Зверь

Многочисленные свечи, расставленные на изящных, покрытых кремовыми тяжёлыми скатертями столиках, таинственно мерцали в полутёмном банкетном зале; приглушённые тона коричневого, красного и бежевого успокаивали глаз. За широкой стеклянной стеной, дверь которой, в настоящий момент закрытая, выводила на обширный балкон, и откуда открывался живописный вид на море, трепетали силуэты ночных бабочек. Кругом стоял лёгкий гул, точно в помещение залетел рой пчёл, средь которого то и дело раздавались отдельные глухие смешки, чересчур громкие восклицания и звон хрустальной посуды. Кругом сновали услужливые официанты, незаметные и бесшумные, точно приведения. Лейтенант стоял в группе старших офицеров. На нём красовался идеально сшитый парадный мундир глубокого тёмно-синего оттенка, напоминавшего воронёный индиго, выгодно подчёркивавший его стройный стан. Под воротником безукоризненно чистой, свежайшей рубашки был повязан чёрный галстук, а пуговицы и галуны ослепляли своим золотым сиянием. Даже трость, повидавшая много на своём веку, теперь отполированная и начищенная до зеркального блеска, казалась совершенно новой – рука, крепко стискивавшая её, была облечена в белую лайковую перчатку. Рядом расположился Лосард; он что-то бурно обсуждал со своими престарелыми коллегами, попутно отпуская сомнительные с точки зрения юмора шуточки. Однако Харрис не воспринимал ни слова; всё его внимание было сосредоточено на входящих в зал. Его карий взгляд настойчиво выискивал в пёстрой толпе знакомый светловолосый силуэт, но, насколько мужчина мог судить, Элен пока не появилась. Несмотря на события четверга, надежда всё ещё теплилась где-то глубоко в груди Харриса – она ведь всё-таки обещала… Вчера ему лишь мельком удалось взглянуть на девушку; проходя мимо ипподрома, он увидел Элен скачущей на отменном гнедом жеребце английской породы. Его крепкие копыта буквально взрывали податливую, жирную землю при каждом ударе, а ноздри возбуждённо храпели, выталкивая из могучих лёгких горячий воздух. Пригнувшись к крутой шее лошади, усыпанной жёсткими шишками заплетённой гривы, молодой офицер Элен Монро проходила трассу, на собственном примере показывая подразделению последовательность действий – юноши и девицы с немым интересом ловили каждое движение, хотя по тому, как они ерзают в сёдлах и как их кони переминаются с ноги на ногу, сразу обнаруживалось нетерпение молодых людей показать свои собственный способности. Залихватски, но грациозно перемахнув через последнюю планку, Элен, щуря светлые глаза от солнца, выехала на середину поля и, сложив руки крестом, гаркнула: - Все всё видели? - Да, мэм! – ответил ей дружный улыбающийся хор. - Есть вопросы? - Нет, мэм! - Тогда – выполнять! - Есть, мэм! – Множество рук мгновенно взлетели к козырьку, отдавая честь. И один за другим, курсанты выехали на площадку, готовые начать упражнения… Уважение и любовь – вот что он увидел, стоя за оградой, совершенно лишний здесь, в мирке, где никто не слышал ни об унижении, ни о жестокости. Сначала Харрис хотел позвать её и заговорить… Но потом покачал головой и, постояв ещё секунду, махнул рукой и понуро поплёлся к своим, кусая губы. Элен наверняка даже не смотрела на него – ей сейчас некогда, служба, работа. Курсанты. Нет, не стоит. Да и что он мог ей сказать? Опять дождь. Фигура в окне… Какой же он всё-таки трус... Однако, который час? – Лейтенант рефлекторно поднял левую руку к глазам. Было без пяти одиннадцать. - Харрис… - Послышался сбоку приветливый скрипящий голос ректора. Добродушное и открытое лицо голубоглазого старика выражало одновременно озорную доброжелательность и беспокойство. – Вы ждёте кого-то? Даму?.. Не переживайте! Кто бы не была эта очаровательная леди, она непременно придёт – ведь такой праздник… - Спасибо, сэр. – Густо покраснев, процедил мужчина, сверля начальника самым убийственным взглядом, на который был способен. – Разумеется, сэр. Надвинув фуражку на самые глаза, он повернулся спиной к коллегам и отошёл подальше, к стене, стараясь не привлекать внимания. Его была нервная дрожь. Лишь оказавшись вне зоны досягаемости кого бы то ни было, лейтенант облегченно опустил плечи и выдохнул. Как же это было тяжело, низко, противно… Харрис никогда не понимал щекотливых шуток. Особенно в свой адрес. Неожиданно по залу пронёсся ропот. Белый шум стих, уступая место молчаливой оторопи. Кто-то восхищённо вздохнул. Посмотрев туда, куда и остальные, Харрис увидел женщину, которая, как гром, поразила его и приковала к месту. Элен, плавно покачивая бедрами, шла по залу; струящееся платье цвета пыльного бордо манящими складками обтекало её тонкий гибкий стан, длинный вырез полностью обнажал лебединую шею и острую, как бритва, линию ключиц, а юбка буквально летела невесомым, переливающимся шлейфом позади, едва прикрывая аккуратные колени. Волосы рассыпались пышным каскадом по удивительно слабым, бледным плечам, кожа на которых, прозрачная и чуть розоватая, казалось, просвечивала, подобно мрамору. И без того длинные, стройные ноги делались ещё заметнее благодаря бежевым туфлям на высоком каблуке, застегивавшемся на лодыжке сверкающими серебряными пряжками. Выйдя на середину комнаты, девушка в нерешительности замерла, обводя толпу полу-испуганным, полустыдливым взглядом. Она явно ждала кого-то, и с каждой секундой нерешительность и печаль с большей силой отражались на её миловидном лице. Харрис, выпрямив спину и стараясь казаться бодрым, но настороженно ловя на себе удивлённые, любопытные взгляды, вышел вперёд и приблизился к гостье. - Здравствуйте, мисс Монро. – Сказал он, предлагая девушке руку. На секунду в её взгляде отразилось замешательство, которое заставило лейтенанта похолодеть от макушки до кончиков пальцев. Однако в то же мгновение оно сменилось благодарностью; Элен уверенно оперлась на его предплечье. По залу прокатилась новая волна вздохов; только теперь мужчина не чувствовал себя стеснённым. - Добрый вечер, лейтенант Харрис. Голос, бархатистый, спокойный, ласкал слух. - Я Вас ждал. Что-нибудь случилось? Вы чуть не опоздали… - Небольшая задержка по дороге. Ничего серьёзного. – Коралловые губы Элен расплылись в улыбке. – Может, нам стоит присесть? Мужчина усмехнулся в ответ. - Позвольте проводить Вас… Он гордо повёл девушку сквозь толпу к заранее забронированному для них столику, провожаемый немым вопросом всех присутствующих. Элен была, бесспорно, одной из самых красивых девушек на этом вечере, что уже само по себе невероятно; но то, что она досталась Харрису… Уму непостижимо! Между тем пара уже удобно устроилась на резных стульях. Их место было примерно посередине зала, но несколько в сторону, особняком от остальных. Не далеко от танцевальной площадки, но и не близко к ней, подальше от колонок, чтобы музыка не напрягала голову. Здесь царил некоторый полумрак, хотя четкость деталей от этого не терялась; но каждый изгиб невидимых линий приобретал таинственность и очарование. Комфорт, умеренность, перфекционизм в мелочах. В общем, лейтенант постарался с выбором. Заказав у тут же подоспевшего официанта по бокалу шампанского, мужчина повернулся к Элен. Та, казалось, была довольна, но что-то подсказывало Харрису – внутри неё дремала буря. Которая собиралась вырваться на свободу в самое ближайшее время. - Я бы хотела поговорить с вами. – Промолвила она негромко, но чётко, серьёзным тоном. Лейтенант невозмутимо рассматривал её лицо, щуря левый глаз и проводя загорелой ладонью по подбородку. - Разумеется. Я весь внимание. Она нервно мяла салфетку – стриженные ногти впивались в податливую ткань, едва не разрывая её. Элен было трудно начать, глядя в эти вишнёвые глаза, полные ледяного спокойствия и терпения – когда она выразила свою просьбу, те вдруг сделались непроницаемыми, почти безжизненными. Так делают на допросах, чтобы жертва не могла предугадать намерений следователя. Он изучал её с отстранённым равнодушием, в котором, однако, сквозила некая усталость, похожая на обречённость. - То, что случилось в четверг… Тогда, у корпуса… Почему? Не имея лучших идей, девушка пошла ва-банк. Ресницы Харриса дрогнули. - Хотите обвинить меня? Она замялась. - Нет. Просто. Хочу знать. Ледяная ухмылка скользнула по его чертам, хлестнув Элен издёвкой и самодовольством. - Потому что он этого заслуживал. Горячее дыхание гнева распирало девушку изнутри, но она сдерживала себя. - Мы всё видим по-разному. – Продолжал Харрис. Шампанское уже принесли; сейчас мужчина, приподняв сосуд с искрящейся пузырьками жидкостью, без эмоций глядел сквозь него на толпу. – Для Вас Махоуни – близкий друг, я же рассматриваю его как врага дисциплины и правопорядка в группе. - Но зачем такая жестокость? Лейтенант отпил немного из бокала и поставил его обратно на стол. - Как аукнется, так и откликнется… - Туманно ответствовал он, сплетая пальцы в тугой замок. Повисло тяжёлое молчание. Тюльпаны в ажурной вазе пылали алыми лепестками, точно подожжённые неосязаемым огнём. Шампанское по-змеиному шипело. Элен натянуто улыбнулась. - Ладно, давайте поболтаем о чём-нибудь другом… Она пригубила вино, стараясь не смотреть на собеседника. Мужчина почувствовал смутное раздражение, медленно перераставшее в злобу, хотя точно не знал, из-за чего: то ли от её ненастойчивости, то ли от самой темы беседы. - Хорошо. – Любезно согласился он, сам не замечая, как включается в глупую и лживую игру. Оба они были раздосадованы, и оба не хотели этого обнаружить; поэтому, произнося слова и фразы, они имели в виду совсем не то, что говорили. Их напряжение росло с каждой минутой принудительного обмана, электризуя воздух вокруг; в конце концов, оба замолчали, предпочитая не усугублять ситуацию, которая уже была безвозвратно испорчена. Элен была разочарована. Выходило, что правда всё это время была на поверхности… Харрис – монстр. Таких много везде; на каждой работе найдётся злодей-садист, хладнокровный, как рептилия, который, даже не моргнув, скрутит надоедливому коллеге голову. Или хотя бы подложит свинью. Лейтенант просто играл с ней, точно с ребёнком, воспользовался слабостью и сымитировал участие, чтобы посмеяться над доверчивой девчушкой… Как она и предполагала с самого начала. В нём нет ничего человеческого; только желание создавать остальным проблемы и смотреть как они корчатся… Харрис тем временем наблюдал за её опустошённым, потемневшим лицом, потягивая своё шампанское – свежая жидкость приятно пощипывала язык – и слегка прикрыв бурые веки. Он буквально осязал каждой клеточкой кожи пробирающий озноб обиды, исходящий от девушки, и в душе его застывала горькая, безрадостная улыбка, скалящаяся острыми зубами; это было неизбежно… Рано или поздно, он у всех замечал это тусклое, безжизненное выражение! Но он ни о чём ни жалел; лейтенант, насколько бы низко он не пал, знал себе цену. Ему не нужно оправдывать себя – пускай глядит на него, как есть! Страх и досада исчезли – осталась только усталость, смешанная с ожесточением. Единственное, что было необходимо – это окончательно объясниться с ней. В белый шум кафе незаметно вплелось сперва неуловимое, потом всё более явственное звучание чего-то мелодично-мягкого – обернувшись, мужчина увидел пианиста; тот вдохновенно наигрывал что-то на рояле, сонно смежив веки и волнообразно взмахивая пластичными, точно ивовые ветви, руками; рядом стоял длинный худой гитарист – он подкручивал струны и тихонько шипел под нос ругательства; в сторонке примостился кругленький саксофонист в чёрных очках и обширной залысиной на макушке, с несколько виноватым видом протирая свой инструмент и постоянно опуская глаза в пол. Идея пришла сама собой. Харрис поднялся из-за стола и быстро направился к музыкантам. Тем временем как раз подошёл солист – высокий юноша сокрушительной внешности; Элен в недоумении следила как, перекинувшись с ним парой коротких фраз, лейтенант сладко улыбнулся и кивнул. Его бронзовые щёки пылали от удовлетворения, когда он вернулся. Через зал пронеслись первые громоподобные аккорды блюза. - Не будете ли вы так любезны потанцевать со мной? – Вежливо спросил мужчина, протягивая девушке руку. Карие глаза выжидающе, без волнения уставились на неё. Девушка вздрогнула. Оскорблённо отшатнулась с видом нескрываемого омерзения на хорошеньком лице. Теперь Элен буквально трясло от ярости – какая неслыханная наглость! И он ещё смеет… Лейтенант упивался зрелищем. Раны кровоточили ещё сильнее. - С удовольствием! – Девушка вскочила и вцепилась в ладонь Харриса. Они вышли на танцплощадку, освещаемые тёплым сиянием софитов. Сотня людей уставилась на них пожирающим взглядом, ещё более поражёнными, чем вначале вечера – как такое возможно? С Харрисом? Завтра наверняка конец света… Лейтенант обхватил девушку за талию, слегка привлекая к себе; дрожь гнева в её обманчиво-слабом теле вдруг остановилась, уступая место мурашкам нетерпеливого предвкушения. Опасная улыбка, напоминающая ухмылку серийного убийцы, расплылась на лице мужчины, показывая жемчужные клыки. И они закружились в мучительном танго. Он быстро взял темп. Питоном скользя по паркету, Харрис играл с Элен, то отпуская, то сжимая в страстных, железных объятьях; как девушка ни старалась бороться с хищником, тот непременно был сильнее, быстрее, увереннее… Он брал её в плен своими прикосновениями, просчитывая всё на два хода вперед, точно в шахматах. Это пугало Элен; но природный азарт, разожжённый горячим мотивом, заглушал голос рассудка – она тоже включилась в этот турнир на поражение, полосуя лейтенанта кинжалами презрительных взглядов и выстраивая жёсткую линию защиты. Тигрица, держась на расстоянии в притворной застенчивости, заманивала его в свои дремучие джунгли, усыпляя бдительность ласковым мурлыканьем, но пряча в бархатных лапах безжалостные иглы когтей. Время текло, как вода; рычание разъярённой кошки и ядовитое шипение змеи слились в один дикий крик девственных влажных лесов. Ставший кровавым стяг платья до боли обжигал, тая в бездонных складках угрозу с привкусом блаженства. Разыгрывалась жестокая, фатальная битва, а зрители напряжённо смотрели, всё ещё не понимая, почему внезапно так обледенели их души. Саксофон испуганно выл, подчёркивая сладкий драматизм скорой смерти. Наконец холодная рептилия обвилась вокруг полосатой красавицы; Харрис, поймав Элен на лету в плавном пируэте, нагнул ту к самой земле. Скованная ужасом и сокрушительной силой его хватки, она ощутила его тяжёлое дыхание, в котором ещё путался аромат шампанского, на своём разгорячённом лице и поняла, что проиграла. Их носы едва не соприкасались; холодные зрачки мужчины выражали триумф и превосходство. Сейчас змий вопьётся зубами в её белую шею и прикончит… Грудь отчаянно вздымалась. Девушка закрыла глаза, ожидая роковой развязки. - Ты действительно хочешь узнать – почему? – Раздался знакомый печальный шёпот. Элен ощутила, как её плавно вытянули вверх; тьма отступила, мозг очистился, но был застигнут врасплох и адски горел. Распахнув веки, она увидела лейтенанта, всё ещё сохраняющего страшную гибельную маску, но через неё просвечивало иное, чужое, такое памятное лицо… Парк. Скамья. Тополиный пух. Мирно искрящаяся в солнечный лучах гладь пруда. Он не желал ей зла. Всё, что произошло, было лишь наваждением, кошмаром, головокружением от вина… - Тогда я покажу тебе. – Мужчина отошёл на шаг, однако продолжая крепко держать за её руку; казалось, это была единственная прочная связь, оставшаяся между ними. – Но не говори потом, что тебя не предупреждали. Последний истошный вопль оркестра. И Харрис разжал пальцы. …Элен не слышала рукоплесканий, которые посылал им восхищённый зал. Не видела умных голубых глаз Лосарда, с видом знатока шепнувшего что-то своим соседям. Внимание девушки было целиком и полностью приковано к низенькой широкоплечей фигуре в кобальтовом мундире, неожиданно нерешительно, нехотя пятящейся к боковой двери. Хищник исчез, осталась слабая, незаметная тень. У самого выхода лейтенант остановился, но за ручку не взялся. Бездвижно замерев, он безропотно ждал, давая девушке время всё взвесить. Правда могла быть… Хуже, чем она предполагала. В замешательстве, девушка также не двигалась с места. Разглядывая широкий низкий силуэт у стены, она размышляла. Нужно ли ей раскрывать секреты этого непонятного, столь далёкого от неё человека, которого она даже как следует не знала неделю назад? Готова ли она к тому, что услышит? Если она останется, хватит ли у неё сил не спрашивать больше ни о чём и забыть эту необъяснимую неделю? Забыть шум дождя и страшную картину, развернувшуюся под крылом ненастья… Увесистый хлопок по плечу вывел Элен из задумчивости. Обернувшись, она увидела обрамлённую каштановыми кудрями румяную физиономию Махоуни. - Как дела, сестричка? – Весело произнёс юноша на распев, хотя во взгляде его сквозили тревога и смятение. – Кажется, у тебя завёлся дружок? На последних словах глаза девушки вновь инстинктивно отыскали Харриса. Тот заметил курсанта и теперь готовился уйти – видна была только его спина, черная и сгорбленная. Сердце девушки пропустило удар. - Да. – Ответила она как-то гордо, словно стараясь защититься от вопроса. Отстранившись от друга и избегая смотреть на него прямо, Элен сделала несколько шагов – ноги сами несли её к заветной двери. – И нам уже пора. - Подожди! – Поспешность девушки заставила молодого человека отбросить шутливый тон. Он до рези стиснул её запястье. – Ты совершаешь страшную ошибку! Ты… Ты его совсем не знаешь… Поверь, Харрис – это само исчадье преисподней! Он погубит тебя! Что он сделал со мной всего пару дней назад… И после этого… В груди нестерпимо щемит. Голос Махоуни звучит так испуганно, так убедительно! - Прости. – Элен нетерпеливо высвободилась и, уже не колеблясь, бросилась вперёд, туда, где всё ещё ждал тёмный силуэт. Юноша молча следил, как они оба скрылись за лакированным прямоугольником выхода, лаже не попытавшись преследовать пару. Скрещенные на груди руки то и дело сжимались в ребристые, бледные кулаки. - Ты потерял её, парень. – Пробасил сзади кто-то, похожий по тембру на Дарт-Вейдера. Махоуни слабо ухмыльнулся. Джонс. - Не хочу верить в это… Неужели она так глупа? – Он щенячьими глазами взирал на приятеля. - Не думаю. – Ответил тот своим обычным голосом. – Но женщины слабы. Элен не исключение… Юноша фыркнул и поправил фуражку. - Она вовсе не такая. Просто видимо он… Или она… А! не знаю… Но в конце концов вывод один – что-то же нужно делать! Шоколадное лицо пародиста потемнело. Его толстые бордовые губы болезненно скривились. - Даже если ты попробуешь, это ничего не изменит. Она должна понять сама. Поверь моему опыту. Махоуни уныло повесил голову; кучерявая чёлка грозовой тучей накрыла его крутой, бледный лоб. - Мы тоже должны идти. – Джонс приобнял друга за плечи. – Теклберри зовёт нас… Бросив последний прощальный взгляд назад, Керри беспрекословно последовал за товарищем, утягивавшим его обратно к галдящей, беззаботной толпе.