Каждую часть

Три года назад

Антон волнуется: сегодня его первый день работы. И он хочет, чтобы всё прошло идеально. Он только недавно закончил обучение, и на эту работу прошёл, можно сказать, по рекомендации. Парень боится, что всё дальше окажется намного сложнее. Он знает, что в его отделе должно быть, как минимум, человек пять, вообще, в нормальном отделе людей намного больше, но у них специализированный. Антон рад, что это бумажная работа, с буквами и цифрами у него хорошо, но с реальными людьми тяжеловато, единственное, что успокаивает, что его друг Дима работает там и обещает помочь влиться в коллектив. В какой-то период своей жизни Шастун был душой компании, но в высшем учебном заведении не всё было так гладко. Сейчас он меняет удобную комфортную толстовку на рубашку и брюки, которые совершенно не выгодно подчёркивают его тощие ноги. Антон даже украшения не надевает, нужно выглядеть подобающее, он всё же страж порядка. Здание, где находится офис, не серое, что очень странно, стены приятного бежевого оттенка, а в углу вообще нарисовано какое-то граффити. Антону уже нравится. На пороге он встречает мужчину, не особо высокого, но прям дрыщавого, и отчасти радуется, что он не один тут такой щуплый. Этот человек улыбается и с кем-то разговаривает по телефону. Шастун знает, что подслушивать невежливо, но он не специально. — Да, Лясь, я очень счастлив, это потрясающе, люблю тебя. Ещё месяц… Да, да конечно, пораньше приеду… Да, куплю… Отдыхай. Целую. — мужчина убирает телефон, всё ещё излучая радость, а потом оборачивается на замершего Антона. Он чуть серьёзнеет, но улыбку не убирает. — Шастун? Антон тупо кивает. — Да, — он теряется, не знает, кто это и как нужно здороваться. — Я Добровольский Павел Алексеевич, начальник отдела. — представляется он и протягивает руку для рукопожатия. Антон очень долго тупит, — Да не переживай ты так, — мужчина слишком по-товарищически похлопывает его по плечу, — Отдел у вас небольшой, начальник не требовательный, — он подмигивает, — Ко мне можно просто: Павел, Паша, через пару недель вообще Воля будешь звать, когда ребята тебя в кликухи посвятят. Пойдём внутрь, покажу, расскажу, как тут всё работает. Мужчина не заскорузлый начальник, вероятно, не особо давно на такой должности, общается как-то по свойски, и Антону это нравится. Его вводят в просторный офис. Тут уже сидит Дима, а обещал выйти его встретить, скотина, ещё друг называется. Помимо него здесь ещё несколько людей. И все они одеты в свободную форму, так что Антон себя чувствует немного некомфортно в своём официальном стиле. — Знакомьтесь, ваш новый коллега, Антон, — представляет его Паша, все отвлекаются от своей работы. И Шастуна напрягает такое внимание, но он лишь стоит и тупо улыбается. С ним здороваются, а он напряжённо оглядывает офис. — Здесь вы проверяете правильность заполнения отчётов и потом все это мне на подпись несёте. В общем, все примерные виды ошибок будут в примере. — проясняет Паша. Шастун очень ему благодарен, в ещё рад, что у них такой начальник. Он постепенно вливается в коллектив, находит общие интересы. С Димой они и так дружат, с остальными начинают общаться иногда, и атмосфера здесь такая спокойная. Им повышают зарплату, Паша несколько дней ходит очень уж прям счастливый. Вскоре Шастун узнает, что случилось. Они сидят с коллегами в баре, на этот раз без Воли, обычно всегда с ним проводят так время после работы, сейчас тот почему-то уходит постоянно раньше. — …сложно ему, — долетает до Антона обрывок фразы. Он понимает, что обсуждают Добровольского, но всё остальное для него дремучий лес. — Почему? — он поворачивается к Диме, надеясь, что друг ему объяснит. — Паша женился несколько лет назад, и Ляйсан — прекрасная женщина, и он очень с ней счастлив, но детей она не могла иметь, а они оба хотели, в общем, два года что-то пробовали, где-то Ляйсан лечилась, и наконец-то получилось. Вот буквально на днях родился ребёнок. Очень рад за него, — Дима точно знает, что это такое — дети, у него уже есть дочь и сейчас жена ждёт ещё ребёнка. В отличие от него Антон сам ещё ребёнок и точно не готов строить с кем-то семью и воспитывать детей, может быть когда-то в далёком-предалеком будущем. Шастун осмысляет факты и он тоже очень рад за Волю. Тот прекрасный мужик, что на работе, что в быту и Антон хочет, чтобы он был счастлив. Только вот не все так думают. Шастун помнит дни, когда Воля начинает приходить на работу бледным, обеспокоенным, а после вообще пропадает на две недели. Он не делится с подчинёнными личными проблемами, те сами перешёптываются. А Антон подходит ещё в первый день его бледности и спрашивает, что не так, может ли он как-нибудь помочь. А дальше в мозгу будто стоит какой-то блок и заканчивается всё тем моментом, что ему сообщают коллеги, что с ребенком Воли происходит какой-то несчастный случай. Тогда начинаются провалы в памяти, они совсем ненадолго, больше он на несколько дней не выпадает. Шастун сосредотачивается. Ему нужно всё вспомнить, он уже готов и к гипнозу прибегнуть, хотя считает всё это бредом. Он заходит в кабинет Паши, замечает, как он судорожно набирает какое-то сообщение в телефоне, отрывается, смотрит загнанно. — У вас всё хорошо? Могу ли я как-то помочь? — Антон искренен, его за такое любят. — А? — Воля не сразу понимает, что к нему обращаются, и переспрашивает. Снова глядит как-то отстранённо. Резко мотает головой, но Антон видит, что помощь ему всё же нужна. Его пока не гонят. — Павел Алексеевич, — говорит специально с официозом, чтобы на него обратили внимание. Добровольский вновь поднимает взгляд. — Спасибо, Антон, но это мои личные проблемы, — холодно поговаривает Воля, а потом утыкается лицом в руки, с ужесточением потирая лоб. — Я могу выслушать, — предпринимает ещё одну попытку Шастун. Павел мотает головой, ему вновь на телефон что-то приходит, и он поднимает на Антона умоляющий взгляд. Антон воспринимает это, как просьбу убраться, но это не так. Добровольский прочищает горло и говорит совершенно безжизненным тоном. — Меня шантажируют, — и это звучит страшно, но не особо, пока Воля не говорит чем, — У меня выкрали ребёнка и шантажируют его жизнью. Я поставил на уши оперативный отдел, но они ничего не могут сделать, не могут отследить номер отправителя, не могут узнать его местонахождение и кто это вообще такой. И лезть особо не могут в это дело, потому что жизнь моего ребёнка в чужих руках и пока это так, я должен выполнять требования. Он хочет, чтобы я уволился с работы и принёс ему деньги, но сумма мизерная, ему ещё какие-то документы нужны. — Этот человек явно знаком с нашей работой, — предполагает Антон, — У вас не было уволенных, разозлённых на что-то сотрудников? Паша отвечает, но особой заинтересованности по поводу помощи Антона он не выражает. Шастун понимает, как тому тяжело, но он правда пытается лишь помочь. Хотя, вероятно, только действует на нервы. У Воли есть люди, которые ведут реальное расследование. — Мне кажется, это человек, кого я не устраиваю здесь, кому не нравится, что я глава отдела, — отчасти соглашается с ним Паша. — Я должен отнести ему все эти документы и деньги, я сделал копии, но заявление об увольнении они ещё долго будет готовиться. — понуро отвечает Воля. Антон на его месте бы уже давно сошёл с ума, но он, слава Богу, не попадал в такие ситуации. Шастун видит, как чужая жизнь рушится у него на глазах. — С вами связываются по SMS? — уточняет Антон, — Они присылают доказательства, что ваш сын в порядке? — это важная часть и парень боится, что уже поздно что-либо исправлять. — Да, несколько раз присылали, — Паша листает сообщения в телефоне, показывает нужное Шастуну. Тот старается приглядеться к деталям. Там на фото заброшенное здание, ребенок лежит на какой-то каменной приступочке, и это ужасно. — Они назначили дату встречи сегодня вечером: я забираю ребёнка и должен оставить всё, что им нужно. — Можно я с вами пойду, — просит Антон, непонятно почему, просто хочется помочь. Вообще, с большей вероятностью Паша отправит за собой туда специальных подготовленных людей, но Воля почему-то не отказывает, просто спрашивает: — Зачем тебе? — Помочь, — Шастун даже не врёт. Этот человек ему не безразличен, и он не может закрыть глаза на чужое горе. — Это опасно, — предупреждает Паша, — я уверен, что эти люди хотят от меня избавиться. — Я просто побуду с вами, — просит Антон, он точно не сможет успокоиться, пока всё это не закончится. Они встречаются после работы у офиса, и Воля забивает в навигатор присланный адрес, берёт с собой пакет с деньгами и документами и садится в машину, Шастун забирается на переднее сиденье рядом с ним. Они молчат, всё слишком напряжённо. Здание, где нужно совершить обмен, заброшенное. Антон идёт за Пашей, но в неком отдалении. Странно, что здесь так тихо, не слышится ни детского плача, и чьего-либо присутствия. Район безлюдный, камер поблизости нет, и это очень и очень плохо. Воля проходит в одну из комнат, похожую на то, что было на фотографии, и падает на колени. Шастун сразу же чувствует что-то неладное. Он подбегает осторожно сзади. Ребенок не дышит. Антон аккуратно опускается рядом, замечая, что Добровольский беззвучно рыдает. Парень пытается успокоить, сжимает его руку. Паша уже ничего не замечает, а Шастуна в какой-то момент клинит: это просто не может быть правдой, так не должно быть. Всё слишком трагично. Он чувствует пустоту внутри и смотрит уже будто со стороны. — Я найду их всех до последнего и убью, — обещает Воля. Антон с ним согласен, он готов помочь. Добровольский, видно, что потерян, стоит, не знает, что сделать, как сказать жене, как вообще со всем этим справиться. — Паша, — осторожно зовёт Шастун, — Вы с Ляйсан справитесь. Тот дёргается при упоминании чужого имени и наконец отмирает, поднимаясь, аккуратно берёт на руки мёртвого ребёнка, так бережно и заботливо, будто тот всё ещё чувствует. — Это я виноват, — конечно, он начинает ненавидеть себя, что не проследил, что не сделал достаточно для того, чтобы спасти. Антон плетётся следом. — Это виноваты эти уроды, которые вас шантажировали. Они нескольких пожизненных заслуживают, точнее заслуживают смертной казни, жаль, что на неё у нас мораторий наложен. — Шастун практически сейчас не контролирует свои действия, идёт на автомате. — Я убью их, — повторяет Воля. Антон провожает его до дома. Видит рыдающую Ляйсан, бледного Павла, который пытается сосредоточиться и что-то сделать. Добровольский подходит к нему на следующий день на крыльце офиса. — Антон, спасибо, — отрывисто говорит он, — И, пожалуйста, забудь всё, что вчера было, и никогда мне не напоминай об этом, — просит мужчина. Шастун кивает и оказывается притянуты в объятья. — Это что ещё за представление? — ловит его в офисе Дима, — Что у вас там? Другу, естественно, нужно всё знать, он недоумевает, как работающий несколько месяцев Антон получает вот такое вот расположение их начальника. — Это личное, Дим, — Антон не имеет права разглашать чужую тайну. Позов хмурится, но ничего не говорит, вероятно подумал про какие-то отношения, он знает, что Шастуну интересен свой пол. Но комментировать это друг не хочет. Сам Добровольский заходит к ним сегодня ненадолго, бросает, что ближайшие две недели его не будет и что их офис пока что будет контролировать Харламов, руководящий соседнего отдела, находящегося прям в этом здании. Позов пытается выяснить что-то у Антона, но тот молчит. Сегодня нужно заняться усиленно работой, чтобы забыть. Шастуну плохо, он всю ночь провалялся в истерике, выкуривая несколько пачек сигарет и осушая бутылку водки, но это вообще не действует. Вечером Антон идёт в клуб напиваться, и он должен сделать это до беспамятства, чтобы отрубиться и больше не чувствовать, чтобы забыть всё происходящее. Как же он ненавидит эту жизнь. Он даже не представляет, как сейчас справляется Паша. Алкоголь расслабляет, но в какой-то момент Шастун видит себя будто со стороны, вот он втягивается в драку, вот разбивает стакан об чью-то голову, вот его хорошенько прикладывают о стену, но он не чувствует, вот его выводят из клуба охранники. Антон чувствует острое желание мстить, убивать, и пытается взять контроль над своим телом и мыслями. Он не должен уподобляться этим чудовищам. Шастун кое-как добирается до дома и вырубается, на утро он ничего не помнит, ни почему напился, ни последние несколько дней, вроде бы кажется, что случилось что-то важное, а в голове пустота. Антон отправляется на работу, и там всё как всегда вроде бы, только Добровольского нет. — А что с Волей? — спрашивает он у Димы. — Стас сказал, что у него ребенок в несчастном случае умер, — Позов вздыхает, — Очень его жалко. Шастун тоже жалеет, а ещё ощущение, будто он что-то про смерть ребёнка уже знал, но думать сейчас не хочется. К ним заходит Харламов и ещё один человек. И все мысли Антона тут же меняют своё направление. — Я заменяю пока Павла Алексеевича. Отчёты, он сказал, чтобы Шеминов все проверял, подписывал и мне приносил, а ещё у вас новый сотрудник: Сеня, — говорит мужчина и удаляется. Сеня зло смотрит ему вслед. — Я Арсений, — тот обводит всех строгим раздражённым взглядом холодных голубых глаз и опускается на свободное место рядом с Матвиенко, а Шастун понимает, что влип.