Каждую часть

Дата напротив имени Серёжи завтрашняя, и это очень и очень плохо. Только вот Антон не знает, кому и как сообщить эту информацию, чтобы обезопасить этого человека. Он не хочет, чтобы ещё кто-то умирал. Антон догадывается, что этот тайник принадлежит монстру внутри него этой ужасной второй личности, кажется, убийце. Шастун так не желает в это верить, но за те короткие мгновения, когда он чувствует что нужно его альтер эго, Антон узнаёт, что тот желает убивать. Ему стоит лечь в психушку, чтобы избавиться от этой херни, но он ни за что не согласится это сделать. Он додумывается отправить Арсению письмо с левого адреса про Серёжу и надеется, что Попов прочитает и поможет. Не то, чтобы он особо любит Матвиенко, но Арсу тот дорог, да и хватит с них убийств.

***

Арсений звонит ему где-то через час, интересуется, как он, и Антон старается попросить прощения, а также выведать, зачем приходил Дима. — Он что-то про Серёжу спрашивал, — поясняет Арсений. Шастун тянет много значительное «угу», а дальше у него как-то само собой вырывается: — Хочу тебя поцеловать, — Антону так плохо, что он снова вынужден держать дистанцию из-за загонов, проблем и боязни причинить боль. Они вроде как разобрались, точнее Арсений просто сказал, что ему верит. Шастун не против передать контроль в чужие руки, но его внутреннему злодею это явно не понравится. — Приди и поцелуй, — Арсений будто не обижается, что сегодня Шастун так хреново с ним поступил: соблазнил и свалил, точнее его спугнули. — Только мне утром нужно будет к Серёже сходить, кое-что по расследованию, но я тебе не расскажу про это, мне нужно самому разобраться. — Хорошо, — Антон согласен, он всё равно всё знает, — Я иду к тебе. Не идёт, бежит.

***

Дима приходит домой, будто на автомате проверяет играющих детей, обнимает Катю. — Что сегодня приключилось? — спрашивает она. То, что было сегодня, Позов точно рассказывать не собирается. Ему плохо. Он узнаёт, кто такой по-настоящему Антон Шастун, и ему одновременно больно от потери друга и страшно от чужих угроз. Парень знает на что надавить. Его глаза опять выражают… Да ничего они не выражают, просто в них читается дикое желание убивать. — Поссорился с другом, — почти не врёт Дима, Катя тяжело вздыхает, чувствует то, что это не всё, но больше не допытывается. — А у тебя что? Хочется послушать чужой голос и переключиться на что-то ещё. — Всё как обычно, Савину вот в гости друзья позвали, завтра сходит, — женщина улыбается, и Позов очень это любит. Он знает, что такое семейное счастье, и эти люди ему дороже всего на свете, а ещё он их должен защищать. — Может быть, вы съездите без меня на отдых? — предлагает он. Катя приподнимает брови, — У меня завал на работе, но я хочу, чтобы вы с детьми развеялись, новых впечатлений испытали. Можешь Оксану взять, — Дима понимает, что так будет лучше и, чтобы отказаться было сложно, идёт на крайние меры, предлагает жене взять лучшую подругу. Та будто о чём-то догадывается, смотрит так внимательно. — Я хотела провести время с тобой, Дим, — грустно говорит женщина. — Ты всегда весь в своей работе, такой замученный, зажатый, мне больно на тебя смотреть. — Прости, — Позов чувствует, что правда неверно расставляет приоритеты, но ничего поделать с этим, увы не может. — Скоро на работе весь этот кошмар закончится и я возьму отпуск, — обещает он. Внутри что-то сжимается. Не закончится. Катя подходит и целует его в губы, обнимая, она всегда идеально чувствует, что ему нужно. Это ли не счастье? Дима правда старается выкинуть из головы Антона, но не может. Это пугает до чёртиков. Будто в один момент перед ним появляется кто-то другой, смотрит через глаза Шастуна с ненавистью. Он говорит, что убьёт Катю, убьёт детей, убьёт самого Антона, если тот проговорится, если скажет ещё кому-то хоть слово. Сомнений не остаётся, убийца перед ним, но это не его друг, а безжалостный бесчеловечный монстр. Но внутри Антон всё ещё есть. Дима знает, Дима хочет с ним поговорить, помочь, но это всё ужасно сложно — на кону жизни любимых людей. А ещё нужно предупредить Арсения, который ближе всего к Антону и доверяет ему беспрекословно, но Позову опять же запрещают. Он правда пытается.

***

Арсений встречает Антона на пороге. Он не злится, понимает, что у парня есть причины на такое поведение и ему правда хочется помочь. Вообще, уже давно пора уйти из этих отношений, Попов сам неуравновешенный и кто-то похожий в его близком окружении ему противопоказан, но Шастун идеальный, заботливый, милый, добрый и Арсений готов закрывать глаза на его плохую сторону. Он целует, и это забирает все посторонние мысли. Попов тянет Антона в свою комнату, на кровать, но тот просится помыть руки. Сейчас хочется сблизиться, и Арсений прекрасно понимает, что такой стремительностью может что-то сломать и вероятнее всего в себе. Но он больше не может терпеть. Он слишком напряжён, слишком зациклен на работе, ему нужно вырваться. Честно, ему даже нравится тот Антон с пустотой в глазах, немного жёсткий, немного грубый, но умеющий приносить удовольствие. Но обычно Шастун дарит нежность, и это тоже хорошо, это намного приятнее и сокровеннее. Попов не знает, что ему нужно в этот момент, но он точно сейчас не в силах принимать какие-либо решения. И когда Антон подходит к нему, откровенно смотрит в глаза и спрашивает: — Арс, что ты хочешь? — Арсений теряется. Он не знает. Пожимает плечами, нервно улыбается и ощущает поцелуй в растянутые губы. Перед приходом Антона он уже всё решил, но сейчас не понимает: готов ли к этому. — У тебя какие-то пожелания есть? — интересуется Попов. Шастун опускает глаза. Арсений чувствует, будто что-то сделал не так, хочется понять, что. — Можешь привязать мне руки к кровати? — просит Антон. Это всё больше напоминает какой-то эротический роман, где главные герои ебутся в каждой главе в любых позах, и Попов нервно смеётся. Чёрт, это же реальность, Арсений не представляет, что кому-то здесь может хотеться такого. Почему? Как? Это же, блять, совершенно не удобно. Он не понимает Антона. Он не имеет права осуждать чужие желания, но всё кажется каким-то наигранным, а он боится, что всё в его жизни будет каким-то ненастоящим, вообще, он много всего боится, но этот страх, касающийся личных отношений, один из самых главных. — Зачем? — Арсений всё же не может себя сдержать. — Ты видишь, что иногда я теряю контроль, — говорит Антон, Попов прекрасно понимает, о чём он. — И я боюсь причинить тебе боль, поэтому так. — Шаст, — ему с одной стороны приятно, что о нём так заботятся, но, чёрт, это всё не то, не так. Его партнёр не должен как-то себя ограничивать, он желает, чтобы всё было полноценно для всех. — Я хочу, чтобы ты меня касался, даже если это будет больно. — Антон зажмуривается, ему сложно слышать такие слова, а Арсений пытается понять, как всё разъяснить. — Ты нравишься мне весь, все твои части. Арсений целует, сейчас он наконец успокаивает, он чувствует, как Шастун тянется ему навстречу и постепенно расслабляется. Попов хочет продлить этот момент, но дальше — лучше, чужие руки осторожно ощупывают тело, хотя, когда в прошлый раз были поцелуи, Арсению понравилось больше, но пальцы с несколькими прохладными металлическими кольцами тоже создают достаточно приятные ощущения. Сам он любит трогать чужое тело, и делает это настойчиво, вероятно, потому что редко когда испытывает тактильный контакт, Антон же делает всё до невозможности осторожно и интимно, и от этого вставляет даже больше, чем от грубости. Попов подаётся вперёд, сам распахивает свой халат, сбрасывая его к ногам, а Шастун замирает, смотрит с восхищением, и Арсению от этого приятно. Он любит, когда им восторгаются. Он специально работает над своим телом ради этого, хочет, чтобы всё было идеально, а потом сталкивается с Антоном и понимает, что эти рельефы мышц они на хуй не нужны, когда есть Шаст, немного нескладный, неуклюжий, не обладалающий накаченным телом, но почему-то трогать Шастуна хочется и смотреть на него тоже, замечать его реакции. Попов не понимает, как это работает, но, оказывается, гоняться за безупречной фигурой всю жизнь ему было и не надо. Ведь он понимает, что может кого-то полюбить таким, какой он есть, почему кто-то не может полюбить его так же? Антон не такой решительный, но Арсений получает от этого удовольствие, пусть всё медленно, но зато наконец искренне. Шастун присаживается на кровать, и Попов хочет забраться сверху, только вот прикасаться голой кожей к одежде не очень хочется, как-то не гигиенично. — Разденешься? — Антон кивает, немного неловко стягивая толстовку, затем штаны, и Арсений тут же опускается ему на колени, своими вставая по обеим сторонам от его ног. Он тянется вперёд, вновь целует, решая не смущать и без того стушевавшегося Антона своими пристальными взглядами. Попов чувствует возбуждение и понимает, что оно в какой-то мере им даже руководит и вот этого совершенно не хочется, не хочется думать членом, не хочется, чтобы всё происходило только из-за желания разрядки. Шастун ладонью касается его бёдер, ходит по краю, возможно, специально дразнится, и Попов подаётся навстречу, толкается в чужой пах. Он стягивает бельё с Антона, оно мешается, нужно, чтобы кожа к коже. И так уже идеально. Арсений стонет, когда пальцы обхватывают его член. Рука всё ещё с кольцами, и это необычно, но от этого не менее приятно. Попов тяжело дышит в чужие губы, не издавая больше никаких звуков. Ему нравится такая тишина, и только вздохи и зашкаливающий пульс. — Я бы хотел с проникновением, — шепчет Антон, — Но мне уже от этого сносит крышу, — признаётся он. Арсений его мнение разделяет, поэтому сейчас угукает и тянется рукой вниз, помогая Шастуну. Он, в отличие от него, дрочит в быстром темпе, а парень не сдерживается и стонет, откидывая голову назад. Антон изливается очень быстро, и Попов, обычный Попов, определённо бы пошутил, но сейчас не хочет, наоборот, это он так на Шастуна действует, и это опять приятно, он сжимает руку на члене своей, ускоряя темп и тоже испытывая оргазм. Он утыкается в чужую шею и глубоко дышит. А дальше отрывается, смотрит внимательно на Антона и решает с ним поделиться своими переживаниями. — Я волнуюсь за Серёжу, — говорит он. Шастун приоткрывает глаза, он, кажется, ещё не до конца отошёл. — Мне прислали наводку, что он следующий, и, возможно, это всего лишь чья-то злая шутка, но я переживаю. Антон его обнимает. Арсений замечает, что Шастун напрягается и что-то хочет сказать, но Попов надеется, что парень не будет сейчас признаваться ему в убийствах. Ему нужно хотя бы немного побыть в этой блаженной эйфории и понаслаждаться этими прекрасными мгновениями. Но Антон напрягает его ещё сильнее, делает ещё хуже, не контролирует свой развязавшийся язык и брякает: — Я люблю тебя. Арсений не понимает, что это для него значит и нужно ли отвечать. Проигнорировать будет нечестно, но сказать такие слова человеку после нескольких дней более близкого сближения тоже неправильно. Это, кажется, всё обесценит. Антон за ним уже который год таскается, и от него слышать подобное не удивительно, а он… Он только недавно перестаёт отрицать, что что-то чувствует. Блять, это сложно, лучше бы он сейчас продолжал бы работать над расследованием. Рыться в себе намного тяжелее. — Ты дорог мне, Шаст, — это пока что всё, что он может сказать, и ещё, что очень боится его потерять, боится, что он окажется убийцей. Думать на эту тему ещё сложнее. Но Арсений обязательно вернётся к этим рассуждениям потом, а сейчас он целует Антона куда-то в висок, в растрёпанные волосы, и встаёт за салфетками.

***

— Я к Серёже, — сообщает утром Арсений, и Антон почему-то злится. Точнее что-то внутри него негодует и ревнует. Они просыпаются вместе, Попов разрешает ему остаться, но сейчас нужно идти. Сегодня они, вероятно, больше не увидятся, зато завтра опять на работу. Шастун понимает, что с удовольствием ходит на работу, даже учитывая творящийся там трэш. Причин несколько: адекватный начальник, коллеги-друзья и Арсений, на которого хочется вечно смотреть, но которого сейчас можно трогать и целовать, увы, пока что только за закрытыми дверями. Антон успевает умыться и почистить зубы и тоже собирается. Им идти в разные стороны и попрощаться нужно в квартире. Шастуну очень не нравится слово «прощаться». Арсений выводит его из мыслей, сейчас тот вновь активничает и спешит, быстро целует, но Антону это мало и он притягивает его к себе, углубляя поцелуй, чувствуя, что снова становится наблюдателем. Его язык трахает чужой рот, наверное, другими словами это нельзя описать, а зубы прикусывают чужую губу до лёгкого «ой». — Извини, — это Шастун тоже не контролирует, слава Богу, он хотя бы видит всё что происходит. Попов внимательно на него смотрит, снова в глаза, и напряжённо улыбается. — Ты мне дорог, — повторяет он сказанные вчера слова и сжимает ладонь Антона, а тот ошарашен. Контроль над телом удаётся вернуть. Они держатся за руки, добираясь так до самого подъезда, к счастью, из соседей Попова им никто не встречается. — Пока, Антон. Арсений больше на него не смотрит, и Шастуна это задевает, но тот, кажется, увидел всё, что было нужно. Антон пытается успокоиться, но сидящий внутри него монстр хочет крови, хочет убивать. Его жертва — Серёжа. Возможно, на это есть причины, которые Шастун не знает, но одна явная точно имеется. Ревность.