И шрамы исчезают

Дима проснулся первым и снова, как это часто бывало, засмотрелся на Олега. Его лицо было совсем близко, на соседней подушке — спокойное и умиротворённое, от чего у самого чернокнижника в душе расцвели какие-то тёплые чувства. Он был рад, что сейчас Олегу ничего не грозит, и ощущает он себя, судя по этой милой улыбке на лице, просто прекрасно. Олег очень красивый. Слишком красивый. Даже когда спит. А сейчас это заметно особенно сильно. Сдерживая какое-то мурчание довольного кота, Дима устроился поудобнее, придвигаясь вплотную к Шепсу, снова прикрыл глаза, понимая, что сегодня никуда не нужно торопиться и не нужно бежать. Можно просто остаться в этой комнате, в этой кровати и не вставать хоть целый день. Пока что чернокнижник хотел именно этого. Мысли Матвеева стали уноситься на какое-то время назад. Парень начал думать о том, был ли он когда-нибудь счастлив так же сильно, как и сейчас? На ум ничего не приходило, хотя периодически в голове проскакивали события прошлых лет: разные праздники, поездки к родным, игры с младшим братом… Дэй. Матвеев неосознанно нахмурился, когда вспомнил своего бывшего мужа. О нём в буквальном смысле не хотелось думать и уж тем более вспоминать все те вещи, которые он сотворил, но что-то, как впрочем и всегда, пошло не так. Сейчас, когда чернокнижник уже полностью проанализировал свои отношения с Дэем, парень понял, каким он был на самом деле. Стал замечать черты жестокости в поведении бывшего ещё до начала их отношений, Дима осознал, что… впрочем-то и счастлив с ним он не был никогда. Начало отношений с Дэем были всего лишь розовыми очками, которые закрывали настоящую сущность этого человека. Хотя таковым его очень сложно назвать. Удивительно, что Дима начал спать с Олегом, не в пошлом смысле, а в обычном, ещё до того, как они даже толком подружились. Тогда Шепс только-только пробивался через стену недоверия чернокнижника, старался найти к нему правильный подход, при этом не затронув какие-то болезненные темы. И это у Олега получилось сделать на все сто процентов. В это же время в последние месяцы совместной жизни Димы и Дэя, они даже спали в разных кроватях — на этом как-то настоял сам Матвеев. Просто ушёл в соседнюю комнату, где устроился на диване и не выходил от туда по вечерам и целую ночь. Так было спокойнее. Они оказывались в одной постели только в те моменты, когда Дэю жесть как сильно хотелось потрахаться. Именно потрахаться, а не заняться любовью. Было больно. Это скорее напоминало насилие, хотя Дима не раз себе говорил о том, что не может считать сексуальные желания своего партнёра таковыми: всё же, они были женаты. А значит, Дэй мог делать с ним всё, что захочет? Перед глазами то появлялись, то исчезали картинки прошлых лет, когда Дима буквально сдерживал себя, лишь бы не наложить на себя руки. Он постоянно чувствовал панический страх, усталость и тошноту, полное отвращение к человеку, с которым жил под одной крышей. Чернокнижник каждую ночь благодарил себя за ещё один пережитый день. Матвеев немного сильнее вжался в Олега, будто бы пытаясь обезопасить самого себя от этих воспоминаний. Он едва вздрогнул, когда почувствовал ответные поглаживания по пояснице, а потом и хриплый ото сна, но до жути заботливый голос: — Доброе утро, маленький. — Доброе, кот, — Дима постарался ровнее выдохнуть, успокаивая свои же нервы, губами коснулся скулы медиума. — Выспался? — Вполне. Но я не против ещё полежать, — Олег перевернулся на спину, заставляя чернокнижника улечься поверх себя. — О чём думаешь? — В смысле? — Ты о чём-то думаешь. Я знаю, что ты беспокоишься, — юноша осторожно выводил узоры по пояснице, не спускаясь ниже, едва ли задрав футболку Димы. Чёрт бы побрал эти экстрасенсорные способности. Олег проснуться не успел, как сразу всё понял. — Это… так, — едва начал Дима, а затем, поджав губы, тихо заговорил: — просто своего бывшего вспомнил… Он был не самым хорошим человеком. Шепс кивнул, убирая пряди волос с лица Димы и приподнимая его голову за подбородок, таким образом поддерживая начавшийся разговор парня. — Не хочу о нём много говорить… — прервался юноша, — но… в последние месяцы я просто как будто живу отдельно от него, точнее, я живу отдельно от него, но при этом он слишком рядом. В моих мыслях, во снах, повсюду. Он контролировал мою жизнь. Очень сильно. Приказывал, что и когда делать, с кем общаться… Я думал, что никогда не смогу в буквальном смысле сбежать от него… Последний год наших отношений был таким пиздецом, таким пиздецом, Олеж… — под конец голос немного сорвался, из-за чего Шепс сразу прервал чернокнижника: — Тихо, тихо, тихо, маленький, всё хорошо, — Олег пару раз поцеловал его, подтягивая к себе повыше. — Подыши пока спокойно… Шепс старался переварить услышанную информацию, успокоить Диму и одновременно с этим сдержать порыв ненависти, адресованный бывшему Матвеева. В голове не укладывалось, как кто-то мог причинить столько боли такому человеку как Дима. — Я бы лично разбил ебальник этому моральному уроду, — Олег говорил, не повышая голос, но при этом достаточно сурово, не пугая при этом чернокнижника. — Он сейчас не лезет к тебе? Не пишет? Не звонит? — Нет, я все контакты изменил, — мотнул головой Дима, шмыгая носом. — И попытался максимально скрыться, как бы это странно не звучало. Всё же, нас на телевидении показывают, можно как-то найти и всё такое, хоть даже на ту же самую встречу прийти! Но я надеюсь, что у него не хватит ума уехать из Китая. Я правда не хочу его видеть. К концу голос Матвеева становился всё тише и тише, хотя Олег поглаживал его, одаривая своим теплом и энергией, надеясь таким образом помочь чернокнижнику выразить свои мысли и сказать всё то, о чём он молчал слишком долгое время. Олег знал, что у Димы есть бывший муж, что их развод оказался не простым, но до бо́льшего он так и не дошёл. Юноша всегда остерегался этой темы, умалчивал, переводил разговор в другую сторону, а Шепс не напирал. Не хотел заставлять чернокнижника говорить то, о чём он не хочет вспоминать. И вот сейчас, когда Дима хоть чуть-чуть затронул эту запретную тему, Олег, ясное дело, желал узнать чуть больше, но уже сейчас понимал, что парень не сильно-то хочет и может рассказывать всё в деталях и подробностях. — Не думаю, что он куда-то поедет, — честно сказал медиум, постепенно успокаивая свое желание увидеть этого человека в лицо, чтобы высказать ему всё, о чём он думает. — Да и в любом случае, Дим, твой бывший ничего не сможет тебе сделать. Я ему не позволю, маленький. Чернокнижник рвано выдохнул, а затем признался: — Я знаю, кот, — подождав ещё несколько секунд, он сказал: — Люблю тебя. — И я тебя, — Шепс обвёл ладонями его талию, уткнувшись в бледную шею, проведя по ней губами. Прислушался к своим ощущеням. Дима спокоен. — Сегодня отдыхаем. Ве-е-есь день, — он протянул это особенно долго, вызывав улыбку Матвеева. — Отдыхаем… И они вправду начали отдыхать. Ещё немного понежились в кровати, обсуждая какие-то незначительные вещи, время от времени целуясь, играясь с волосами, согревая кожу дыханием, в общем одаривая друг друга теплом и заботой. Когда ребята всё же поднялись с постели, время уже доходило до часу дня. Саша давно проснулся, успел посмотреть кадры с последнего выпуска, сделал какие-то домашние дела. Увидев, что брат с его парнем встали, сразу же принялся за готовку завтрака, усадив младших за стол. При этом и Олег, и Дима порывались встать и помочь мужчине, но он был непреклонен в своих действиях: всё же не хотел напрягать их после испытания. Совсем скоро на столе стояли тарелки с яичницей, салат, чай с сахаром и остатки торта со вчерашней ночи. Дима собирался после завтрака поехать к себе, но его удержали оба брата, когда Олег не захотел так просто отпускать юношу, а Саша настоял на том, что Матвеев может побыть у них ещё какое-то время и даже может переночевать, если захочет этого. Чернокнижник ощущал себя, словно он уже переехал к Шепсам, но те, казалось, были только «за» такому исходу событий. Парни не вернулись назад в спальню после еды, а переодевшись в чистую одежду, уселись в зале перед телевизором, пока Саша копошился у себя в комнате, явно разыскивая какую-то мелкую вещь, которую было невозможно так просто найти. Через минут пять старший Шепс, довольный, чуть ли не выбежал из комнаты, держа в руках какой-то небольшой альбом бледно-синего цвета. Олег сразу же узнал эту вещицу в руках брата, широко улыбнулся, проговорив: — Да ладно, Саш! Ну не говори, что мы сейчас будем смотреть это… — А что, стесняешься? — Саша по-доброму усмехнулся, а потом подсел на диван рядом с Димой, соприкасаясь с ним коленками. Младший брат сидел с другой стороны от Матвеева. — Вот ещё, — фыркнул юноша. — Ну тогда мы сейчас будем это глядеть! — мужчина открыл альбом, едва стукнув Диму по плечу, привлекая его внимания. — Знакомься, это Олежа Олегович Шепс на третий день своей жизни! — Какой смешной, — чернокнижник не сдержал тихого смеха, и немного потянувшись в сторону, наклонился над альбом, всматриваясь в фотографию. На фото был изображён совсем маленький малыш, новорожденный, немного нескладный, неловкий и пухленький, но определенно чем-то милый. Малыш сожмурил личико, глазки толком не открыл, зато открыл ротик, явно крича или плача. — А это он купался в первый раз, — Саша перевёл внимание на следующую фотографию, на которой был также запечатлён и он. Маленький Олег лежал в детской ванночке, в которой почти не было налито воды. Подросток-Саша сидел рядом на корточках, придерживая братика за крохотную ладошку. Он улыбался в камеру, в то время как Олег снова хныкал. — Ты такой плаксой был, — мужчина потянулся, чтобы потрепать волосы младшего брата, создав на голове какую-то лапшичную кашу. Юноша ушёл от касания, засмеявшись и поправляя причёску. — Не припомню, чтобы на твоих детских фотках ты постоянно весёлым был, — заметил Шепс. — Ой-ой-ой, — закатил глаза Саша. Дима тем временем продолжал рассматривать фотографии, полностью облокотившись спиной на диван, расслабившись и вообще переставая задумываться о своих проблемах, о том, как он прошёл испытание и обо всём остальном. Парень дошёл до достаточно весёлого и какого-то тёплого по атмосфере кадра: Олегу наверное годика три, зима. Он лежит на белой земле, щёчки красные, а в курточку скорее всего попал снег. Саша сидит рядом с ним, снова весело улыбаясь — пока что Матвеев думал, что старший из ребят, вопреки замечанию Олега, никогда и не плакал. Фото явно сделано под новый год, ну или хотя бы после него: в руках Саши находится яркий новогодний ёлочный шарик с детским рисунком, и что он делает с ним на улице — непонятно. — Вы такие милые, — улыбнулся Дима. Только после этой фразы братья, что до этого просто припирались друг с другом, обратили внимание на чернокнижника, который действительно внимательно рассматривал фотографии. От них шло тепло, какая-то домашняя обстановка, знакомая с раннего детства — Матвеев уже давно не ощущал чего-то подобного, можно сказать, не ощущал даже несколько лет, поэтому сейчас обычные фото заставляли его расслабиться и вдыхать воздух полной грудью, ничего не боясь. — Тут сейчас будет о-о-очень смешная фотка, — Олег широко улыбнулся, когда вспомнил, что находится на следующей странице. Дима поспешил перевернуть листок и засмеялся в голос, когда увидел кадр. — Да блять, Олег! — Саша дал брату едва ощутимый подзатыльник, тоже не сдерживая улыбку. — А чё, не помнишь, что тут вообще-то ещё и на тебя материалы есть? — Отвали, а? — беззлобно бросил старший. На фотографии маленький Олег стоял, потягиваясь, в одном нижнем белье со спущенными штанишками, в то время как Саша, на вид которому было лет тринадцать, сидел на горшке, что-то активно рассказывая младшему и жестикулируя руками. Пусть на нём была вся одежда, но всё же он выглядел, сидя на горшке, очень комично. — Ты чего это у Олежи трон отнял? — с улыбкой на лице поинтересовался Дима, оторвавшись от снимка. — Я не отнял, я ему объяснял, как им пользоваться, — подмигнул в ответ мужчина, переводя на брата насмешливый взгляд. Матвеев усмехнулся, укладывая альбом в руках поудобнее, чтобы продолжить рассматривать его. Они просидели так несколько часов, постоянно отвлекаясь на какие-то истории, рассказы. Пару раз Олег прерывал просмотр снимков, начиная обнимать и целовать Диму, пока тот немного смущался, ведь это происходило на глазах Саши. Старший медиум только смеялся и умилялся в такие моменты, записывал видео, делал несколько фотографий, а на какой-то момент вообще отошёл к себе в комнату, вернулся с напечатанным фото, где они дурачались все вместе втроём. Саша осторожно запихнул новый снимок в конец альбома, а затем и подписал его сегодняшней датой. Матвеев немного подзавис, когда мужчина делал всё это, пришёл в себя только тогда, когда Олег, усмехнувшись, быстро чмокнул его в губы, а затем начал почёсывать волосы на макушке. Они уже порядком засиделись в одной позе, поэтому её стоило сменить хотя бы на какое-то время. Заметив джойстики в углу стола, к которым братья не притрагивались уже около недели, Шепс предложил: — Как насчёт того, чтобы в приставку поиграть? — Ты хотел сказать, проиграть? — Саша смешно пошевелил бровями, намекая на то, что младший братец никогда не побеждал его во всяких компьютерных играх, пусть они шли хоть по телевизору, хоть по ноутбуку. Мужчина даже шутил на этот счёт, мол, он, старый дяденька, разбирается в современных штучках лучше, чем молодежь. — Больно ты уж в победители заделался, — юноша закатил глаза, вставая с места, чтобы вывести игру на телевизор, а заодно и взять джойстики. — Диман, ты будешь играть? — Да не, пока просто посмотрю, — чернокнижник покачал головой, на самом деле у него не было суперсильного желания играть в видеоигры. А вот последить за баттлом двух братьев он был совсем не против, а наоборот даже за. Дима устроился немного в стороне, хотя Олег предлагал парню лечь к нему на колени. Но Матвеев отказался от этого, во-первых потому что немного постеснялся делать это при Саше, хотя понимал, что ничего серьезного нет, а во-вторых потому что не хотел отрывать самого Олега от игры. В голове всплыли кадры из последнего выпуска сезона, в котором снимался младший из Шепсов. Тогда операторская команда приехала к ним в квартиру, Саша всё время подкалывал брата, а в каких-то дополнительных кадрах от съёмок, что не вошли в эфир, остались моменты, где они играли в приставку, и мужчина снова и снова побеждал Олега. Тот вроде как стремился вырваться на первое место, но у него никак не получалось этого сделать. А сейчас Дима наблюдал за всем процессом вживую: Олег очень сосредоточенно, не моргая и не сводя взгляда с экрана, нажимал на разные кнопки, в то время как Саша, будто бы на расслабоне, не делал ничего. Но почему-то от этого линия жизни и силы его персонажа не становились меньше, хотя у Олега они стремительно сокращались. Младший старательно прикусывал губы, начинал сильнее тыкать на кнопки, но раунд закончился и на экране появилась иконка с текстом о том, что в этот раз победил персонаж Саши. — Да ты опять!.. — медиум не договорил, криво прервавшись, очевидно сдерживая мат, когда он уронил джойстик из рук на колени. — Что опять? — издал смешок мужчина, явно издеваясь над ним. — Ну как всегда! Давай ещё раз! — Олег поджал губы, и обернувшись на Диму, что сейчас старательно пытался сдержать улыбку — всё же его парень проиграл, но негодование Шепса было слишком милым, чтобы как-то сочувствовать ему, спросил: — Ты точно не хочешь поиграть? — Точно, Олеж. Давай ко второму раунду переходите, а я держу за тебя кулачки. Олег быстро чмокнул его в уголок губ, снова возвращая первенствующее внимание на экран. Саша хихикнул где-то со стороны, перевёл взгляд на телевизор позже, но почему-то уже начал побеждать, веселя Диму и заставляя злиться младшего брата. Чернокнижнику хотелось облокотиться на Олега, прижаться к его боку, чтобы стало теплее и спокойнее, но он перебарывал себя, просто следя за игрой, посылая Олегу мысленные фразы о том, что он его очень сильно любит и поддерживает, ну и конечно же хочет, чтобы юноша победил. Наверное, Дима думал обо всём этом не слишком сильно, постоянно засматриваясь на ладони Шепса, что сейчас напрягались, когда он нажимал на определенные кнопки, на его пальцы, запястья, в целом руки, уходящие на верх. Из-под рукавов футболок проявлялись хорошо накаченные мышцы, которых парень добился, безусловно, серьёзным трудом. Дима смотрел, как Олег поправляет свои волосы, тряся головой, облизывал губы, сосредотачиваясь на игре сильнее. Чернокнижник слишком сильно засмотрелся на самого Олега, прежде чем заметил, что тот проиграл. Парень снова бросил джойстик на ноги и упал на спинку дивана. — Да ну тебя в жопу, — беззлобно бросил Олег, разве что совсем чуть-чуть расстроившись проигрышем. Он так-то был для него не первый и далеко не последним проигрышем, но почему-то именно рядом с Димой брата очень сильно хотелось победить. Шепс развернулся в сторону, думая о лёгкой насмешке в родных глазах, но увидел только какое-то восхищение и любовь. — Я проиграл, — поставил перед фактом Олег. — Ты для меня всегда победитель, — это был первый раз, когда Дима сам поцеловал Олега на глазах Саши и при этом не покраснел.