И шрамы исчезают

Олег просыпается раньше Димы, чувствуя тяжесть у себя на груди, но эта тяжесть какая-то приятная. Шепс смотрит на старшего парня, который так замечательно пристроился у него на руках — ну реально, Дима как будто создан для того, чтобы его обнимал именно Олег. Медиум осторожно поглаживает юношу по обнажённой коже спины, замечая, что она уже не такая горячая. Вот только Шепс чувствует выступающие позвонки, а это не очень хорошо. Хочется откормить Диму, чтобы он не был настолько худым. Медиум осторожно укладывает Матвеева поудобнее, чтобы ненароком не разбудить его или не сделать больно. Заправляет прядь волос за ухо, обнажая лицо. Смотрит на подрагивающие ресницы, наверное, парень спит уже не очень крепко. Щёки в красных пятнах, скорее всего из-за ночной истерики. Губы Димы достаточно сильно пересохли, дышит он как-то нервно, будто хрипит. Олег вздыхает, думая о том, что вчера его не было рядом, когда это Диме было нужнее всего. Может, даже винит себя немного — душа чувствовала, что что-то не так, поэтому Олег мог наплевать на всё и просто поехать вслед за другими экстрасенсами на задание, чтобы просто метаться где-то рядом, на всякий случай готовясь оказывать помощь. — Извини, что меня не было рядом, — говорит тихо парень, почти вплотную прижимаясь губами к лицу Димы. — Я обещаю, ты всегда можешь на меня положиться… Люблю тебя очень сильно, Дим, знал бы ты насколько… — Олег невесомо касается губами чужой родной мягкой щеки, оставляя на ней поцелуй. Вдыхает запах волос, зарываясь в них носом. Даже несмотря на то, что Дима вчера не мылся, от него исходит какой-то естественный приятный запах, которым Олег дышал бы вечно. Они лежат в таком положение ещё некоторое время, когда наконец Матвеев разлепляет глаза. Первая мысль — тепло, вторая мысль — больно. На глаза снова наворачиваются слёзы. — Что такое, маленький? — сразу замечает проснувшегося юношу Шепс. Он осторожно проводит по лицу большим пальцем, стирая слезу, когда Дима хмурится, пытаясь сдержать себя. — Болит что-то? — Болит, — выдыхает чернокнижник, — но ничего с этим не сделаешь… — Постарайся расслабиться. Это всё ненадолго, — заверяет Олег, мягко поглаживая его по спине. — Расскажешь, что вчера произошло? Дима сбивчиво кивает, настраиваясь на разговор. В груди всё ещё сильно жжёт, хотя не так, как вчера. Смутно помня вечер и ночь, Матвеев протирает глаза, оставаясь лежать на груди Олега. — В меня инкуб вселился… Он начал это делать ещё до того, как мы приехали в Домодедово, в машине… Может, Саша видел. Потом на испытании мне помог, остался в доме, чтобы с Толиком познакомиться. Подружились, видимо… Ну или нет, после того, что вечером было… Вера спросила, есть ли на женщине порча или что-то такое. Я сам хотел посмотреть, но инкуб снова залетел в меня, я почувствовал, будто все органы сжимаются. Меня как будто выворачивало просто. Я пытался сосредоточиться, вышвырнуть его из тела, но ничего не получалось. Было… было очень больно. Я ощущал себя снова в капкане, разум затуманен очень, всё тело болит, вокруг чернота. Я понимаю, что делаю какие-то действия, что-то говорю и всё такое, но понимаю, что это не я. Потом Влад стал ритуал проводить, ну, проклятье из женщины убирать… — Дима прерывается, — начал резко что-то читать, меня Саша усадил на пол и стало невыносимо больно. Инкуб хотел в моём теле остаться, но он кричал, рвал и метал как будто все органы хотел во мне разорвать. Потом, я твой голос услышал… стало легче. Олег осторожно садится, поднимаясь вместе с Димой, смотрит в его глаза, пытаясь увидеть хоть какой-то намёк на страх или на плачь. — Закричал, отключился… Когда я очнулся, Влад с Сашей были рядом, а у меня болело всё так… Ну, как будто камазом меня переехали. Я думал, умру на месте. И всю ночь какие-то вспышки непонятных болей были… — Сейчас лучше? — Не намного… — Мне жаль, — Шепс снова притягивает парня к себе, заставляя уткнуться в свою шею. Закрывает глаза, надеясь хоть чуть-чуть забрать боль Димы. — значит, тогда ты соврал… — Что? — Когда мы сидели в ресторане с Линой. Ты сказал, что твои бесы не выкачивают из тебя силы. — Прости. Я просто не хотел, чтобы ты переживал… — Дима, Дима, — беспорядочно начинает бормотать Олег, — пойми, я хочу помочь тебе. Я хочу быть рядом с тобой, хочу помочь проработать твои травмы, хочу, чтобы улыбка на твоём лице чаще появлялась. Хочу, чтобы ты мне доверял в конце концов. Ты очень важен для меня, Дим, и мне гораздо больнее видеть тебя таким… подавленным. Когда из-за твоего же молчания ты сделал себе хуже. Только, пожалуйста, не думай, что я тебя отчитываю, нет. Я просто хочу донести, что ты очень и очень важен для меня, что ты мне можешь рассказать обо всех переживаниях и страхах. Знай — я всегда на твоей стороне и всегда помогу тебе, не зависимо от того, что происходит. Матвеев болезненно прикусывает губу, едва отстраняясь от парня. В носу противно щиплет, он опять сдерживается, чтобы не заплакать. — Извини, что я постоянно заставляю тебя переживать, что ты видишь всё это, — сипит парень. — Прости, что не могу сдержать свои эмоции… — Хэй, я же ничего не говорил насчёт этого, — Олег прерывает его, обхватывая ладонями худые щёки. — Дим, ты наоборот слишком хорошо сдерживаешь эмоции. Особенно на чужих людях… Но эмоций не нужно как-то опасаться или бояться, тебя никто не осудит за то, что ты просто умеешь чувствовать. Если ты устал или вымотан, если ты радостный — тебя не будут судить. Мы люди, а не роботы, поэтому хотим плакать или смеяться. Шепс не сдерживаясь, нежно целует парня в нос, почти сразу отстраняясь. Дима ртом воздух хватает — сердце в груди расслабилось после этого жеста, но органы словно перевернулись посильнее, чем это было вчера, когда инкуб телом овладел. Олег к себе прижимает, крепко оборачивая руки вокруг худого тела, начинает немного покачиваться, говоря: — Успокаивайся, маленький. Всё хорошо, обещаю тебе. С тобой больше ничего не случится, я не позволю, Дим. Всегда буду рядом, — Шепс поджимает губы, — если ты позволишь. А Матвеев только кивает в ответ, укладывая макушку на плечо медиума. С ним тепло, комфортно и так не страшно, он просто не может отказать в такой просьбе: позволит, конечно позволит. На коленях будет стоять, лишь бы Олег никогда не отходил от него… Они дышат в унисон, пока Шепс переносит своё спокойствие чернокнижнику. Затем тихонечко спрашивает: — Будем вставать? Или ещё полежим? — Вставать, — просто отвечает юноша, крепко сжимая ладонь Олега. Они и так сегодня слишком долгое время провели в постели. Шепс отпускает парня, поднимается следом за ним, смотрит сверху-вниз так по-доброму и так правильно. Поднимает футболку с пола, оглядывает её, но решает дать чистую. Из шкафа достаёт очередную одежду, слышит негромкое: — Можно полотенце? Помоюсь схожу. — Конечно, — медиум достаёт ещё и полотенце, выпускает Диму первым из комнаты, сам выходит за ним. Когда дверь ванной захлопывается, тихо выдыхает: пока что всё идёт не так плохо, как могло бы быть. Шепс заглядывает в комнату к брату, тот ещё спит, слишком вымотавшись после тяжёлого испытания. Олег поправляет одеяло, которое немного спало с бледных плеч, и идёт на кухню. Включает плиту, перемешивает в миске яйца с молоком, режет помидор, колбасу и сыр. Забрасывает всю смесь в сковороду, принимается за готовку салата.

***

В ванной комнате чернокнижник включил чуть ли не холодную воду, потому что в последние несколько часов ему было слишком жарко, тело изнутри горело, от чего сейчас очень сильно хотелось охладиться хоть каким-то способом. Матвеев долгое время стоял около зеркала, всматривался в своё лицо, кожу, пытаясь найти какие-то необычные изменения, но ничего серьезного не было. Только на груди поближе к сердцу виднелись какие-то странные маленькие крапинки, но это, скорее всего, побочка от ритуала, проводимого Владом. Честно, Дима даже удивился, что Влад так остро отреагировал на него. Начал помогать, хотя в целом, вовсе не должен был этого делать. Он же, можно сказать, даже собой пожертвовал ради Димы — Матвеев видел этот ожог от печати на ладони, на собственном опыте знал, что это неприятно, а от того и удивился, когда понял, что Череватый так много сделал для него. Это было… необычно. Под душем парень долго намыливался, проводя по телу, едва касаясь мочалкой, казалось, нажмёт чуть сильнее — будет больно. Но больно не было, поэтому Матвеев продолжал стоять, смывая с себя остатки сна и воспоминания вчерашнего вечера. Дима вышел из душа только через пятнадцать минут, вернулся в комнату Олега, которая чуть ли не стала его второй комнатой, повесил полотенце на дверь, затормозил около тумбочки, на которой лежал его телефон. Включил мобильник. Влад Череватый 9:23 Ну ты там чё, как? Влад Череватый 9:23 А то Сашка меня игнорит Влад Череватый 9:24 И Олег тоже Влад Череватый 10:40 Класс, теперь ещё и ты к ним подключился. Молодец! Влад Череватый 10:41 У вас там сонное царство что ли? Влад Череватый 10:41 Я надеюсь, что нет Влад Череватый 11:10 Мне уже начинать беспокоиться? Влад Череватый 11:10 Да чё вы молчите то все Влад Череватый 11:10 В двенадцать выезжать буду. Дима тихо смеялся, пока читал это, но тут же принялся строчить ответ. Дима Матвеев 11:17 Сонное царство) Дима Матвеев 11:17 Недавно с Олегом проснулись Дима Матвеев 11:17 Саша ещё спит, наверное Дима Матвеев 11:17 Чувствую себя хуёво, но лучше, чем вчера Влад Череватый 11:17 Во славу всем чистым и нечистым силам ты проснулся Влад Череватый 11:18 Толик меня всю ночь мутузил с этим твоим инкубом Дима Матвеев 11:18 Он хоть живой? Влад Череватый 11:18 Пока да, хотя лучше бы не был Влад Череватый 11:18 Ладно, отдыхай. Я Сашке написал сделать кое-что, когда он проснётся. Тебе полегче должно стать Влад Череватый 11:18 Поешь пока, а то кожа да кости Дима Матвеев 11:18 Хорошо, и спасибо тебе большое. Я без вас откинулся бы там Влад отреагировал на сообщение смеющимся демоническим смайликом и вышел из сети. А Матвеев стряхнул влагу с волос, убрал телефон назад на тумбу и решил пойти на кухню, ведь именно там был Олег. Шепс бросил взгляд, когда чернокнижник переступил порог комнаты, улыбнулся, — Дима слишком мило смотрелся в его одежде, с немного сонным взглядом и мокрыми волосами. Парень махнул ему рукой, Матвеев сделал шаги вперёд, тут же расслабляясь в объятиях. — Будешь завтракать? — Буду. — Три минуты и всё готово. В этот момент на кухню вошёл и Саша, немного разминаясь после сна. Заметив брата с Димой в обнимку, тоже растянул губы в улыбке, а затем спросил: — Как себя чувствуешь, Дим? — Лучше, — честно ответил чернокнижник, прижимая руку к футболке. — Грудь правда побаливает. — Боль сама уйдёт через несколько дней. — Спасибо за то, что помогли мне вчера, — серьёзно проговорил юноша. — По-другому и нельзя было сделать, — старший потрепал его по волосам, затем принялся доставать чашки из серванта. — Что будешь с этим своим бесом делать? — Пока не знаю… Не хочу его видеть и слышать. — Можем связаться с ним и надавать ему пиздюлей, — с этих слов Дима не сдержал смешок. — Влад написал, что с ним уже Толик как-то разобрался. — Да… — Саша взял чайник, начиная разливать воду по кружкам. — А кстати, он мне прислал один заговор, чтобы в тебя больше вселиться не могли. Нужны только кольцо и твоя кровь. Кольцо у меня есть, а кровь… Может, после завтрака возьмём? — Окей, — спокойно согласился Дима, наконец отходя от Олега, когда тот стал выключать плиту. Сегодня, как Матвеев предполагал, он снова останется у Шепсов.