас, когда ее жених вновь оказался в плену творческого кризиса, она была готова соглашаться со всеми его желаниями и порывами. Так что уезду не воспрепятствовала. Уже в следующие несколько минут после разговора с близкими Рики на всех парах мчался от издательства по адресу Сону, который ему любезно указал в переписке Хисын. Дверь квартиры открылась после первого звонка, а на пороге стоял заспанный, но все такой же очаровательный Сону. — Не понял, — не скрывая своего удивления, начал он, — ты чего тут делаешь? Где Хисын? — Он не смог приехать. Сказал, что выйдет только вечером, а мне несложно. Не тянуть же с вещами касательно здоровья, — выпалил Рики, будто готовился к такому вопросу. Опомнился чуть позже и протянул пакет с лекарствами, — вот. — Да я бы потерпел, — хмыкнул Сону, — простуда не смертельна в наши дни. Он взял у него пакет из рук и в тот же момент закрыл дверь. Ну, Рики на большее и не рассчитывал. Он был рад уже просто увидеть Сону. Даже такого заспанного и в домашней одежде. Этот образ наоборот делал его только милее. Когда Рики уже собирался уходить, дверь вдруг внезапно открылась. — Проходи. — Я? — не поверил Рики. — Да ты, ты, — усмехнулся Сону, — или обратно спешишь? — Нет, — покачал головой Рики, — я вообще планировал потом сразу домой. — Светская жизнь утомляет, да? — понимающе кивнул Сону, — тогда не стой на пороге. Квартирка у него была небольшая. Несмотря на то, что практически в центре Токио, довольно скромная и сохраняющая признаки минимализма. Холодный свет освещал кухню в серых тонах, куда Рики радушно проводил Сону. — Ты ел что-нибудь? Слышать такие простые фразы от него было необъяснимо приятно. Вероятно, создавало иллюзию, что между ними все хорошо. Такими мгновениями хотелось наслаждаться молча, ни о чем не думая. — Не голоден. — Но какао со мной выпьешь. Рики не мог не улыбнуться. Опустил взгляд на поверхность стола и увидел на нем книгу, перевернутую страницами вниз. На обложке значилось: «Комната Джованни». — Садись, — кивнул Сону, кладя две кружки на стол. Одну перед собой, другую — перед гостем, — что сейчас читаешь? Он вел себя так непринужденно, что Рики не мог тратить время на лишние размышления. Хотел просто поддерживать разговор в том же русле. — «Мартин Иден», — он заметил, как резко Сону перестал пить, но большого значения этому действию не придал, — моя любимая книга. Честно говоря, перечитываю, когда в писательстве застой. А у тебя с этим как? Пишется? Сону верил в искренность его слов, а потому пришел к единственному заключению: Рики вспомнил еще не все. — Я пока не брался за новые задумки, — сказал Сону, — известность загоняла. Рики усмехнулся от напускного пафоса. — Помню, в школе у тебя была другая любимая книга. — Разве? Сону только что убедился в своих предположениях. — Сколько себя помню, именно ее любил больше остальных. Говорят, именно после прочтения «Мартина Идена» многие писатели и решили стать теми, кто они есть. Я думал, меня постигла та же участь. Сону трогательно улыбнулся. — Нет, Рики. В школе твоей любимой книгой было одно из произведений Агаты Кристи. После таких заявлений Рики искренне удивился: — Но… почему тогда именно от «Мартина Идена» у меня такие теплые ощущения? Я думал… — Да, он тебе в самом деле нравился, — со все той же мягкой улыбкой заверил Сону, — но это была моя любимая книга. И правда. После слов со стороны о чем-то, что касалось прошлого, Рики каким-то невероятным образом удавалось тут же восстановить подлинное событие в голове. И все правда было так, как сказал Сону. — «Убийство в восточном экспрессе»… — Да, — кивнул Сону. — Она была моей любимой, а «Мартина Идена» я прочел только после знакомства с тобой. Его маленькие открытия, сопровождавшиеся наивной улыбкой на лице, вызывали в Сону по-настоящему теплые чувства. Все-таки крохи света в его темном прошлом тоже имелись. — Вау, — засиял Рики, — все-таки вспомнить мне еще предстоит многое. — Это так, — почему-то тоже улыбнулся Сону. Рики хотел сказать что-то еще, но собеседник отвлекся на сообщение в телефоне. Когда улыбка сползла с милого лица, Рики серьезно спросил: — Все хорошо? — Да, — Сону повел головой и заблокировал экран, — просто Хисын предупредил, что не сможет сегодня заехать, как обещал. Останется у одного из друзей. Таблетки, говорит, все равно тебе Рики привез. — Но ведь в этом есть доля… — желая сбавить негативный настрой начал Рики, но Сону его перебил: — Это происходит уже не первый раз, — он грустно поджал губы, — иногда мне кажется, что мы с Хисыном все-таки поспешили. Вот он, подумал Рики, момент, во время которого он может облегчить душу и не носить тяжкое бремя свидетеля преступления. После того случая в баре он долго думал, а стоит ли вообще Сону узнавать об этом от него. Тогда ведь Рики думал уже и не заговорить с ним нигде, а тут… Он сомневался, думая о Хисыне. Переживал, что будет плохим другом, раскрыв правду, но сейчас, видя состояние Сону, решил, что куда сильнее хочет поступить правильно. — Я должен тебе кое-что сказать. Такие фразы всегда вызывали у людей мгновенный интерес, так что Сону сразу же обратился в слух. — Дело в том, что на днях мы с хеном ходили отдыхать и… в общем… — Он флиртовал с кем-то? — кажется, на лице Сону появилась улыбка, — не мучай себя, я догадывался. У нас это в порядке вещей. Он сделал еще один глоток, пока Рики смотрел на него вытаращившись во все глаза. — Вы иначе обставили границы? — Неа, — Сону покачал головой, — просто я отношусь к изменам намного проще. Рики не знал, что сказать. — Спасибо, что рассказал, но все в порядке, — Сону встал, чтобы вымыть опустевшую кружку, — да и кто сказал, что я не изменяю тоже? Удивлению Рики, казалось, не было предела. — Что? — Ну а что? — усмехнулся Сону, — не думал же ты, что у нас та самая любовь? — Ну… я… — Боже, Рики, — Сону рассмеялся, — я перестал верить в эту вашу любовь еще в школе. Так что расслабься. После его слов стало необъяснимо грустно. Всю непринужденную обстановку как ветром сдуло, и Рики вспомнил, насколько серьезно было случившееся между ними и как сильно отразилось на Сону. Ведь это он, Рики, смог полюбить еще раз. Смог довериться человеку, не ждать от него подвоха. Но не Сону. Несмотря на то, как красиво описаны любовные линии в его работах, в реальности его представления о любви теперь так сильно изуродованы. И Рики бы слукавил, сказав, что не видит здесь своей вины. — Да ладно тебе, — увидев его состояние, махнул рукой Сону, — в мире есть много всего прекрасного, помимо любви. — Но ведь она — основная составляющая. Все делается ради любви. Для любви, во имя любви, с любовью. Без нее этот мир уже не будет иметь такого смысла. — Ты, надеюсь, все эти размышления записываешь? Как раз будет чем прервать творческий кризис, — постарался отшутиться Сону, как вдруг сам резко изменился в лице. Оно снова пришло. И снова тогда, когда Сону его совсем не ждал. Воздуха в легких стало не хватать. Сону пытался сделать вдох, но достаточного количества кислорода получить не смог. — Ты в порядке? Приступ гипервентиляции происходил не всегда из-за явных причин. Порой эффект являлся накопительным и выливался в совершенно неожиданные моменты и так внезапно, что Сону не всегда успевал правильно на него отреагировать. Врачи научили его справляться с приступами, но из-за охватывающей паники получалось не всегда и не сразу. Когда он волновался, сам не замечал, как начинает дышать поверхностно. Это происходило из-за перенасыщения кислородом. В тревоге такое ощущение воспринималось совсем как удушье. В первый раз, когда с Сону случилось подобное, он думал, что умирает и вот-вот задохнется. Со временем научился дышать правильно в моменты паники и приступы стали посещать его заметно реже. Но с приходом в его жизнь Рики многое стало меняться. И эта неприятная часть в том числе. Рики встал с места и приблизился к шкафу с посудой, у которого стоял Сону. Он сразу распознал один из приступов паники, о которых знал явно не понаслышке. — Сону, чем я могу тебе помочь? — внятно и спокойно спросил он. — Пакет. В третьем ящике. Несколько слов поддались его речи в перерыве между удушьем. Рики тут же отыскал то, в чем нуждался Сону, и протянул ему один из бумажных пакетов. Раскрыв его, Сону принялся незамедлительно дышать прямо внутрь, чтобы восстановить сбившуюся норму углекислого газа в организме в соотношении с кислородом. — Полегчало? — спросил Рики, когда Сону оторвался от пакета и смог вернуть себе ровное дыхание. — Да, — кивнул он, — спасибо. — Давно они у тебя? Сону улыбнулся: — Боюсь, тебе не понравится мой ответ. Рики опустил голову. Он примерно догадывался, а потому вновь начинал чувствовать себя ужасно. Сколько еще последствий той встречи Сону несет с собой по сей день? — Все уже намного лучше, — увидев состояние Рики, заверил он, — правда, я… — Не надо, — попросил тот, — пожалуйста. Сону замолчал, поджав губы. Рики было невыносимо слышать утешения именно на эту тему от человека, который теперь мучается из-за него. — Хочешь уйти? — тихо спросил Сону. — Удивляюсь, почему ты сам меня не выставишь. Губы Сону тронула легкая улыбка. — Наверное потому, что, несмотря на все, что между нами было, временами я скучаю по нашему общению, Рики. Эта искренность сражала своим откровением, но даже ее он не заслуживал. Рики не понимал, почему вообще умудряется всякий раз выйти сухим из воды, почему живет такую хорошую жизнь, когда едва не загубил чужую? Он вновь брал на себя слишком много и был готов утонуть в самобичевании. Жаль, Сону это никак не помогало. — Если ты все еще хочешь нормально общаться, тебе придется забыть о сожалении. С моей стороны было неправильно постоянно напоминать о том, что было так давно. Прошлого не исправить… — Да прекрати ты, Сону, — Рики поднял на него усталый взгляд, — хватит быть таким добрым. С твоей стороны может быть что угодно, мы вообще не в тех позициях, чтобы ты был вежлив или осторожен со мной. — И все же я считаю, что для новых начинаний нужно хотя бы перестать поминать старое, что скажешь? Рики недоуменно уставился на протянутую ладонь. — Правда хочешь нормально общаться? Думаешь, что мы сможем? — Нет, — покачал головой Сону, — общаться было бы неплохо, но вот в том, что все получится, уверенности нет. Но почему бы не попробовать, верно? — Я ведь уже пробовал, Сону. И каждый раз… — Это потому что отдача была только с твоей стороны. Если и я постараюсь не поднимать тему прошлого в той форме, в которой поднимал, может, что-то и выйдет. Рики тяжело вздохнул, задумавшись над его словами. Конечно он хотел согласиться, но все еще не понимал, насколько это будет правильно. — Пойми, Рики, я не говорю, что обо всем забыл. Не говорю, что понимаю тебя или прощаю. Что мы сблизимся особенно сильно или станем лучшими друзьями. Я просто хочу постараться не быть таким радикальным в отношении тебя. И мы попробуем, только если и ты хочешь. И Рики согласился. Разве мог он поступить иначе? В тот вечер он ехал домой совершенно счастливым. Надеялся на лучший расклад и совсем не подозревал, куда эта дружба может завести их обоих в будущем.