И шрамы исчезают

Дверь за Димой захлопнулась и на всякий случай он остался стоять около неё, почему-то беспокоясь по тому поводу, что Костя может закрыть их на замок. Дима не сказать, что сторонился Гецати, но при этом и доверия мужчина в личном плане не вызывал: когда экстрасенсы оставались вне камер, они не тесно общались, в основном опять же по делам, связанными с работой и съёмками. На первых испытаниях, когда ребята ещё совсем не знали друг друга, Матвеев предпочитал оставаться в стороне, поэтому и не лез к кому-то с расспросами и разговорами, когда они ехали будь то в подмосковскую область, будь то куда подальше. Сейчас же парень совсем не понимал, что от него хочет Костя и каких намерений от него ждать. — Не хочешь воды? Ты весь бледный, — Гецати, как ни в чём не бывало, протянул бутылку с водой, которую Дима всё же принял. — Так, блять, малыш, если что, я разъебу его, — демон снова оказался совсем близко, каким-то грозным взглядом уставившись на Костю. «Пока веди себя потише». — Что ты хотел? — сухо спросил Дима так и оставшись стоять около двери. — Ты присядь, — Гецати почесал свой висок. — Не хочу, — Матвеев сложил руки по бокам, с вызовом смотря на мужчину. — Да ладно, Дима, — выдохнул провидец. — Думал, я что-то делать буду? Вся та сцена в готическом зале — игра. — А нахуя? Чтобы зрителям нервишки потрепать? — Дима прекрасно видел, как одна из камер продолжала снимать их с Гецати недоспор. — Подожди, ты то, я надеюсь, тоже просто подыгрывал мне? — уточнил Костя. — У меня к тебе нет никаких претензий и я надеюсь, что у тебя ко мне — так же. Чернокнижник закусил губу, не зная, что отвечать. У него конечно, не было претензий, разве что, какого чёрта Костя, ничего не объяснив, подошёл к нему и ударил в лоб, пусть и несильно, но всё равно это было порядком неожиданно и неприятно. — Блять, что за хуйню он несёт? — Ладно, попробуем решить вопрос по-другому, — Гецати вздохнул и первым отошёл к дивану. Около него стоял небольшой столик, рядом — кресло, на которое и указал мужчина. — Садись напротив меня. Если ты беспокоишься, то дверь открыта и в любую минуту сюда может кто-то прийти, да и я думаю, твои дружки с нашего первого испытания тебя так и не оставили. — Это он про меня, что ли, сука? — Я даже сейчас его ощущаю, — нахмуренно произнёс Гецати. — Значит, тебе не о чем переживать. Дима поджал губы, всё же соглашаясь с мужчиной, сел на указанное место, порядком вжимаясь в обивку кресла. — Так, малыш, — демон всё так же остался рядом, менее враждебно смотря на провидца, — поговори с ним, но если он начнёт нести хуйню, как ты смотришь на то, чтобы я разъебал полстудии? «Посиди, пожалуйста, тихо», — мысленно молил чернокнижник, а вслух сказал: — Я не понимаю, зачем ты разыграл ту сцену в зале. Если это как-то связанно с твоей оценкой то… я совсем ничего не понимаю, — парень помотал головой. — Конечно, спасибо тебе за неё… Честно, мне всё же очень хотелось видеть у кого-то «десятку» за мою работу на испытании. — Не от кого-то, а от определенного человека, — заметил Костя, вдруг замолчав. Дима с вопросом уставился на него. — От Олега, Дим. Тебе хотелось, чтобы Олег поставил тебе «десять». Матвеев прикрыл рот, тяжело сглотнув. Костя был прав, именно в этом — прав. Хотя наверное, прав ещё на съёмках, когда говорил насчёт эмоционального выгорания и всего остального. Оказалось, быть своеобразной батарейкой для бесов на постоянной основе — утомительная работа, и Дима перестал справляться с ней пару недель назад. — Я… — Можешь не пытаться соврать, это прекрасно видно, Дим. — И ты решил поговорить об этом? — Не совсем, но и об этом тоже. — Да ладно, — нервно усмехнулся Матвеев. — Неужели вся эта херня происходит из-за тех сообщений? Я думал, мои бесы перестали ебать мозги всем на съёмках. — Э, а ты не прихуел ли, малыш? — в более шутливой форме поинтересовался демон. — Ну, сегодня, к примеру, я конечно не особо слышал их, — подтвердил Костя. — Но ты не выглядишь так, как будто они не ебут мозги тебе. Чернокнижник отвёл взгляд в сторону, устало прикрыв глаза. Всё становилось слишком сложным и запутанным, он не хотел находиться в этой гримёрке, в целом в доме Стахеева. Хотелось к себе, в свою кровать, потому что сил не осталось никаких. Но просто уйти от разговора чернокнижник тоже не мог, особенно после того, что Костя предпринял в готическом зале. Чёрт, ему показалось, будто Олег впервые за целый день посмотрел на него так, как раньше: с беспокойством и заботой, только после выкрутасов Гецати. — Можешь сказать, что хотел? И я пойду. Устал правда, Кость. Не хочу сейчас никого видеть… — Дима, всё, что я сказал на съёмках — правда. В тебе заложен огромный потенциал, но ты эмоционально выгораешь. Очень сильно. И это нужно как-то остановить, потому что если это не остановится… — Гецати выдержал паузу, — то речь уже идёт даже не об участии в этом шоу. Ты едва сможешь нормально жить, и… Я даже не хочу говорить об этом. Но просто твоё психическое состояние становится похоже на то, которое бывает у людей, совершающих суицид. Эти слова словно нож ударили в сердце Димы. Больше всего на свете он боялся, что он ещё раз просто попытается. Он уже, как ему казалось, пережил самый сложный период своей жизни, даже не один. Хуже всего конечно было в Китае, уже после съёмок двадцатого сезона. Дима чувствовал себя на пике счастья, но он очень быстро вернулся на землю. Точнее даже, стремительно упал под неё. Хотя конечно, первые полгода всё было радужно-замечательно. Матвеев нашёл новых друзей, любимого человека, с которым прожил полноценных три года — всё время, которое он отсутствовал в России. Но как же быстро всё меняется… — Дим, ты слышишь меня? — А? Да, — дрожащим голосом ответил парень. — Меньше всего я хочу, чтобы ты сейчас переживал, — Гецати вздохнул, немного вытягиваясь в спине. — Я не переживаю. — Ой, да кому ты пиздишь! Дима опустил лицо на ладони, протирая кожу. Щёки начало жечь, а в глазах, он был уверен, застыли несколько солёных капель. — Всё нормально, — рвано договорил он. — Дим, правда, прости, что я затеял этот разговор, — извинился Костя. — Просто меня пугает твоё состояние. И пугает, что сейчас ты очень сильно привязался к человеку, который иногда ведёт себя как мудак по отношению к тебе. — Ты про Олега? — нахмурился юноша. Гецати медленно кивнул. — Ты его не знаешь, — начал защищать своё Дима. — Он очень… Очень трепетно относится ко мне. Волнуется, помогает, заботится… Он мой лучший друг, Кость, и ты просто не общался с ним вне съёмок. — Может и так, — не стал спорить мужчина. — Но это не значит, что… Фух, блять, — очевидно говорить обо всём этом было тяжело. — Уже очень многие заметили, что между вами что-то происходит. Многие из нас догадываются об этом. Матвеев только поджал губы. Он никогда особо не думал об этом, но сейчас на ум всплыли те фотографии и видео с недавнего отдыха, когда Олег обнимал его, а Дима преспокойно спал у того на плече. Саша же, будучи старшим братом Олега, видел ещё больше: ну правда, какие парни спят вместе в кровати? Матвеев не раз думал об этом, но к определенному выводу не приходил, ему просто хорошо, когда медиум рядом с ним, особенно, когда обнимает его в постели. Сон сразу же становится спокойным, на тело накатывает волна отдыха, в которой Дима порядком нуждается в последнее время. С Олегом и правда легче. — Похоже бесы слишком расшалились, раз стали… — чернокнижник даже толком не знал, как закончить свою фразу. Он всё попытался свести к шутке, мол, нечисть постоянно говорит об отношениях с Олегом, которых на самом деле нет. — Бесы тут ни при чём, но они, так скажем, подтвердили мои догадки. Олег тебе нравится. А ты нравишься ему. Из губ Кости это звучало настолько непринужденно и обычно, что Диме захотелось плакать. Он на самом деле слишком долгое время не принимал этот очевидный факт, сводя всё к тому, что просто очень сильно привязывается к людям, которые хоть на минуту замечают его состояние, проявляют заботу, просто интересуются, как он себя чувствует. А Олег был как раз таким, поэтому не… не влюбиться в него было невозможно. Матвееву хочется большего. Он хочет постоянно находиться с парнем, обнимать его чаще и крепче, хотя даже сейчас Шепс не скуп на объятия. Ему хочется рассказать обо всех переживаниях, открыться в том, что сломало Диму несколько лет назад. Хочется целовать его губы, Дима уверен в том, что они очень мягкие и до дури тёплые. Диме хочется, чтобы сам Олег целовал его, хотя уже и так это делает, правда только в те моменты, когда чернокнижник на грани истерики или на пике своих эмоций. Олегу хочется отдаться и Дима понял это только сейчас. — Я не нравлюсь ему, — вздрогнув, покачал головой Матвеев. — Ты серьёзно, блять?! — демон подлетел вперёд. — Ты не нравишься ему?! То есть, думаешь, он просто так сох по тебе всё это время?! Бросал взгляды, обнимал, целовал, когда тебя продолжала паника захлёстывать?! А то что мы блять, с этим ебанным инкубом, всё время рядом пролетали, пытались вас сводить?! Одежду тебе специально подбирали, чтобы волосатый на тебя слюни пускал! Пустили его к тебе в первый раз, провели в квартиру, чтобы ты, сука, в собственной рвоте не захлебнулся! А он блять сидел рядом с тобой, как мамочка, слёзы тебе подтирал, пожрать купил, начал из хуёвого состояния вытягивать! Это тоже всё зря?! — Заткнись, прошу, — чернокнижник неосознанно прижал ладони к ушам, склоняясь ниже. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!.. — Блять, — Костя понимал, что дело, так сказать, нечистое. Совсем рядом витал один из бесов младшего, который сейчас и довёл его до такого состояния. Мужчине, честно говоря, не нравилось, что Дима так наплевательски относится к себе. Он говорил уже об этом как врач, порядком переживал за него. Сегодня, Гецати уверен, у Димы будет очень тяжёлая ночь: всё же эти эмоциональные съёмки, их разговор, этот Олег, который какого-то хуя именно сегодня отстранился от Матвеева, в конце концов мысли о прадеде — это всё навалится снежным комом на хрупкое тело чернокнижника. — Дима, успокойся, — Костя поднялся с места, обхватив его плечи, пытаясь поймать слезливый взгляд. — Всё в порядке, тебе нужно просто глубже дышать. Не слушай бесов, ты их контролируешь, а не они тебя. Скопируй моё дыхание. Гецати помогал восстановиться больше как врач, внимательно считал пульс, обхватив запястье младшего. Дима смотрел на него загнанным слезливым взглядом. — Давай, не позволяй страху завладеть тобой. Костя потёр плечи парня, начиная нажимать на некоторые точки, делая своеобразный массаж, чтобы расслабить мышцы. Это помогло и уже через несколько минут чернокнижник пришёл в себя, шмыгая носом. — Тебе отдохнуть нужно, Дим. И поспать хорошенько. — Д-да, я понимаю. — Ты же сейчас не хочешь, чтобы демон был рядом с тобой? — Не хочу. — Его и нет рядом, — заметил Костя. А Дима только кивнул, когда осознал это. — Теперь делай так всегда. Ты их контролируешь, а не они тебя. Матвеев, поджал губы, спешно вытирая глаза. — Давай я тебе такси закажу. Дима передал мужчине телефон, отошёл к раковине умыться, просто плеская в покрасневшее лицо водой. Посмотрел в зеркало, выглядит, мягко говоря, не очень. Дрожит весь, радужка глаз покраснела — сразу видно, что он либо напился, либо плакал. Парень провёл рукой по шее и ему показалось, что на пальцах остались частички кожи — так, как лет пять назад. Он уже проходил через это. — Через четыре минуты будет на месте, — Костя снова подошёл, отдавая телефон и ветровку чернокнижника. — Спасибо, — он накинул одежду, убрал в карман мобильник, немного зашуганно взглянул на Костю. — Слушай… Ты не можешь никаких успокоительных посоветовать? А то те, которые мне когда-то выписали, уже не помогают. Гецати едва улыбнулся, потирая руки друг об друга. — Это всё же немного не моя специальность, поэтому у меня не получится выписать тебе какие-то лекарства. Но знаешь… От чего-то я думаю, что разгадка кроется в Олеге. Он тебе может помочь гораздо лучше любых таблеток и приёмов у врачей. Дима поджал губы, всё бы было гораздо проще, если бы в данный момент у него не было какой-то неловкой обиды на младшего Шепса. Кто-то постучался в дверь, а потом, не дожидаясь ответа, приоткрыл её. На пороге гримёрки остановился медиум. — У вас всё норм? — Вполне, — первым ответил провидец. Дима проигнорировал вопрос. — Ещё раз спасибо, Кость, я услышал тебя. Такси почти приехало, мне надо идти, — сказал Матвеев. — Пока. — Пока, Дима. Будь осторожнее. Вошедший слегка нахмурился, услышав эти слова. Почему, сам не понял. — Пока, Олег, — чернокнижник на секунду поднял взгляд и спешно вышел из комнаты, не дождавшись ответа. Но парню хватило и этого быстрого взора из-под мокрых ресниц, чтобы понять — Дима плакал. Снова. А его не было рядом. — О чём вы говорили? — жестко отчеканил Шепс. — Олег, при всём уважении, — Костя приподнял руки в примирительном жесте, — но наш с Димой разговор — наше личное дело. — Почему он плакал? — продолжал допытываться юноша. В груди разгоралась ревность. Точнее, сначала — злоба на Гецати. Когда он только подошёл к Диме в зале, с каким-то наплывом и азартом, но достаточно быстро всё свёл к шутке. Олег не поверил на сто процентов, что мужчина сделал это в юмористических целях — Матвеев был слишком напуган. А когда они ушли с глаз любопытных наблюдателей, в том числе и самого Олега, парень начал переживать. Понимал, что Костя навряд ли сделает что-то с Димой: он никогда не был человеком, который нарывается на всякие споры и конфликты. Наоборот, был котом Леопольдом, пытался всех перемирить, следовать по принципу «давайте жить дружно», выслушивал мнение каждого и старался поддержать всех. Но сейчас Олег сомневался в нём, поэтому как-то раздраженно, не переставая думать о разговоре Кости и Димы, переодевался в соседней гримёрке, пока наконец не сдали нервы и он не зашёл сюда. Правда чернокнижник уже ушёл, быстро, по-нормальному не попрощавшись, даже не покурив перед выходом. Со слезами на глазах. — Потому что ему тяжело, а человек, который очень важен для него, ведёт себя как мудак. Олег продолжал сверлить Костю тяжёлым взглядом и напрягся сильнее, когда услышал ответ. — Слушай, не ревнуй, — выдохнул Гецати. — Я ничего не сделал Диме, не сказал того, что может как-то обидеть его. Просто немного подробнее объяснил, что имел в виду по поводу своей оценки за пройденное испытание. А плакал он, потому что его бес на эмоции вытянул. — Опять, что ли? — с прищуром переспросил Олег. — Не знаю, когда ещё такое было, но мне не нравится его связь с этой бесятиной. Она все силы выкачивает, хотя тебе, наверное, об этом лучше известно. Шепс немного остыл, но ему всё ещё не нравился тот факт, что Дима уехал слишком подавленный после съёмок. — Про какого мудака ты говорил? Костя развернулся спиной, снимая с себя пиджак и надевая поверх рубашки толстовку. — Мне кажется, ты сам догадался. Мужчина внимательно посмотрел на младшего, останавливаясь буквально в нескольких шагах от него. — На твоём месте, я бы не оставил его сегодня одного. Гецати помолчал пару секунд, но не увидев и не услышав ничего от Олега, кроме проницательного взгляда серо-голубых глаз, попрощался и тоже покинул гримёрку.