Зверь

Кэлахан бы не поверила, скажи ей кто-нибудь, что Харрис способен думать о чём-либо кроме карьерного роста и сохранности свой шкуры. Поэтому, когда его низкая широкая фигурка пронеслась по улице в направлении дома, где засел головорез, она вначале не могла довериться своему зрению, а после – разуму. Такое могло быть только во сне. Тем не менее у неё никогда не случалось таких реалистичных сновидений. Хукс сдавленно пропищала из своей неудобной позиции на карачках: - Неужто это наш лейтенант? И Махоуни с ним?.. А что же мы? - Сиди тихо и не высовывайся. – Как всегда грозно процедила сержант. Но шоколадная толстушка уже приподняла кучерявую головку и, заметив, что бандит исчез, бросилась к запертым дверям лавки. - Там должен быть другой ход… - Что ты делаешь!? Вернись на место! Это приказ! – Послышались полу-взволнованные, полу-сердитые выкрики. Однако девушки уже и след простыл – ладная шарообразная Хукс скрылась в таком же чёрном, как и она сама, проёме. ………………………………………………………………………………………. Выскочив через задний выход, она побежала вдоль обступивших её со всех сторон гофрированных коробок складов и гаражей. Её коротенькие ножки вряд ли могли выжимать из себя большие скорости, но бедняжка старалась изо всех сил. Светило клонилось к западу; стаи голубей с объёмным, осязаемым шелестом проносились над головой, заглушая длинные, похожие на стрекот сверчков, крики стрижей. Лиловые тени слоились по обезвоженной земле прозрачно, как редкостные шёлковые накидки; девушка с радостью пряталась в них от вечернего зноя. Далее нужно было завернуть за угол, пройти через проезжую часть, но уже вдали от места прострела. Там можно было попасть через внутренние лестницы сразу на середину крыши. Однако, как только Хукс миновала пресловутый поворот, её остановила гигантских размеров фигура. - Ты это куда? – Пробасил добрый, густой голос, звучавший словно бы с дальнего конца водосточной трубы. - Хайтауэр! – Пискнула девушка, обнимая его необъятную талию. – Бежим скорее! Нашим нужна помощь. - Я слышал. – Ответил он, припускаясь за милой пышкой. Но вскоре она сама оказалась в положении догоняющего – метровые шаги её друга покрывали три её собственных за один присест. Девушка не обращала на это внимания; с трудом сокращая слабые лёгкие, она с восхищением и благоговением смотрела на огромного спутника, к которому питала самые нежные чувства. Как похолодело, заиндевело всё у неё в груди, когда несколько дней назад он перевернул Коупленда в патрульной машине! Он мог бы быть отчислен – и она бы никогда его больше не увидела!.. Но вот Мозес рядом – в форме, при оружии и значке. Что тогда повлияло на Харриса? Испугался, должно быть, что получит по шее не хуже… Хукс прыснула. Чем же иначе объяснить то, что уже открыв рот для того, чтобы разразиться воплями и причитаниями, тот задумался – и совершенно бесцветным, не свойственно ему спокойным голосом назначил Хайтауэру лишь выговор, а своему приспешнику в перевёрнутой и помятой, как консервная банка, машине – неделю штрафных? Ведь он оскорбил её, Хукс – хотя она прекрасно помнила, какие «тёплые» эмоции испытывал лейтенант при звуке её «птичьего щебетания» и как он мечтал выкинуть девушку из академии. Пара уже пересекла дорогу и забежала в один из подъездов. Перелетая через ступеньки, Мозес быстро скрылся с глаз напарницы – лишь грохот над головой, похожий на стук падающих в горах камней, отдающийся многократным эхом в окружающем пространстве, говорил пышке, что он всё ещё здесь – мучает своими безразмерными ступнями лестницу. Однако вот и шум пропал – в далёкой вышине распахнулись, грянув о стены, двери. Изнемогая от слишком большой для неё нагрузки, Хукс, в конце концов, преодолела два оставшихся этажа и тоже выскочила из грязно-травянистой тьмы на лимонную крышу, щурясь от внезапно яркого света. На кадетов насторожённо, нервно смотрели четверо. Махоуни закрывал своей спиной избитую Томпсон, готовый, казалось, впиться в горло нежданным гостям – он был уверен, что нагрянули дружки бугая. Харрис, не выпуская того из рук, покрепче прижал пятки к опоре под собой и направил дуло в дверной проём, сверкая глазами. И хмурый бандит, хитро, хищно зыркавший по сторонам, чуть дёргавший плечами, то и дело пробуя силу хватки лейтенанта. Завидев новых копов, он совсем присмирел, с тоской и глухой ненавистью уставившись на них. - Хукс?.. Хайтауэр!? – Первым оправился от потрясения Кэрри. – Да как вы здесь?.. - Мы подумали, лишние две пары рук не помешают. – Скаля белоснежные зубы и моргая усом, дружелюбно буркнул гигант. – А вы, я вижу, управились?.. Харрис, облегчённо обмякнув, снова приставил дуло к виску своего пленника. - Да. Лейтенант Харрис показал на собственном примере, как производить захват вооружённых нарушителей порядка. – С явным уважением наклонив голову в сторону начальника, ответил Махоуни. Тадеуш так и застыл… Как, впрочем, и новопришедшие. На несколько секунд повисла удивлённая, немая тишина. Скрипел челюстями бугай. Каркали вдалеке на помойках вороны. Хукс и Хайтауэр недоверчиво, выжидающе глядели на объявленного им «героя», готовые скорее решить, что их товарищ сбрендил от переизбытка эндорфина, чем в то, что Харрис мог ловить преступников. - Без тебя бы я не справился. – Оправляясь от шока, с благодарностью в карих зрачках, ответил мужчина серьёзно, поворачиваясь к курсанту. – Я обязательно поговорю с начальством о приставления тебя к награде. - Да что с вами такое!? -Не выдержав, зазвенела негритянка, всплёскивая руками. Она совсем потеряла любое понятие о том, что творится перед ней. – Вы с ума сошли? Харрис поднял солидные, пепельные брови, со знакомым выражением вселенского превосходства уставившись на девушку. - О чём это вы, Хукс? – Спросил он по старинке ядовито-скользко, с расстановкой. – Попридержите язык, когда разговариваете с тем, кто старше вас и по возрасту, и по званию. Махоуни получит медаль, потому что он её заслужил – на этого курсанта должна ровняться вся полиция города! А ваше поведение в настоящую минуту может привести вас только на камбуз – в компанию Коупленда! Она примолкла, виновато потупившись, но испытывая определённое успокоение – слава богу, не тронулся… Между тем, лейтенант вдруг мягко, по-отечески улыбнулся – и повернулся к Хайтауэру. - Помоги-ка мне, дружок… - Он слегка тряхнул бандита, приглашая таким образом темнокожего курсанта подойти и принять пойманного. – Ты справишься с этим шалопаем гораздо лучше. …Когда гадёныш оказался под надёжной и зоркой охраной, Тадеуш, наконец расслабился и поднял красное, горящее лицо, подставляя его голубому прохладному ветерку. Махоуни аккуратно поднял Кэран в вертикальное положение и, придерживая возлюбленную под руку, развернулся теперь с ней к городу, рассматривая его пустынные, колышущиеся очертания, приятно розовевшие в опускавшемся закате. Окна напоминали драгоценные камни, разложенные аккуратными рядами в коробке у старика-ювелира – и не меньше радовали глаз своим весёлым блеском. Где-то продолжались драки, но не было видно даже столбов пыли, которые бы указывали на них – только горбатая, строгая, дорогая сердцу гладь расстилалась перед человеческим взором. Жара спала – осталась только пышущая остывающим дыханием, бескомариная свежесть. - Хорошо… - Проговорил лейтенант, почёсывая макушку, от чего козырёк фуражки смешно наполз на его узкий лоб. Остальные беззвучно согласились с ним, отдыхая… По-другому и не скажешь. Хорошо… Но – надо и честь знать. - Побаловались – и хватит. Давайте, ребята, домой – достаточно нам приключений на сегодня. И все, как по команде, пошли с крыши прочь; Харрис слышал, как начали набирать силу разговоры и смех, как гудят они в прохладном подъезде, смешиваясь с шарканьем шагов и образуя общий, беззаботный гвалт ни о чём не жалеющей юности. Он последний раз оглянулся через плечо на город, и, покачав чему-то головой, подмигнув гаснущему, окружённому охристым нимбом солнцу, которое неспеша плелось на покой в сиреневом море, тоже нырнул внутрь, прикрыв за собой створки.