И шрамы исчезают

Следующие два дня до съёмок готического зала Олег ходил словно весь на иголках, немного нервный и в меру серьёзный. Хотя наедине он становился ещё и злым. Парень старался избегать общения с братом, когда ощущал именно такое приподнятое агрессивное состояние, при этом прекрасно понимая, что Саша может с лёгкостью почувствовать всё что угодно. Олегу просто не хотелось говорить с ним, пока не хотелось. Уж тем более не хотелось разглашать секреты Димы. Как раз только Матвеев мог заглушить все эти его негативные чувства. Они много переписывались, говорили по телефону, выходили гулять, но поодиночке восстанавливали свои силы после испытания. Больше Дима никак не затрагивал тему своих бывших отношений, очень сильно остерегался её, но и Шепс не пытался выведать чего-то ещё. Ему очень сильно хотелось досконально знать, что этот ублюдок сделал с парнем, когда он, можно сказать, был ещё совсем несозревшим мальчишкой. Олег хотел знать абсолютно всё, на самом деле желал отомстить, потому что никто не смеет обижать или как-то оскорблять его близких. А с Димой сделали и то, и другое, это выходило за всевозможные рамки. Медиум даже не представлял, насколько сильно плохо было юноше, его Диме, сколько всего он перенёс и пережил — всё же эти психологические травмы, РПП, селфхарм, кошмары, принижение собственных достоинств не от хорошей жизни появились. Олегу не было в тягость помогать своему парню, что бы он не думал. Признаться, Шепс не раз ощущал при заботе о Диме, что тот считает, будто он опять заставляет Олега делать что-то, выходящее за рамки его сил и желания помочь. Но это было не так. На самом деле медиум стремился к тому, чтобы Дима наконец-то принял самого себя, ему хотелось вместе с ним проработать травмы, чтобы в дальнейшем они не сказывались на его жизни. Олег любит Диму за чуткость, доброту, внимательность к окружающим, в какой-то мере и сдержанность на людях. Сейчас он стал более открытым, что не могло не радовать. Шепс поощрял эмоции, даже если это были слёзы и сдавленные всхлипы — медиум понимал, что после всего того, что перенёс Матвеев, он просто не может не плакать от боли, моральной и физической, которую ощутил на себе. Сообственно, эти два дня Олег думал обо всём этом. Пытался в красках представить бывшего мужа Димы. Вырисовывался крайне неприятный тип, который умел только понтоваться, ни на что больше не был способен. Медиум дословно помнил всё то, что ему говорил Дима. До дрожи губ, прикусаного языка, прокручивал в голове все эти слова и фразы, красные глазки чернокнижника, мокрые щёки, кислый страх, который шёл от него всё время разговора. Олег пообещал себе, что обязательно проведёт хоть какой-то ритуал, чтобы наказать бывшего юноши. Просто наказать. Хотя это уже сделали свыше, Шепс в этом уверен, но он тоже хотел принести вреда не самому правильному и хорошему человеку сейчас, в данный момент. Просто он хотел быть уверенным в том, что этот кто-то страдает, ощущает то же самое, что чувствовал Дима.

***

На новые съёмки готического зала Шепс-младший приехал достаточно рано. Он спокойно переоделся, подождал, пока ему нанесут грим. С Димой получилось увидеться только минут за десять до того момента, когда они должны были стоять около Дома Стахеева, как обычно, ожидая начала съёмок, когда уже придётся заходить в сам зал. Они встретились рядом с выходом на задний двор, где никогда не толпилось народу, но ради безопасности решили остаться в помещении. Дима легонько приоткрыл дверь, а когда переступил порог, сразу же прижался к медиуму со спины. — Привет, я скучал, — признался он, вдыхая родной, уже успевшийся полюбиться запах. — За половину дня? — хмыкнул Олег и получив в ответ только смущённый кивок, признался: — Привет, маленький. Я тоже скучал. Шепс развернулся в объятиях, утягивая чернокнижника в чувственный поцелуй. Он положил ладонь на его щёку, начиная мягко поглаживать её, едва задевая безымянным пальцем мочку уха. Дима же в ответ зарылся ладонью в волосы парня, которые стали немного длиннее за последнее время. Он начал портить идеально уложенную причёску, но Олег вовсе не был против, только поддаваясь навстречу к касаниям. Медиум остановился первым, явно с неохотой, продолжая смотреть в карие бусинки, которые сейчас выглядели сверкающими и счастливыми. — Поехали сегодня ко мне после съёмок? — Матвеев прикусил губу, когда задал этот вопрос. — А то всё у тебя, да у тебя. — Конечно поехали, Дим, — улыбнулся в ответ Олег. — Ещё спрашиваешь. Юноша снова приподнял уголки губ в скромной, неловкой улыбке, а потом быстренько коснулся щеки Шепса, оставляя на ней поцелуй. — Не хочу отсюда уходить… Предчувствие нехорошее. — Думаешь, что-то с испытанием связано? — А с чем же ещё? — Тоже верно… — Олег положил подбородок на макушку Димы, перед этим прикоснувшись к ней губами, в то время как чернокнижник полностью вжался в него, вероятно, пытаясь раствориться в своём возлюбленном. — Но всё будет хорошо. Вспоминай, о чём мы говорили — каждый здесь думает по-своему, и не факт, что то, что скажут другие, будут являться верной версией. Ты отлично прошёл испытание, поэтому сегодня достоин всех оценок этого мира, — чувственно поцеловал его. — Я уж точно не лучше тебя, — Дима отпрянул, начиная поправлять волосы юноши в более-менее приличное положение. — Пойдём? А то нас там, наверное, уже заждались. — Пойдём.

***

— Добрый вечер, уважаемые экстрасенсы, — как всегда поздоровался Марат. — Добрый вечер. — На этой неделе в битве сильнейших сражались: Лина Джебисашвили, Дмитрий Матвеев и Олег Шепс. Испытание было очень сложным. Очень напряжённым и очень эмоциональным. Чернокнижник прикусил губу, когда услышал эти слова. Действительно, испытание было очень эмоциональным. Дима не хотел пересматривать выпуск, вернее, смотреть его полностью, чтобы увидеть, какие именно моменты взяли на большие экраны. Он не хотел в который раз разочаровываться в себе, боялся увидеть кадры, когда в его глазах стояли слёзы. Пока Илья был рядом с ним, уже после испытания, Матвеев находился в настолько нервном состоянии, что мог просто не замечать камеру, снимающую исподтишка. Оказаться в кадре с мокрыми зрачками ему очень сильно не хотелось. — Да. Я отошла от этого состояния благодаря Олегу и Диме, которые меня потом просто реанимировали, — юноша обернулся на этих словах, с трепетом смотря на Лину, что сейчас начала рассказывать о своих ощущениях тогда, почти неделю назад, — поддержали своей дружбой, любовью, заботой. — Хорошая компания, — подал голос Матвеев. — Вы друзья на век? — с прищуром поинтересовался Марат. — Я надеюсь да, — с лёгкой улыбкой ответила Джебисашвили. Она взглянула на парней, быстро вспоминая всё то, что они пережили за эту поездку. Ребята действительно были очень милыми, заботливыми не только с собой, но и с окружающими людьми, что ни могло не радовать. Из-за этого же, с ними хотелось продолжить общение. — Корона тут не мешает? — вдруг поинтересовался Башаров. — Ни у одного из нас её нет, — на этот раз проговорил Олег. И он произнёс чистую правду. — Не коронованы, — поддержал своего парня Дима. — Мы просто идём до этой точки, — он начал показывать ладонью, чтобы более понятно объяснить свои мысли, — вот так ровненько. — К какой точке вы идете? — у ведущего появился новый вопрос. — К победе. — К победе? — Да, просто кто-то придет к ней первым, вот и всё, — Матвеев достаточно быстро завершил свою речь, когда почувствовал странные царапания в груди от бесов. Не тех бесов, которых подобрал на съёмках программы, а тех, что были с ним уже пару лет. Они явно были чем-то недовольны. И в данный момент Дима не хотел разбираться, чем именно. — Прям у нас тут сердца трёх, — заметил Башаров — Трио, — улыбнулась Надежда. — Ну это большая редкость вообще, — вклинился в беседу и Саша, — среди экстрасенсов именно дружеские отношения. Старший Шепс бросил взгляд на Диму, задерживаясь на нём, и тот немного покраснел. Мужчина сразу же улыбнулся, явно довольный своим проказом, когда заставил младшего смутиться. До сих пор ещё не все экстрасенсы знали об их отношениях. — В смысле редкость? Ты что, притворяешься, когда дружишь со мною? — усмехнулась Марьяна, обращаясь к Саше. — Нет. Вот у нас это большая редкость. — Это не дружба, — вынесла свой вердикт Надежда, — это просто хороший, неконфликтный контакт. — Да Дим, это не дружба, Олег просто поебывать тебя желает, — раздалось под самым ухом. Не инкуб, не демон… какой-то другой из привязей Димы. Кто-то, кто приходит в самые тяжёлые моменты и давит ещё сильнее, чтобы Матвееву стало больнее, а нечисти — повкуснее. Димины глаза заметались, и он смог восстановить своё дыхание только тогда, когда почувствовал тепло Олега, исходящее со стороны. Похоже, и Шепс заметил его беспокойное состояние. — Я верю, что Олег с Димой действительно дружат, — произнесла Марьяна, — и я верю в то, что Лина тоже хочет с ними дружить. В дружбу троих я не верю, и они оба намного сильнее Лины. После этой нагло брошенной фразы, завязался серьезный разговор. Ребята обсудили свои силы, в частности то, что каждый силен по-своему и слабых здесь нет. Дима перекидывался несколькими фразами с Линой настолько тихо, что их даже не могли услышать операторы. Матвеев переживал из-за того, что слова ведьмы задели Джебисашвили. В этот же момент Олег слегка ругался с Марьяной, но конфликт достаточно быстро сошёл на «нет», что было хорошо. Переход к оценкам не занял много времени, так же как и их первоначальное открытие и обсуждение. Всего от наблюдателей Лина получила девять баллов, Олег, кто бы сомневался, — десять. Дима улыбнулся, увидев на экране такой высокий результат, похлопал парню, хотя желал накинуться на него с объятиями. Он даже почти почувствовал, что эти баллы его, когда вернулся в реальность после слов Марата о том, что сейчас они должны узнать его оценки. Конечности в миг похолодели, стало страшно, а на спине проступил пот. Чернокнижник не ждал ничего хорошего от каких-либо оценок, будь то от наблюдателей или самих экстрасенсов. Марат подмигивал Диме, вероятно надеясь хотя бы чуть-чуть развеселить его, но юноша оставался непреклонным. Не смеялся, не улыбался, не задавал никаких вопросов. Просто смотрел вперёд, боясь даже перевести взгляд на доску. Почему-то в душе снова разрослись все те эмоции и чувства, которые он испытывал на задании. Как назло, Марат начал задавать вопросы. Сначала спросил, как Дима прошёл испытание. И тот ответил честно — средне. А когда Башаров принялся вдаваться в подробности, Матвеев только поджал губы, лишь бы не застонать от досады — он очень сильно хотел просто прекратить этот разговор и наконец поехать домой, перед этим, конечно, посмотрев на свои оценки хотя бы краешком глаза. Больше видеть не хочет. Страшно. Чернокнижник не стал кривить душой, рассказал и про колокольный звон, и ясный день, которые мешали ему, и из-за которых, по его мнению, мягко говоря, всё пошло по пизде. После всех этих фраз юноша не получил поддержки, хотя и не расстроился при этом. Он чувствовал, что им дорожат Лина и Олег, он знал, что Олег его любит, а ещё знал, что Саша на другом конце зала тоже за него, и скорее всего за него при любом раскладе. Как и ожидалось, Матвеев получил самые низкие оценки из тройки: одну девятку и две восьмёрки. Каждый раз, когда наблюдатели переворачивали карточку, приходилось слушать это: «Дима, вы молодец, но…» Каждый раз «но», которое меняло абсолютно всё. Которое показывало, что недостаточно. «Дим, ты конечно классный парень, но ты слишком сильно заебал ныть и страдать, я хочу расстаться с тобой». Матвеев запрокинул голову, когда в мыслях раздались эти слова голосом Олега, сразу побледнел и плотно сжал губы. Похоже, кто-то из его помощников почувствовал сильное превосходство над ним, раз сейчас спокойно говорил такие вещи, чувствуя себя безнаказанным и слишком свободным. — Дима? — Башаров едва нахмурился. — Мы можем прервать съёмку, если вам нехорошо. Отлично, теперь все экстрасенсы смотрели на него и все камеры также перевелись на парня. — Нет, всё в порядке, — он быстро прижал пальцы к глазам, собирая себя в руки. — Можете не вставлять этот момент в эфир? — обратился и к ведущему, и операторам. — Да, конечно. Как ты считаешь нужным, — раз Башаров перешёл на «ты», значит, этого момента точно не будет в эфире. Дима не стал ни на кого смотреть, просто опустил голову, уткнувшись взглядом в пол. Он не хотел видеть в чьих-то глазах осуждение, а в чьих-то — чрезмерную жалость. «Какой же ты уебок, боже». Матвеев просто начал считать минуты до окончания съёмок. Наступило голосование экстрасенсов, начали снова с Лины, конечно, из-за того, что дамам было принято уступать. Не сказать, что у Джебисашвили были высокие оценки. Скорее даже наоборот: единица от Марьяны и тройка от Саши очень сильно выделялись на фоне других баллов. Снова наступили какие-то споры, ругань, не слишком лестные высказывания в сторону соперников. Диме очень хотелось бы поддержать подругу, но на тот момент он просто ушёл в себя, мысленно проговаривая начитку, чтобы избавиться от неизвестно-противного голоса в голове. Он не слушал совершенно никого, но в какой-то момент до его ушей всё же дошло олегово: — Я видел её состояние, как ей было тяжело после. Не надо забывать о том, что мы здесь не роботы и такое может случиться. Она когда вернулась, сколько… Сколько ты проспала после этого? — Шепс посмотрел на Лину. Это видел сам Дима, когда поднял на него робкий взгляд. Прекрасно понимал, что Олег говорит не только про Джебисашвили. — Много, — кивнула она. — На ней вообще не было лица. То есть она более-менее пришла в тонус, только когда мы начали втроём работать. Не знаю… Я не согласен с такими оценками низкими. Продолжились споры, крики и ссоры. Спорили много. И много, и долго, и от этих споров, признаться, заболела голова. Оставалось узнать только результаты Димы, но этот же самый Дима попросил прервать съёмки. — Мне нужно выйти. — Перерыв, — без лишних вопросов согласился Марат. Матвеев выдохнул, почти сразу же скрываясь в коридоре. Ему очень сильно хотелось покурить. Олег тут же пошёл за ним. — Дим, — Шепс нагнал его только у открытого окна, когда парень пытался поджечь палочку, но у него это очень криво получалось. Медиум осторожно взял сигарету из дрожащих рук. — Ну ты чего? — Всё нормально, Олеж, — Дима принял из его ладоней сигарету и затянулся. — Не переживай, пожалуйста, всё не настолько уж плохо, — Олег хотел погладить его по затылку, но чернокнижник отстранился. — Не нужно меня успокаивать. Я знаю, что очень плохо прошёл испытание. — Маленький… — Не нужно, — повторил парень, отдернув остальные фразы. — Я хочу побыть один. — Зайду за тобой через три минуты, — Олег постоял с ним рядом ещё пару секунд, а затем начал возвращаться в готический зал, плотно сжимая губы и скребя сердце. Он не хотел оставлять Диму одного около открытого окна (вовсе не из-за того, что тот мог туда прыгнуть, а просто потому что было достаточно холодно), но при этом и не хотел заставлять его пересиливать себя, чтобы позволить Шепсу быть рядом. Матвеев затянулся, чувствуя, как горло осаждает неприятный осадок. Выдохнул дым, слабо ударяя себя в щёку, чтобы прийти в сознание. Сейчас снова нужно будет натянуть улыбку на лицо, чтобы доснимать этот грёбаный выпуск и поехать домой.

***

В целом, чернокнижник остался доволен своим результатом. Вернее тем, что его не завысили и не принизили. Хотя, может быть, сам Дима поставил бы себе оценку куда меньше, чем другие экстрасенсы. Домой собирался быстро, просто потому что не хотел задерживаться и разговаривать с кем-то из ребят. Олега ждал уже на улице, чувствуя себя просто паршиво: Шепс ведь помочь хочет, любит его, а Дима его чуть ли не нахуй послал, когда медиум побеспокоился о его самочувствии. За время, проведённое на улице, к Матвееву успели подойти и Саша, и Лина, и даже Влад — все прямо-косвенно интересовались его состоянием, чернокнижник только отмахивался, мол, ничего серьёзного. Выкурил две сигареты. Закинул в рот мятную жвачку, чтобы перебить не самый приятный запах. Наконец увидел, как за поворотом показался Олег. — Едем к тебе? — не стал задавать лишних вопросов, как-то пытаться обнять или поцеловать, что делал обычно. Не понятно, он сейчас просто не хотел нарушать личное пространство Димы или слегка обиделся на него после такого капризного поведения на съёмках? — Едем, — вздохнул Матвеев. — И, кот… прости за то, что сказал тебе сегодня. — Ты о чём? — Олег смягчился ещё сильнее. — Ну, что было в перерыве… — Да всё нормально. Ты просто захотел побыть один, в этом нет ничего такого… — сделал шаг навстречу, начиная разминать напряжённые плечи. — Сейчас-то как себя чувствуешь? — Не знаю, — пожал плечами чернокнижник. — Устал очень. — Тогда поехали домой. Сегодня был тяжёлый день. Добрались до Димы за полчаса на такси. Ехали рядом на заднем сидение, прижавшись друг к другу плечом к плечу. Поднялись на нужный этаж, а когда сняли верхние вещи, Олег сразу же затянул его в объятия на диване. Парни даже не стали включать свет — не хотелось этого делать от слова совсем. Но теперь в полной темноте они могли быстрее заснуть, хотя для начала им следовало переодеться в домашнюю одежду, поужинать, и помыться — только после этого сон стал бы совсем идеальным. — Люблю тебя очень сильно, — Олег поцеловал Матвеева в уголок губ, заставляя его посмотреть на себя. — Ты лучший. Помнишь же это? Дима едва хмыкнул. — Я сам прекрасно понимаю, что плохо прошёл это испытание. — Не говори так. Они же не знают ничего о том, что ты перенёс, — продолжал рассуждать медиум. — Не знают, как тебе было тяжело, как ты проникся историей этой семьи… Все просто понимают, что ты сильный соперник, поэтому и хотят в такие моменты задеть посильнее, думая, что таким образом, смогут сделать тебе хуже. Они задевают. И делают это слишком сильно. — Но я мог пройти лучше, — фыркнул чернокнижник. — Мог перестать вспоминать своё прошлое, что совсем не играло мне на руку там… Если бы я был увереннее в себе, то смог бы всё сделать лучше. — Может, и мог бы, — не стал спорить Шепс. — Но ты помог людям? Помог. Потратил свои силы, время и всё остальное. А это уже много стоит. Дима мысленно согласился, хотя вслух не сказал, осознавая, что он не чувствует почти ничего. Просто слишком сильно устал. Они полежали так еще некоторое время, пока не разошлись: Олег — ставить чайник на огонь для чая, а Матвеев — в ванную, чтобы быстро принять душ. Дима посмотрел в зеркало, уже полностью раздевшись. В некоторых местах тело украшали старые рубцы, кожа всё ещё была слишком бледной, веса, казалось бы, не прибавилось. Чернокнижник замучено прикусил губу, когда в мыслях резко пронеслось: «Возьми лезвие». Испугавшись этого голоса парень скорее прошёл под душ, окутывая себя холодной водой.