pills and shit

— Ты, блядь, никогда не говорил, что участвовал в уличных гонках. Маршалл посмотрел на него, вскинув бровь. — А это важно? — Это хуйня как минимум незаконна в Калифорнии. И не то чтобы я могу представить, как ты сажаешь задницу за руль и ебашишь по 405-й с копами на хвосте, — он всплеснул рукой, точно обозначая разницу. — Понимаешь, блядь, есть выскочка Маккуин из 2006-го, а есть — ну, блядь, то что я вижу сейчас. Он посмотрел на него почти оскорблённо, оглядев самого себя: валяющегося на диване, с мобильным, в лучах вечернего январского солнца ЛА, которое уже начинало понемногу жарить. Не то чтобы это было таким уж огромным открытием — стоило бы догадаться, — но, блядь, любой бы на его месте, взглянув вот на этого Маккуина: с ленивым взглядом, растрепанного, со слегка перекошенными авиаторами, выглядящий как мечта классического Уикенда с большой семьей и барбекю на заднем дворе — с трудом бы смог сопоставить этого мужика с такой вещью, как ебаные уличные гонки. — У тебя какое-то принципиально сильное желание меня подколоть или что? — Ты, блядь, и уличные гонки. — Это, вроде бы, никогда и не было таким уж секретом. — Тогда почему я, блядь, узнаю об этом только сейчас? — Потому что ты никогда не спрашивал? — Маршалл посмотрел на него так, будто это и так, блядь, было очевидно все это время, а он сам — просто только допер. — Какая разница? Это все равно было давно. Не поспорить, конечно. Джексон постоял возле, прокрутил ключи от тачки, еще раз окинул Маккуина взглядом — еще раз попытался уложить это в башке, — представил себе эту картину, впитал, понюхал и качнул головой, ухмыляясь. — Я реально живу с легендой, — он выдерживает скептический взгляд Маккуина и продолжает: — Че ты смотришь на меня — я в ахуе! — Я даже не могу понять: хорошо это или нет, но пускай. — Ты, дитя с золотой ложкой в жопе — и уличные гонки. — Еще раз повтори, пожалуйста. — Пиздец! — Да. Не за что. — Я в восторге. — Я заметил. — Я тебя боготворю, Маккуин. — Спасибо. Ты закончил? — Маршалл вскинул бровь. — У тебя настроение хорошее или откуда это все? — У меня охуенное настроение, потому что, блядь, я только что понял, что живу с бывшим преступником. — Как здорово, хоть в чем-то мы похожи, — флегматично отозвался он, не меняясь в лице. Джексон только поморщился. — Учитывая твои истерики на тему штрафов за парковку, я могу только представить, как ты сейчас справляешься с этой информацией. — Тише. Я просто уточняю. Ты нарушал закон, гонял по улицам, тебя никто не ловил? Или ловили, но ты отмазывался адвокатами? Или ты был слишком быстрым? Мне нужно больше инфы, Маккуин, ты не имеешь права сидеть тут и делать вид, что всё это — так, дела молодости. — Иногда ловили. Иногда уходил, — он потянулся, как будто речь шла о погоде. Поправил очки, абсолютная, сука, красивая беззаботность. — Иногда помогала фамилия. Иногда — нет. — И че? Типа, ночь, трасса, пепси из вендинга, вызов на фары? Маршалл чуть улыбнулся, опустив голову. — Джексон. Я ездил регулярно. Месяцами. — Клянись. — Иногда каждую пятницу. — Твою мать, — Джексон хлопнул ладонью по бедру, встал. — Ты просто ходячее наебалово. У тебя лицо такое, как будто ты гуглишь, как пожарить брокколи. А ты, оказывается, угарал по стритрейсингу. — Я всё ещё умею жарить брокколи, — спокойно добавил Маршалл, вытянув ноги. — И с кем? С типами из Инглвуда, с наркобесием из Уотса или с такими же богатенькими выродками с Беверли? — И с теми, и с другими, — Маршалл приподнял бровь. — У всех были машины. — И что, ты никогда не влетал? — Один раз. — Насколько хуёво? — Три перелома, восемь швов. Машину списали, — он пожал плечами. — Родители потом хотели отправить меня в Швейцарию на перевоспитание. — Пиздец. — Ты так реагируешь, будто у меня два тюремных срока, а не одна замятая условка. — Маккуин, твоя одна условка равносильна пяти годам заключения, блядь. С кем я живу? Я в ахуе. И он, блядь, молчит об этом уже шесть лет. — Если бы я знал что тебя так разнесет от этой информации — я бы обязательно рассказал раньше. — Тебе надо было начать с этой истории, а не с «я вообще-то работал в команде Растиз». Это пиздец как меняет всё. — Что конкретно меняет? — Да всё, — Джексон развёл руками. — Это как если бы я сказал тебе, что в шестнадцать пару месяцев подрабатывал наркокурьером, но «ну это было давно, хули там». — Да, спасибо, что я уже в курсе. — Не за что. Пиздец! Только потом он уже скидывает ключи на полку, проходит по квартире, периодически снова ловит себя на этой мысли выдавая лаконичное «Маккуин — я тебя обожаю» на что ловит только тихий смешок из гостиной. Наливает кофе, игнорирует сообщения от Карлоса, который опять на что-то там разъебался. Переодевается, допивает кофе и кайфом плюхается на задницу возле Маккуина, который бросает на него лишь короткий взгляд поверх мобильного. — Прекрати на меня так пялиться. — Я впитываю, — спокойно отозвался он, устраиваясь поудобнее и закидывая одну ногу на край дивана. — Надо же привыкнуть к новому имиджу. Уличный гонщик. Бывший преступник. Опасный тип. — Я ездил. Я не торговал оружием, — Маршалл всё так же невозмутимо листал ленту. — И, насколько я помню, ты у нас тут главный по криминальному прошлому. — Я был ребёнком. — Я был ребёнком с машиной. — Ты хотя бы не прятал деньги в бачке унитаза. — А ты прятал? — Я не обязан отвечать на этот вопрос. Маршалл закатил глаза, слабо пихнув его в бедро. — Я все еще не понимаю что в этом такого удивительного.