Право на счастье

1517 г. Надзирательный пункт Вэнь. По дороге Цзян Чэн все же потерял сознание. Очнулся он в маленькой, темной комнате, весьма удобно устроенный на кровати. Вокруг никого не было. Цзян Чэн сел. Ему это удалось удивительно легко для человека, который еще вчера умирал от боли. Цзян Чэн ощупал свои ребра и ощутил тугую повязку под нижними одеждами. Раны на груди от дисциплинарного кнута уже затягивались и из вспухших кровавых рубцов постепенно превращались в шрамы. В комнате не было окон, и она больше напоминала какой-то чулан, чем жилые покои. Цзян Чэн спустил ноги с кровати, намереваясь встать и осмотреться, и в этот момент дверь его каморки отъехала в сторону. С подносом в руках вошла девушка в белых одеждах с алыми солнцами на рукавах. Лицо ее было мрачно и сурово, а весь вид выдавал высокий статус в клане Цишань Вэнь. Цзян Чэн мгновенно сжался и ощетинился, как загнанный в угол кот, готовый в любой момент вступить в схватку не на жизнь, а на смерть. Эта девушка… Куда привез его проклятый Вэнь Нин?! Увидев Цзян Чэна, девушка рявкнула резким тоном: - На кровать, быстро! Цзян Чэн невольно отшатнулся, а затем набычился. Злость начала закипать в его жилах, придя на смену замешательству и страху. Если он все-таки попал к Вэням, то даст отпор с достоинством, насколько это было возможно в его ситуации. Лучше умереть, чем терпеть унижение!.. Жесткий толчок вернул его в лежачее положение. Цзян Чэн понял, что не может даже пошевелиться. Видимо, девица ударила в какую-то из активных точек. Этот навык выдавал в ней человека, близкого к медицине. Это она его лечила? Меж тем девушка поставила свой поднос на низкий столик рядом с кроватью. - Будет гораздо проще, если ты угомонишься и не станешь создавать проблем, - проговорила она все с тем же суровым видом. - Твои раны только начали заживать. Не смей сводить на нет моих усилия. Сколько Цзян Чэн провел без сознания? Или его специально держали в таком состоянии, чтобы пленник, как выразилась девушка, не создавал проблем? Та меж тем взяла с подноса изящную нефритовую баночку и принялась наносить мазь на его шрамы. Цзян Чэн мог лишь бессильно кипеть от ненависти и сверлить свою тюремщицу горящим взглядом. Закончив с ранами, девушка приподняла его голову, поднесла к губам чашу и велела: - Пей! Цзян Чэн попытался уклониться, но все было бессмысленно. Девушка отставила чашку на поднос, рывком заставила его тело принять сидячее положение и нажала двумя пальцами на точки у него под челюстью. Рот Цзян Чэна раскрылся сам собой. От горечи ловко влитого лекарства челюсти сомкнулись сами собой. Целительница заставила его проглотить мерзкую жижу, будто Цзян Чэн был не живым человеком со своей волей, а неразумным животным в крестьянских руках. Проглотив мерзкое лекарство, пленник вернулся в лежачее положение. Девушка отряхнула руки, словно от прикосновений к Цзян Чэну на них могла налипнуть грязь, и произнесла своим надменным голосом: - Ты в надзирательном пункте клана Вэнь. - Цзян Чэн нахмурился. Сердце его подскочило в груди от нового витка ужаса и злости. - Веди себя тихо, и все будет хорошо, - добавила целительница строгим тоном. - Благодари Вэнь Нина за то, что спасся и не смей его выдать. Цзян Чэн молча и упрямо смотрел на нее с невыразимой ненавистью. Девушка закатила глаза и издала шипящий звук недовольства, после чего Цзян Чэн погрузился во тьму. *** Он провел в надзирательном пункте еще два дня. С улучшением самочувствия Цзян Чэн все чаще впадал в отчаяние от осознание собственного положения. Вскоре выяснилось, что девушку зовут Вэнь Цин, и что держать его вечно в надзирательном пункте никто не собирается. Напротив, лучше бы он убрался поскорее. Цзян Чэн в ответ истерично расхохотался и спросил, куда же, по мнение милостивой девы Вэнь, ему следует податься. - Это не мое дело, - ответила она с толикой презрения. - Ну, конечно, это же не Цишань Вэнь - отбитые ублюдки! - воскликнул Цзян Чэн, взбешенный ее словами, а еще больше тоном. - Это не твои родственнички убили моих родителей и уничтожили весь мой клан! Это не они сожгли Пристань Лотоса и лишили меня золотого ядра! А-ха-ха!.. Он залился истерическим смехом, который вырывался из него вместо слез. Цзян Чэн никогда не стал бы плакать перед лицом этих тварей, но скопившееся напряжение больше невозможно было держать внутри, и оно выходило с отвратительной истерикой. В тот момент ему было все равно, как это выглядит. Он больше не мог молчать и терпеть снисходительный тон Вэнь Цин, словно в ней не текла кровь убийц, словно не на ней были белые одежды с красными солнцами. Словно она была не причем. - Я вижу, в тебе достаточно сил, чтобы своим ором подвергать нас всех смертельной опасности. Значит можешь убираться отсюда. Ни я, ни мой брат непричастны к гибели Пристани Лотосов, и уж точно не отнимали твоего золотого ядра. Мы и так сделали для тебя больше, чем должны были. Прояви благодарность и уходи. - Благодарность?.. - переспросил Цзян Чэн севшим от громкого смеха голосом. - Благодарность?!. - он силился найти в ее лице хоть что-то, хоть толику раскаяния за содеянное, но не находил. - Единственная благодарность, которую я могу дать любому из псов Вэнь - это смерть! Не смей делать вид, что тебя это не касается! - Меня это и вправду не касается, - холодно ответила Вэнь Цин. - У любого преступления есть преступник. Деяния ордена Цишань Вэнь не олицетворяют того, что делаем мы. Мы не должны нести ответственности за чужие прегрешения. - Вот как… - произнес Цзян Чэн. Он был поражен до глубины души подобной незамутненной наглостью. - Отчего же ты тогда носишь одежды ордена Вэнь, носишь имя девы Вэнь, руководишь надзирательным пунктом Вэнь, раз никакого отношения к деяниям ордена не имеешь? Сними свои одежды, измени имя и вступи в борьбу - тогда ты перестанешь иметь отношение к ордену и его преступлениям! Пока же ты потакаешь злу - ты сама зло! - выдохнул он в яростью. В следующий момент Вэнь Цин вонзила ему в шею иглу, и Цзян Чэн кулем осел на кровать. - Будто я злом - ты был бы уже мертв, - проговорила она тихим ледяным голосом. - Вечером ты исчезнешь отсюда. *** Цзян Чэн провалялся до вечера без движения, размышляя, что ему делать. Истерика позволила ему выплеснуть часть эмоций, и теперь в разуме появилась хоть немного ясности. Мать велела им с Вэй Усянем искать убежища в Мэйшань Юй. Так бы Цзян Чэн и поступил, если бы ему было, куда привести сестру. Если бы думал, что сестре позволят куда-то пойти с ним. Но теперь, с тех пор, как он лишился золотого ядра, никто в мире заклинателей не станет воспринимать его всерьез. Если он появится в Мэйшань Юй в таком виде, то навсегда потеряет право на Юньмэн Цзян. Пристань Лотоса либо перестанет существовать, либо на нее наложат лапы посторонние люди, а этого Цзян Чэн допустить не мог. Следовало что-то решать, и решать быстро, пока Юньмэн не растащили по частям. Сам Цзян Чэн был отвратительно беспомощен. Он умел только быть заклинателем. Его воспитывали наследником великого ордена. Если он не сможет вернуть себе золотое ядро, что станет с ним? Что будет с Юньмэном? Кто согласится им помочь? Только Гу Су мог бы сделать что-то для Юньмэна безвозмездно. Прочие даром не станут делать ничего. Но Облачные Глубины уничтожены. Это гуевы Вэни точно знали, как и в каком порядке следует бороться с орденами. В душе Цзян Чэна вновь и вновь закипало отчаяние. Он пытался придумать, что может сделать, честно пытался, но не мог. Он больше ничего не мог. Он был совершенно бесполезен. Лучше бы Вэнь Чао убил его в казематах Пристани Лотоса, чем теперь жить таким, с полным осознанием собственной ничтожности. Пока Цзян Чэн варился в котле мыслей и эмоций, незаметно наступил вечер. Казалось, Вэнь Цин покинула его совсем недавно - и вот она вернулась в сопровождении Вэнь Нина. Честно признаться, Цзян Чэн не ожидал, что увидит когда-то деву Вэнь вновь. Но она пришла. Кивком приказала Вэнь Нину взвались безвольное тело Цзян Чэна на спину, и они вместе потащили его прочь. На маленькой пристани была причалена лодка. Вэнь Нин опустил тело Цзян Чэна на дно суденышка и сам запрыгнул следом. Вэнь Цин продолжала удивлять, присоединившись к ним. Некоторое время они плыли молча. Вэнь Нин управлял лодкой, его сестра сидела на носу, а сам Цзян Чэн валялся мешком, что начинало порядком ему надоедать. Он понятия не имел, куда они движутся, вероятно Вэни хотели просто отвезти его подальше от надзирательного пункта, чтобы он, теперь беспомощный, не мелькнул перед кем-то из стражи. Цзян Чэн приготовился в любой момент оказаться на берегу в кромешной тьме и совершенном одиночестве. Повезет, если его не сожрут дикие звери или не поймают какие-нибудь разбойники. Когда Вэни оставят его, для Цзян Чэна начнется совершенно другая жизнь… В самом деле через некоторое время лодка причалила к берегу. Вэнь Нин снял с лодки фонарь, Вэнь Цин выдернула из шеи Цзян Чэна иглу, позволив, наконец, двигаться. Тот сел и несколько раз сжал руки в кулаки, а затем поднялся и выпрыгнул из лодки. По колено в воде он отправился, не оглядываясь, в сторону чернеющего берега. За ним раздался плеск, и вскоре озерцо света от фонаря сделалось ближе. Цзян Чэна догнал Вэнь Нин, а затем к нему присоединилась и его сестра. Они все стояли на каком-то неизвестном берегу посреди тьмы: двое из Цишань Вэнь и наследник Юньмэн Цзян. ДОлжно было проститься и отправиться каждый своей дорогой, но все они отчего-то медлили. Наконец, Вэнь Цин сказала: - Есть способ пробудить меридианы вновь. Он не дает никаких гарантий, и в случае неудачи ты умрешь. Но, если все получится, ты сможешь культивировать золотое ядро. Цзян Чэн даже не сразу понял, что она сказала, так тихо и глухо звучал ее голос, а сам он был настолько далек от мысли, что снова сможет стать заклинателем, что сначала не поверил своим ушам. - Что? - глупо переспросил он. В душу меж тем запоздало вкрадывались робкие лучи надежды. - Что ты сказала? - Говорю, сможешь культивировать ядро, - отозвалась из тьмы Вэнь Цин. Лишь одежды ее смутно белели и был видел блеск глаз, а в голос вернулись сварливые нотки. - Но даже если каналы раскроются, они станут хрупкими, и в итоге ты утратишь ядро вновь. Но у тебя будет время. - Сколько?! - выпалил Цзян Чэн. В голове его царили нетерпение и жадность. Неужели. Неужели?!. Вэнь Цин немного помолчала, видно, посчитывая в уме. - Тридцать лет, - наконец, ответила она. - Хотя, в твоем случае меньше, ведь ты же не станешь терпеливо взращивать свою силу, - в голосе ее промелькнула насмешка. - В любом случае тебе хватит, чтобы попытаться, если, конечно, выживешь. Решай, стоит ли оно того. Решать тут было абсолютно нечего. - Я согласен! - воскликнул Цзян Чэн, боясь, что видит горячечный сон, и его измученный разум лишь выдает желаемое за действительное. - Что ж, - Вэнь Цин повернулась куда-то во тьму. - Тогда идем.