Трисветлое солнце

Нет, Кавех никак не рассчитывал на хоть какой-то диалог. На что рассчитывать, если вы даже языки друг друга понять не в силах? И все же идти в полной тишине слишком даже для него. Неужто он совершенно не интересен лесному жителю, который, на минуточку, даже не представился. А если у него просто имя трудное и Кавех не в силах его выговорить без особых гортанных звуков? Нет, ну а что? Говорит он на своеобразном языке. Кавех еще тогда обратил внимание на мурлыкающие звуки, но даже в голове не мог приблизительно повторить запомнившиеся фразы. Мозг и язык втайне от него договорились не переваривать чужеземную речь. Но почему бы им не попытаться найти какой-то контакт? Так ведь и идти было бы интереснее. А так... Прошло около трех часов как они, не произнося ни единого слова, бредут по известным лишь одному ушастому созданию плутоватым тропам. Исчезни он сейчас из виду и Кавех бы окончательно потерялся среди деревьев, умирая от голода. Кстати, о нем: все эти два-три часа Кавех не притронулся к еде, по этой причине живот потихоньку начинало сводить судорогами, а желудок откликался неземным гулом, громко прося подать хоть какой-то пищи. Кавех был ужасно голоден, что не скажешь о новом знакомом. Он, судя по всему, питался святым духом и солнечной энергией, потому что по-другому Кавех не мог объяснить откуда у него берутся силы так бодро продолжать путь, иногда вскользь поглядывая, успевает ли Кавех идти за ним. И ведь Кавех даже прислушиваться пытался, все равно не услышал ни одного позыва чужого желудка. Видимо он сверхчеловек, если его расу вообще можно назвать людьми. Кавех в этом все еще сомневался. Нет, конечно, может быть, вытянутая ушная раковина просто адоптированная под местные условия часть тела, с годами эволюционировавшая из обычного человеческого уха в то, чем является сейчас. А может быть это далеко не правда и существо перед ним ближе к лесным эльфам или тем же дриадам, которые далеко ушли от людей по развитию. Мало того, что он имел внушительное телосложение, так еще и передвигался, мягко говоря, странно. Опять в голову приходит сравнение с лесными кошками, потому что по-другому описать то, как крадучись ступал по земле его новый знакомый, не представлялось возможным. Он мягко шествовал босыми ногами по сырой почве, с носка на пятку и так каждый раз. И делал он это очень искусно, так что его передвижение казалось максимально бесшумным. Наблюдая за этой чудо-походкой, Кавех осознавал, почему не услышал, как существо подошло к водопаду и успело начать купаться в холодной воде. Местный житель был очень тихим (во всех пониманиях этого слова) — этот факт было глупо отрицать. Была еще одна вещь, которую Кавех никак не мог понять и принять: каким образом лесная кошка не продрогла под ледяными струями водопада? Кажется, он за всю дорогу не заметил ни одного момента, чтобы он вздрогнул или покрылся мурашками от порывов ветра, а ведь какое-то время его тело все еще было влажным, и подобное явно чувствовалось куда сильнее, чем будь он сухим в теплой одежде. Так почему, а если точнее, как? Закаленный? Привыкший? Устойчивый к холоду? Это только предстояло выяснить, но без знания языка ему не смогут ответить даже на самые очевидные вопросы, что невероятно грустно. Кавех насупившись шел за своим проводником, думая, как бы так ему намекнуть на свою усталость, чтобы передохнуть хотя бы жалкие десять минут. Ноги начинало ломать от отсутствия передышек и достаточно спешного темпа существа, за котором приходилось поспевать. Это продолжалось еще битый час, пока Кавех не решился догнать юношу и коснуться его плеча, чтобы хоть немного притормозить. Дернув ушком, тот склонил голову набок, слегка вздрогнув от прикосновения. Кавех всячески пытался показать, что устал и хочет передохнуть, но непонимание во взгляде нового знакомого никуда не уходило. Он лишь указал рукой вперед на тропинку, которая начинала подниматься в гору, отчего Кавех лишь пуще застонал. Он итак устал, а тут еще и наверх идти. Кажется, существо это не особо смущало, поэтому, захватив рюкзак Кавеха, дабы облегчить его ношу, он уверенным шагом пошел дальше. Кавех невольно замер от такого действия, а после, улыбнувшись, принялся догонять лесную кошку, чтобы поравняться с ним и не чувствовать себя так одиноко. Приятно, знаете ли, когда за тебя берутся нести тяжелую вещь, чтобы ты мог отдохнуть хотя бы какое-то время. Кажется, только юношу вес походной сумки вовсе не смущал, потому что его ритмичный шаг не стал медленнее, скорее наоборот. Сейчас, когда извилистая дорожка вздымалась вверх, он, казалось, и вовсе прыгает с одного уступа на другой. Создается ощущение, что местный рельеф ему ни капельки не мешает. Конечно, он ведь живет тут с рождения, привык, наверное. Без рюкзака было намного удобнее, ко всему вдалеке стали виднется деревянные ворота и сторожевая башня, на которую Кавех смотрел с превеликим удивлением. Он сам не заметил, как стал идти куда быстрее, чтобы приблизиться к интересующему его объекту. В окошке сторожевой башни горел огонь и, кажется, парочка людей сныряли туда-сюда, завидев их издалека. Юноша рядом с ним не менялся в лице, подняв руку на пару секунд, как бы в знак приветствия, а может, чтобы показать, что они свои? Кавех лишь молча наблюдал за его действиями. Резные деревянные ворота с причудливым орнаментом, окрашенные неизвестного происхождения красной краской, открылись еще раньше, чем они успели к ним приблизиться. Из них выбежали двое мужчин с точно такими же ушами как у нового знакомого Кавеха. Они что-то кричали издалека, размахивая руками и, кажется, были очень веселы и приветливы. Кавех неловко улыбнулся и посмотрел на юношу, который оставался таким же угрюмым, лишь изредка подергивая ушами. Стоило им встретиться лицом к лицу с воинами, как они тут же окружили юношу, что-то радостно восклицая и мурлыкая на своем. Судя по всему, юноша и вправду отличался особым статусом в этом месте, или же сделал какое-то хорошее дело, чем заслужил привилегированное отношение и дружелюбные улыбки соплеменников. Он что-то сказал стражникам и указал на Кавеха, после чего на него вылупились сразу два ушастых создания, изучая взглядом и эмоционально восклицая. Если судить по их реакции, то они впервые видят обычного человека, отчего и такое удивление. Кавех соврет, если скажет, что их эмоции не были весьма забавными. Было видно, что с ним хотят поговорить, но юноша, наверное, уже успел предупредить мужчин о том, что Кавех не понимает их язык. А жаль, он бы с радостью поболтал с такими радушными существами. К счастью, это не помешало стражникам, поэтому мгновения позже самый молодой из них помахал ему и приложил два пальца к губам. Кавех не знал, что значит этот жест, но смех рядом стоящих существ как бы намекал, что никакого плохого смысла он в себе не несет. Кавех неловко улыбнулся и помахал рукой, подходя поближе и становясь за спиной своего знакомого, который, кстати, тоже косил взгляд на него. Он, напротив, лишь неодобрительно фыркнул и махнул рукой, призывая людей разойтись и дать им дорогу, чтобы наконец-то ступить на территорию племени. Кавеху тоже не терпелось рассмотреть место, куда его так долго и упорно вели. Если брать во внимание увиденные ранее ворота и сторожевую башню, можно предположить, что архитектура за стенами поразит его еще больше. Так и случилось. Схватив его за руку, юноша двинулся вперед под шушуканье стражников, которые беспрепятственно впустили их внутрь, даже учитывая тот факт, что Кавех здесь определенно считается чужаком. Проходя вперед, Кавех зажмурился от шума и света, которого после темного леса оказалось чрезмерно много. Он широко открыл глаза, впав в ступор и ловя себя на том, что он открыл рот от шока. Первое, что бросилось ему в глаза — дерево, в разы превышающее по размеру, обхвату, высоте и величественности все те, что он видел до этого. Чтобы обойти его по кругу явно требовалось около суток, а то и больше. Широкая крона возвышалась над ровненькими рядами, состоявшими из миниатюрных домиков, выстроившихся прямо у его подножья. Могучие корни служили опорой для некоторых зданий, успешно построенных по всем стандартам племени. На самом древе, словно улики, располагались маленькие ячейки, к каждой из которых вели деревянные лесенки. Если поднять голову вверх, то без труда можно разглядеть веревочные переходы, шатающиеся из стороны в сторону из-за порывов ветра, но судя по увиденному, это совершенно не мешало местным жителям бегать, туда-сюда таская тяжелые корзины с фруктами между уликами. Сощурившись, Кавех сделал пару шагов вперед, отрываясь от руки существа, и разглядел у самого подножья большую статую. Идол, рядом с которым уместились парочка похожих изваяний, но размером поменьше. В середине импровизированного круга горел огонь, за которым пристально следило два человека, не забывая закидывать ветки и подливать какую-то неведомую жидкость, от которой пламя взмывало вверх. Кинув взгляд на юношу, он столкнулся с его изучающим взглядом. Наверняка его интересовала реакция путешественника на красоты родной земли. Заметив, что на него обратили внимание, парень отвернулся, устремляя свой взгляд вперед, как бы намекая посмотреть туда же, куда и он. Прямо перед ними пестрил своими красками многолюдный рынок, с множеством цветных лавок, в которых чего только не было. Кавеху было дико интересно посмотреть на товар и узнать местную валюту. Только вот... Кажется люди брали еду с прилавков и ничего не отдавали взамен. Где-то торговцы обменивались материалами, болтая о своем, где-то дети указывали родителям на красочные игрушки, размещенные над лавками ремесленников, где-то пили какой-то неизвестный Кавеху напиток, извлекая бутылки прямо из ящиков. Странно это как-то. Где же деньги и почему их нет в руках ни у одного существа? Неужели все это просто так? Такого быть не может. Кавех с детства усвоил урок, что ничего нельзя получить за просто так, всегда надо дать что-то взамен и чаще всего этим чем-то была мора. Мора здесь, мора тут, так и живешь. Работаешь, чтобы заработать и потратить деньги на собственное существование. А тут вот тебе на. Ничего похожего на золотые монетки, драгоценные камни или хотя бы какие-то предметы обмена. Юноша двинулся вперед, жестом указывая ему идти за собой. Кавех опасливо двинулся за ним, остерегаясь реакции местных жителей на чужака. Мало ли чего? Может он им не понравится и придётся убегать, сверкая пятками. Его домыслы не оказались правдой. Стоило его знакомому пройти вперед, как он приковал к себе внимание всех присутствующих, тут же замолкающих и распинающихся в поклонах. Есть чему подивиться. Подобный жест прошелся по всей толпе, пока кто-то не крикнул во всеуслышание какую-то фразу, от которой даже люди на канатных дорожках замерли, кланяясь в меру своих возможностей. Кавех ошеломленно огляделся, рассматривая склонившиеся толпы, пока юноша не поднял руку вверх, от чего народ вновь оживился, продолжая заниматься своими делами. Кажется, на Кавеха тут никто не обращал внимания, до момента пока одна девушка не воскликнула при виде него, а после и парочка других. Их возгласы привлекли внимание других существ, которые устремили свои взгляды на Кавеха. Многие шокировано прикрыли рты, другие перешептывались, третьи и вовсе хмурились, как бы проверяя чужеземца на вшивость. Все это продолжалось не долго, а если быть точнее — до тех пор, пока лесная кошка не мурлыкнул что-то на своем, от чего толпа заметно расслабилась и Кавеха за считанные мгновения окружило целое сборище ушастых, что-то приговаривающие, улыбающиеся, смеющиеся. Кавех стоял как вкопанный, боялся дышать, пока на его голову не упал цветочный венок, сплетенной одной женщиной из толпы. Под дружный смех он смущенно улыбнулся, потупив взгляд в пол и ерзая носком ботинка по земле. Пока он смущенно околачивался в кругу людей, в его руки стали сыпаться всяческие угощения, безделушки, вроде тех же игрушек, цветы, камни, кто-то даже умудрился всучить ему огниво. Как по команде разойдясь в разные стороны, люди скрепили руки, принимая форму замкнутой окружности и под песни двинулись кругом. Такое приветствие было... очень милым. Кавех совершенно не рассчитывал на то, что его задарят подарками в первые минуты его пришествия и тем более, что его приход так обрадует местных, что они примутся исполнять танец и петь песни. Все это ощущалось так тепло. Словно он бренный путешественник, наконец-то вернувшийся домой, где все уже успели его заждаться. Крайней точкой невозврата стали коллективные объятья, в которых Кавеха сжало около двадцати людей. Неудивительно, что множеством из них были девушки и женщины, но одновременно с этим Кавех никак не мог ожидать такой силы у представительниц женского пола. Его чуть ли не оторвали от земли, пока приговаривали одну и ту же фразу, каждый на свой мотив. Может это обряд приветствия такой? Кавеху это не известно. Зато есть то, что ясно, как день — его приняли, а это значит, что он сможет остаться на какое-то время в этом раю. Какая-то милая девчушка принялась помогать ему сложить подарки в корзинку, поднимая выпавшие из рук Кавеха вещи и аккуратно укладывая их на самое дно, да так, чтобы ничего не сломалось. Кавех был ей чрезвычайно благодарен, потому что его не хотели отпускать еще какое-то время, поглаживая по волосам и теребя за щеки. После хмурого юноши эти люди казались ему уж слишком жизнерадостными. Невольно в его голову закрадывалась мысль, а точно ли они с одного и того же поселения? Сцена с преклонением была еще слишком свежа в его памяти, поэтому оставалось только строить неправдоподобные догадки. Пока люди неспешно расходились, напоследок пожимая ему руки и целуя в щеки и лоб, Кавех рассматривал каждого из них. Внешний вид и одеяния несильно разнились. В основном это были рубахи из какой-то белой или коричневой ткани, расшитые красными и зелеными нитками в районе горловины и на рукавах. Девушки зачастую были в пестрых юбках, но встречались и особы в широких штанах, по форме напоминающие мужские шаровары. У многих из них на груди сияли всяческие подвески, бусы, украшения, сияющие блеском драгоценных камней и металлов. Наличие культурных особенностей не единственное, что его поражало. Если приглядеться, то на полках имелось большое количество свертков с уникальной письменностью, много табличек с выжжеными на ней надписями, он еще не заглядывал в лавку кузнеца, но на входе можно было заметить стойку с изготовленным оружием, которое мало уступало тому, что он видел в Сумеру. Здесь были представлены клинки разных размеров, с разными лезвиями, украшенными рунными надписями. Ему еще предстояло изучить значение выкованных на мечах символов, а пока что он просто озирался по сторонам, стараясь запомнить каждую увиденную им деталь. О таком он и мечтать не мог. Мало того, что здесь имеются все зачатки цивилизации, так еще развиты свои особые национальные ценности. Наверняка еще и свои ритуалы, обряды, привычки, что представляло для искусствоведа в лице Кавеха не меньшую важность. А как же необычные для него вещи, которые, судя по всему, были предметами быта обычного местного жителя? Материала для изучения у него непочатый край, хоть пару лет сиди в глуши да, изучая старинные записи, посещай здешние празднования, разглядывай и зарисовывай архитектуру и наряды. С таким объемом новой информации он явно сможет написать собственную уникальную работу, которая станет открытием для многих ученых. Так его точно не исключат, а может еще и работу достойную предложат! Потоптавшись на месте от переполняющего его счастья, Кавех и не заметил, как об его ботинок ударился какой-то круглый предмет. Опуская взгляд вниз, он увидел у себя в ногах упругий расписной мячик. Присаживаясь на корточки, он аккуратно подтягивает к себе игрушку и поднимает взгляд, чтобы столкнуться с пугливыми детскими глазами. Маленькая девочка в ярком расписном платьице смотрела на него испуганно, теребя красный передничек от волнения. Совершенно понятно, что именно ее смутило: Кавех неместный, а значит не ясно, как себя с ним вести. Натянув на лицо одну из самых мягких и ласковых улыбок из своего арсенала, Кавех положил мячик на землю и легким толчком направил его прямо к босым ножкам девочки. Та в свою очередь подставила маленькие ладошки, чтобы словить свою игрушку и победно показать друзьям под одобрительные хлопки. Развернувшись в сторону Кавеха, маленькая леди смущенно улыбнулась, приложив пальчик к губам, а после придерживая сарафан, поклонилась, убегая к сверстникам. Кавех не мог не порадоваться. Это было слишком мило, хоть он и не славился обширным опытом общения с детьми, но ему показалось, что у него весьма неплохо получается. По крайней мере местная детвора шепталась у желтой лавочки, указывая на него пальцами и улыбаясь. Оставалось надеяться, что у них сложилось хорошее мнение о недавно пришедшем на их земли путешественнике. Смачно зевнув, Кавех обратился к своим мыслям. Чем сейчас ему стоит заняться? С одной стороны он достаточно сильно устал, чтобы заснуть уже сейчас, а с другой такое неожиданное событие оказало на него сильное впечатление, поэтому не пройтись по улочкам казалось самым, что ни на есть грехом. Поднимая оставленную у самых его ног корзиночку, он обнаружил, что ему так и не вернули рюкзак. В другой ситуации он бы, пожалуй, уже с ума сошел от обуревающей его тревожности, но сейчас, когда вокруг него полно приветливого, хоть и незнакомого народа, а о наличии воды и еды можно не волноваться, он чувствовал себя как никогда спокойно. Вероятно, его новый знакомый просто подыскивает для него местечко для ночлега и решил занести его вещи сразу в выделенное Кавеху для проживания место. Было очень интересно узнать, какой из здешних домиков ему выделят. Может один из тех, что поближе к воротам, а может близь огромного дерева, которое своей массивной кроной оставляет почти все поселение в тени. Помимо исполинского дерева, которое занимало большую часть территории лесного народа, между домами было также много других деревьев, которые не трогали, казалось, местные даже к цветам относятся с должным почтением и трепетом. Может у них есть культ поклонения флоре? Или какой-нибудь богине растений? А если уж совсем размечтаться, то можно подумать, что у лесных ушастиков заключен мирный договор с дриадами и они стараются уважать друг друга, живя в мире и согласии. Хотя это больше походило на дивные сказки. Теплый ветерок растрепал волосы Кавеха, донося до него ароматы свежеиспеченного хлеба и парного молока, что проносили мимо торговцы, иногда подкидывая детям мягкие и горячие булочки, источающие горячий пар при разламывании. Те уплетали их за обе щеки, смеясь и дергая взрослых за широкие штанины. Детская благодарность поистине самая светлая из существующих. То, как блестят маленькие глазки, дергаются ушки, уголки губ растягиваются чуть ли не до самых ушей в искренней улыбке, полной радости от столь простого подношения. А этот счастливый смех, напоминающий перезвон колокольчиков, едва прорезавшийся голосок во всю выкрикивает какие-то слова между разливающимися смешками. Прекрасное зрелище, от наблюдения за которым и самому хочется улыбнуться, даже если до этого приятные чувства не посещали сердце. Уютно. По-домашнему. Все здесь напоминало о том, как должен быть устроен мир, в котором люди счастливы. Мир, в котором есть место дружбе, семье и любви. Казалось именно тут, в месте, где не настолько прогрессивно развиты технологии, где люди продолжают верить в богов и беречь окружающую их Мать Природу, Кавех может обрести ранее недоступное ему счастье. Сам того не осознавая, он двинулся вперед, ведомый любопытством осмотреть первый бросившийся ему в глаза объект на территории поселения. Ноги двигались самостоятельно, словно Кавех перестал быть владельцем собственного тела, и теперь это перешло в автономный режим работы, совершая действия без его ведома. Каменная кладка под ногами приятно ощущалась через не особо плотную подошву его сапог. Если сравнивать с еще свежими воспоминаниями, в которых он бегает по всем возможным веткам, колючкам и острым камням, то гладкая галька казалась манной небесной на фоне того, через что он успел пройти, отчаянно стараясь добраться до этого места. Мысли его были далеко за пределами реальности. Где-то в голове шел активный мыслительный процесс, но из всего обдуманного Кавех запомнил лишь белый шум, заполняющий все пространство его черепной коробки и нагло захватывающий его, обременённый большим количеством новой информации, мозг. Все, что связывало его с этим миром, это тяжесть корзинки с дарами да множество различных звуков, сливающихся в единый гам. Нет, его это ни в коем случае не раздражало, скорее наоборот: после длительной тишины он наконец-то почувствовал себя спокойно. Хоть он и не знал языка и все еще оставался чужим для местных, ранее обуревающее его одиночество медленно сходило на нет. Насколько же интересна бывает судьба. Проснись он позже, не выйди к водопаду, уйди оттуда раньше, вероятно, сейчас бы все еще томился в лесу, в очередных попытках выжить в незнакомом месте. Может быть, он бы заблудился еще больше, беспокоясь о провизии. А может его бы уже разодрал в клочья дикий зверь, радостно лакомясь городским мясцом. Казалось бы, такие мелкие события навели его на след лесного жителя, ранее не подозревающего о существовании такого вида существ, как сам Кавех. Интересно, что о нем думает новый знакомый? Что он пытался ему сказать при первой встрече? И что значило последнее сказанное им слово? Руккхадевата. Кавеху даже в мыслях с трудом удавалось повторить услышанное однажды слово, в слух тем более. Что это? Его имя? Или может имя богини, которую почитает его народ? А может это... название этого места? Кстати, если так подумать, то это было похоже на правду, ведь слово было сказано прямо перед их отправлением в путь. Может ему хотели донести мысль о том, куда они направляются? В любом случае, Кавеху не суждено было до этого додуматься, поэтому сейчас, когда гладкая галька сменилась на сырую почву с изумрудной травой, стоя под кроной дерева, скрывающей своими ветвями солнечный свет, он пришел к мысли, что пока что именно этим словом будет называть место, в которое недавно попал. Нарекаю это поселение именем Руккхадевата. Шелест листьев — музыка для ушей Кавеха. Сейчас, когда гомон оживленных улиц остался позади, а прямо перед ним во всей красе пристало гигантское древо, в голове воцарилась долгожданная пустота. Чувство облегчения заполнило уставшее от путешествия тело и он, поставив корзинку на траву, приземлился рядом с ней, откидываясь на влажную траву и направляя свой взгляд на закрытое зеленью небо. На него медленно, но верно, накатывала сонливость. Глаза так и норовили закрыться, чтобы погрузить организм в сон. Момента лучше и представится не может. Поддаваясь желанию собственного тела, Кавех прикрывает веки, вслушиваясь в окружающие его звуки. Ранее он слышал лишь один звук, но сейчас их количество многократно возросло. Где-то неподалеку слышались едва различимые звуки ходьбы, кажется прямо перед лицом Кавеха щебетали местные птахи, соревнуясь в красоте своего пения, какие-то, пока что неизвестные ему зверушки, ловко разгрызали еду, довольно фыркая и общаясь с представителями своего вида, ветер шумел в ушах, иногда сталкивая листья между собой, тяжелые ветви хрустели, с трудом сдерживая возложенные на них тяготы мостов и домов. Было кое-что еще, что его смущало. Он слышал дыхание: тихое и размеренное, где-то неподалеку. С большой неохотой открывая глаза он столкнулся со взглядом знакомых изумрудных глаз, с интересом изучающих его лицо. Кавех поморгал и из уважения сел, натягивая на лицо слабую улыбку и хлопая по месту рядом с собой, словно приглашая лесную кошку уместиться рядом с ним. Хоть жест был и не совсем обыденным — его поняли, ловко проходя вперед и усаживаясь рядом в паре десятком сантиметров от него. Теперь настала очередь Кавеха изучить существо, проводившее его до столь чудного места. Так хотелось узнать его имя, поговорить, представиться самому, рассказать свою историю, поведать о мечтах и целях, однако сейчас это не представлялось возможным. Все, что он мог сделать, это молча оглаживать точеные скулы взглядом изучая божественный профиль взглядом. Юноша прикрыл глаза, запуская руки в землю, предварительно сев в позу лотоса. Он совершенно не стеснялся чужого присутствия, продолжая делать свои не совсем обычные действия. Его поза, положение рук, дыхание, тихий шепот напоминали процесс молитвы или общения с кем-то. Только с кем? Эта загадка не имела ответа из-за наличия абсолютного языкового барьера между представителями разных рас. И все же, даже так, не имея возможности обмолвиться хотя бы парой слов, они не прекращали своего невербального общения. Интересно то, что уже во второй раз их встреча совершенно случайна. Кавех уже начинал привыкать к присутствию нового знакомого в его лесной жизни. Как никогда ранее хотелось изучить серьезное и сосредоточенное лицо руками, чтобы в последствии иметь возможность описать все его удивительные особенности в своем походном дневнике, а может быть даже сделать пару зарисовок и прикрепить их как пример необычайно красивой внешности. Стоит лишь протянуть ладонь, чтобы коснуться мягких серебристых волос, растекающихся по всей спине. Что самое интересное — Кавех заметил, что все мужчины племени, кроме этого парня, имеют короткие прически. Он не увидел у них большого количества украшений в волосах и на ушах, их грудь не украшали подвески и благородные камни, а на одежде не красовалась детализированная вышивка с различными орнаментами и символами. Кто же он такой? Что за сцену он имел честь наблюдать, стоило его знакомому пройти на территорию поселения? Почему он настолько отличается от обычного жизнерадостного люда? Голова полнилась большим количеством вопросов, остававшихся без ясного и аргументированного ответа. Хотя чего это он так спешит с событиями? Все еще успеется, не одни же сутки будет тут находиться. Его ждет объемная работа по описанию быта, культуры, традиций, языка племени. А ради ее написания придется изучить здешнее наречие, чтобы иметь возможность общаться с местными жителями. Недолго думая, Кавех кашлянул, обращая на себя внимание. Лесная кошка оставалась неподвижной, не удосужившись даже дернуть длинным ушком. Может он в трансе? Или нет, может сейчас он медитирует? Все-таки достаточно необычно видеть существо, запустившее руки в землю и иногда нашептывающее тексты, схожие с молитвенными. Кавех не был знаком с силой религии и веры. В его родном городе Сумеру в богов не верили, предпочитая мифологии — силу научно подтвержденных знаний. Город атеистов, семья атеистов, соответственно и сам Кавех не по своей воле вступал в сообщество безбожников. То, что он мог наблюдать в этом месте, было для него необычно и даже немного диковато. Для того, кто за жизнь слышал имена богов только на исторических лекциях, мир, в котором люди поклонялись вымышленным существам, казался излишне праведным и наивным. И все же, как искусствовед он не мог позволить себе пренебрегать местными верованиями и обычаями. Он должен изучить их, погрузиться в недавно обнаруженную жизнь, стать ее частью. Только так получится не упустить возможность проникнуться культурными особенностями племени и написать достойную работу, которая своей глубиной поразит даже самых скупых на похвалу экспертов. Он сможет, он здесь за этим. — Кхм... Извини, — конечно, Кавех понимал, что его слова не будут поняты, но незнакомой речью легче привлечь чужое внимание. Его стратегия срабатывает, ушко направляется в его сторону и Кавех улыбается чужой крупице внимания. Глаза лесного существа медленно открываются, внимательно разглядывая язык тела Кавеха, — Меня зовут, — Кавех говорит медленно, с расстановкой, указывая на себя и делая паузу перед именем, — Кавех. Лесная кошка склоняет голову на бок в непонимании. Кавеху ничего не остается кроме невербального языка жестов. Он аккуратно касается чужой руки и указывает ей на себя, упуская чужую трепетную дрожь от тактильного контакта. — Кавех, — повторяет он. Послушав слово дважды, его знакомый понятливо кивает и кашляет, готовясь повторить. — К-кавехъ? — вопросительно проговаривает он под заливистый смех владельца имени. — Ну почти. А как тебя зовут? — чтобы пояснить смысл своих слов он переворачивает чужую руку, направляя на грудь юноши и указывая на него пальцем. Кажется его поняли, потому что в следующую секунду он услышал новое слово, которое раньше нигде не слышал. — Аль-Хайтам. Аль-Хайтам, значит. На удивление не такое уж и трудное у него имечко, даже чем-то напоминает те имена, что носят люди из Сумеру. Повторить было не особо трудно, хоть мурчащий диалект и сбивал с толку. Было не ясно, то ли это Хайтам, то ли Хайтхам. — Аль-Хайтам? — повторил он неуверенно, сталкиваясь с мягким подобием мимолетной улыбки, которая в мгновение ока украсила доселе хмурое лицо. Значит правильно сказал. — Ну вот и познакомились, — он протягивает руку и вкладывает в нее свою, пожимая, — Приятно познакомиться, Хайтам, — он ненароком сократил имя, сам того не заметив. — Пр-рыйятныо поснак-комиться, Кавехъ, — еле выговорил юноша, после знатно прокашлявшись, под похлопывания Кавеха. — Какой же ты забавный, лесная кошка. Естественно его не поняли, в следующую секунду поднимаясь с земли, не расцепляя рук и легко утягивая за собой. Кавеху пришлось встать с нагретого места и вновь побрести за Аль-Хайтамом в неизвестном направлении. Уж слишком цикличные события, по его скромному мнению. На улицах уже начинает вечереть, а желание спать после тяжелой дороги преодолевает праздное любопытство. Не удосуживаясь прикрыть рот рукой, Кавех пропускает все местные красоты и зажигающиеся факела, рассматривая чужую руку сонным взглядом и погружаясь в свои мысли, не несущие в себе ничего рационального. Все его сознание погрузилось в густой туман, отделяющий его от сказочной реальности, больше походящей на сон. Теплая ладонь Хайтама грела его собственную, погружая в уютное, теплое чувство, обволакивающее каждую клеточку его тела. Из состояния дремоты его вывела остановка и легкое касание до плеча. Они остановились перед небольшим домиком на дереве, с небольшой круглой дверцей, расписанной множеством рун. Перед ним услужливо открыли дверь, приглашая пройти внутрь. — Спасибо, — прошептал Кавех, вваливаясь в новое убежище и бухаясь на кровать, не утруждая себя другими действиями. Он познакомится с обустройством дома утром, а сейчас самое время придаться сонному царству. Прошло всего ничего перед тем, как он окончательно отключился, мирно посапывая и утыкаясь носом в тканевую подушку. — Кавехъ, значит. У тебя красивое имя, жаль только — это все, что я понял из твоих речей. Аль-Хайтам прошел к кровати и уместился на деревянном полу, разглядывая спящее лицо. Погружаясь в магию момента, он аккуратно смахивает светлые прядки с лица и заинтересованно наблюдает за тем, как дергаются длинные ресницы. Его новый знакомый, имя которого Кавех, уже видит предначертанный ему Макошью сон. Аль-Хайтам уверен, что знакомая ему богиня пошлет Кавеху приятный сон, после которого он будет чувствовать себя отдохнувшим. Хайтам попросит у нее о таком незначительном одолжении. — Может быть именно о тебе говорила Руккхадевата.