И шрамы исчезают

Прошло несколько дней, после чего экстрасенсы снова оказались в готическом зале, ожидая оглашение оценок участвовавших в последнем испытании. Дима чувствовал себя немного лучше, но до конца восстановиться ему не удалось. Сколько бы он ни чистился, ни ходил на кладбище, ни спал, прижав к себе покрепче кулон Олега, нормально отдохнуть так и не получалось, поэтому он ощущал ломоту во всём теле, слабую головную боль и в каком-то роде даже апатию ко всему окружающему. Матвеев выгорал, это было видно невооружённым глазом. И что с этим делать, парень не знал. Он не встречался ни с кем из экстрасенсов, не хотел никого видеть. Желал просто отдохнуть от всех, даже приехал на съёмки впритык, не потому что опаздывал, а потому что не хотел приезжать совсем. Из-за нехватки времени ему удалось отвертеться от назойливых вопросов, только Влад успел быстренько проскочить, спросить, как он, — Дима ответил, что хорошо, и ещё раз поблагодарил парня за оказанную помощь в Домодедово. Стоять в готическом зале было достаточно привычно, хотя конечно чернокнижник лучше бы оказался у себя дома, в кровати или скажем за барабанной установкой. Но съёмки были съёмками и пропустить их юноша не мог. После того как объявили минутную готовность, Дима выровнялся и чуть-чуть вздрогнул, когда услышал: — Привет, Димчик, извини, что оставил тебя. «Сейчас не время.» — Я знаю, и я веду себя тихо, — шикнул демон. — Ручки сложи и стой пока смирно. Зашёл ведущий, опять прозвучали приветственные слова, которые всегда присутствовали в начале съёмок, затем Марат напомнил, кто участвовал в последнем испытании. Оглядев экстрасенсов, в частности самого Диму, Сашу и Влада, что стояли впереди всех, Марат поинтересовался: — Вы готовы? — Конечно, — подтвердил старший Шепс. — Давай скажи, — шептал бес под ухо, — «всегда готов! Сразу трахнуть несколько котов!» — Готов, — оборвал Матвеев демона, не дослушав его весьма остроумную фразу. Ему было интересно, куда делся инкуб, но пока парень не стал спрашивать это. Хотя нечисть всё равно могла вскользь читать его мысли, отчего демон выплюнул: — Он пока наказание своё отбывает. Успеете ещё наболтаться, не боись. «Я бы не хотел видеть его.» — Вечно готов, — смех Влада заставил вернуться в реальность, поэтому чернокнижник начал слушать то, что происходило в этом мире, а не в его голове. Хотя демон, в целом, как и обещал, вёл себя тихо. Пока озвучивали оценки Саши, Дима всё же ушёл назад в свои мысли, ощущая лёгкую дрожь в теле, холод, пронизывающий чуть ли не до костей. Матвеев не был уверен: заболевает ли он, просто очень сильно устал, может, это побочки от присутствия в теле инкуба, но чувствовал он себя правда не очень хорошо. Почему-то это замечал только сам Саша: до того, как начали снимать, он наклонился к парню, спросил его о самочувствии. Дима, конечно же, сказал, что всё нормально, но по глазам медиума понял — не поверил. А в груди с самого утра плескалось странное волнение, связанное с младшим Шепсом. Они почти не переписывались сегодня, и у чернокнижника было странное ощущение касательно Олега, будто что-то должно произойти. И Дима боялся, правда боялся — чего, сам не знал. Может быть основная причина приезда так поздно крылась именно в этом, — он не хотел разговаривать с Олегом, чтобы самого себя предостеречь от чёрт знает чего. — Посмотри, блять, не только ты эмоциональный. Дима бросил едва различимый взгляд на Сашу и в душе что-то перевернулось — у него глаза были мокрые. Сдерживался, лишь бы не заплакать. «У него слёзы от счастья, а у меня, потому что я вынести не могу.» — Да ладно тебе, блять. Ну не только же ты плачешь. Санька — тому доказательство. Пока оценивали Влада, Дима, честно, ещё больше поразился с него. Создавалось ощущение, что он видел совершенно другого человека — какого-то воспитанного, что ли; человека, который не бесится со всего. Череватый спокойно принял свой результат, свои оценки, хотя они были не высшими, как у Саши. Это на самом деле выглядело как-то необычно. Почему старший чернокнижник поменялся — бог его знает, но очевидно такое поведение было ему к лицу. Это заметил не только Дима, но и другие ребята, правда тактично промолчали, чтобы в случае чего не получить от того же Череватого за излишнюю открытость. Наконец перешли к оцениванию Матвеева. — Дим, — начал Марат, хотя Дима в этот момент смотрел на Олега, почувствовав на себе его тяжёлый взгляд. Сам же младший Шепс резко обернулся, переключая внимание на ведущего, будто вовсе не смотрел на возлюбленного. — Очередь за вами. Будут ли они также щедры на оценки вам? — Башаров говорил про наблюдателей, которые поставили на самом деле высокие оценки конкурентам чернокнижника в этом испытании. — Я надеюсь не на щедрость, а на рациональность, — признался Дима. От чего-то он ощущал стыд перед людьми, которые позвали их для помощи. По итогу помощь пришлось оказывать ему, он перетянул покрывало на себя. Может быть, если бы Владу не пришлось проводить ритуал, чтобы изгнать инкуба из тела Матвеева, ему бы поставили высший балл, может, посмотрели бы на него по-другому. Поэтому Дима ощущал вину не только перед семьёй, в дом которых они приехали, но и перед своими друзьями. — Пусть они ставят настолько, насколько я им помог. — Внимание на экран, — Марата вполне устроил такой развёрнутый ответ парня, который обычно говорил менее связано и мало. — Да расслабься, малыш. Всё нормально будет. — Дима, от вас ничего не ожидал, — начал говорить мужчина; чернокнижник задержал дыхание, — но вы меня удивили. «Десять». — Дим, мне очень понравилась ваша работа, но лично меня вы ничем не зацепили. «Девять». Матвеев просто кивнул. Он, наверно, и самого себя не зацепил бы. Честно, даже испугался бы того состояния, в котором находился в конце испытания, хотя конечно это была далеко не его вина. Следующая женщина без слов перевернула карточку с оценкой «десять». — Дима, благодаря вам, я задумалась о своём предназначении, — Настя, можно сказать, главная хозяйка происходящего всего этого несколько дней назад, осталась довольна работой чернокнижника. Снова «десятка». — Вау, — Марат начал хлопать первым, за ним подтянулись и другие экстрасенсы. — Похлопай, что ли, сам себе! — быстро произнёс демон, и чтобы его не злить, Дима начал делать именно это. — Дмитрий, у вас девять целых и восемь десятых балла. И по глазам наблюдателей, вы обошли самого Влада Череватого на ноль целых и три десятых бала, — Башаров объяснил понятные вещи. — И всё же, какого услышать от Елены, что вы ничем не зацепили? — Малыш, разъеби их всех. — Если я её не впечатлил, — в лёгких будто осталось меньше воздуха, Дима слегка вздрогнул. Но быстро продолжил, когда понял, что Олег томно смотрит на него, очевидно понимая, что Матвеев способен слишком близко к сердцу принимать реакцию окружающих людей. — Пускай так. «Не зацепил». У меня не было цели цеплять кого-либо. — Ага, другой зато тебя зацепил. Еблан, ей-богу. — Всё что мне приходит я транслирую, — Дима приподнял ладонь, на секунду задумавшись о том, как странно звучала фраза про бога из губ дьявольщины. — Как я могу зацепить или нет? Я старался, — юноша пытался убедить уже самого себя, что отработал на максимум. Перестал обращать внимание на окружение. Понимал, что остался совсем один. Снова. — И делал всё, что в моих силах. Марат начал говорить о голосовании экстрасенсов. Дима уткнулся взглядом в пол, пытаясь выровнять своё дыхание. — Ты чё? — грубо, но всё же как-то обеспокоенно спросил демон. Это показалось чернокнижнику странным. Почему-то бес становится на ангела похож, как-то чрезмерно сильно интересуясь его физическим и эмоциональным состоянием. Но, может быть, так демон пытается лишь реабилитировать себя за инкуба. «Плохо себя чувствую.» — Уже можно начинать паниковать? Могу Шепсика позвать. «Не надо. Сам справлюсь. Просто отдохнуть нужно.» Дима знал, что худшее — впереди. И началось всё с того, что первым оценивали именно его. Матвеев ощущал некую враждебность, идущую чуть ли не от всех экстрасенсов. Но при этом, пораскинув мозгами, понимал, что возможно притянул свои ощущения за уши — всё было не настолько плохо. Вернее, он надеялся, что всё будет не настолько плохо. — Давай мужик, соберись. Я зарою всех, кто будет тебе не понятен с этими циферками на бумажке. Чернокнижник заранее начал чувствовать себя ужасно, но всё же поднял взгляд, смотря на собственную фотографию с обратной стороны карточек. И первая карточка от Марьяны с оценкой «пять». Диме не важно. Нет, конечно ему интересно узнать, почему Романова поставила эту оценку, но она точно никак не задела его. Олег перевернул свою карточку. «Девять». В сердце словно что-то оборвалось. Дима поднял глаза, но увидел, что Шепс смотрел не на него, а на оценку. Стало обидно. Действительно обидно, хотя чернокнижник не понимал, на что ему обижаться. Испытание было не из самых простых и Дима показал себя настолько сильно, насколько мог. Каждая оценка — субъективна. Но почему Олег поставил «девять»? Он же знал до мелочей, что случилось с ним на этом испытании. Матвееву конечно не хотелось давить на жалость и сейчас он буквально ненавидел самого себя, что вроде как делает это: сам себя жалеет. Грудь начала сильнее болеть после того, как парень увидел не самую приятную оценку. Серьёзно лучше бы Олег вообще ничего не ставил. Но «девять»? Недотянул, не справился, опять был хорош, но не на сто процентов. Чернокнижник привык, что его недооценивают. Привык, что недооценивают даже самые близкие люди. Он должен с этим наконец просто смириться, но по какой-то непонятной для него причине это сделать очень и очень трудно. От Вики «восемь». Это уже не так плохо, но сердце продолжало бешено колотиться в груди, ладони потели. Следующим был Костя. От его вида перед глазами начало темнеть, Матвеев почувствовал, как демон удерживал его, лишь бы парень не осел на пол. После тех сообщений они с Гецати ни разу нормально не поговорили. Казалось, провидец должен поставить ему самый низкий балл. Дима зажмурил глаза и всё же решился быстро открыть их. «Десять». — Вау… — Нихуя себе блять, — удивился демон, который последнюю минуту был в напряжёнке и сам порядком охуел от оценки того же Олега. — Может тебе лучше на его член сесть? Выше, чем Швепсик поставил… Экстрасенсы так же проговорили что-то невнятное, когда увидели оценку Кости. До этого он ни разу никому не ставил высшего балла. Отойдя от шока, Дима разглядел последние оценки: от Надежды — «пять» и честно, чернокнижник и не ожидал от неё каких-то больших баллов; от Лины — «восемь» с сердечком, это было просто мило. — Мне очень интересно… — проговорил Дима, но так и закончил свою фразу, слегка подавившись воздухом. — Ну начнём с хорошего, наверное, с Константина. Десять… Кому-либо… Почему я первый? — Действительно, Константин, наконец-то это свершилось! — поддержал предложение парня Марат. — Я в шоке вообще, — нервно выдохнул Матвеев. — А я в ахуе, малыш. Гецати немного улыбнулся, почти незаметно, а затем начал говорить: — Мне кажется, Дима, что ты способен обойти здесь всех, если ты не свернёшь с пути. Дим, я сейчас не просто, — акцентировал Костя, когда заметил, как Матвеев отрицательно покачал головой. — На мой взгляд, Дима начинает выгорать. Эмоционально, — чернокнижник снова почувствовал, как сердце бешено колотится в груди. — И это то, что может его подпитать. Это аванс, — Гецати слегка потряс свою карточку. — Мне приятно слышать это от тебя, — признался Матвеев. Костя только кивнул, очевидно, довольный реакцией младшего парня. — На самом деле, откровенно говоря, я в нём периодически вижу себя лет десять назад, — улыбнулся провидец. — Я понимаю, что он переживает, очень хорошо. — Да давай, Димка, будь по-развязнее! Дима постучал кулаком по своему плечу, таким образом отвечая на слова. — Видели? — усмехнулся Башаров. Костя только усмехнулся, кивнув. — Самарская группировка закончилась, всё, — на лице Виктории тоже появилась улыбка. Чернокнижник сразу посерьёзнел после этих слов. Поджав губы, посмотрел на Олега. Он конечно смотрел на него в ответ с каким-то беспокойством, но не сказал ничего Райдос. Стало обидно во второй раз. — Я вижу, что с нашим Мистером Смитом не согласна Миссис Смит, — Марат махнул рукой в сторону Марьяны. — Я категорически не согласна с вердиктом Дмитрия, — подтвердила ведьма. — И я считаю это возмутительно говорить такое совершенно не поцарапанной, наивной, доброй женщине, — Романова продолжила говорить насчёт того, что Дима был не прав, когда отправил героиню на кладбище к своей прабабушке без ничего, совершенно не объяснив, что нужно делать. Матвеев слушал скрупулёзно, хотя ему было тяжело. Остатки сил постепенно покидали парня, но он всё же ответил: — Наладить связь с ушедшими родными, наладить силу рода не является критичным ритуалом на кладбище, — взгляд Димы судорожно бегал, хотя он смотрел в пол. Просто боялся посмотреть на других. — Я тот человек, который работает с родом, я тот человек, который говорит «иди на кладбище», — встряла в разговор Вика. У них с Марьяной произошёл небольшой конфликт, но Райдос стояла на стороне Димы. Сегодня, на удивление, Матвеев ощущал от неё какую-то поддержку. — Дим, а ведь вы потомственный чернокнижник? — уточнил Марат. — Да. — Расскажите, а как вы брали силу своего прадеда? Тоже на кладбище со свечкой? Дима поджал губы, когда улыбаться после поддержки Вики совсем расхотелось. Но он не мог не ответить на этот вопрос. — Он приходил ко мне во снах, да, я работал на погосте, — быстро проговорил Матвеев. — Так же. — То есть вы предлагаете Насте то, через что когда-то сами прошли? — Марат в удивлении приподнял бровь. — Да, — кивнул Дима. — Блять, какого-то хуя мне не нравится взгляд этого мужика. Наверное, хуя Гецати. — А вы при жизни своего прадеда застали? — ведущим был задан вопрос, который выбил из колеи. Дышать стало труднее, Дима чувствовал, как влага собирается на глазах. Хуже всего было, если он заплачет на камерах, при таком большом количестве людей. Если он покажет свои эмоции. Пальцы мелко трясло, по спине побежали капельки пота. Во рту резко пересохло, и Дима мог только как рыба открывать его, не издавая ни звука. Лучше бы Марат никогда не задал ему этот вопрос. — Не говори блять, а то разрыдаешься. — Можно не говорить, ладно? — парень поднял испуганный взгляд на ведущего. — Почему? — спокойно поинтересовалась Вика. — Ну там история тяжёлая, не хочу… — Дима смотрел на Марата, но тот видимо не желал отступать. — Ну реально не хочу, короче… — Да ваше право, — быстро отстал мужчина. Чернокнижник осторожно прижал пальцы к глазам, вытирая маленькие слёзы, что ещё не успели скатиться по лицу. Теперь он ещё сильнее хотел выбежать из этого помещения, совсем как Влад после первого испытания. Голова кружилась, а воспоминаний стало слишком много и все они без спросу заполняли мысли Матвеева. Хотелось спрятаться где-нибудь, укрыться от всего этого. Просто побыть одному, хотя чернокнижник понимал — ему станет хуже. В последнее время он слишком привык находиться в компании хоть каких-то людей, привык общаться и возможно даже с какой-то стороны привык рассказывать о своих проблемах. Почему же за одни съёмки всё словно перевернулось, и Диму откинуло назад в то время, когда он ещё никому не доверял? Дима не смотрел ни на кого из экстрасенсов, не замечал ничего рядом с собой. Благо к нему перестали обращаться, что-то спрашивать у него самого — Влад начал рассказывать какую-то сказку, связанную с кладбищем и передачей сил родственникам, чем развеселил всех вокруг. Опять, получается, помог Матвееву выйти из неловкого положения. Конец съёмок прошёл не слишком позитивно. После оглашения оценок Череватого завязался спор, когда экстрасенсы узнали о сашиных результатах. Стали говорить что-то насчёт работы медиума, приелись к гвоздю с пуговицей, хотя именно они помогли Диме. Матвеев был в шаге от того, чтобы рассказать, что на самом деле происходило через закрытую дверь комнаты, но сдержался — чувствовал, Саша не хочет, чтобы Дима что-то объяснял или доказывал кому-то. Да и Влад не хотел. Поэтому чернокнижник молчал до конца съёмок, а когда прозвучало долгожданное «снято», выдохнул, собираясь, наконец, поехать домой, чтобы ещё поглубже залезть в самокопание. Его мечтам не суждено было сбыться, когда юноша заметил, как Олег начал медленно идти в его сторону, будто не решаясь о чём-то сказать. Дима взял телефон в руки, когда услышал, что ему пришло сообщение. Костя Гецати 20:19 Подыграй мне Чернокнижник нахмурился, поднимая взгляд на мужчину. Тот только подмигнул ему, а затем состроив суровое выражение лица, подошёл ближе. — Ты чё? — Матвеев уставился на Костю, не совсем понимая, что делать. Он грубовато толкнул его, останавливаясь в нескольких сантиметрах от лица чернокнижника. Олег находился рядом и сразу обратил внимание на пару, подошёл ближе. — Всё нормально? — Ты чё? — Костя продолжал напирать, лбом столкнувшись с младшим. Олег забеспокоился, прочно остановившись около ребят, между которыми нарастал конфликт. — Ты чё такой? — Костя ударил лбом, от чего Дима отшатнулся назад, но тут же приподнялся на носочки, лишь бы хоть чуть-чуть дотягивать ростом до Гецати. — Эй, эй, — Олег выставил ладони между ними, пытаясь оттолкнуть экстрасенсов друг от друга, но заметив усмешку Кости, сделал шаг назад, тоже начиная улыбаться. — Да мы шутим, Господи, — провидец хотел взять парня за плечо, но Дима отшатнулся в сторону, порядком испугавшись такого неожиданного и непонятного напора от мужчины. — Смешно, блять, — выругался юноша, продолжая выглядеть слишком серьёзно. — Ебанутый? Чё ты делаешь? — Ты по серьёзке, что ли, сейчас? — удивился Костя. — Я тебе серьёзно, — подтвердил Дима. — Пойдём поговорим, — Гецати первым двинулся к выходу, едва дотронувшись до руки Матвеева. На ватных ногах Дима поплёлся следом, ощущая на спине прожигающий взгляд Олега.