Юпитер-16

2012-й год

      Он предупреждал его: «Я буду на твоей стороне, пока ты мне нравишься. В твоих интересах сделать так, чтобы это чувство было со мной как можно дольше». Игорь не прислушался. Игорь решил, что подчинил себе Антона красивыми приятными словами и многочисленными фальшивыми действиями. За ошибки принято расплачиваться.       Нет, вообще-то, Антон действительно ему верил и слишком многое прощал. Он делал всё, что просил Игорь, ездил с ним на непонятные мероприятия, запоминал информацию, терпел общество охранников Игоря, относившихся к Антону едва ли лучше, чем к дизайнерской табуретке. За практически два года Антон будто вновь окунулся в тот мрачный мир «Империи», который ему однажды показал Паша, чтобы отвадить от попыток занять значимое место в этой системе. Антон, получается, тоже не прислушался. Выбрал сторону Игоря, совершавшего предательства во имя будущего переворота.       На самом деле, первым начинает беспокоиться Саша. Он рядом с Антоном, он знает буквально все его мысли, и ему, разумеется, известно, ради чего Антон делает то, что делает. Саше не нравится план Игоря, как и сам Игорь, но тут вмешивается кое-что новое, помимо ощущения опасности. Антон нравится Саше, причём, не так, как должен нравиться друг или хороший начальник, вызывающий уважение. Да, Саша уважает Антона, восхищается им, однако эти чувства превращаются в симпатию с очень размытыми границами. Ещё и сам Антон, имеющий такой язык общения, из-за которого можно стать ошибочно близким с любым человеком, никак ситуацию не меняет.       — То, что он делает, — неправильно, — говорит Саша.       — Этого мы не можем знать, — пожимает плечами Антон. — Ты просто никогда не работал с Пашей, не жил с ним. Он, возможно, действительно заслуживает того, что хочет сделать с ним Игорь. К тому же, при Паше я никогда не смогу приблизиться к верхушке. Он просто не допустит моего нахождения рядом с собой.       — А при Игоре ты уверен, что у тебя получится?       Саша не понимает, для чего Антону вообще нужна эта власть. Зачем ему стремиться возглавлять «Империю», это ведь ужасно сложно, компания растёт с каждым годом, контролировать нужно всё больше людей, а у Антона для этого ни влияния, ни связей, ни достаточного количества навыков. Только неуёмное желание и амбиции.       Однако Антон уже не в первый раз в таких ситуациях, когда рядом кто-то делит власть. В детдоме он сам участвовал в этом, но проиграл. Затем стал работать на Пашу, чтобы приблизиться к нему, добился этого, но до последнего шага так и не дошёл. Отступил, чтобы попробовать зайти с другой стороны, менее охраняемой и подконтрольной. Теперь появился Игорь, наобещавший Антону лучшей из возможных жизни, лишь бы с его помощью осуществить то, что не сделал сам Антон.       — Не думаю, — хмыкает Антон. — Знаешь, по-моему, у Игоря нет мечты о том, чтобы я действительно был рядом с ним, когда всё кончится.       — Тогда... почему ты продолжаешь слушать его?       — Ну, во-первых, я его люблю и продолжаю на что-то надеяться. Во-вторых, всё-таки шансов побольше, чем если принимать сторону Паши сейчас. А ещё, — на лице Антона мелькает торжествующая улыбка, — я слишком много знаю. Игорь забывает об этом. Он не думает, что я могу всё изменить не в его пользу.       — Ты действительно сможешь предать его?       Антон ничего не отвечает. Он знает, что если предаст Игоря, то навсегда потеряет его, человека, которого любит. Но последние действия Игоря настолько жестоки и неприятны для Антона, что иногда он начинает задумываться о том, чтобы спустить того с небес на землю. Игорь должен понимать, что стоит видит границы дозволенного.       Когда Антон узнал, что у Игоря будет второй ребёнок, перед глазами встала сцена на даче, где Игорь вновь признался в любви к нему. Так, как не говорил никогда до этого. Антон тогда подумал, что скоро всё изменится, что Игорь действительно будет только с ним, но оказалось, что перемены произошли совсем в другую сторону. Антон до сих пор помнит, какие чувства испытывал в тот момент. Было даже хуже, чем когда Влад выгнал его из банды, при всех разоблачив скрытые чувства Антона.       Внутри у Антона была чёрная пустота, его словно вывернули наизнанку, разорвали на мелкие части и разнесли их ветром. Он не мог больше ни о чём думать, в голове набатом били слова Игоря, сказанные по телефону: «У меня будет сын». Зачем он поставил Антона перед фактом? Для чего вообще решил рассказать? Антон и сам узнал бы. Но Игорь специально позвонил ему, сообщил, а потом повесил трубку, не дождавшись ответа. После этого они не виделись около двух месяцев. Даже на работе не пересекались.       Через два месяца Игорь приехал, как ни в чём не бывало. Для него было удивительно, почему Антон не рад его видеть, почему не хочет с ним разговаривать.       — А я скакать до потолка должен? — выкрикнул Антон. — Что ты мне обещал? Ты говорил, что твоя семья — это просто прикрытие, что это ничего не значит, и что ты избавишься от них вот-вот, со дня на день.       — Ничего не изменилось. Я по-прежнему отношусь к ним, как к прикрытию.       — Сколько беременна твоя жена? — Игорь удивился вопросу, но, тем не менее, назвал довольно точное число. Антону не составило труда быстро прикинуть нужные данные. — Значит, это случилось примерно тогда, когда ты приглашал меня к себе на дачу? То есть, пока я спасал твою дочь от утопления, ты относился к своей жене, как к прикрытию?       И после этого Игорь смел говорить с ним о чувствах, уверял, что любит. Его слова ничего не стоят. Зато свою любовь и привязанность Антон может оценить гораздо выше, чем жизнь Игоря вообще, поэтому договаривается сам с собой, что больше никогда не поверит ни единому звуку со стороны этого человека. Вот только с собой Антон легко может пойти на уступки. Объяснить себе, что сейчас нужно сделать то или это, чтобы потом получить больше.       — Думаешь, мне очень нужен этот ребёнок? — спросил Игорь. — Думаешь, Паша совсем слепой идиот, который не способен понять, что что-то не так? Мне нужно было отвести подозрения.       — А других способов ты не нашёл?       — Это и для твоего блага тоже, пойми. По-твоему, Паша не заметит нашу связь? Или ты считаешь себя настолько незначительной фигурой, которая не стоит ни капли внимания? Нет, Антоша. Ты далеко не самый последний человек в «Империи». Не будь ты особенным, Паша никогда не включил бы тебя в совет директоров, не разрешил бы потом уйти оттуда без потерь.       — Тогда почему ты не думаешь, что я могу работать на Пашу? Вдруг он специально засунул меня в офис, чтобы следить за тобой.       — Я знаю, что это не так.       — Почему?       — Ты же любишь меня. Как я могу не быть уверенным в человеке, который меня любит? И как я могу не доверять тому, кого люблю сам?       «Я проверял и ничего не нашёл», — об этом Игорь, конечно, не говорит, а Антон не может даже догадываться, что за ним следят каждый день.       Вот только это замечает Саша. Получается почти случайно, чисто интуитивно. Игорь в его глазах совершенно не честный человек, способный на любое предательство и любую жестокость. Саша чувствует угрозу от него, и Саша начинает думать о том, что Игорь, наверняка, делает что-то, чтобы управлять Антоном в своих интересах, помимо прямых требований. У Игоря, Саша уверен, гораздо больше опыта в подобном, он не один год мог продумывать свой план до мелочей, включая сценарий, где появляется сообщник, на которого никто не мог бы подумать. Нет ничего удивительного, если Антон не видит, не чувствует и думает, что его частная жизнь совершенно никак не поменялась с тех пор, как в ней появился Игорь.       Саша начинает думать и, возможно, даже надумывать, но лучше перестраховаться, чем закрыть глаза на что-то. Он боится за Антона и считает своим долгом защитить его, помочь. В конце концов, он обязан как-то его отблагодарить за все те дни, когда Антон был рядом и поддерживал.

***

      Небольшое мрачное помещение без окон, со всех сторон огороженное серыми глухими стенами. Ободранный бетон словно издевательски медленно приближается по миллиметру к центру комнаты, стремясь схлопнуться и раздавить сидящих внутри людей. В этом помещении легко можно сойти с ума, просто присутствуя дольше минуты. Здесь и сходят с ума, только гораздо быстрее. Срывая голос, сдавленно моля о помощи, задыхаясь от запаха собственной крови.       Антон знал об этом помещении. Никогда не был внутри и не собирался, но произошло то, что произошло. Он не знает, для чего должен сидеть здесь, если не имеет никакого отношения к случившемуся. Ну, почти не имеет. Возможно, именно из-за существования Антона ему сейчас приходится находиться в этой серой комнате.       Всё началось с очередной просьбы Игоря во имя его великого плана. Когда-то он вместе с Антоном уже виделся с мужчиной, который сейчас кричит от причиняемой ему боли, не в силах открыть глаза от крови, льющейся из ран на лице. Видел Антон и других мужчин, которых Игорь надеялся перетянуть на свою сторону, но не со всеми было так легко договориться. Все хотели урвать свою долю выгоды, прекрасно понимая, что переходить дорогу Мамаеву, даже присоединяясь к одному из его людей, слишком рискованно. Мужчина, корчащийся в углу комнаты, был самым упорным и, видимо, самым нужным для Игоря, раз он так вцепился в него, что готов был любыми способами заполучить либо его поддержку, либо просто всё, что он имел, для использования в своих целях.       Игорь почти никогда не ведёт переговоры с потенциальными жертвами переворота в «Империи» самостоятельно. Ему попросту невыгодно произносить какие-либо условия лично, ведь если их будет озвучивать кто-то другой, то легче отделаться, скинув всю ответственность на постороннего человека. Вот только тем, кто вёл переговоры, был далеко не посторонний человек. Просто Игорю всегда нравилось, как Антон разговаривал с людьми, если ему нужно было от них что-то получить.       Вот и сейчас, планируя очередные переговоры, Игорь должен был находиться в присутствии Антона. Однако мужчина, бывший целью, потребовал переговоры один на один. Либо с Игорем, либо, если тот считает себя недостаточно убедительным, пусть присылает своего представителя. Игорь почувствовал в этом некую опасность для себя, потому, не особо раздумывая, сказал Антону ехать одному. Обещал, что всё будет хорошо, тому не стоит волноваться, Игорь будет следить за развитием ситуации.       К счастью или нет, Игорь действительно следил. Иначе сейчас они бы все тут не находились. Антон действовал так, как всегда, говорил то, что требовалось. Вообще-то, ему не стоило соглашаться, но разве он мог просто воспротивиться решению Игоря? Антон не находится в выгодном положении, он всего лишь один из инструментов реализации плана, его легко могли заставить и насильно привезти на встречу. Но дело даже не в этом — Антон и не думал отказываться. Для него это был шанс узнать новую информацию, не будучи под полным контролем Игоря.       Этот мужчина слишком важен. Если сделать так, чтобы переговоры провалились, Игорь потеряет нечто значительное, более того, подставится перед Пашей. Антон мог говорить стандартные фразы, но так же легко мог намекнуть мужчине не подписывать соглашение. Лишь бы тому хватило ума понять предостережение.       Переговоры шли ровно так, как хотел того Игорь. Он должен был быть довольным, слушая протекающий разговор, однако он никак не был уведомлён о жестах, взглядах и других невербальных попытках Антона объяснить ситуацию, в которой находился он и нужный Игорю мужчина. Антон не знал, что рядом с ними есть человек, заранее подосланный Игорем, также передававший детали разговора. Поэтому в какой-то момент в помещение ворвались люди, работающие с Германом — главным хранителем криминальных секретов «Империи».       Как решает вопросы Герман, Антон прекрасно знает. Он лично присутствовал на таких мероприятиях, на которые его брал Паша в воспитательных целях. Выходит, Герман на стороне Игоря, если сейчас по его приказу силой заставляет нужного мужчину пойти на соглашение. Если Игорь смог договориться с Германом и его людьми, то всё очень плохо. Антон не знает, для кого именно: для Паши или для него самого.       Люди Германа измываются над мужчиной уже около часа. Кажется, он несколько раз терял сознание, но Антон не уверен, потому что не смотрит в ту сторону. Сейчас у него есть выбор, смотреть или нет. Однако он не может заткнуть уши и перестать чувствовать запах крови, кажется, впитавшийся под кожу. Антон думает, что может сойти с ума быстрее, чем мужчина, стоящий на коленях перед Игорем.       Антон спрашивал, зачем ему сидеть здесь. Игорь коротко ответил, что это будет полезно для него. Он хочет запугать? Предупредить, что Антону не стоит даже думать о том, чтобы бросить его, иначе с ним будет то же, что сейчас происходит с мужчиной посреди серой комнаты? Антон не может сосредоточиться на этих мыслях, он лишь хочет, чтобы всё побыстрее закончилось. Эта серая комната, вероятно, ещё долго будет стоять перед глазами. Серые стены врежутся в память, приходя в ночных кошмарах.       Герман сидит, положив ногу на ногу, на высоком табурете в другом углу комнаты. Ему всё равно. Он перелистывает страницы какой-то книги под аккомпанемент чужих стонов и хриплых криков. Для него это привычная музыка, которая олицетворяет всю его жизнь. Герман — психопат, которому приносят удовольствие чужие страдания. Антон никогда не хотел бы встречать его на своём пути. Но, когда Игорь в очередной раз приближается к мужчине, окончательно сломленному и готовому сделать всё, лишь бы его пытки побыстрее прекратили, Герман вдруг соскакивает с табурета, не закрывая книги.       Антон слышит его приближающиеся шаги, но не поворачивает голову. Пройдёт мимо, да? Герман останавливается около него, задерживая долгий взгляд. Он рассматривает профиль Антона, скользя своими блестящими безумством глазами по волосам, скулам, линии подбородка. Медленно движется, вбирая каждую деталь, и это заставляет Антона раздражённо вскинуть голову. Герман чуть приоткрывает губы, словно удивляясь.       — Хм, — тихо произносит он, после чего указывает на книгу в однотонной обложке без каких-либо сведений об авторе или названии. — Тебе нравятся стихи?       — Что? — резче, чем Антон хотел бы. Он знает, что этот человек опасен, с ним лучше не говорить в таком тоне.       На тонких губах Германа мелькает полуулыбка. Зловещая, доводящая до нервной дрожи. Антон смотрит на его губы, снова поднимается к глазам, устанавливая зрительный контакт. Говорят, нельзя смотреть в глаза агрессивным животным, насильникам, сумасшедшим. Антон смотрит, стараясь показать, что его невозможно запугать какими-то серыми подвалами с полами, впитавшими в себя море крови. Герман смотрит в ответ, его глаза снова блестят. У него голубые глаза. Холодные, мутные, такие яркие на фоне чёрных, чуть вьющихся волос и чёрной одежды. Редкое сочетание.       Он берётся двумя пальцами за одну из страниц безымянной книги, медленно начиная отрывать лист. Антон слышит долгий резкий звук рвущейся буквально по волокнам бумаги. Он не отведёт взгляда, не поморщится, не дёрнется. Герман отрывает страницу, протягивая Антону.       — Тебе стоит быть осторожнее, — в голосе Германа какое-то снисхождение. Передаёт чьи-то слова? Ему-то какое дело до поведения Антона.       Антон смотрит на страницу в своих руках. Пустой лист, на котором чёрной ручкой с тонким стержнем оставлено несколько строчек. Размашистые буквы, удлинённые детали, почерк такой, словно человек намеренно делал эти отточенные резкие движения, как будто хотел изрезать бумагу словами.

Я смотрю в глаза свои

Через зеркало в ванной

И вижу дитя,

Что ранимо молчит.

Я ношу маску с надписью «бесстрашный»,

Но бесстрашный иногда кричит.

      Антон не понимает. Что это за корявые стихи? Кем они написаны, и зачем Герман отдаёт ему этот лист?       — Отойди от него, — слышится глухое от Игоря. Антон прячет лист бумаги за спину, засовывает в задний карман брюк, Герман усмехается, всё равно продолжая стоять на расстоянии в полшага и смотреть Антону в глаза. — И с этим закончи уже.       Герман достаёт пистолет из-за пояса. Незаинтересованно бросает взгляд на мужчину, лежащего на боку, почти не дыша. Раздаётся выстрел и долгий, протяжный стон, больше похожий на скулёж больного животного, мечтающего побыстрее умереть. Герман не застрелил мужчину, попал в колено. И это не было случайной ошибкой.       Второй выстрел пронзает другое колено. Следующая пуля летит в живот, затем в грудь и, наконец, в голову. Игорь неприязненно морщится, смотря на тело.       — Заебал со своими перформансами, — говорит он Герману. — Из какой психушки Паша тебя вытащил?       Герман заливисто смеётся, не отвечая на вопрос. Он вообще зачастую игнорирует Игоря. Кажется, на памяти Антона, только с Пашей у Германа были более-менее связные диалоги, но Герман, в принципе, не их тех, кто много разговаривает.       — А тебе нравится? — спрашивает он у Антона. — Я думал, таким, как ты, чем красочнее, тем интереснее.       — Не разговаривай с ним, — мрачно требует Игорь, подходя к Антону и хватая того за запястье. — И скажи своим, чтобы тело убрали.       На часах чуть больше полуночи. Всё, чего Антон хочет, — побыстрее оказаться дома. Он уверен, что не будет чувствовать там себя в безопасности, а серые стены пыточной комнаты будут мерещиться на каждом углу. Однако день не стремится к концу. Домой Антон едет вместе с Игорем, и тот молчит громче, чем если бы кричал, выражая недовольство. Почему он недоволен, если добился желаемого, Антон не знает.       В квартире неприятный полумрак. Антон никогда не задумывался о том, что любит включённый свет, но сейчас, стоя на кухне, где из освещения только одна маленькая потолочная лампа в другом конце, Антон чувствует себя неуютно и холодно. Он даже проводит ладонями по плечам, пытаясь себя то ли обнять, то ли согреть. Кроме него самого, это всё равно сделать некому.       — Почему ты не поехал к себе домой? — Игорь просто стоит перед зашторенным панорамным окном, скрестив руки на груди. Антону кажется, будто на его штанинах в самом низу впитались тёмные пятна крови. Это так падает свет. Всего лишь свет.       — Не догадываешься? — дёргает бровью. — Ты же потрясающе умный, всё про всех знаешь, как же так?       — Я не читаю твои мысли, если ты об этом.       — И правда. Но уж понять, что не стоит ходить по краю, можно и без особых способностей. Мне, знаешь ли, не нравится, когда за моей спиной происходят сомнительные вещи, — Игорь медленно приближается, останавливается на том же расстоянии, на котором был Герман в серой комнате. — Ты же далеко не глупый. Зачем ты пытался сорвать переговоры?       — Я не пытался сорвать переговоры. Ты всё слышал. Я говорил то, что говорю всегда.       — Говоришь ты действительно прекрасно, — хмыкает Игорь. — Но разве я об этом спрашиваю? Не пытайся делать вид, что не понимаешь, тебе же хуже будет.       — Значит, не доверяешь мне?       — Это была подстраховка на случай, если что-то пойдёт не так. Я же обещал тебе безопасность. Но кто мог подумать, что я узнаю о чём-то более интересном. И что ты хотел? В чём смысл этой попытки?       — Помнишь, на каких условиях я согласился помочь тебе? Почти два года, и что-то я не вижу прогресса. Ни в отношении Паши, ни в отношении себя. Мне становится неинтересно, Игорь. Скучно. Бессмысленно, — на шее Антона тонкая цепочка, напоминающая ошейник. И хотя она плотным кольцом почти душит, Игорь всё равно просовывает под неё палец, резко приближая Антона к себе. — А ещё ты ничем не лучше Паши, и для чего мне тогда что-то менять?       — Не много ли ты на себя берëшь, дорогой? — усмехается Игорь в самое ухо, Антон отвечает ему той же усмешкой.       — Ты сам дал мне столько.       — Но я могу и отобрать.       — Ну, давай посмотрим, что из этого получится.       Он нравится ему таким. Игорь любит такого Антона, ему всегда был нужен только такой. От которого веет чем-то дьявольским, неподконтрольным, бесстрашным. Антон это знает, а потому, как бы ни было плохо в душе, продолжает играть свою роль до конца.       Игорь отталкивает его от себя, задерживая ладонь на плече. Прислоняет тыльную её сторону к щеке Антона, чуть поглаживая, и просит мягко:       — Не делай так больше, моë благодушие не бесконечно.       Он не остаëтся на ночь, и, возможно, это именно то, чего Антон хотел. Лучше сейчас остаться одному, однако с уходом Игоря легче не становится. Антон не может уснуть, перед глазами снова встают картины из серой комнаты, и это сводит с ума, заставляя что-то паническое биться в голове вместе с быстрыми ударами сердца. Антон тяжело дышит, как безумный, оглядываясь по сторонам, будто в углах спальни может таиться что-то жуткое.       — Саша, я знаю, сейчас почти два ночи, но ты не мог бы приехать? — просит Антон, сдаваясь. — Нет, ничего не случилось. Просто... мне нужно, чтобы ты был тут.       Несмотря на невнятную просьбу, Саша приезжает. Саша не мог не приехать, оставив человека, который ему не безразличен, без своего внимания. Не нужно быть гением, чтобы почувствовать неладное.       Добиться у Антона конкретики, если тот не хочет рассказывать, почти невозможно, и Саша не решает настаивать, оставляя разговор до утра. Антон хочет, чтобы Саша посидел рядом с ним, пока он попытается заснуть. Звучит странно, но разве друзья не за этим нужны? Ну, не для того, чтобы сторожить сон друг друга, а для поддержки, разумеется. Какой бы она ни была.       — Зачем он это сделал? — спрашивает Саша, когда к середине дня Антон всë же описывает ему случившееся в серой комнате. Саша выглядит так, каким Антон его до этого никогда не видел. По-настоящему злой, с пылающим гневом взглядом, готовый едва ли не убить того, кто виновен.       — Зачем он убил того мужика?       — Нет. Зачем он заставил тебя там сидеть?       — Без понятия, — Антон удивляется вопросу. Ему мотивы некоторых поступков Игоря совершенно неизвестны, и, может быть, хорошо, что Антон о них не знает. Иначе Игорь давно стал бы каким-нибудь безжалостным монстром в его глазах.       Вот только Сашин вопрос, скорее, риторический. Просто восклицание от разрывающих изнутри чувств. Саша не понимает, почему Антон позволяет делать с собой такое. Он же не идиот, и он всегда представал перед Сашей образцом любви к самому себе, ужасно эгоистичным, но именно благодаря этому качеству остающемуся независимым, целеустремлённым. Однако, как только дело касается Игоря, Антон, пусть и утверждает, что всë как всегда, совершенно перестаëт думать о себе и своей безопасности. Неужели это и правда любовь? Которая до последнего вздоха, которая вечно на грани самопожертвования во имя другого человека и его счастья, которая застилает разум. Саша не верит, что Антон на такое способен. Саша не хотел бы, чтобы Антон мог быть таким по отношению к Игорю.       — Ты, правда, настолько сильно его любишь? — Саша в смятении.       — Ну, возможно, — неуверенность в голосе Антона даëт надежду. Иногда его сложно понять: Антон довольно эмоциональный и переменчивый. Может быть, его чувства к Игорю тоже не больше порывистого желания прямо сейчас кого-то полюбить, а потом почувствовать любимым себя, а потом отказаться от всего этого, потому что есть нечто поинтереснее.       — Ты же понимаешь, что он тебя просто использует в своих целях?       — Не факт. Иногда мне кажется, у него всë же есть ко мне что-то сильное.       — Только это не даёт тебе бросить его?       — Саш, ну, ты же знаешь, что мы связаны общим делом... Не всë так просто.       Саша хочет убить Игоря. Тот не заслуживает ничего из того, к чему стремится и что получает. Саша хочет убить его, чтобы больше не видеть эти необъяснимые метания Антона. Саша хочет убить его, потому что Игорь явно подонок, который не имеет права жить. Особенно жить рядом с Антоном.       Наверное, это безумие. Наверное, у Саши поехала крыша от всего этого грëбаного мира «Империи», который уже пережевал его вместе с Александром, а теперь может точно так же пережевать Антона. Только если Саша и его бывший не были и никогда не будут значимыми фигурами для этой истории, у Антона совсем иное положение, и Саша не собирается просто смотреть, как дорогого ему человека уничтожают.       — Мне надо кое-куда уехать сейчас, — вздыхает Саша.       — Я могу поехать с тобой?       — Не думаю, что это хорошая идея...       — Я не хочу оставаться здесь один сейчас. И вообще где-либо оставаться один, — Антону нужна какая-то поддержка, а Саша хочет выплеснуть эмоции, пока действительно не совершил непоправимую глупость.       Так они оказываются за городом. Антон удивлëн тому, что они приехали в лес. Впрочем, вряд ли это действительно лес, просто для Антона всë, что напоминает дикую природу с рядами деревьев до самого неба, — это лес. У него не самые лучшие познания в окружающем мире.       Думать долго про лес не получается по той причине, что Антон видит, как Саша достаëт из бардачка своей машины пистолет. Здесь выясняется, что в лес Саша поехал именно за тем, чтобы пострелять. Так он снимает стресс, а заодно на всякий случай оттачивает навык, вдруг тот однажды ему пригодится. С этой «Империей» никогда не знаешь, к чему быть готовым.       — Как много у меня вопросов, — бормочет Антон. До последней секунды в его глазах Саша по-прежнему был тем самым неловким парнем с собеседования, но, оказывается, у него полно неожиданных сторон. — Мог бы, кстати, раньше намекнуть на то, что возишь с собой оружие.       — Не было подходящего случая.       — А мне попробовать можно?       — Уверен, что действительно хочешь? Ну, просто вчера при тебе буквально жестоко убили человека.       — Я, по-твоему, кто? Крови никогда не видел, что ли?       В Антоне просыпается азарт. Как всегда, внезапно и сильно, затмевая собой все остальные чувства и переживания. Будто и не было никаких душевных потрясений вчера вечером, будто это не Антон не мог уснуть, потому что ощущал липкий страх каждый раз, как только закрывал глаза. Всё, забыли. Во всяком случае, ровно до того момента, пока Антону интереснее пострелять из пистолета в лесу.       Он спрашивает, как держать оружие, как нажимать, как целиться. В общем, самые глупые и банальные вопросы, какие могут возникнуть у человека, впервые прикоснувшегося к пистолету. Вот только у человека, впервые прикоснувшегося к пистолету, не может сходу получиться поразить несколько целей подряд, каким бы удачливым он ни был.       — Зачем ты меня обманул? — спрашивает Саша, чуть наклоняя голову. Антон неловко улыбается.       — Почему ты думаешь, что я тебя обманул?       — Ну, ты же совершенно точно учился стрелять. Только не говори, что это случайность.       — Вообще-то, почти она. Ну да, я умею. Меня учили. Но это было довольно давно, и я мог всë забыть, да и когда бы у меня была возможность проверить, помню ли я хоть что-то...       — Слушай, мы же, вроде как, друзья, да? — Антон кивает. — Тебе не кажется, что я знаю о тебе слишком мало? Не подумай, что я обвиняю или что-то в этом роде, просто, думаю, было бы честно и правильно, знай я хотя бы о чëм-то подобном, — Саша указывает на пистолет.       — А зачем тебе это знать?       — Чтобы понимать тебя.       — Но разве ты не понимаешь меня? Если бы это было так, мы бы не смогли общаться.       — Я хочу понимать лучше. Хочу знать, что творится в твоей голове, чтобы помочь в случае чего или, наоборот, не сделать лишнего. Ты же помог мне в ситуации с Александром, помог с работой, ты постоянно мне помогаешь, а я... Просто присутствую. Я не хочу просто присутствовать.       Антон не может сходу понять, что именно стоит рассказать Саше, потому что рассказывать всё подряд — не лучшее решение. Для их же общего блага неразумно не оставлять хотя бы каких-то секретов. Думая об этом, Антон вдруг чувствует себя Игорем. Тот тоже постоянно твердит, что любые его деяния для их с Антоном лучшего будущего, которого до сих пор не видно. А Антон совсем не такой человек, как Игорь. Он действительно желает Саше, как своему единственному другу, только добра.

***

      Поскольку Игорь не проявляет никакой заинтересованности в том, как Антон себя чувствует после всего произошедшего, и даже не переживает, что тот не выходит на работу второй день подряд, у Антона нет ни одной причины думать об этом хоть секунду. Раз Игорю наплевать, то пусть сам решает свои проблемы. Пусть только попробует заявиться на порог квартиры с требованием немедленно собираться и куда-то ехать.       Вообще-то, на работе Антон в последнее время появляется довольно редко. Когда у тебя отношения с самым высшим начальством, то легко попросить о паре дней выходных без особого повода. К тому же, если накануне рабочего дня Антон вместе с Игорем полночи уговаривал очередного нужного человека на сотрудничество. А ещё, в целом, часть работы Антон может выполнять из дома. Ну и вообще не стоит лишний раз отсвечивать в месте, которое всё-таки немного подконтрольно Паше.       — Чем ты обычно здесь занимаешься? — спрашивает Саша. От Игоря нет ни одного звука, словно он пропал, уже несколько дней, а Антон в своей огромной квартире ни с того, ни с сего начинает чувствовать себя невозможно одиноким. Поэтому Саша теперь временно живёт тут.       — Да, ничем, в принципе, — отвечает Антон, пожимая плечами.       — Просто у тебя целых два этажа личного пространства, и ты... приходишь сюда чисто поспать и поесть?       — Нет, ну, иногда я смотрю телевизор. Ещё два раза в неделю приходит уборщица, но я редко её застаю. У неё какое-то расписание, никак не могу его вычислить. Игорь знает, но говорит, что мне нет смысла забивать этим голову. Собственно, то же самое с едой. Приходит человек, готовит, уходит.       — То есть ты не готовишь?       — Не умею. Игорь говорит, что мне это и не нужно.       — А про соседей что-нибудь знаешь? Общаешься?       — Нет, конечно. А что?       — Да мужик в квартире напротив стрёмный какой-то. Каждый раз, когда я выхожу, он стоит на лестнице, курит. А когда возвращаюсь, он опять стоит и курит. Как будто он всегда только этим и занят.       — Вообще никакого мужика никогда не видел.       Помимо этого, Саша ещё обратил внимание на другого мужчину. Он обычно во дворе чинит машину. Всегда чинит машину. Возможно, с тех пор, как Антон переехал в этот дом, мужчина постоянно чинит машину. В любую погоду, в любое время суток, словно ему срочно нужно в неё сесть и поехать, а она не готова. Сашу это настораживает.       Настораживает вид из панорамных окон, выходящих ровно на такие же окна противоположного дома. За несколько дней жизни, к тому же, при вечной паранойе насчёт того, что Игорь, вероятно, может следить за Антоном, Саша тщательно изучает каждую деталь этой огромной квартиры и всего находящегося вокруг неё. Так вот, окна квартиры Антона упираются в точно такие же окна соседнего дома, где никогда не задвигают шторы. Более того, Саша даже выучил, кто живёт в квартире напротив, а также на этаж выше и ниже от неё. Внизу молодая девушка, любящая есть по пять раз в день, смотря именно на окна соседнего дома. Посередине — мужчина средних лет, на вид, типичный работник какого-нибудь офиса, но почему-то каждый раз, стоит Саше бросить взгляд в окно, этот офисный работник находится дома. И ещё он почти постоянно с телефоном в руках. Над ним живёт то ли супружеская, то ли просто пара. Пара, которая никогда не зашторивает окна даже в своей спальне, где не происходит ничего, что могло бы подтвердить их статус пары.       — А ты никогда не хотел бы, допустим, провести день вне квартиры? — спрашивает Саша.       — Где, например?       — Да где угодно. Сходить в кино, поесть в ресторане, съездить хотя бы на игру своего брата.       — Ну, когда я хочу этого, у меня обычно не получается, — объясняет Антон. — Ходить в кино или ресторан одному слишком скучно, позвать некого. А когда я даже обещаю Лёше, что приеду на матч, постоянно что-то мешает. Обычно звонит Игорь и говорит, что скоро приедет.       — Это всегда происходит именно так?       — Почти всегда. Иногда Игорь не предупреждает, а сразу звонит в дверь. Будто чувствует, что я куда-то собрался без него.       — Тебя это не настораживает? — Саша удивляется лёгкости, с которой Антон это говорит. По мнению самого Саши, все факты налицо. Игорь точно контролирует жизнь Антона, ограничивая его свободу стенами этой квартиры.       — А что удивительного? Просто совпадения. Было бы странно, если бы Игорь вообще не вспоминал обо мне месяцами. Мы же всё-таки типа встречаемся.       — Хорошо, а что насчёт развлечений здесь? Ну, в смысле в квартире. Пригласить кого-то, устроить что-то вроде тусовки.       — С кем? — усмехается Антон. — У меня нет друзей, кроме тебя. Лёша отказывается, когда я его приглашаю в гости.       — Тебя это не расстраивает? Просто ты такой общительный, а из друзей только я.       — Блин, Сань, чё за спонтанный допрос? — Антон толкает его в плечо. — У меня никогда не было друзей. Были те, с кем я общался или что-то вместе делал, но мы не были прямо близки, как с тобой. Да и где мне искать друзей? На работе, где каждый хочет подсидеть каждого? Или, может, выйти на улицу и поорать: «Кто хочет со мной дружить?» А нет, знаю, наверное, стоит познакомиться с соседями. К тому же, я не смогу проводить с этими теоретическими друзьями время. Я либо работаю, либо с Игорем. Это тебе повезло, что мы работаем вместе.       А ещё Игорю не нравится даже Саша. Он постоянно недовольно спрашивает, почему тот задерживается у Антона в гостях, почему вообще приходит к нему, неужели им не хватает времени пообщаться, сидя в кабинете. Антон не выдержал бы слушать такие вопросы про нескольких человек.       Дальше Саша решает ничего не узнавать. Во-первых, это было бы странно. Во-вторых, он же здесь не за этим, а для того, чтобы Антону было не одиноко. Поэтому оставшийся день они проводят так, как его провели бы друзья. За исключением, правда, того, что ближе к вечеру Антон не отрывается от телефона и на Сашин интерес отвечает, что занимается математикой.       — Математикой? — не понимает Саша.       — У Вари завтра годовая контрольная. Я пытаюсь объяснить ей задачу про бензин.       — А Варя — это кто?       — Дочь Игоря.       — Ты решаешь школьные задачи для дочки Игоря? — не то чтобы Саша был в курсе, что они вообще общаются. Он знает, что Антону как-то довелось познакомиться с семьёй Игоря, а ещё он периодически приглашается на какие-то семейные праздники, видимо, причисляясь к Акинфеевым, словно дальний родственник. А ещё, вроде бы, Антон когда-то рассказывал, что в прошлом году ездил с ними на дачу или в похожее место, пока Саша был в Калтане.       — Ну, помнишь, ты меня спрашивал сегодня про друзей? В целом, мы с ней что-то типа дружим. Насколько можно дружить с разницей в десять лет. Кстати, Саша, ты хорошо знаешь английский? Просто у них там какой-то ебанутый учебник, я ни слова не понимаю. Варе очень нужно закончить год на отлично, иначе её мать снова будет орать, что она тупая и так далее.       — А это нормально, что ты дружишь с двенадцатилеткой?       — А что не так? Я помогаю ей с уроками, слушаю всякие прикольные истории про одноклассников. Они, кстати, пиздец странные. Я таким правильным в двенадцать не был. Ещё Варя мне жалуется на мать. Про фильмы мне рассказывает, спрашивает, что надеть на день рождения подруги. Между прочим, только благодаря моим охуенным советам у неё вообще появилась эта подруга! Вроде нормальная, к Варе хорошо относится.       — Игорь что по этому поводу думает? Его не напрягает, что его любовник — лучший друг его дочери?       — По-моему, Игорь даже рад, что мы с ней общаемся. Он мне сказал, что я, скорее всего, ей нравлюсь, и с его точки зрения это очень даже неплохо. Но, по-моему, конечно, так себе. Я бы не хотел ей нравиться. Ну, в плане, как парень. Просто для меня Варя всё равно, что младшая сестра, но ей двенадцать, и я, короче, книгу одну нашёл про воспитание детей, там говорят, что...       Саша вдруг думает о том, что, возможно, ему не стоит лезть во всё это. Не стоит пытаться узнать, действительно ли Игорь контролирует каждый шаг Антона, не стоит вообще путаться под ногами, потому что вдруг Антон действительно счастлив? Вдруг его всё устраивает? Ему кажется совершенно нормальным быть близким с семьёй Игоря, не иметь никаких обычных интересов и друзей, живя в золотой клетке, не видеть теорий заговора в том, когда и почему Игорь решает объявиться в его квартире.       Антон явно не тот человек, который будет терпеть плохое к себе отношение даже во имя сомнительных целей. Значит, Антон не считает происходящее чем-то плохим. Ему может не нравиться в моменте, но потом проходит некоторое время, и вот он уже спокойно рассуждает о том, что ничего страшного не случилось. А Саша сейчас вмешается со своим ревностным желанием сделать, как лучше, а получится, как всегда.       Да, вероятно, Антон счастлив. Это его лучшая жизнь, какой у него никогда не было прежде. Пусть Саше она совершенно не нравится.

***

2013-й год

      Антон не счастлив. Счастливые люди не приезжают среди ночи к своим друзьям без предупреждения, еле сдерживая злость, сообщая, что они поссорились с человеком, которого будто бы любят больше жизни, и теперь желают напиться. Может быть, один раз всё-таки приезжают, но не в который месяц подряд.       Антон не рассказывает, в чём причина новой ссоры. Не рассказывает, что конкретно ему предъявил Игорь, что не понравилось самому.       — Я не хочу это вспоминать, — отмахивается он, отпивая из бутылки, потому что искать бокал слишком долго.       Саша молча поддерживает, то есть пьёт вместе с Антоном среди ночи, сидя на подоконнике или полулёжа на диване, но не может не задаваться вопросами. Особенно тяжело перестать ненавидеть Игоря, к которому вообще особо симпатии никогда не было. Вернее, Саша относился к нему нейтрально до того случая с Александром. После него Саша стал всё чаще задумываться, что Игорь тот ещё урод.       И с этим уродом у Антона пошёл третий год отношений. Более того, с этим уродом Антона фактически познакомил Саша. Оставил их наедине, значит, можно сказать, положил начало этим отношениям. Саша начинает ненавидеть ещё и себя за то, что приложил руку к чужому несчастью. Отличный из него друг, просто потрясающий.       — Блядь, да пошёл он на хуй, — выкрикивает Антон, заставляя Сашу дёрнуться. — Пошёл на хуй со своим переворотом, семьёй и всем остальным. Чтобы я и терпел это? Да ни одна тварь не имеет права так со мной разговаривать! Телефон мой где?       — Зачем? — настораживается Саша, отставляя стакан с недопитым алкоголем в сторону.       — Хочу послать его на хуй и сказать, чтобы вообще забыл про меня.       Телефон Антон оставил дома. Похоже, что сегодня Игоря он бросать не будет, и это осознание настолько сильно расстраивает его, что едва ли не до слёз. Антон возвращается на подоконник и закуривает, искоса смотря на тёмный двор под окнами Сашиной квартиры. Никогда прежде Саша не видел Антона настолько слабым и беспомощным. Конечно, сейчас он подумает и поймёт, что не сможет взять и расстаться с Игорем, ведь их по-прежнему связывает общее дело. Даже если Антону оно давно не нужно, это не отменяет взятой на себя ноши, которая способна поставить под угрозу жизнь.       Саша садится рядом, снова думая о том, как было бы прекрасно пристрелить Игоря и не сесть за это в тюрьму. В целом, плевать на тюрьму, Саша знает, что ему не хватит смелости на что-то большее, чем просто размышления. Убить человека не так-то легко, хотя в «Империи» с этим бы не согласились.       — Ты бы знал, как я себя сейчас ненавижу, — произносит Саша.       — За что?       — За то, что начал всё это. Если бы не мой тупой мозг, ты бы не остался тогда с Игорем.       — Это всё равно было спланировано им, — говорит Антон. — Вмешайся ты тогда, он бы придумал другой способ. Рано или поздно это всё равно произошло бы. Ну, может, он переключился бы на кого-то другого, конечно, но я сомневаюсь.       — А ещё я совершенно бесполезен и никак не могу тебе помочь.       — Да и не надо. Меня-то никто с ним спать не заставлял, так что, только мне и решать теперь эти проблемы, — однако по лицу Саши видно, что его подобные факты совершенно никак не убеждают. Он продолжает чувствовать вину за собой, и это заставляет Антона цокнуть языком, придвинувшись ближе. — Саня, твою мать, не ищи себе приключений на жопу, я прошу. Поверь, вся эта хуйня не стоит ни капли твоих нервов. А мне пиздец как нужен живой и здоровый единственный друг.       — Давай я сам буду решать, стоишь ты моих нервов или нет, — Антон удивлённо поднимает брови. Саша резко поворачивается к нему, пронзая горящим взглядом. Кто бы мог подумать, что светлые глаза Саши способны сверкать языками пламени. — Мне тоже ты нужен живым, здоровым и без этого урода рядом.       Если бы Саша только добавил что-то про «Империю», это уже не звучало бы признанием. Но Саша хочет признаться, ему необходимо, чтобы Антон понимал, что есть люди, которые его действительно любят, и это не Игорь.       Только, судя по взгляду, Антон не понимает до конца, и тогда Саша решается на шаг, который может стоить ему всего, в том числе самого Антона. Саша касается его губ своими едва-едва, но потом прижимается сильнее, не чувствуя никакого ответа. В голове мгновенно рождается паника.       — Боже, зачем я это сделал? — испуганно спрашивает Саша, отстраняясь. Антон, замерев, смотрит на него нечитаемо. — Прости, я не подумал, я вообще не знаю, почему...       Антон проводит кончиками пальцев по своим губам. Такое странное ощущение от неполноценного поцелуя. Игорь никогда его не целовал в губы, никогда не позволял целовать себя, и где-то Антон однажды услышал, будто целуют только тех, кого любят. Он не хотел думать, будто Игорь на самом деле не испытывает к нему ничего, кроме физического влечения и заинтересованности по работе, но в чëм действительно была проблема хотя бы раз его поцеловать. Это же так легко. И это тоже может ничего не значить.       — Сделай так ещë раз, пожалуйста, — просит Антон. Саша, продолжающий корить себя за содеянное, недоумëнно смотрит на него, будто не расслышал или не понял, что Антону нужно.       — Ты серьëзно?       Антон кивает. Саша даже представить не может, насколько сильно ему сейчас нужен этот поцелуй. Решиться второй раз гораздо сложнее, потому что Саша начинает думать. Мысли подсказывают, что он поступает неправильно, ведь они с Антоном друзья, пусть тот и нравится Саше совсем иначе уже не первый год. А ещë Антон принадлежит другому, но это имеет почти нулевое значение. Антон — не вещь, чтобы кому-то принадлежать.       Саша целуется осторожно, будто боится, что Антону может не понравиться, и он его попросту оттолкнëт. Вообще-то впервые Саша поцеловался с Александром, и это было так давно, что, возможно, Саша уже ничего не помнит о поцелуях. И в них всегда вëл Александр, как и во всëм остальном, что могло последовать за поцелуями, а тут Саше приходится брать инициативу на себя, потому что Антон ничего не делает.       Тонкая цепочка, оплетающая шею Антона, неприятно ощущается под губами, когда Саша находит в себе смелость спуститься ниже. Эта цепочка, как лишнее напоминание о том, что всего происходящего не должно быть, и Саша останавливается, поднимая взгляд. Антон смотрит на него своими почти чëрными глазами, безумно красивыми, из глубин которых невозможно подняться. Саша чувствует, как перехватывает собственное дыхание. Ему так хочется продолжить, так хочется коснуться Антона под одеждой, хочется дать ему столько любви, сколько он никогда не видел.       Видя смятение, Антон опускает ладони Саше на талию, поглаживая через ткань домашней футболки. Облизывает зацелованные губы, без слов спрашивая, почему Саша остановился и не продолжает.       — Это неправильно, — качает головой Саша. — Что мы потом будем делать? Я тебе в глаза смотреть не смогу.       — Давай обсудим это завтра? Сейчас же ты смотришь. Смотри дальше. Мне нравится.       Саше тоже нравится, когда Антон наклоняется, чтобы поцеловать его долго и глубоко, запутывая пальцы в волосы на затылке.       Саше нравится видеть, что Антону приятно чувствовать его медленно спускающиеся к низу живота пальцы. Саша не знает, что к Антону никто так осторожно и трепетно не прикасался, и его удивляет, как Антон вздрагивает каждый раз, когда Саша целует внутреннюю сторону его бëдер, медленно лаская рукой. Зажмуривается, запрокидывает голову назад, кусает губы от того, насколько ему приятно и непривычно.       Неужели к нему можно относиться с такой заботой и нежностью? Неужели можно обеспокоенно спрашивать, всë ли хорошо, если он только одним едва заметным движением выдаëт свою неуверенность в том, что это действительно происходит именно с ним? Антон с ума сходит от Сашиного шëпота на ухо, убеждающего, что он тут и с ним, и он хочет только, чтобы Антону было хорошо. Вроде как, и правда хорошо, но так странно.       Саша переплетает с ним пальцы, коротко целуя в щëку, двигаясь внутри без резких толчков, выбивающих стоны. Это не мешает Антону всë равно тихо постанывать сквозь сомкнутые губы просто потому, что иначе он расплачется от того, как много он чувствует и как сильно не хочет, чтобы это заканчивалось.       Ни о чëм они утром не говорят. Антону хочется снова целоваться и уткнуться Саше в шею, пока тот его обнимает. Для Антона всë правильно, объяснимо, и он не видит никаких проблем, чтобы считать Сашу своим другом и сидеть у него на коленях, прислонившись лбом ко лбу, пальцами очерчивая линию губ, подбородка и скулы. И говорить при этом какой-то едва ли связный бред, чувствуя себя таким глупым и влюблëнным. Зная, что глупость и влюблëнность могут быть взаимны. По крайней мере, в этот день.       Но было бы совершенной глупостью предполагать, что Игорь не узнает, где живёт Саша, и не подумает, что Антон может быть у него, если отсутствует в своей квартире. Резкий звонок в дверь нарушает ставшее почти привычным утро в Сашиных объятиях. Переглянувшись, Антон понимает, что в такое время Саша не мог позвать к себе кого-то.       — Где у тебя пистолет лежит? — Саша кивает на шкаф и спрашивает, что Антон собирается делать. — Клянусь, если это хоть один их этих тупорылых охранников, сегодняшний день начнётся с трупа.       Но за дверью стоит сам Игорь, что удивительно, без сопровождения. Они или ждут его у подъезда, или ещё где, но Антону всё равно. Он отводит руку с пистолетом за спину, прислоняясь боком к дверному косяку.       — Ну и? — спрашивает он, окидывая Игоря безразличным взглядом.       — Поговорить надо.       — Три дня назад поговорили.       — О деле.       — Не интересует. Ещё что-нибудь? — по губам Игоря ползёт, будто змея, усмешка. Ядовитая, пренебрежительная. Он не воспринимает слова Антона всерьёз. Подумаешь, ему опять что-то не так. Перебесится и вернётся назад. Вот только у Игоря нет времени уговаривать и объясняться.       Он вталкивает Антона в квартиру, прислоняя к стене узкого коридора, вдавливая плечи, и чувствует, как что-то упирается в живот. Игорь хмыкает, опуская взгляд на приставленный к телу пистолет.       — Да уж, так мы ещё не разговаривали, — комментирует, продолжая отыгрывать невозмутимость. — Заканчивай этот спектакль, ты мне нужен сегодня. Потом можешь орать и возмущаться сколько хочешь. Разрешаю даже поугрожать, если нужно, — Игорь слышит характерный щелчок предохранителя. — Я даже не сомневаюсь, что ты выстрелишь. Только тебя убьют тут же. Твоего друга, кстати, тоже. Моргнуть не успеете.       — Вау, какое доверие. Все приезжают поговорить со своими любовниками в сопровождении людей, которым приказано стрелять на поражение, чуть что?       — Это смотря, кто в любовниках. Мне, видимо, повезло.       — Повезёт ещё больше, если просто уберёшься отсюда. Я никуда с тобой не поеду. Ни сегодня, ни завтра, ни через неделю. Считаю, что сделал достаточно для твоего великого переворота. В конце концов, начни делать хоть что-то сам. Чужими руками к власти приходить опасно.       Игорь пальцами берёт Антона за подбородок осторожно, сообщая, что учтёт его предупреждение. А потом... извиняется. Антон мог бы поверить в искренность извинений, да только это наверняка очередная игра, лишь бы затуманить разум и настоять на своём. Антон решил, что с него хватит этого, поэтому на извинения не реагирует никак.       — Дверь, — мотает головой в сторону. Игорь просто уходит и действительно не совершает попыток заставить Антона куда-то с ним поехать, чтобы вновь повлиять на дело всей его жизни.       На следующий день Антон возвращается к себе в квартиру. Не хочет, чтобы к Саше в очередной раз вломились, да и вообще надо подумать, что делать дальше. С Игорем, с его переворотом, с тем, что между ними с Сашей произошло. Саша его любит, а Антон подобного про себя сказать не может. Да, Саша ему безумно близок, Саша для него важен, он — неотъемлемая часть жизни. Но предлагать отношения после того, как они переспали пару раз, наверное, неуместно. В том плане, что Антону просто хотелось близости, а Саша в это вкладывал что-то большее. И оба, вероятно, понимают собственные мотивы.       А потом Саша без звонка приезжает к Антону и кладёт перед ним какое-то непонятное устройство.       — У себя в квартире нашёл. Видимо, когда меня дома не было, пришли и поставили.       — Что это? — Антон вертит устройство в пальцах.       — Прослушка. И я не был бы уверен, что у тебя её нет. Игорь следит за тобой и всем, что тебя окружает. Наверное, боится, что ты за его спиной начнёшь действовать, или хочет быть уверенным ещё в чём-то.       Они обыскивают каждый миллиметр квартиры Антона, но ничего не находят. Саша рассказывает про все свои подозрения насчёт соседей, людей во дворе и тех, кто живёт в соседнем доме, потому что их поведение слишком странное. Если бы удалось найти в квартире прослушивающие устройства или что-то подобное, то можно было бы точно утверждать, что вся жизнь Антона находится под наблюдением.       — И всё-таки это больше похоже на бред, — говорит Антон, сидя на скамейке в парке. В квартире обсуждать подобное показалось опрометчивым. Тем более, Саша утверждает, что иногда прослушивающие устройства могут быть внутри стен или мебели, но не будут же они рушить жильё. — Ну, кроме вот этого, — Антон кивает на зажатое в руке Саши устройство. — Странно, если Игорь подозревает меня в чём-то. Он же сам понимает, что у меня нет никаких шансов подставить его. У меня ни связей, ни вынашиваемого годами плана. Хотя зачем тогда подбрасывать тебе в квартиру прослушку?       — Ты говорил, что Игорь часто приезжает в тот самый момент, как только у тебя появляются какие-то планы, связанные с братом.       — Да, и при этом, когда дело касается тебя, всё нормально. Ну, было нормально. Думаю, причина в том, что Паша — Лёшин футбольный агент. Игорь вполне может предполагать, что они как-то связаны, хотя, конечно, подозревать, что Лёша имеет отношение к делам «Империи» — та ещё чушь.       — Мы можем как-то проверить это? — интересуется Саша. — С участием твоего брата, я имею в виду.       — Нет. Ни в коем случае. Лёша никогда не станет частью этого, — резко отклоняет предложение Антон. — Но есть один вариант. Нам нужно много незнакомых людей.

***

      Даже если их с Сашей план провалится, Антон, по крайней мере, отлично проведëт время среди бесчисленного множества таких же молодых и желающих поучаствовать в классной тусовке людей. Это какие-то Сашины бывшие одногруппники и знакомые с потока, будущие нотариусы, судьи, адвокаты, какие угодно юристы, которым в двадцать два года по-прежнему не хватает громкой музыки, выпивки и чьей-то огромной квартиры, где можно всë это найти.       Вообще-то, Антону тоже двадцать два. И он тоже должен шататься по клубам, творить глупости на пьяную голову, веселиться и не думать о завтрашнем дне. Но он почему-то участвует в борьбе за власть, в которой погибают люди, становится частью чьего-то жестокого плана и спит с мужчиной, которому за тридцать. Занимается скучной работой бухгалтера, ничем не интересуется, нигде не проводит свободное время. В какой же кошмар превратилась его жизнь, стоило покинуть детдом. А ведь тогда казалось, что впереди лучшее, счастливое, обеспеченное будущее.       Саша смотрит, как красиво струится чëрный шëлк рубашки Антона, расстëгнутой на три пуговицы сверху. На шее у него всё та же цепочка с бриллиантами, а во взгляде плещется что-то тëмное с нотками крепкого алкоголя из маленькой стопки. Антон выжидает, сидя посреди безудержного, безумного, неконтролируемого праздника для всех, кого удалось позвать. Антон понятия не имеет, что будет делать, если всë же их с Сашей план сработает. Если Игорь сейчас откроет дверь и окинет гостиную яростным взглядом, ища виновника этого несогласованного бедлама.       Когда Игорь действительно влетает в квартиру, и никто не обращает на него внимание, кроме Саши с Антоном, последнему хочется громко смеяться. Надрывно, до слëз, пока не начнëт задыхаться от нехватки воздуха в лëгких, потому что, боже, их странный и слишком спонтанный план сработал. Более того, похоже, Саша был прав. А это значит лишь то, какой Антон идиот. Господи, им всë так же легко управлять, как только дело касается чувств. А ещë он продолжает любить каких-то уродов, не заслуживающих ни грамма чувств, которые им дарит Антон.       Антону мерзко от себя, от Игоря, от Романа и Влада, кто положил начало этой цепочке, ядом разъедающей внутренности.       — Какого хрена ты устроил? — срывается Игорь, втаскивая Антона в спальню и со всей силы пиная дверь, чтобы та захлопнулась, громко ударив по перепонкам.       Нет никакого другого сценария, кроме как перейти в нападение, обвиняя в ответ. Антон знает, что не получит ответов на свои вопросы, Игорь опять станет говорить о том, что это было сделано во благо, да только Антону это благо поперëк горла. Плевать ему на всë. На переворот, на опасность быть раздавленным своими решениями, на Игоря, даже на самого себя. Эмоции застилают рассудок, не дают оценить ситуацию, услышать, что Игорь впервые говорит что-то иное, не пытается оправдать свои действия.       Не замолкающий Антон, действительно возомнивший о себе слишком много, начинает раздражать. Игорю нравится видеть его непокорность, но иногда еë стоит подавлять, держать под жестоким контролем. Только поэтому Игорь замахивается. Лишь в желании приструнить и показать, кто на самом деле здесь имеет власть.       Не успевает Игорь исполнить задуманное, как получает резкий удар кулаком в лицо. Потому что Антон никому не позволит ударить себя первым. У него рефлексы ещë со времëн детдома, и уж точно не Игорю пытаться опередить их.       Игорь прислоняет ладонь к лицу, чувствуя горячую кровь, струящуюся по пальцам, каплями отпечатывающуюся на бадлоне и брюках.       На мгновение на лице Антона виднеется страх. От смотрит на кровь, на растерявшегося на миг Игоря, и знакомые сигналы в мозгу кричат о том, что ничего хорошего ждать дальше не стоит. Антон кидается к двери, дëргает на себя ручку, но та не поддаëтся. Захлопнулась. Антон чувствует, как его сильным движением разворачивают за плечи и прислоняют к этой двери.       Он никогда не испытывал такого всепоглощающего чувства страха, как в момент, когда посмотрел в глаза Игорю. Этого нельзя было делать. Антон закрывает глаза, хочет о чëм-то попросить, но не может пошевелить языком, а потом чувствует, как его целуют. На губах ощущается липкая кровь Игоря, она проникает в рот, оседая на языке тошнотворным металлическим вкусом. Кровь стекает по подбородку, одна маленькая капля оставляет за собой бледно-красный след, медленно спускаясь по шее к кадыку и ниже, туда, где кожи касается серебряная цепочка.       Антон упирается ладонями в плечи Игоря, слабо пытаясь оттолкнуть, но его держат крепко. Игорь целует жадно, безумно, стискивая Антона в своих руках, отрывая от двери. Его ладони гладят через чëрный шëлк рубашки, вытаскивая еë края из джинс. Игорь не даëт Антону шанса вырваться, но тому не больно, хотя он думает, что должно быть. Игорь физически не причиняет боль, напротив, он слишком ласков, как не был никогда, и от этого внутри что-то нестерпимо разрывает болью.       Хочется кричать, сдирая горло, но настойчивые поцелуи не дают это сделать. Антону больно, кожа горит от прикосновений, в ушах стучит кровь, она же чувствуется везде: на губах, на языке, в запахе комнаты, стоит перед глазами. Так же сильно, как там, где люди Германа пытали мужчину.       Антон чувствует катящиеся по щекам слëзы. Он задыхается в своих рыданиях, ему настолько плохо, что хочется отключиться или умереть. Лучше, конечно, умереть, чтобы не открывать глаза потом. Игорь просит посмотреть на себя, а Антон лишь мотает головой из стороны в сторону, пытаясь сдвинуться хоть на сантиметр, но Игорь вновь прижимает к себе.       Дальше глаза, наконец, застилает чернотой, и когда Антон открывает их, то думает, что оглох. Вокруг мëртвая тишина, рядом Игорь, чьи руки кажутся такими тяжëлыми, словно Антона приковали цепями. Змея на груди, распахнувшая пасть над сердцем, одним глазом смотрит прямо на Антона, и у него в голове вдруг становится так ясно и определëнно. Нужно было пережить ад наяву, чтобы осознать, насколько близко было решение. Впрочем, Антон не знает, правильно ли оно и получится ли вообще, но сейчас у него даже мыслей таких не возникает.       Дверь легко поддаëтся, хотя Антон помнит, что не смог открыть еë несколькими часами ранее. В голову приходит ужасное сомнение, что, возможно, Антон намеренно не открыл еë вчера. Подсознательно не хотел этого делать.       В квартире пусто. Нет никого из вчерашних гостей, кроме сидящего за столом Саши. Он подрывается с места, стоит Антону встать напротив.       — Что он сделал? — спрашивает Саша, беглым взглядом осматривая Антона.       — Уезжай к себе, я потом позвоню, — хрипло произносит тот.       — Что случилось? Что с тобой? Я...       — Саша, уезжай, — твëрдо. Так, чтобы пробрало холодом до самых внутренностей, почти угрожающе. — Я сам разберусь.       Возможно, Антон действительно выглядит пугающе, но ведь все твердят, что в нëм есть нечто подобное дьяволу. Что ж, значит, Антон станет дьяволом. Безжалостным, способным уничтожить всë вокруг, но отомстить за себя.       Игорь сталкивается с его взглядом и замирает. Антон смотрит сверху вниз, с превосходством, в глазах плещется чернота, полная гнева и ненависти.       — Ты всë-таки забыл, что я сказал тебе, — отточенная сталь в голосе, но с читаемой усмешкой. Игорь слышал такую интонацию у Паши перед тем, как к его ногам падало бездыханное тело. — Я всего лишь просил любить, — продолжает Антон. — Мне не нужно было от тебя ничего, кроме любви. Но ты решил нарушить договор, а значит, я теперь могу нарушить его в ответ. И мне плевать на твои угрозы. Всë уже сделано, — блеф, но с такой постановкой слов не врут. Игорь сглатывает. Он надеется, что Антону хватило ума ничего не предпринимать.       — Разве я не любил тебя? — спрашивает Игорь. — Я делал для тебя всë, я терпел твои выходки, я доверял тебе.       — Доверял, следя за мной, чтобы я ни шагу без твоего ведома не сделал? Ах да, это ведь всë во имя моего блага. Во имя моего блага я заключал сделки, рискуя только своей жизнью. Во имя моего блага я выглядел, как товар, чтобы создать хорошее впечатление. Во имя моего блага я даже брата своего не видел. Во имя моего блага ты собирался ударить меня. Думаю, во имя моего блага стоило тогда пристрелить тебя в доме Саши. Но, знаешь, это было бы слишком легко для тебя, — Антон дëргает губой. — Я не хочу пачкаться твоей кровью. Ты ведь тоже ничего не делал сам, вот и я поступлю так же.       — Что ты собираешься делать?       — Показать тебе, как бывает больно.       — Ты себя потопишь вместе со мной.       — Думаю, это того стоит.       Игорь медленно опускается сначала на одно колено, затем на второе. От Антона исходит настолько сильная угроза, что он понимает близость собственного поражения. Нельзя допустить этого никоим образом.       — Послушай, я, правда, люблю тебя. Настолько, насколько умею это делать. И да, возможно, я действительно перегибал, но я должен был знать, что с тобой ничего не случится. Пожалуйста, Антон, ты достаточно умный, чтобы понимать это. Ты просто злишься, я понимаю, что заслуживаю этой злости.       Антон не спеша подходит вплотную, чтобы посмотреть на Игоря с пренебрежением.       — И я ещë тратил на тебя своë время, — говорит он. — Ты такой жалкий, что мне мерзко на тебя смотреть. Пошëл вон отсюда.       Антон толкает его ногой, проходя мимо. В телефоне набирает Саше сообщение с адресом, куда они должны будут поехать.