И шрамы исчезают

Ночью пара посидела в бане совсем немного времени. Дима даже удивился тому, что… они ни к чему серьёзному не пришли. Это необычно. Именно не странно, а необычно. И с какой-то стороны даже приятно. Ребята буквально находились в бане в одних полотенцах, сначала стояли, потом присели на лавку, Матвеев занял колени Олега. Они крепко обнимались, хотя было очень жарко, не прекращали целоваться, улыбаясь через короткие поцелуи… и… ничего. Это был просто порыв очень сильной любви и нежности — никакого пошлого или сексуального подтекста. Шепс ни на чём не настаивал, просто продолжая по-своему ласкать Диму, одаривая его теплом и заботой. Об этом всём чернокнижник задумался только глубокой ночью, когда они легли в спальной комнате домика. Пахло свежестью, лесом и какой-то свободой: все свои мысли можно было привести в порядок. Олег обнимал со спины, уткнувшись в шею Димы, легко дышал и достаточно быстро уснул. Матвеев же не спал довольно долгое время: просто тихо лежал, успокаиваемый объятиями лучшего человека во всем мире. Олег был лучшим, это правда. И Дима очень сильно не хотел его потерять.

***

А вот утро Матвеева началось достаточно рано: за окном ещё даже не стало светло. Он проснулся, недовольно простонал от лёгкого холода и ещё немного погрелся в объятиях Олега. Затем понял, что всё равно не сможет снова уснуть, из-за чего осторожно вылез из-под одеяла, поплёлся в душ. Там пробыл минут десять: просто грелся, стоя под горячими струями воды. Когда вышел из ванной, убедился, что Олег всё ещё спит. Это было хорошо, потому что Дима мог приготовить завтрак, чем он сразу решил заняться. Кухня была совсем небольшой, но от этого не менее уютной. Свет был приглушён, навевающий особенную атмосферу. Дима принялся поджаривать тосты на сковороде, в этот же момент на второй конфорке делал тоже самое с яйцами. Начал нарезать овощи, из которых решил сделать салат. Услышал, как в стороне скрипнула половица. — Доброе утро, — Матвеев развернулся, мягко улыбаясь, когда увидел сонного Олега. Волосы парня сильно спутались после сна, да и было видно, что он только-только проснулся. Чернокнижник сравнил бы его с большим медведем, и точно бы не прогадал. — Доброе, — Шепс зевнул, потягиваясь около порога на кухню. На нём были только пижамные штаны, которые немного съехали вниз после сна. — Ты чего в такую рань вскочил? — он успел бросить взгляд на часы, от чего и удивился, когда увидел Диму на ногах почти в восемь утра. — Не спится что-то, — пожал плечами юноша, переворачивая тосты на сковороде. — Хотел завтрак приготовить и поритуалить немного где-нибудь в лесу. Не успел к тому моменту, пока ты не проснулся. — Да ничего страшного, — Олег подошёл сзади, мягко обвивая талию одной рукой, быстро поцеловал Диму в щёку. — Мне же пока умываться идти… Не против, если я составлю компанию? — Ты про завтрак или ритуал? — с тихим смешком в голосе поинтересовался чернокнижник. — И про то, и про другое. — Везде помощь не помешает, — Матвеев приподнялся на носочки, целуя Олега в скулу. — Окей, — тот довольно улыбнулся. — Иди пока умывайся, я как раз доготовить успею. Шепс последний раз крепко прижал к себе Диму, разве что, не ломая ему кости от объятий, а после того, как отпустил его, наконец пошёл в ванну. Матвеев же успел доготовить бутерброды, красиво собрал их, разложив по тарелкам. Туда же добавил и салат, оставив основную часть в большой тарелке по середине стола, разлил горячую воду по кружкам, чтобы затем заварить чай. Олег вернулся достаточно быстро, переодетый, умывшийся, и по ощущениям, да и собственному виду, хотя бы выспавшийся, в отличие от Димы. Шепс усмехнулся, когда увидел в буквальном смысле сонную мордашку чернокнижника, не сдержался, потрепав его по волосам, а после поцеловал в висок, утягивая в объятия. Соскучился за какие-то полчаса. — Не хочешь ещё прилечь? — негромко спросил медиум. Громко говорить было совершенно ни к чему. — Какой в этом смысл, если тебя не будет рядом? — Дима теснее вжался в него. — Логично, — парень издал тихий смешок. — А как спалось? — ладонью начал поглаживать поясницу. — Хорошо, правда я уснул попозже тебя где-то… на час, — прикинул Дима. — Ты получается всего пару часов спал? — чуть-чуть нахмурился Шепс. — Да нормально, бывало и похуже… — чернокнижник уже принялся отстраняться, но Олег не позволил ему этого сделать в полной мере, удержав около себя, положив на плечи руки. Внимательно начал смотреть в родные глаза, ожидая увидеть хоть малейшую усталость. — Тебе разгрузиться нужно. Отдохнуть хорошенько, нельзя же так себя выматывать… Я беспокоюсь за тебя, маленький. — Знаю, Олеж, — вздохнул чернокнижник. — Извини, мне просто… постепенно это всё приходится делать. Вот сегодня видимо слишком взбудоражен вчерашним днём был. Нужно ритуал провести, тогда и отдыхать в полной мере получится. — Я могу с тобой на ритуале побыть? — Конечно, спрашиваешь ещё, — Дима удивился из-за вопроса. — Тогда давай завтракать и сразу в лес. Проведём работу, вернёмся сюда и тогда пока что отоспимся как следует. А завтра погулять сходим. Идёт? — Идёт, — Матвеев улыбнулся уголками губ и первым сел за стол.

***

На улице было свежо. Ночью моросил небольшой дождик, от чего сейчас в воздухе летала лёгкая прохлада, ощущавшаяся совсем не так, как в городе: лес играл в этом весомую роль. Дима на этот раз оделся по погоде, даже куртку потеплее надел. Олег вышел в своей излюбленной толстовке и ветровке с кошачьими ушками. Матвеев в который раз сравнил его с настоящим котом, вызывая улыбку на лице парня. Они шли вглубь леса по тропинке, на которой невозможно было заблудиться. При этом и достаточно далеко, чтобы скрыться от посторонних глаз. Ребята держались за руки, переплетая пальцы, Олег буквально чувствовал, как сильно билось сердце Димы. Это заставляло его любовь разгораться сильнее. — Какой ритуал ты хочешь провести? — Старый, китайский, направленный на отрицательные эмоции, — принялся объяснять чернокнижник. — Я его ещё ни разу не пробовал, но он и не особо сложный… Лучше всего работать в лесу, тут энергия живая. Костёр большой развести надо, в лучшем случае, раздеться, землю под собой прочувствовать. И самое главное — это думать о чём-то отрицательном, чтобы потом легче стало. Можно вспомнить далёкое прошлое или нет, мелкие бытовые ситуации, что-то серьезное. Что-то, что тебя волнует… Переживания и страх накатывать начнут, но это нормально, потом гораздо легче станет, можно будет успокоиться и тогда полностью восстановиться. Олег продолжал всё время внимательно слушать Диму, кивал ему, не перебивая, прекрасно понимал, о чём идёт речь. — Не зря я плед из дома прихватил. — А? — переспросил Матвеев. — Говорю, плед не зря с собой взял. Замёрзнешь же очень сильно без одежды. — Вчера уже замёрз, — улыбнулся чернокнижник. Наконец они остановились в глубине леса. Деревья росли рядом друг с другом, но при этом оставалось достаточно места, чтобы разместить свои атрибуты, да и собственные тела. Олег принялся помогать Диме: развернул чёрную ткань, на которую положил книгу, поставил миску, свечи, пока Матвеев раздевался в стороне. Уже сняв куртку, юноша почувствовал неприятный ветер, который врезался в худое туловище. Дима стянул с себя свитер, вешая его на ветку ели, что росла рядом, остался по пояс обнаженным. Да, было очень холодно, по коже побежали мурашки, но парень не хотел как-то изменять ритуал. — Уже замёрз весь, — мягко заметил Олег, целуя ладонь своего парня. — Кровь нужна? — Угу… — Сейчас… — Шепс проколол палец Димы, заметил, что тот даже не вздрогнул: всё же, привык делать такие уколы за весь тот период, который он работал… И не только уколы… Олег подумал о шрамах, что сейчас прикрывались тканью джинс, покачал головой, отгоняя непрошенные мысли, принялся нажимать на палец, чтобы кровь капала прямо в миску. — Хватит. Медиум остановился в тот момент, когда Дима попросил его это сделать. — Я в стороне посижу. Посмотрю пока что. — Хорошо. Олег уселся на поваленное бревно, засунув руки в карманы — даже он успел подмёрзнуть. Дима же, тряхнув волосами, убирая чёлку с глаз, чтобы она не мешалась, присел на землю, утыкаясь коленками в ткань, начал шептать наговор. Паралельно с этим добавлял в миску какие-то травы, помешивая, зажёг свечу. Склонился над ней, потом взял в руки, проводя около тела. Капелька воска упала на джинсы, мигом пропитывая их горячей смесью, но Матвеев даже не почувствовал этого: уже начал уходить куда-то в себя. Грудь наполнялась какой-то энергией и силой… Силой слабой, но всё же хоть какой-то. Матвеев подходил к самому главному: нужно было подумать о чём-то, что его глубоко ранило. Чтобы потом прибавить себе ещё больше энергии и настоящих сил. О чём он мог подумать? В последнее время, всё было порядком неплохо… У них с Олегом не происходило никаких ссор, Дима чувствовал и чувствует себя любимым, понимает, что он нужен просто за то, что он есть. Испытания… Испытания чернокнижник проходит с переменным успехом. Но это не плохо, это нормально. Учитывая то, что скорее всего шоу продлят — у Димы появятся лишние шансы показать себя. Ребятам обещали дать небольшой перерыв, отпуск, чтобы они передохнули перед продолжением сезона. В этот период Матвеев сможет прийти в себя, поднабраться новыми практиками, чтобы точно идти наравне с конкурентами. Получается… Что сейчас ему не о чем волноваться? Нет, он конечно сильно переживает перед каждым испытанием, готзалом. Ему не нравятся низкие оценки, они действительно ранят его, заставляют чувствовать себя некудшным и безнадежным. Но… Нет, всё не то. Дима должен подумать о чём-то более глобальном и серьёзном, чтобы наиболее полно провести ритуал. Дэй. Эта мысль стала следующей в голове. Матвеев дрожал, но уже вовсе не из-за холода. Он уходил в себя, облизывал пересохшие губы, чувствуя, как подрагивают пальцы рук. Перестал читать. Только задумался. Сколько же боли он принёс. Внезапно на теле заболели все места, где так или иначе были травмы от Дэя. А это всё тело в целом. Особенно пульсировало горло, которое мужчина любил хватать, низ живота, сейчас слишком плоский, всё такой же бледный, на котором легко появлялись синяки. Ещё сильнее болел пах, задняя поверхность бедра, спина, на которую очень часто капал воск… Волосы на голове, слишком сильно оттягивающиеся в порыве гнева или во время секса. Дима кричал. Много кричал, молил, упрашивал, падал на колени, задыхался от слёз, но его совсем не слышали и просто не хотели слушать. Противно становилось до звёздочек в глазах, до боли и крови полностью обкусанных губ, до подкатывающей от отвратительности тошноты. Матвеев криво втянул ртом воздух, чуть ли не падая назад. По щекам струились слёзы, он снова чувствовал весь страх, который ощущал каких-то три года назад. Он скулил, боялся разлепить глаза, крупно дрожал. Уже и жалел, что начал вспоминать всё это. — Дим, маленький, ты чего? — Олег сразу же подскочил, не заботясь о чистоте собственных штанов, упал на колени рядом с парнем как раз во время, осторожно подхватывая его спину, когда Матвеева поклонило в сторону. — Дим, давай, приходи в себя… Чернокнижник глубоко дышал, качал головой, постепенно начиная рыдать в голос. Просто больно. — Господи, что же ты такое вспомнил? — интонация была непонятной. Будто бы доброй, ласковой, переживающей, — такой, какой Олег говорил всегда, но при этом и также произнесенная с ненавистью, злобой на человека, который довёл юношу до такого состояния. — Дима, давай, это воспоминания, прекращай… Этот ритуал как бы силы до конца безвозмездно не забрал, тебе же хуже будет маленький… Что ты вспомнил? Если это что-то, связанное с твоим бывшим, я просто… — Посм-мотри, — вдруг всхлипнул чернокнижник. — Что? — Посм-мотри… Х-хочу… чтобы ты зн-нал… — Дим… — Шепс взволнованно провёл рукой по выпирающему позвоночнику. — Я н-не мог-гу… ск-казать не мог-гу… — на грани срыва прошептал парень, сгибаясь пополам. А Олег начал смотреть. Сосредоточился, подключая свои способности, прекрасно понимая, что сейчас его вторая половинка доверяет ему как никогда раньше. Что она просит, буквально молит о том, чтобы Олег посмотрел на его страх. Забрал боль, успокоил, позаботился. Это Шепс сделает позже. Холодный, ледяной взгляд, пронизывающий до костей. Почти ничем не отличающийся от взгляда животного. В зрачках — грязная пошлость, противная жажда, желание. Возбуждение. Дима постепенно затих, продолжая только трястись, уже даже не плача в полный голос. Олег сжал губы покрепче, по телу прошёлся табун мурашек, а в голову резко вдарило осознание — каким же идиотом он был, что не понял с самого начала… Неужели?.. Диму?.. Его маленького?.. — Блять… — Олег отшатнулся. — Это что за хуйню я сейчас увидел? — глаза бегали по сжатому Диме, который сейчас стоял, в любую секунду способный упасть, полураздетый и с дрожащими руками, которые прикрывали глаза. — Он же… он… домогался до тебя! Сука, что же он за мудак-то такой?! — взорвался Шепс, при этом говоря с огромной ненавистью, но не повышая голос. — Выродок, блять, подонок, каких ещё поискать нужно! Убил бы его к чертовой матери! Своими же руками убил бы! Медиум схватился за голову. Действительно, как он раньше не понял, просто как, как мог не понять? За всё время общения с Димой, за всё время дружбы и отношений… Эти все кошмары, загоны, панические атаки, тревожность, проблемы с едой… Всё из-за этого морального урода, которого и за человека-то считать нельзя. Во всём виноват один лишь он, а Олег просто никак не мог помочь Диме. Не помогал ему. Не пытался узнать, даже не догадывался, что могло произойти нечто такое ужасное. Шепс ударил кулаком рядом стоящее дерево, не заметил, как Дима вздрогнул от этого. Громко замычал, сложив руки в замок за головой, поднял её к верху, делая неровный круг на месте. Пришёл в себя, когда услышал всхлип со стороны. — Дима… Димочка… — сделал шаг на встречу, в мирном жесте расставляя ладони. — Маленький мой, хороший мой… я могу тебя обнять? Просто обнять, малыш? Матвеев заскулил, едва кивая, а в следующую секунду буквально падая в раскрытые руки. Олег тут же прижался носом к чужой шее, почувствовал, насколько сильно тело Димы стало холодным. — Я здесь. Я рядом. Я навсегда рядом с тобой, родной, — тихо шептал Шепс, мягко целуя открытую обнажённую кожу. Дима вжимался в него сильнее, буквально проглатывая всхлипы, чтобы не расплакаться, но Олег всё равно ощущал влажность на своём плече. — Мы со всем вместе справимся. Слышишь? Я обещаю… Я так, сука, обещаю… Я клянусь тебе, Дим… Медиум приподнял его, перенося к поваленному бревну, на котором сидел несколькими минутами раннее. Умудрился одной рукой вытянуть из рюкзака плед, что стащил с собой из дома, сел на бревно, вытягивая ноги, чтобы Диму можно было удобнее посадить на нём. Обернул худенькую фигуру пледом, снова прижимая к своей груди. — Мне так жаль, солнце, так жаль… Если бы я только знал… — Ты не мог знать… — почти беслышно ответил Матвеев. — Не мог, — выдохнул Олег. — Боже, это просто… Пиздец ужасно… Почему… почему ты не рассказывал? О таких вещах не молчат, Дим. Никогда не молчат. — Боялся… — парень шмыгнул. — Не хотел вспоминать… Думал, что ты отвернёшься… — Никогда, маленький, никогда я от тебя не отвернусь. Не из-за таких вещей… Ты столько перенёс… Я… У меня даже в голове не укладывается, — Олег выглядел… ошеломлённым. Глаза прикрыты, но ресницы дрожали, как и губы, которые юноша едва покусывал. Пропускал через себя всю боль старшего, боялся ещё сильнее навредить, от чего и прижимал к себе достаточно мягко, совсем ненавязчиво. — Он… Не давал тебе уйти… — Шепс чуть задержал воздух. — Раньше всё было по-другому? На начале ваших отношений?.. — Он любил меня, — хрипло отозвался Дима. Олег внимательно смотрел на его мокрое от слёз личико, стирал слёзы. — Я надеялся, что он любил меня, — почти прошептал парень. — Но алкоголь он любил сильнее. — Вот же сука… — Он начал часто пить, запрещать мне общаться с кем-либо, звонить родным, навещать их… Я… Я редко выходил из дома. И всё стало сводиться к сексу, но… мне этого не хотелось от слова совсем… Руку поднимал не раз, а я ничем не мог ответить и… — Матвеев тяжело сглотнул, — прибегнул к бесовским силам. Заставил его час корчиться из-за боли в кровати, сам сбежал, уехал в Россию, и вот… Я здесь. — Боже, Дим, — Олег спешно поцеловал его в висок. — Ты же не думаешь, что совершил плохой поступок? Я чувствую: ты винишь себя… — Я не люблю делать людям больно… — Маленький, то что сделал он… это животное ни с чем не сравнится, — начал заверять Шепс. — Ты столько всего перетерпел, малыш. Ты просто защищался в тот момент, пытался сбежать, чтобы больше не страдать и в этом нет ничего ужасного, совсем ничего. — Я сбежал… — каким-то неверящим тоном проговорил чернокнижник. — Да, сбежал, Дим. Ты смог. Справился. Ты такой умничка, — Олег позволил себе притянуть его чуть сильнее. Шепс задумался над тем, что пора бы им было вернуться домой, чтобы погреться, успокоиться, может быть, ещё немного поговорить… Но пока Дима тихо давил слёзы, медиум не сдвигался с места, медленно сцеловывая влагу с бледного лица.