И шрамы исчезают

Перелёт в Самару прошёл как никогда спокойно и хорошо. Дима немного переживал из-за предстоящей поездки, хотя сам не мог сказать, почему именно. Казалось, что после неё произойдёт что-то важное. Поэтому становилось волнительно. Уже на следующий день после разговора с Олегом ближе к вечеру они выехали в аэропорт, откуда, собственно, и отправились в родной город Шепса. За последнее время Дима сильно выдохся на съёмках, при прохождении испытаний. Скорее всего именно поэтому в самолёте он почти сразу же уснул, уронив голову на плечо медиума. Тот только улыбнулся с этого, пересел поудобнее, чтобы у Матвеева как можно меньше затекла шея, после чего просто начал слушать музыку. Лететь было недолго — всего полтора часа, но за это время действительно можно было хоть как-то передохнуть. Олег тоже заснул, приложив лоб к холодному окну. Дима же уже находился у него чуть ли ни на коленях, однако до конца упасть не мог — парень придерживал его голову. В целом полёт прошёл максимально спокойно просто из-за того, что ребята проспали всё время, находясь в небе. Младший открыл глаза первым в тот момент, когда они только начали приземляться. Шепс проморгался, приходя в себя, посмотрел на время — почти шесть часов вечера. После этого он наклонился к Диме, поглаживая его по спине, начал шептать на ухо: — Маленький, просыпайся. Мы уже прилетели. Матвеев проснулся не сразу, но когда всё же приподнялся, потягиваясь, недовольно простонал, осознав, что его шея достаточно сильно затекла, находясь долгое время не в самом удобном положении. Олег только мягко улыбнулся с этого, положил ладонь на димино плечо, едва надавливая на него, чтобы размять затёкшие мышцы. — Чувствую себя ужасно, — признался чернокнижник, выпрямляясь на сидении. — Могу массаж сделать, как приедем в дом. — Да я думаю, пройдёт уже. Холодно чего-то, — Дима шмыгнул носом, собирая руки на груди, съёживаясь от не самой хорошей температуры в салоне. — А я говорил тебе, чтобы ты надел что-то поверх тонкой кофты, — невольно цокнул Олег, расстёгивая ремень. После этого он снял с себя толстовку, оставаясь в одной футболке. Сейчас не сильно-то было важно, замёрзнет он или нет, — хотелось согреть Димку. — Держи. — Да ну, кот, сам же замёрзнешь, — Матвеев не стал брать толстовку. — Давай, давай, Дим. Мне пока нормально. Сейчас всё равно до такси только дойти, потом в тепле будем, — настаивал на своём Олег. Всё же чернокнижник надел на себя толстовку, зарываясь в неё носом, чтобы вдохнуть запах любимого парня. Олег улыбнулся с этого, особенно в тот момент, когда поправил капюшон кофты. Совсем скоро они уже выезжали из аэропорта. Друг Олега, Серый, про которого он так упорно рассказывал ещё вчера, действительно постарался: мало того, что подобрал им хороший вариант лесного домика, так ещё и сам оплатил дорогу до него. Олег и Дима сидели на заднем сидение, и хотя могли конечно расположиться по бокам, но Шепс сидел посередине, по правую руку от чернокнижника. Мягко водил большим пальцем по запястью, расслабляясь и набираясь сил по дороге в родном городе. Матвеев же с жадностью смотрел в окно, улавливая взглядом улочки и переулки, а затем уже и природную местность, которую было видно похуже из-за наступающей темноты. Ещё через полчаса езды они наконец были на месте. Домик располагался на достаточном расстоянии от других домов, что не могло не радовать — ребятам никто не смог бы помешать. Он был одноэтажным, встречал приезжих красивой подсветкой, которую можно было легко выключить, чтобы комары не налетели на свет. По одну сторону от дома рос сам лес, какой он и должен быть, — высокий, простирающийся, порядком пугающий, но точно не для Димы и Олега, которые хотели насытиться природной атмосферной, чтобы затем и сил поднабраться. С другой стороны находилось озеро, одно из тех, в котором купался Шепс. Оно завлекало, поблёскивая время от времени, в него очень сильно хотелось зайти. Чернокнижник недолго смотрел на окружающую его красоту, пока Олег о чём-то разговаривал с водителем, забирая вещи, и иногда бросая взгляды на Диму — тот, как ребёнок, с восторгом осматривался, по нему было видно, что даже его душе уже стало как-то легче. Дима не заметил того момента, когда машина укатилась по дороге назад, только почувствовал руки, крепко обвившиеся на талии. — Тут очень красиво, — Матвеев довольно откинул голову на плечо позади себя. — Я знал, что тебе понравится, — Олег чмокнул его в губы. — Пойдём греться? — Насчёт греться… — невольно проговорил Дима, — я бы хотел наоборот. Давай искупаемся. Медиум первые несколько секунд не произнёс ни слова, задумываясь о смысле сказанного юношей. — В озере что ли? — Ага. — Ты же недавно замерзал. — И ещё замерзну. Ну мы же быстренько. А потом сразу в тепло куда-нибудь тут… — Тут баня есть. — Вот, в баню! Я просто думаю, лишняя закалка холодной водой мне не помешает. — Окей, — засмеялся Олег, отстраняясь. — Давай тогда хотя бы баню затопим, чтобы потом действительно можно было бы сразу туда идти. На этом варианте и остановились. Дима разбирал вещи, рассматривал комнаты, которые в самом деле оказались достаточно уютными, в то время как Олег топил баню. Он прекрасно умел делать это ещё с далёкого детства, поэтому порядком быстро закончил, вернувшись в дом. — Я знаешь, что вспомнил, — Шепс заглянул на кухню, где Дима уже начал нарезать овощи к салату на ужин. — Что? — Плавок-то мы с собой не брали. Не думали же, что купаться будем. — Блин, точно, — Олег мог поклясться, он увидел, как щёки Димы слегка покраснели. — Но это не проблема. Серый сказал, что рядом с нами никаких приезжих нет. Да и сейчас поздно уже. Можно и нагишом на улицу выбежать… Ты что, смущаешься? Шепс проговорил это каким-то умилительным тоном, делая шаги навстречу к парню, остановился рядом с ним, поправляя чёрные пряди волос, чтобы лучше видеть карие глазки. — Да ладно, Дим… Ну чего я у тебя не видел. — Да не смейся ты, — в шутку ударил его Матвеев, опуская на самом деле смущённый взгляд вниз. — Чего я у тебя не видел… — А, ты из-за этого так переживаешь, — медиум понимающие приобнял его, давая возможность успокоиться. — Всё хорошо. Чего ты волнуешься? Да давай хоть на улице разденемся. Там темно, видно не будет… — Я не знаю, почему смущаюсь, — честно признался Матвеев. — Сам предложил, а теперь вот… — он встряхнул головой, будто отгоняя непрошенные мысли. — Пошли к озеру. Чем быстрее всё сделаем, тем лучше будет, скорее всего. Олег согласно кивнул, прихватил с собой два больших махровых полотенца, которые лежали в комоде. Снял носки, кофту из-за ненадобности, а затем вышел за Димой, что уже топтался рядом с водой. Он стоял в одной футболке и шортах, переступал с ноги на ногу, обнимая себя руками. Было видно, что ему холодно. Да и сам Шепс успел порядком покрыться мурашками, когда на него подул свежий, лесной, ночной ветер. Но раз уж решили, что нужно немного освежиться перед сном, то отступать было поздно. — Раздевайся, — Олег по-доброму ухмыльнулся, бросая на землю полотенца. Снял с себя сланцы, ступая ногами на траву, что росла вдоль берега. — Этого я точно никогда не планировал услышать в лесу, — парень издал нервный смешок, но всё же начал стягивать с себя футболку с шортами. — Главное это не услышать от кого-то из наших друзей перед испытанием, — с улыбкой заметил медиум, когда пытался не сильно напирать на Диму своим взглядом. Матвеев вдохнул поглубже, разворачиваясь спиной. Снял с себя нижнее бельё, кинув его в кучу другой одежды. Олег задержал дыхание. Ну какой же он красивый. Лунный свет приятно сочетался с бледной, почти молочной кожей, которая была усеяна чёрным цветом от татуировок. Тело было худенькое, но при этом какое-то стройное и подтянутое. Идеально виднелись лопатки, рукой можно было пройтись по позвоночнику. Ягодицы оказались слегка светлее остальной кожи, и, кажется, сейчас были немного напряжены. Хотя и сам Дима был напряжён. — Олеж? — М? — Раздевайся. Матвеев развернулся, едва улыбаясь тонкими губами, вызывая на лице Шепса ответную улыбку. Он, недолго думая, сбросил с себя и футболку, и джинсы вместе с боксерами. Поднял на Диму шаловливый взгляд. Юноша тоже смотрел на него, приоткрыв рот. Олег был другим. Не таким как Дима. Не таким хрупким, с какой-то стороны нежным и изящным. Но не менее красивым. Кожа была темнее, чем у Матвеева, на ней не было татуировок, зато было много родинок в разных местах. На груди находились волосы, так же как и внизу живота — дорожка, доходящая до самого паха. Мышцы рук, пресса и даже ног сейчас были гораздо заметнее, чем в одежде. Олег напоминал величественного льва, особенно из-за того, что его волос на голове стало порядком больше, по сравнению с началом съёмок, они сильно напоминали гриву. — Дим? — А? — Пойдём? — Шепс едва засмеялся. — Замёрзнем же до того момента, как в воду зайдём. — Не знаю как тебе, но мне пиздец жарко… — Тогда нужно охладиться, — медиум нежно взял его за ладонь, сплетая пальцы, после чего начал уверенно идти к воде. — На «раз, два, три»? — Олег посмотрел прямо в глаза Димы, когда тот тоже несмело приподнял голову. — Да. — Раз, — они начали считать по очереди. — Два… — Три! Парни побежали прямо в воду, и уже в первую секунду Диму обдало резким холодом. Он плотно сжал губы, закусив их до крови, в то время как Олег, не сдерживаясь, прокричал, очень крепко обнимая парня, вероятнее всего в надежде, что так станет теплее. — Я уже жалею, что захотел этого! — Матвеев нервно выдохнул, плотно обхватывая Олега за шею. Тот сделал ещё шаг, заходя глубже. — Олеж, я не умею плавать! — Да я же тебя даже не отпускаю, — Шепс засмеялся, крепче прижимая к себе юношу. Холодные ладони сомкнулись на лопатках, от чего медиум вздрогнул — всё же до туда вода пока не доходила. Дима обхватил Олега ногами, утыкаясь носом в шею, начиная щекотать её чёлкой. — Холодно… — Ну ты же сам хотел, — Шепс поцеловал его в скулу, сам вздрагивая от холода. — Попробуй сосредоточится не на том, что тебе холодно, а на том, что ты ощущаешь вокруг себя помимо этого. Другие ощущения. Переключи своё внимание. Матвеев кивнул, прикрыл глаза, почти полностью расслабляясь в руках парня. Он понимал, что Олегу совсем не тяжело держать его вот так, во-первых, потому что он и раньше спокойно делал это, а во-вторых, из-за того, что сейчас в воде это было сделать гораздо проще, чем на суше. Дима попытался прочувствовать свою верхнюю часть тела. Ветер бил на кожу, заставляя расползаться по ней тонне мурашек, но при этом он дарил какую-то спасительную свежесть, которой часто не хватало при съёмках испытаний и готзалов. От Олега, который стоял совсем близко, шло очень сильно тепло, согревающее посильнее любого огня или теплого свитера зимой. Грудь была особо горячим местом, именно в районе сердца — оно пылало у Шепса так, что можно было даже позавидовать. Серьезно, парень очень любит эту жизнь, поэтому в его груди находится настоящее пекло. Начиная с талии, Дима был погружен в воду. Она заволокла всё тело, тянула на дно, как это было в детстве, казалось, должно было быть страшно, но Олег крепко держал его, не давая упасть. Хотя вода продолжала быть жутко холодной, сейчас как будто бы становилось теплее, дыхание выравнивалось, зубы переставали стучать. — Лучше? — ласково спросил Шепс, целуя Диму в обнаженную ключицу. — Ага… — Но нам тут всё равно не стоит на долгое время засиживаться. Нужно в баню идти, где на самом деле тепло будет. — Пойдём. Дима собирался спускаться с рук Олега, но тот крепко держал его, пока не дошли до самого берега. Потом отпустил его, Шепс наклонился, поднимая с земли полотенца, встряхнул их и передал одно Матвееву. Тот сразу стал закутываться в ткань. — Наперегонки? — Наперегонки, — засмеялся медиум. Олег соврал бы, если бы сказал, что даже совсем чуть-чуть не поддался Диме… Чернокнижник первым забежал в парное помещение, его щёки тут же обдало румянцем, да и сам он как-то расслабился, когда стало тепло, а затем понемногу и жарко. Он приоткрыл рот, глубоко дыша, пока остался стоять завёрнутым в полотенце, решил не снимать его. Олег прошёл за парнем, затормозил позади него, утягивая в медвежьи объятия со спины. Уткнулся носом в чёрные волосы, начал чувствовать приятный сладковатый запах. Снова подумал о том, как же чертовски сильно он любит. — Ты — лучшее, что случалось в моей жизни, — тихо признался Матвеев. Дима развернулся в объятиях, на этот раз не сводя взгляда с парня. А смотрел он долго, томно, слишком чувственно. Шепсу казалось, что никто никогда больше не сможет посмотреть на него так. — Я люблю тебя, Дим. Больше всего на свете люблю.