Глава 46. Пусть нас слышат, видят, ненавидят
21 июня 2024 г., 14:22
Зачастую бывает так, что команда, существующая на деньги одного конкретного человека, вовсе не является богатой. У неё есть только самое необходимое для функционирования, но игроки, тренерский штаб и прочие сотрудники получают довольно скромные зарплаты и работают в большей степени за идею. Смысл существования таких команд сводится к тому, что в них заинтересованы их владельцы, ведь для них наличие собственного футбольного клуба — повод для гордости и хвастовства в своих кругах.
«Юпитеру» повезло значительно больше, чем многим. Он тоже существует благодаря деньгам Кокорина, но отнюдь не только его самого. Здесь участвуют также средства его отца, способного содержать, как минимум, пару таких команд. Поэтому клуб развивается, покупает неплохих футболистов, способен вывезти их в Турцию на зимние сборы в течение двух месяцев, и всё это не требует затрат от тех, кто работает в команде, как это часто бывает в других частных предприятиях.
И тем не менее, всё не может быть настолько прекрасно и безбедно. Существует довольно явное разделение между теми, кто играет в футбол на поле, их тренерами и прочими работниками офиса. Это разделение можно заметить даже на уровне проживания в турецкой гостинице. Тренерский штаб, включающий Дзюбу, Кержакова и Лёшу, получает три лучших номера в отеле, где есть не только кровать, шкаф и душ, но и своя кухня, просторная ванная комната и балкон. Правда, у Лёши и Кержакова он общий, не разделённый даже перегородкой.
В то же время игроки вроде Шандыбина, Димы, Олега и всех, кто достаточно уважаем и вносит какой-нибудь значительный вклад в результаты команды на протяжении нескольких сезонов, ну, или хотя бы их агент прописал в контракте обязательные лучшие условия бытового характера, получают номера, где могли бы жить два или три человека. Тут нет кухни, а балкон выходит на пыльный проспект, ванная комната едва ли больше, чем в какой-нибудь хрущёвке на окраине Москвы, но это всё ещё лучше комнат, которые предоставили остальным игрокам.
Например, Арсен, как самый молодой игрок, не имеющий никакого веса, живёт вместе с третьим вратарём команды и ещё одним игроком, который приехал на просмотр в «Юпитер». У них одна двухэтажная кровать и раскладывающееся кресло, нет балкона, а душ только общий на этаж. Несколько дней Арсен пытался понять, чем это лучше условий на базе их команды, но так и не понял, потому что на базе и то удобств было больше.
Трое людей в одной комнате не то чтобы смущали Арсена, наоборот, он сначала решил, что это отлично, ведь ему будет с кем поговорить, чего всегда не хватало у себя дома. Однако третий вратарь постоянно заваливался спать, приходя после тренировок, вдобавок слишком громко храпя, а игрок на просмотре тоже оказался не самым общительным парнем. Кроме того, они с Арсеном поссорились на вторые сутки жизни бок о бок. Видите ли, Арсен слишком навязчивый, а не всем нравится такое поведение. Тогда, Арсен не придумал ничего лучше, чем пойти осматривать комнаты других, более знакомых ему членов команды, чтобы выяснить, к кому можно переехать. Долго искать не пришлось, потому что, узнав о проблеме парня, тут же нарисовался Дима, предложивший ему свою комнату.
— Ну да, разумеется, только потому, что ты очень сильно хотел помочь Арсену, — саркастично кивает головой Лёша, слушая эту долгую историю, объясняющую, почему Дима у него в номере с утра до вечера.
Лёша не может жаловаться, он прекрасно понимает, зачем Дима искал себе наиболее правдоподобный повод, чтобы иметь возможность быть рядом как можно чаще. Однако Лёша всё ещё живёт по соседству с Кержаковым, и он не хочет, чтобы кто-то в команде даже на уровне предположений начал о чём-то догадываться. Дима, с одной стороны, согласен, но, с другой, думает, что Лёша слишком драматизирует. Ну, допустим, узнает условный Кержаков, и что с того? Как будто бы он понесёт сразу всем докладывать. Опять же, если так вдруг случится, то у Лёши есть ужасно заботливый брат, который сломает Кержакову карьеру, попробуй тот хоть одно неправильное слово произнести в адрес Лёши. Правда, Лёша вряд ли хочет рассчитывать на Антона.
— И Арсена не удивляет, что ты весь день непонятно где?
— Я сказал, что тренируюсь в зале на первом этаже.
— Ты? Тренируешься после основной тренировки? — Лёша закатывает глаза, вздыхая. — Хотя Арсен, наверное, верит.
— Очень даже. Ну и вообще-то, я не весь день непонятно где. Я бы мог это делать, конечно, но мне не разрешают.
— Даже не мечтай.
Дима уже несколько раз пытался остаться в номере Лёши на ночь, но не успевал даже предложить это, поскольку Лёша, будто чувствуя, заранее начинал его выпроваживать, постоянно напоминая о режиме, о Кержакове за стенкой, об Арсене, о чём угодно, что казалось ему значительной причиной для отказа. Дима упирался, выдумывая ответные аргументы, но Лёша тоже был человеком принципиальным, поэтому открывал дверь и указывал на неё, терпеливо дожидаясь, когда Дима выйдет в коридор.
— Здесь нельзя, в Москве нельзя, потому что ты живёшь с братом, а когда и где можно-то? — обиженно спрашивает Дима.
— Мы и так с тобой постоянно рядом, куда ещё? — не понимает Лёша. — Что тебе вообще это даст? Тем более, в Новый год ты уже спал рядом со мной.
— Ага, в метре расстояния, отделённый подушкой, — фыркает Дима. — И мы тогда даже не встречались, поэтому не считается. Я имею в виду, кстати, не просто спать рядом.
— А что?
— Ну, в смысле «что»? — Лёша скрещивает руки на груди, смотря в упор на Диму так внимательно, словно он должен отчитаться за опоздание на тренировку. Из-за этого объяснять, казалось бы, очевидные вещи становится совсем неловко, хотя Дима никогда не отличался особенной скромностью, разговаривая на подобные темы. — Просто классно, что мы с тобой, вроде как, официально встречаемся. Гуляем там, фильмы смотрим, за руки держимся, целуемся периодически. Но как бы это... следующий этап и всё такое...
— Какой следующий этап?
— Лёш, блин, хватит издеваться, ты же прекрасно понимаешь, о чём я.
— М, ясно, — Лёша как-то недовольно поджимает губы. — Тема исчерпана, возвращайся к Арсену.
— Да, твою мать, Лёша, что я не так сказал опять? В чём проблема?
— Мы с тобой встречаемся едва ли три недели.
— Ну и что с того? Некоторые с этого отношения в принципе начинают.
— Очень жаль, что я не вхожу в их число. Давай, до завтра.
— Мне на тебе жениться надо теперь, чтобы хотя бы подумать можно было?
— Я всё объяснил. Ещё одно слово, Баринов, и ты завтра с тренировки выползать будешь.
— Лучше бы я из кровати выползал... Да, понял я, ухожу!
За ним громко захлопывается дверь.
Любой отель в Турции не может обойтись без такого понятия как шведский стол на завтрак, обед и ужин. Поэтому команда начинает день именно с него, сонно перемещаясь между корзинками с пакетами растворимого кофе и столами, уставленными несколькими видами еды. Дима ждёт, пока стоящие впереди него Арсен с Шандыбиным определятся, завтракать сегодня кашей или омлетом. Их увлечённый разговор он не слушает, поскольку думает о вчерашней ссоре с Лёшей. Это, конечно, нельзя назвать прямо ссорой, как кажется самому Диме, но, наверное, во время тренировки вряд ли ему удастся увидеть к себе хоть немного внимания со стороны Лёши, вполне вероятно, что придётся слушать его претензии к каждому действию и ни одного слова похвалы.
— Ты слышал, что завтра всё руководство, кроме Кокорина, приедет? — садясь за стол, спрашивает Арсен у Димы. Он всегда выбирает себе общий стол именно с двумя своими приятелями, иногда к ним подсаживается и Матвей, правда, в последние дни он часто приходит к самому концу завтрака. Кержаков, определённо, что-то делает с вратарями на тренировках, раз они еле передвигаются потом и думают только о том, как бы поскорее принять горизонтальное положение тела.
— Всё руководство? Типа Смолов, что ли?
— Смолов, Черышев, этот третий их, которого мы почти не видим, ну и Антон, — говорит Шандыбин. — Вернее, теперь-то Антон Андреевич Миранчук, — усмехается вместе с Арсеном, дёргающим вверх-вниз пакетик зелёного чая. Дима смотрит в свою чашку и матерится сквозь зубы, понимая, что забыл налить кипятка. — Даже не знаю, наверное, скучаю по тому времени, когда он шлялся по нашей раздевалке и лично раздавал премии в конвертах.
— А что им всем тут надо?
— Думаю, из-за Дзюбы.
— А что с ним?
— Ну, всем бы хотелось знать, что с ним, — смеётся Арсен, пожимая плечами. — Дим, ты как будто вообще не с нами. Дзюба как бы в принципе на сборы не приехал, если ты не заметил. Хотя, да, учитывая, как сильно он вкладывался в наш тренировочный процесс, то ничего и не поменялось.
Дима тянет многозначительное «а-а-а», вспоминая, что Дзюба действительно не приехал на сборы. Кажется, это стало неожиданностью для всей команды, включая Лёшу, которому приходится выполнять обязанности главного тренера снова, и даже Кержакова, хотя он лучший друг Дзюбы. Тот не отвечал на звонки, и только через четыре дня отписался, что по каким-то личным обстоятельствам приедет позже, к началу вторых сборов.
Разумеется, ни в одной нормальной команде такие выходки не могут не нести за собой последствий, вот, видимо, и в «Юпитере» руководство обеспокоилось отсутствием главного тренера. Непонятно, правда, зачем всем ехать ради этого в Турцию, ведь Дзюбы тут в любом случае нет. Но Диме как-то всё равно, приедут и приедут, у него его своя проблема.
— Я слышал, что Кокорин поручил всему руководству найти нового главного тренера, — сообщает Шандыбин. — И вот до возобновления чемпионата они должны что-то придумать. Вроде как, ходят слухи, что именно Антон предложил Алексея Андреевича назначить. Мы с вами перед Новым годом обсуждали такую возможность, а теперь, получается, что это действительно было.
— Ну вот, а Дима мне тогда сказал, что я херню несу! — громко восклицает Арсен, привлекая к их столику внимание нескольких соседних.
— Ты тогда реально это просто вкинул без какого-либо объяснения, а я уже почти подтверждение получил.
— От кого? — удивляется Арсен.
— От Антона. Я решил у него спросить, когда Дзюба даже на третий день не приехал. Он, конечно, не прямо всё мне рассказал, но, насколько я понял, всё именно так, как думал ты. Правда, он просил особо об этом не болтать, — Шандыбин предупреждающе смотрит на Арсена, у которого уже загораются интересом глаза. — Особенно о том, что якобы он инициировал рассмотрение кандидатуры Алексея Андреевича.
— Точно! — вдруг произносит Дима, ударяя себя по лбу. — Антон, блядь, вот, в чём проблема.
Шандыбин с Арсеном вопросительно переглядываются, не понимая, о чём сейчас Дима. Вряд ли именно из-за Антона на сборах нет Дзюбы. Хотя, кто знает Антона, он же смог добиться разрыва контракта с Исаковым, почему бы ему теперь, будучи одним из совета директоров, не стать причиной очевидно грядущего увольнения Дзюбы.
Дима же снова прослушал основную часть объяснений про приезд руководства в полном составе в Турцию, потому что, услышав имя Антона, вдруг подумал, что именно из-за него, вернее, из-за его образа жизни Лёша не хочет разговаривать с Димой о новом этапе в их отношениях. Ведь Лёша делает всё, чтобы ничем не быть похожим на своего брата, поскольку для него совершенно неприемлемо жить так, как он. А Антон, насколько Дима знает, все свои продолжительные и случайные связи строит от секса. Поэтому для Лёши вопрос со сближением в этом плане слишком принципиален.
Однако, вероятно, единственная стоящая догадка никак не помогает Диме ответить на вопрос, что делать ему самому. В чём проблема Лёши, стало понятно, только Диме от этого не особо легче. Ему нужно ждать? А сколько? Какое время считается приличным и не ассоциируется в голове Лёши с поведением Антона? А вдруг для него, в принципе, всё, касающееся секса, прямо соотносится с Антоном?
— Я надеюсь, ты не из-за Дзюбы так напрягаешься, — говорит Шандыбин, смотря на помрачневшего Диму, совершенно забывшего, что на завтрак у них отведено строго определённое время, и сидеть над едой несколько часов не получится.
— Чё? Какой Дзюба? — отмирает Дима, когда чувствует пинок Арсена ногой по лодыжке. — А, ну, уволят и уволят, будто не насрать.
— Что-то ты странный какой-то, — задумчиво произносит Арсен, подпирая кулаком щёку. — Ещё и таскаешься целыми днями непонятно где. О, Паш, я рассказывал тебе, что к нему в номер переехал? Я-то думал, что мне будет с кем разговаривать, а этот вообще в комнате появляется раз в никогда. И не говорит, главное, куда ходит. Я уже думал проследить, но он меня сразу раскрыл.
— Ты буквально выперся следом за мной из комнаты. И вообще, какая разница, что я делаю в личное время? На то оно и личное.
— А вдруг ты решил тайно подписать контракт с другой командой? Я слышал о таких ситуациях. Вот так начнётся сезон, а мы тебя не досчитаемся.
Дима, конечно, даже не задумывался о том, в какую сторону могут выкрутить его поведение. Судя по взгляду Шандыбина, следовало бы, в самом деле, как-то объясниться или, по крайней мере, максимально доходчиво и убедительно заверить, что он не собирается переходить ни в какую другую команду.
— Делать мне нечего, — фыркает Дима. — У меня сейчас вообще никаких причин отсюда уходить. К тому же, можно подумать, много где меня ждут.
— Почему нет причин? — допытывается Арсен.
— Всё тебе надо знать прямо.
***
Разумеется, несмотря на приказ Кокорина решить проблему с главным тренером, весь совет директоров в Турцию мог не приезжать. Хватило бы одного Феди, как самого высокопоставленного среди них, но стоило только Антону узнать про эту командировку, и ему сразу же захотелось в Турцию. Из-за некоторых обстоятельств Федя посчитал, что ехать вдвоём с Антоном как-то подозрительно, поэтому поинтересовался у Дениса, не хочет ли тот составить им компанию, всё равно ведь они едут туда работать, хотя это, конечно, ещё под вопросом. Денис, как обычно, не воспылал энтузиазмом, особенно после того, как выяснил, что его зовут в Турцию исключительно из-за Антона. Ага, сейчас, Денис прямо разбежался ради какого-то Миранчука дёргаться с места на место. Однако теперь Денис сидит в холле турецкой гостиницы, пока Антон фотографируется около каждой стены, расписанной традиционными турецкими узорами. Сидит в холле не только Денис, но и Руслан. Его мало кто рад видеть в числе приехавших, впрочем, видимо, такова цена конспирации. А ещё в Турцию приехал Саша, причём, не по просьбе или предложению от Антона. Антон понятия не имел, что Саша собирается вместе с ними, пока сам Саша не объяснил это тем, что он секретарь Антона, поэтому, вероятно, должен таскаться за ним следом везде, если это касается работы. Антон не уверен, что ему сильно потребуется помощь друга, но он не против присутствия Саши рядом. — А какая у нас программа мероприятий? — интересуется Руслан. — Стандартная туристическая: экскурсии по центру города, обед по расписанию, можем на пляж съездить, — с самым серьёзным видом произносит Денис, вздыхая. — Это в каждой командировке так? — дело в том, что Руслан никогда не уезжал из здания офиса по заданию. Обычно все командировки доставались либо Феде, либо Денису, либо Кокорину, но его командировки, как правило, совпадали исключительно с личными интересами. Денис смотрит на Руслана в упор, не понимая, каким образом этот человек вообще умудрился пробиться в руководство. Понятно, что не без влияния Кокорина, но с чего вдруг тот обратил внимание на эту странную, как будто даже немного глупую, личность? Денис назвал бы его идиотом, но сквернословие — грех. Впрочем, если оно происходит только в мыслях, то кажется, будто эффект грехопадения не должен быть таким сильным. Денис не считает, что Бог способен влезать людям в головы, поэтому следит лишь за тем, что говорит и делает прилюдно. — На самом деле, тут много экскурсий, — Саша изучает один из буклетов, разложенных на стойке регистрации. — Если бы у нас было свободное время, я бы... — В теории оно у нас есть, — говорит Денис. Из обязанностей, которые относятся к командировке, у них только решение вопроса с Дзюбой и просмотр нескольких товарищеских матчей команды. Всё это не должно заполнять день целиком, тем более, они не обязаны постоянно работать всем составом. Пока кто-то смотрит игру, другой может заниматься своими делами, хотя стоило бы выяснить, какие из игр будут транслироваться по телевизору, потому что именно на них стоило бы поприсутствовать всем. Вполне возможно, что Кокорин захочет посмотреть тоже, и гораздо лучше, если он увидит, что весь его совет директоров приехал в Турцию ради дела, а не просто погреться на солнце. — Денис Дмитриевич, вы бы что хотели посмотреть? — интересуется Саша, надеясь, что таким образом ему помогут с выбором. Денис принимается изучать буклет и даёт короткие комментарии к каждой небольшой справке около красочных картинок, изображающих одну из достопримечательностей города. — Совместный отдых планируете? — Денис вздрагивает от неожиданности, когда рядом образовывается Антон. — Ваш секретарь просто спросил, на какую из экскурсий я бы теоретически поехал. — Необязательно оправдываться, — усмехается Антон. — Я же никогда не запрещал вам с моим секретарём общаться. Даже если бы вы вдруг... — Не хватало ещё с вашими людьми сближаться, Миранчук, — говорит Денис, отдавая буклет обратно в руки Саши. — Раньше вас это не останавливало. Что-то изменилось? — Антон дёргает бровью, мрачнея. Он видит, что слова Дениса, прозвучавшие довольно грубо, немного изменили выражение Сашиного лица. Как будто ему стало неприятно, что статус друга и секретаря Антона в глазах других людей выглядит едва ли не проклятием, из-за чего нужно держаться от Саши подальше. — Появилось чувство больших перемен, и я не хотел бы стать одним из инструментов вашего влияния, — околачивающийся рядом Руслан, кажется, улавливает что-то интересное, поэтому ненавязчиво приближается к сцене, слушая. Это заставляет Дениса, как минимум, вспомнить о повышенной вежливости, с которой он, по идее, всегда должен обращаться к Антону, но никогда не делает, привыкнув к тому времени, когда был его начальником. — А так, разумеется, всё в порядке. И не принимайте на свой счёт, Саша, — добавляет Денис напоследок, перед тем, как уйти. — О чём это он? — не понимает Антон. — Думаю, о том, что мы все должны были поехать сюда только из-за того, что захотел ты. И, видимо, теперь этого будет только больше, а Денис Дмитриевич не хочет попасть под раздачу, если вдруг у вас с Кокориным произойдёт конфликт. — Я, вроде бы, не собирался с Кокориным конфликтовать. — Просто у Дениса Дмитриевича плохое предчувствие, — видно, что Саша словно пытается смягчить неприятные ощущения от его слов, надеясь оправдать излишнюю резкость какими-то объективными причинами. Нет ничего объективнее, чем страх, что Кокорин обо всём догадается. Тогда никто не сможет остаться нетронутым. Антон косится на Руслана, улыбаясь ему и одним взглядом спрашивая, какого чёрта он вынюхивает. Мутный тип этот Руслан, ещё и друг Кокорина, к тому же. Антон думает, что надо от него избавиться, но это будет довольно сложно. На следующий день должен состояться один из товарищеских матчей «Юпитера». Из-за отсутствия Дзюбы представлять команду будет Лёша, и хотя игра не предполагает никакой существенной ответственности, потому что важен не результат, а то, что игроки уже усвоили и отработали в ходе тренировочного процесса, Лёша всё равно знает, что на самом деле, эти товарищеские игры первого сбора будут для него определяющими. Своеобразный просмотр, который должен показать, насколько Лёша способен занять место Дзюбы. Если тот приедет на вторые сборы, как говорил, то тогда всё усложнится, ведь их будут сравнивать, и поэтому Лёша не знает, какой исход для него был бы лучше. Покажи он сейчас, что не готов быть главным тренером, и тогда не нужно будет переживать о новом конфликте с Дзюбой и риске связаться с Кокориным. Лёша прекрасно помнит все его приходы в раздевалку, когда ему что-то не нравилось в игре команды, и поскольку именно Дзюба нёс ответственность за результат, только с него всё и спрашивали. Лёша не уверен, что хотел бы оказаться на его месте в момент, когда на тебя орёт безумный Кокорин, ни черта не понимающий в футболе. Однако взять и специально выставить себя в худшем свете Лёша тоже не может. Во-первых, тогда его вполне могут уволить, посчитав, что человек, который не приносит пользы, да и не занимает какой-то важной роли, не должен присутствовать в команде. Во-вторых, Лёша никогда не действовал в угоду себе. У него есть задача, и он обязан её выполнить максимально качественно, чем бы это потом ни грозило. Особенно давит то, что на игру придёт смотреть совет директоров. И если присутствие Смолова, Черышева и кого угодно ещё не сильно беспокоит Лёшу, наличие среди них Антона заставляет нервничать. Он никогда не был на играх Лёши, пока тот вёл карьеру игрока, и для Лёши совершенно непривычно знать, что с трибуны на тебя будет смотреть близкий человек. Более того, не просто смотреть, а с конкретной целью доказать всем, что не из личных мотивов предложил Лёшину кандидатуру на пост главного тренера. Лёшу, конечно, Антон не спрашивал, а тот, вообще-то, не сильно рвётся. У небольшого стадиона, на котором состоится игра, нет как таковых специальных трибун для представителей клуба, поэтому руководство рассаживается на центральном секторе, выбирая места повыше, чтобы отличаться от простых болельщиков, ради интереса пришедших на этот матч. Антон садится рядом с Федей. Конечно, это обусловлено и его положением в клубе, но вполне очевидно, что никаких других вариантов и быть не могло. Антон никому не уступил бы своё место, пусть бы даже перед ним стоял сам Кокорин. Пожалуй, особенно ему и не уступил бы. Не только Лёшу волнует присутствие на трибунах высокопоставленных людей из клуба, но и Арсена. Его волнует любой матч, в котором у него есть шанс выйти на поле и попасться на глаза Смолову. Потому что Арсен ничего не знает и до сих пор на что-то рассчитывает. Ему кажется, будто он способен понравиться человеку, если просто хорошо отыграет свои минуты. И неважно, что он со Смоловым говорил-то всего пару раз в жизни, что они не пересекаются нигде, кроме таких ситуаций, не беспокоит ни разница в возрасте, ни то, что официально у Смолова всё ещё отношения с Кокориным. Арсен верит в чудо, которое обязано произойти в его жизни, ведь однажды оно уже случилось. Однажды он так же сидел на трибуне, когда Арсен ещё занимался в академии, а потом спустился к нему, предложив перейти в какой-то «Юпитер-16», о котором Арсен ничего не слышал. У Арсена не было агента, не было и других представителей, кроме директора академии. Именно с ним Смолов, в итоге, договаривался об условиях перехода. Условия были довольно серьёзными, поскольку Арсен считался одним из лучших игроков в академии, и на него делали большую ставку. В добавок, Смолов ещё сказал, что Арсен может потребовать всё, что угодно, ведь его переход в команду слишком важен. Правда, Смолов не стал упоминать, что важность этого перехода упиралась в единственное желание Кокорина, звучавшее как: «Хочу, чтоб у нас играл какой-нибудь молодой парень». Потому что у всех такое есть, следовательно, у «Юпитера» тоже должно было быть. Арсен не знает об этом до сих пор, потому верит, что на самом деле понравился за пару игр Смолову, и считает это ключом к своему успеху. А потом Арсен видит его. В команде к Антону всегда было разное отношение, но в большей степени он игрокам нравился. Арсен никогда не испытывал к нему особо тёплых чувств, единственное, в Антоне его привлекало умение подать себя. Какая-то пленительная харизма, наглость и самоуверенность, заставлявшие всех вокруг оборачиваться, стоило ему пройти мимо. Антон не был кем-то значительным, однако вёл себя так, словно способен руководить чужими судьбами, и это, в конце концов, привело его к успеху, продвинув по карьерной лестнице. Вероятно, этим успех не ограничился. Потому что Арсен видит, что Антон всегда рядом со Смоловым. Он стоит рядом, сидит рядом, идёт рядом, едва ли не рука об руку. Арсен хотел бы объяснить себе, что дело всего лишь в положении Антона внутри клуба, но тот же Денис, который долгое время был одним из самых приближённых к Смолову, так себя не вёл. И Арсен чувствует, что это обосновано отнюдь не желанием выслужиться или попыткой занять место генерального в будущем. Нет, судя по всему, у Антона совершенно другие мотивы быть рядом со Смоловым. Для Арсена всё становится окончательно ясно, когда после очередной товарищеской игры он стоит посреди поля, на автомате пожимая руки игрокам команды-соперника. Арсен смотрит в сторону мест, где сидели представители совета директоров, чтобы, как и всегда, вновь увидеть Смолова, но вместо этого видит, как тот опускает руку на талию Антона, и он улыбается ему слишком не по-дружески. Наверняка, многие не рассмотрели бы в этом чего-то впечатляющего, однако Арсен уверен, что его подозрения правдивы. Отвратительное ощущение, когда ты понимаешь, что человек, которого ты любишь почти целых два года, любит другого. И, казалось бы, Арсен не должен настолько сильно переживать, ведь всё это время Смолов и так состоял в отношениях, но почему-то присутствие Кокорина так сильно не подкашивало. А тут Антон. Вот этот самый, который брат их тренера, который вваливался к ним в раздевалку и раздавал премии в конвертах, про которого тысяча и один слух всегда, но только не в этот раз. Арсен продолжает стоять посреди поля практически в одиночестве и всё ещё смотрит на те два месте, где недавно сидели Антон и Смолов.***
Ссора была исчерпана достаточно быстро, Дима даже толком не успел почувствовать, что она была, и, в общем-то, если бы в дальнейшим у них с Лёшей были только такие ссоры, то он не имел бы ничего против. А ещë Дима считает, что именно сегодня у него неплохие шансы остаться в этом номере. Сегодня Лëша, на удивление, благосклонен, у него хорошее настроение, хотя не случилось ничего такого. Дима видел Лëшу прежде, и он знает, что Лëша не из тех, кто легко радуется жизни без повода. — Может, переедешь ко мне? — спрашивает Лëша между поцелуями, кладя ладонь на грудь Димы, чуть останавливая. — Да хоть сейчас. — Нет, я про жить вместе вообще. Как-то странно выходит, что ты до сих пор сидишь на базе, хотя у меня есть квартира. — А разве нет кое-какой проблемы? — удивляется Дима. — Возможно, мне показалось, но ты живёшь с братом. — Но у моего брата есть очень обеспеченный мужчина, который, думаю, способен решить эту проблему. Раз уж они вместе целых полгода, тоже могли бы определиться с местом для своих встреч. — Нет, я только за. Просто не уверен, что Антон пиздец обрадуется, узнав, что его выселяют. А я как-то не особо хочу становиться причиной его злости. — Я с ним обсужу это, — Лëша обвивает руками Димину шею, и тот наклоняется к нему, снова целуя в губы. Иногда Диме немного странно осознавать, что практически всë в их отношениях решает Лëша. Именно он, в целом, их начал, сказав, что теперь они встречаются. А сейчас он предлагает Диме съехаться. И будто Дима тут только для присутствия, как надоест, Лëша сразу же ему сообщит, что они больше не вместе. Но недовольство Дима испытывает исключительно внутри себя, потому что думает, что мог заслужить это всë тем, как раньше относился к Лëше. Не стоило быть агрессивно навязчивым, не давая спокойно дышать, и, может быть, сейчас всë происходило совсем иначе. Впрочем, ещë неизвестно, было бы лучше или нет. Дима пробирается пальцами под футболку Лëши, касаясь кожи под ней, осторожно гладит, двигаясь выше, но чувствует, как Лëша сжимает его запястье, чуть отталкивая. — Поцелуй меня, — говорит Лëша. — Так, я, вроде, уже... — Нет, там, где трогаешь. Когда Дима проводит губами в районе солнечного сплетения, Лëша думает о том, что это довольно приятно. Правда, одновременно с этим ощущает странную дрожь, стоит Диме опуститься чуть ниже и положить ладонь на бедро, немного сжав. А потом раздаëтся оглушительный стук в дверь, и по голосу с той стороны Лёша понимает, что это Арсен. Дима в данный момент Арсена ненавидит. — Да забей на него, опять ради хуйни припëрся, — бурчит Дима, видя, что Лëша уже одëргивает футболку обратно, приподнимаясь. — Тебя нет в номере, ты моешься, спишь, что угодно. — Зная Арсена, он постучит к Кержакову и спросит у него, где я. Кержаков пойдëт проверить балкон, увидит горящий свет и нас тут, потому что кто-то, — Лëша красноречиво смотрит на Диму, — не задëргивает шторы никогда в жизни. И что потом они оба будут думать? — Ну да, а то, что Арсен сейчас увидит меня здесь, конечно же, вообще не подозрительно. — Скажу, что мы разговаривали о тактике. — Не знал, что меня с тактики так вставляет. — Поэтому было бы замечательно, если бы ты молчал. Арсен выглядит взволнованно, и один этот вид не даëт Лëше оставить его на пороге или вообще попросить уйти, отложив все проблемы до утра. — Дима? — удивляется Арсен, замечая Баринова около кухонных шкафов со скрещëнными на груди руками. — А вы... А почему ты здесь? — Обсуждали тактику и пили чай, — быстро отвечает Лëша, указывая Арсену, что тот может присесть на стул. — Пили чай? — Арсен, возможно, даже забывает, зачем пришëл. Он бы никогда не подумал, что Дима и Лëша способны спокойно находиться рядом, да ещë и пить чай. — Да. Так, что случилось? — А, ну... — Арсен укладывает в голове новую информацию, попутно вспоминая, что его беспокоит. — Алексей Андреевич, это правда, что ваш брат встречается с Фëдором Михайловичем? Повисает молчание, поскольку Лëша впадает в ступор и вопросительно смотрит на Диму. Тот — единственный, кто знал об отношениях Антона с генеральным, и только он мог бы рассказать Арсену, с которым общается. Но Дима мотает головой из стороны в сторону. Этот жест Арсен мог бы интерпретировать как отрицательный ответ на свой вопрос, однако не делает этого, даже не смотрит больше на Диму. — Кто тебе это сказал? — решает уточнить Лёша. — Я сам догадался. Вернее, увидел. — Что ты увидел? — То, как они ведут себя рядом друг с другом. Они всегда вместе, и... Фëдор Михайлович так на него смотрит. Так не смотрят на коллег и друзей. Но я просто не понимаю, почему! — внезапно выкрикивает Арсен. — Почему именно ваш брат? Они же, ну... Что у них может быть общего? Фëдор Михайлович же такой серьëзный, надёжный, спокойный, у него вообще есть Кокорин, в конце концов. А ваш брат непостоянный, про него так много слухов всяких, он слишком громкий, слишком вызывающий... — Возможно, в этом и причина, почему они вместе, — мягко произносит Лëша. Он понятия не имеет, что ему стоит сказать Арсену сейчас, как успокоить. У парня сильная влюблëнность в абсолютно, казалось бы, недосягаемого для себя человека, а тут, оказывается, вполне досягаемого, да только для Антона. — Это несправедливо. Он, ваш брат, что, любит его, что ли? — Не скажу наверняка, но они встречаются уже полгода. — Полгода?.. — у Арсена внутри что-то обрывается, а на глазах выступают слëзы. Лëша панически смотрит на Диму, прося помощи, ведь, в конце концов, это его друг, он должен знать, как лучше с Арсеном разговаривать. — А чë тебя это парит вообще? — спрашивает Дима, и Лëша закатывает глаза, думая, что лучше бы ни о чëм не просил. — Погоди, ты типа к Смолову чувствуешь что-то? Этот вопрос становится последней каплей для Арсена, и он больше не может сдерживаться, принимаясь рыдать в голос. Ему обидно, что его чувства оказались настолько незаметны, и теперь он думает, будто сам виноват, что всë время просто ждал чуда, с чего-то решив, что оно должно само упасть ему в руки. Возможно, теперь у Антона появился новый враг. Арсен не сможет испытывать к нему что-то, кроме ненависти, порождëнной завистью, что таким, как он, всë достаëтся. Возможно, Арсен не будет ненавидеть Антона долго и не захочет предпринять какой-нибудь опрометчивый шаг, чтобы хоть немного внести справедливость. Однако, помимо Арсена, есть ещë один человек, для которого Антон становится мишенью. И ненависть этого человека гораздо сильнее, а возможностей для мести куда больше...
