Семьдесят два часа

2031 год. Время 23:11. У меня есть семьдесят два часа, чтобы поймать безумного серийного убийцу, иначе мне грозит казнь расстрелом. Тем временем я выбрал провести ночь в баре, заведомо отмечая свои похороны. Пятый коктейль и приятный взгляду голубоглазый брюнет – пожалуй, мне нечего терять, а значит я могу позволить себе чуть больше, чем мог бы, когда надо мной не нависала угроза смерти. Так Антон закончил запись в голосовом дневнике и, пытаясь совладать с уже изрядно трясущимися руками, не с первой попытки вернул наушник в чехол. Он не был уверен, что его голос будет различим среди грохота музыки и шума беснующейся толпы, но разве ему позволила бы проклятая ответственность не выполнить предписания рабочего психолога? В конце концов, Шастун нередко возвращался к аудио-календарю, только чтобы освежить в памяти события последних недель. Круговорот расследования довел его до состояния, когда один день сменялся другим, различия в них размывались, и менялось лишь количество нераскрытых дел с увеличивающимся числом трупов. Этакий день Сурка, выход из которого придумал начальник. В мысли Шастуна, вновь пригубившего терпкий коктейль, прорвался несдерживаемый поток удушающих воспоминаний: – Вызывали, Степан Алексеевич? – после непродолжительного стука Антон заглянул внутрь просторного и светлого, дорого обставленного кабинета начальника и сразу же наткнулся на суровый взгляд из-под кустистых черных бровей. – Вызывал, Шастун, проходи и садись, у меня к тебе разговор серьезный и неприятный. Об этом Антон мог судить еще с порога: работая не первый день, он по первому взгляду мог определить, в каком ключе будет вестись диалог. Звенящий холодом тон и бьющая под дых информация заставляли Антона проводить все надежды на хорошее будущее: – Тобой заинтересовался Министр внутренних дел Российской Федерации, Шастун, и генерал-полковник, – Степан Алексеевич сложил руки в замок и оперся на них подбородком. Он равнодушно наблюдал, как лицо подчиненного бледнеет с каждым новым словом, с каждой секундой, становившейся песчинкой – каплей в океан понимания. – А вместе с тобой и мной, и всем нашим отделом. Виной тому, полагаю, что ты догадываешься кто, но я все же озвучу: заноза всего последнего месяца – так называемый Гримёр. СМИ узнали о серийном убийце, и стоит им опубликовать эту новость, как из всех щелей затрубят, что государство и его доблестные органы не могут обеспечить гражданам безопасность. Разве сейчас нам нужны подобные волнения? Несколько лет назад мы с трудом пережили людскую агрессию и непонимание, когда ввели жетоны на воду, принудительные экологические работы и казнь безработных и бесполезных людей. Так что тебе ли не знать, какие последствия будут, когда все вскроется. – Антон не мог вымолвить и слова. На лице проступил холодный пот, по телу пробежалась дрожь, сердце забилось быстрее, одаривая неприятным покалыванием в боку. Он вспомнил, как несколько месяцев назад казнили неугодного сотрудника. «Бесполезного», – так вещали тогда с трибуны перед восторженной толпой, наслаждающейся мнимой справедливостью. Неужели его ждет та же участь? Хотя стоит ли удивляться? Антон всегда был довольно своенравен и рано или поздно, с подачки начальства или по решению в Министерстве, а его бы тоже отправили на расстрел. Но чтобы так скоро… – По предварительным данным наших агентов СМИ планируют опубликовать материал через семьдесят два часа. Вот у тебя теперь есть столько же времени, чтобы найти Гримёра. Дружеский тебе совет, Антон: начни снова с театра и не рассказывай мне, что это профессионал, не оставляющий следов. Он человек, а не призрак. Ах да, в противном случае, нам придётся распрощаться с тобой навсегда. А теперь подключай Матвиенко и займись делом. Безразличие лицемерного начальника хлыстом погнало Антона из его кабинета. Бюрократ, ценящий лишь свои деньги и положение, поселил в Шастуне обуревающую злость. – Вам нужно дышать спокойнее и глубже, – из воспоминаний вывел приятный голос над ухом, спокойный и уверенный. – Прошу, повторяйте за мной. Положив руку Антона себе на грудь, мужчина стал размеренно вдыхать большой поток кислорода. За глубоким вдохом следовал протяжный выдох. Антон не сразу понял, что с ним на диване сидит тот интеллигентный брюнет, который еще десять минут назад наслаждался напитком у барной стойки и несколько раз их взгляды встречались. Почему интеллигентный? Приходить в подобное заведение в классическом костюме с галстуком априори странно, но эту странность Антон списал на воспитанность и даже приметил, что разгоряченный алкоголем мозг считает такой образ весьма сексуальным. Теперь Антон дышал с незнакомцем в унисон, и его расфокусированный взгляд наконец смог сосредоточиться на голубых глазах, блестящих от натертого стекла очков. Сбивающая дыхание злость исчезла под гнетом дыхательной практики и возросшим интересом к мужчине. – Вот так, Антон, – убирая руку с груди, мягко обратился незнакомец. Его внимательный и задумчивый взгляд ни на миг не спускался с лица завороженного Шастуна. – Повторяйте эту практику всякий раз, когда эмоции бьют через край. – Спасибо, – одно слово вызвало у Антона желание попить, словно его полость рта в ту же секунду осушилась. Он жадно приложился к бокалу и сделал несколько внушительных глотков. Неон и лазерные лучи искажали все естественные цвета. Кожа, одежда, напитки с бардового становились голубыми, после отливали лиловым, резко менялись на зеленый. Лучи из крутящихся шаров порой тянули свои концы к лицам, проскальзывали по глазам, неуловимо перебегая, плясали на посетителях. На столах преимущественно мужских компаний вытанцовывали голограммы стриптизерш на любой вкус. За лишний жетон на воду официант мог самостоятельно подобрать параметры для проекции: начиная от пола и заканчивая степенью наготы. Антона радовала музыка, относящая его к подростковым беззаботным временам. Две тысячи пятнадцатый год – ему пятнадцать и в ветреной голове нет и мысли о том, к чему может привести растущая численность населения, нехватка ресурсов и экологические коллапсы. Теперь же, в две тысячи тридцать первом, все последствия налицо, а о тех временах - только приятный шарм воспоминаний. Благодарность Антона поставила точку в диалоге с незнакомцем. Мужчина, недолго посматривая на изрядно выпившего молодого человека, встал из-за стола и хотел было удалиться, но движение Шастун заметил. – Не припомню, чтобы я называл Вам свое имя, – Антон остановил незнакомца за руку, скорее воспользовавшись рефлексами, чем головой. Он быстро осознал свою ошибку, когда из-под линз очков на него упал вопрошающий взгляд с долей удивления. Тогда Шастун виновато улыбнулся, опустил взгляд и высвободил запястье из цепкой хватки. – Кажется, Вы облились вином. – Антон присмотрелся к красному пятну на белом манжете рубашки, и от внимания мужчины ему вновь захотелось промочить горло. – Прошу прощения, Антон, – незнакомец вернулся на диван и, поправляя брюки, неспешно и изящно закинул ногу на ногу. Обхватив двумя пальцами рамку оправы, мужчина поправил очки и после паузы под пристальным вниманием Антона продолжил: – «Оперуполномоченный капитан полиции Шастун Антон Андреевич» – это написано у Вас на визитке, – с этими словами он опустил взгляд на стол, на котором, помимо нескольких пустых бокалов, лежали папки с нераскрытыми делами, рабочий планшет и одинокая визитная карточка. Выглядывали и фотографии, сделанные на месте преступления, по истине пугающие. Лица трупов были изменены до неузнаваемости: кожу прикрывал плотный слой косметики, волосы зачатую заменялись париком или изящным головным убором. Гримёр создавал образы, подобно кукольнику или стилисту. Это было не так удивительно, ведь все началось со злополучного театра. – Меня зовут Арсений. Будем знакомы. В знак вежливости Антон пожал протянутую руку нового знакомого и вернулся к жидкости, стремительно подходящей к концу. Очередной бокал опустошался с рекордной скоростью, и виной тому был изучающий и внимательный Арсений, который, казалось, своим взглядом готов его раздеть. «Наверное, я сошел с ума, хотя важно ли это, когда меня ждет казнь? Блядь, какая разница, что он обо мне подумает, если видимся мы первый и последний раз. Флирт с мужчиной – что ж, еще один пункт в моем вымышленном чек-листе», – оборванные, несвязанные мысли проносились в голове Шастуна, пока он расслабленно кивал в такт оставленной в прошлом I wanna be yours – Arctic Monkeys. – Ты кого-то ждешь здесь? – музыка играла довольно громко, поэтому Антон позволил себе повернуться корпусом к Арсению и приблизиться так, что дыхание обжигало лица друг друга. – Просто ты такой…весь в костюме, красивый, будто бы свидание, – Шастун отпустил ситуацию с начальником и теперь отдавался полностью этому моменту: наслаждался обжигающим горло алкоголем, подпевал знакомые строчки на припеве, раскрепостился в движениях и общении. – Всего-навсего решил отдохнуть после работы. В одиночестве, – Арсений чувствовал алкогольный дух, срывающийся с губ Антона, поэтому он предпочел слегка отстраниться. – А что у Вас за повод, Антон? Антон засмеялся, представляя выражение лица нового знакомого на абсурдный ответ «похороны». Его особая привычка не изменила ему в этот час – он, содрогаясь телом в смехе, наклонился к Арсению и уткнулся в его плечо. Не отстраняясь, Антон в пьяном хохоте заплетающимся языком выкинул свою приготовленную реплику: – Отмечаю свои похороны. – Вам заведомо известно о своей смерти? – к удивлению Антона, собеседник отреагировал ровным счетом так же, как и всегда – спокойно и рассудительно, даже толики удивления не проскочило ни в тоне, ни в эмоциях. Да и вообще Шастуну стало казаться, что Арсений вечно держит образ загадочного, анализирующего, молчаливого и дохуя умного. Как же это раздражает при вечном радушии и открытости Антона, и как же нездорово притягивает, пробуждая разного рода желания заглянуть за его маску, проникнуть внутрь брони. – Конечно, – Антон, чувствуя, что голова тяжелеет с каждой минутой, решил дать себе отдых на плече Арсения. К тому же, в нос ударял приятный запах мужской туалетной воды – свежей и мягкой, – а уж что за нотки наполняют запах, Шастун не мог и представить. Он опустил взгляд на телефон, чтобы посмотреть на время. – Сейчас двадцать три тридцать, а от начальника я ушел в семнадцать тридцать, а это значит, что с моих семидесяти двух часов прошло… – туго соображал Антон, пытаясь прикинуть хотя бы на пальцах, но туман в голове и гул в ушах лишали его возможности подсчитать. – Остается еще шестьдесят шесть часов и тридцать минут. К чему такая арифметика? – помог Антону сообразить Арсений. Он держался прямо и редко дышал, чтобы не согнать оперуполномоченного, который теперь ластился к нему, как кот. – Так вот, Арсений, – Антон медленно поднял голову с плеча и заглянул Арсению в лицо, снова наслаждаясь голубыми глазами. – Через шестьдесят…в общем, время ты помнишь, меня казнят. И он уселся ровнее, откидываясь на спинку дивана, пока указательный палец вырисовывал узоры на столе в поисках кнопки для вызова официанта. «Может, морской бриз? Точно, он просто пахнет ебанным океаном. И я от него становлюсь таким же. Или от шестого бокала…» – с закрытыми глазами Антон все же решил прояснить для себя запах, который чувствовал от мужчины. Что-то в нем не давало ему покоя… На вызов подоспел официант. Его взгляд напоминал взгляд хищника, увидевшего свою добычу. И он, используя все свое обаяние, стал нападать: – Еще один бокал? Позвольте предложить Вам наших танцовщиц? Эта услуга погрузит Вас на седьмое небо от наслаждения и поможет забыться, а я своим профессиональным взглядом вижу, что это необходимо. Всего один жетон – и вот уже перед вами пышная девушка в обтягивающей юбке или абсолютно нагая дамочка с большими формами. Или, быть может, Вас больше привлекают мужчины? – официант проворно скользнул по Арсению и медленно наклонился, воровато оглядываясь, словно сейчас он произнесет секрет: – У нас здесь Ваши предпочтения не осужд… Терпение Арсения лопнуло в один миг без каких-либо на то предпосылок, и он, раздраженно запахнув пиджак, приблизился к официанту и с шипящей властностью в голосе предупредил: – Принесите мужчине его напиток и, будьте любезны, скройтесь с моих глаз с такими предложениями. Я ясно выразился, молодой человек? Официант, растерявшись от такой перемены, кротко опустил глаза и откланялся. – Правильно, к чему переплачивать, когда я станцую куда лучше. Живое тело приятнее каких-то там волн, создающих эффект человека. И не успел Арсений разобрать пьяную речь Антона, как он забрался на стол и под плавные мотивы принялся извиваться в танце. Его ладони поскользили по телу. Тонкие пальцы, увешанные кольцами, сжимали темный свитшот, потягивали вверх, оголяя перед новым знакомым подтянутый живот. Антон позволял себе изгибаться в пояснице, присаживаться на корточки, подниматься, изображая волну, придушивать себя рукой за шею. Он делал это непрофессионально, даже больше нелепо, чем соблазнительно, но Арсений на время засмотрелся, пока в голове не произошел щелчок. – Прошу Вас, слезайте. Это не только вредит Вашей репутации, но и может быть травмоопасно. Вы слишком пьяны для танцев не на полу, – сдержанным тоном просил Арсений, потирая вспотевшие ладони об колени. Он осмотрелся и увидел, что на Антона уже обращено немало любопытных глаз. – Разве я плохо танцую? – ухмылялся Антон, продолжая отрываться на столе. Музыка, алкоголь и адреналин от взглядов и приближающейся смерти лишали его здравого рассудка, заглушали мысли о том, что правильно, а что нет. Будь он в другом состоянии, то непременно бы сгорел от стыда. – Вы прекрасно танцуете, – выпалил Арсений, поднимаясь с дивана и потягивая Антона в свои руки. – И все же, я прошу Вас сесть. Спустя минуту ему все же удалось усадить Антона. Шастун встретил официанта и приложился к очередному бокалу. – Извините, что лезу не в свое дело, но мне кажется, что Вам уже хватит, – спокойно заметил Арсений, видя, что после нескольких глотков бокал вновь опустошен и пальцы мужчины в который раз надавливают на кнопку для вызова официанта. – Позвольте мне предположить, что Вы сегодня так подвержены желанию алкоголя от предстоящей казни. У Вас действительно весомые причины на то, чтобы считать это правдой? – увидев в пьяных глазах Антона непонимание, он сформулировал свой вопрос проще: – Почему Вы так уверены, что Вас казнят? – Во-первых, мой начальник козел. Мы с ним вчера повздорили, а сегодня вот: «…у тебя есть семьдесят два часа, иначе мы с тобой больше никогда не увидимся», – Антон, забавно кривя лицо, пародировал слова, услышанные несколько часов назад. – Мне нужно раскрыть преступление, а у меня ни улик, ни связей, ни мотивов. Так что плакало мое повышение. Пойду по пути родителей: молодым и перспективным получу с десяток пуль в грудь только оттого, что меня…как бы это сказать…посчитали бесполезным. Сейчас эта причина оправдывает наше правосудие, – упадническим тоном завершил свою пьяную мысль Антон и уже готов был заказать новый напиток у подошедшего официанта, как его прервал Арсений: – Позвольте, я отвезу Вас домой, – он протянул пятитысячную купюру официанту и пару жетонов на воду, расплачиваясь по счетам за напитки Антона. Шастун проводил взглядом довольного официанта, получившего неплохую выручку, и вздохнул, так и не получив новую порцию градуса. – Пьяным за руль? – Антон стал складывать свои вещи в сумку. Настроение сошло на нет, но, может, он сможет его поднять в компании нового знакомого? В любом случае, Шастун счел, что в баре делать больше нечего. – Я выпил безалкогольное вино, не переживайте, страж порядка, – Арсений поднялся с места и застегнул пуговицы на пиджаке. Крепко придерживая Антона за локоть, Арсений волочил его к выходу. Ноги Шастуна были ватными; они еле переставлялись, шмыгали по полу. В голове его была каша, в ушах стоял гул, в глазах мелькали разноцветные круги и полосы от лазеров и света неона. Влажность и промозглость холодного серого Питера стала отрезвляющей. Ночная улица приветствовала своей безлюдностью, а погода – дождем, смывающим остатки мерзкого, противного снега. Антон решил перевести дыхание. Он остановился у входной двери в бар и, вытирая спиной грязные стены, скользнул вниз. Руками он отыскивал пачку сигарет и зажигалку, похлопывал по карманам куртки и широких брюк. Арсений стоял над ним, терпеливо ожидая, пока он удовлетворит свою тягу к никотину. Увидев, как Шастун мучается в попытках поджечь зажатую в губах сигарету, Арсений смиловался над ним и присел на корточки. Из кармана пальто он достал свою зажигалку и, прикрывая трепещущееся пламя ладонью, помог Антону подпалить кончик. Сигаретный дым хлынул в лицо Арсению, и он поспешил встать, прихватывая за локоть Шастуна. – Моя машина на парковке, Антон, Вам нужно продолжать держаться на ногах, – спокойно командовал Арсений, продолжая удерживать оперуполномоченного, пьяного в хлам. – Как же мне паршиво, Арсений… – промычал Антон между глубокими затяжками.